Не отпускай

Юнги, прикрыв глаза, стоит, облокотившись на деревянную поверхность стола, чувствуя, как горячий язык омеги проходится по всей длине его члена, обводя венки, смачивая нежную кожу слюной. Мужчина невольно стонет, когда парень почти до конца насаживается на него, при этом умудряясь ласкать головку. Омега, стоящий перед ним на коленях, весьма умелый. Он почти полностью заглатывает крупный ствол альфы, даже не показывая вида, что сейчас задохнётся. — Да, блядь… Юнги с силой сжимает светлые волосы парня, не заботясь о том, как он может сейчас чувствовать. Элитная шлюха перед ним не более чем игрушка для удовлетворения потребностей, поскольку в голове альфы сейчас не этот омега, умело делающий ему минет, а один мальчишка с невероятно милыми щечками и доброй улыбкой. — Ещё, малыш, — из горла вырывается громкий стон, когда омега втягивает щеки, принимаясь надрачивать член рукой у основания. — Сильнее, Чиминни… Юнги, кажется, сошёл с ума, потому что имя срывается с его губ непроизвольно, заставляя получать от минета ещё большее удовольствие. Альфа не знает, когда точно началось это помешательство, однако одно ясно точно: он хочет, чтобы сейчас перед ним на коленях стоял не этот хрупкий омега, профессионально стонущий и плотно обхватывающий губами его член, а Чимин. Бета, парень, младше Юнги почти вдвое, но уже успевший плотно засесть у Мина в мыслях. Сколько бы он не старался, а все же не мог забыть их последний разговор перед тем, как Юнги пришлось уехать в Кенджу на деловую встречу. Тогда он чуть не сорвался, узнав, что Чимин его ослушался, хотя он его предупреждал насчёт возврата денег за скромный подарок. Мальчишка, сам того не осознавая, провоцировал его, а Юнги вёлся. Вёлся на то, как мило Пак закусывал губу, как краснели его пухлые щечки с маленькими ямочками, как в конце концов, он опускал глаза, не решаясь смотреть на него прямо. А ещё эта его маленькая сережка в ухе, один вид которой поднимал в альфе такую бурю чувств, что становилось страшно. За то время, что они виделись, Мин успел уже несколько раз сбежать во время их беседы, поскольку один лишь вид мальчишки в форме официанта заставлял место в его штанах стремительно уменьшаться. Вот и в последний раз Юнги еле успел остановить себя от совершения ошибки. Он тогда и сам до конца не понимал, что же всё-таки помешало ему с силой прижать Пака к стене и жёстко поцеловать его, заклеймить, присвоить себе. Наверное, все же то, что Чимин не заслуживал быть использованным им. Он был слишком светлым созданием и Юнги чувствовал себя последним подонком при мысли о том, что он мог запятнать его. Однако, это не могло остановить Юнги от того, чтобы представлять мальчишку в такие моменты. Ведь это никому не повредит, верно же? Мин как будто наяву видит, как пухлые розовые губы осторожно обхватывают его член, заставляя все внутри альфы сжиматься. Он словно наблюдает за тем, как лукаво смотрят на него глаза Чимина из-под длинной челки, как он развратно стонет своим охуенным высоким голосом, выгибаясь и заставляя желать себя ещё сильнее. Эта картинка, настолько ярко отображается в мыслях Юнги, что он чувствует, что уже на пределе. К животу приливает горячая волна, руки обхватывают голову омеги, заставляя его насаживаться на член ещё глубже, брать до конца. Мин не даёт отстраниться хрипящему от нехватки воздуха парню, в последний раз мощно толкаясь в него, а после спуская ему прямо в глотку, в полустоне хрипло выдыхая: — Чиминни… Омега послушно всё проглатывает, в то время как тело Юнги ещё долго сотрясается от ошеломляющего оргазма, пока сам альфа пытается прийти в себя. Настолько утонув в своих мыслях, представляя в них Пака, альфа даже не замечает, что все ещё крепко держит за голову светловолосого парня перед ним. Когда же сознание Мина проясняется и он отпускает омегу, тот долго кашляет, пытаясь прийти в себя, но Юнги плевать. Он может лишь думать о том, что только что испытал самый сильный оргазм за всю свою жизнь, лишь представляя себе подростка, бету, неопытного и неискушенного, несовершеннолетнего парня, к которому Юнги почти и не прикасался. — Твою ж мать. Наконец, осознавая, что только что произошло, Мин грязно ругается сквозь зубы, а после застёгивает штаны, достаёт из карманов неподалёку лежащего пиджака крупную пачку денег, бросая её все ещё сидящему перед ним на коленях омегу. — Сдачу можешь оставить себе. Шлюха кивает, напоследок чуть обиженно вдохнув, а после уходит за дверь, заранее подобрав с пола скинутую в попыхах одежду. Юнги долгим взглядом провожает полураздетого омегу, особенно задержавшись глазами на серебристых волосах. «Так больше не может продолжаться» Думает альфа, потирая пальцами переносицу. «Нужно разобраться с этим как можно скорее». Напоследок окинув комнату элитного борделя взглядом, Юнги подбирает оставленную одежду, а после выходит сквозь дубовые двери в коридор, где совсем недавно исчез светловолосый омега.

***

Чимин просыпается из-за того, что где-то неподалёку хлопает дверь и слышится чья-то тихая ругань. Пак еле разлепляет заспанные глаза, замечая, что на часах только шесть утра. Глаза перемещаются к источнику шума, и Чимин видит Минсока, который отчего-то прыгает на одной ноге, придерживая рукой полотенце, которое пытается соскользнуть с его мокрого после душа тела. Однако не это удивляет Пака, а то, что светлая кожа старшего сплошь покрыта беспорядочными красными метками-засосами, некоторые из которых уже приобрели насыщенный бордовый цвет. В голову закрадывается мысль, что вчера вечером Минсок в их комнату так и не вернулся, и теперь Чимин, кажется, догадывается, почему. Омега сладко потягивается на кровати, а после лукаво облизывает губы, внимательно наблюдая за Кимом. — Удачная ночка, хён? Неожиданно раздавшийся насмешливый тон, кажется, пугает старшего, отчего тот резко оборачивается, во все глаза глядя на хихикающего Чимина. — Я тебя разбудил? Первое, что произносит розоволосый, смешит Пака, и он отвечает: — А по мне похоже, что я сплю? Давай же, хён, я внимательно, очень внимательно тебя слушаю… — Боже мой, когда ты успел стать таким, Пак Чимин… — наигранно вздыхает Минсок, крепче перехватывая ткань на груди. — Прошло только чуть больше недели с нашего знакомства, а ты из невинного ангелочка превратился в дьяволёнка, за что? Где моя милашка Чим-Чим? — причитает горестно старший. Пак в ответ на это звонко смеётся, ложась на бок и подкладывая под щеку пухлую ладошку. — Просто ты меня ещё не всего знаешь, хён! Я ещё и не таким быть могу! — Ох… — Минсок направляется к шкафу с одеждой, доставая оттуда халат и начиная переодеваться, стоя спиной к Паку и не обращая на его присутствие ни малейшего внимания. — Хееееееен, — надоедливо тянет Чимин, от нетерпения ерзая на матрасе. — Не увиливай от ответа, ты почему вчера оставил меня? Веселился с кем-то? Я его знаю? Как ни странно, но отчего-то вечно уверенный и невозмутимый в таких случаях Ким заливается краской, поворачиваясь к Паку. И от младшего не может укрыться то, как ярко сияют радостные глаза Минсока. — Ох, Чимин-а, — мечтательно произносит он, подходя к своей кровати и откидываясь на мягкие подушки. — Это был лучший секс в моей жизни… Ты бы знал, как Чен-Чен работает языком… — Фуууууу, я не это хотел узнать! — вытягивает язык Пак, деланно возмущаясь. — Подробности можно было бы опустить… — Точнее выражайся, — в ответ хихикает Минсок, становясь похожим на натуральную глупую девочку-школьницу, впервые рассказывающую подружкам о своей любви. — Я же забыл, что ты у нас мальчик невинный… — Хеееееен! — теперь уже наступает очередь Пака смущаться, и, глядя на порозовевшие щечки младшего, Минсок смеётся сильнее. — Ладно, ладно… — качает головой розоволосый омега, мягко улыбаясь. — По правде говоря, я давно не был так счастлив. Лицо Минсока принимает такое мягкое, такое светлое и мечтательное выражение, что вся игривость разом покидает Пака, оставляя вместо себя лишь странную радость за друга. Хён и правда был счастлив, это было видно по тому, как он легко поглаживает пальцами одеяло, как склоняет голову, будто бы над чем-то задумавшись, в конце концов, даже улыбка его была другой, необычной, но такой красивой. — Его зовут Ким Чондэ, и мы, можно сказать, увиделись с ним ещё давно, — начинает рассказывать Минсок, прикрывая глаза. — Около трёх месяцев назад, когда он впервые пришёл в ресторан. Я тогда его сразу заметил: он приходил вечером, почти каждый день и заказывал только десерт. Один и тот же вишнёвый торт с коньячно-сливочным соусом, таким же, как и его запах… — Ким глубоко вздыхает, а после продолжает. — Он всегда был таким тихим, таким спокойным, но, знаешь… Больше всего в его глазах было одиночества. Я тайком наблюдал за ним, когда официанты относили приготовленный торт ему… — старший усмехается, поправляя волосы рукой. — И он всегда задумчиво и долго смотрел на него, прежде чем приступать к еде. Он казался мне странным, но отчего-то ужасно близким мне человеком… Чимин внимательно слушает проникновенный голос Минсока, который внезапно стал бархатным, глухим. — Он сидел в ресторане до самого закрытия, и я не раз замечал, что он наблюдает за мной, когда я покидал кухню. Мы с ним так и продолжали играть в эти детские глядели, пока в один момент он все-таки не подошёл ко мне… — здесь Минсок жмурится, будто бы от испытывая волнения. — В общем, он прямо сказал, что я ему понравился ещё очень давно и он бы очень хотел пригласить меня на свидание… Я, конечно, согласился не сразу, сам понимаешь, мой бывший оказался просто идиотом, и плюс мы с Чондэ не были истинными… Тут Ким прерывается, сжимая кулаки. — У него и правда приятный запах, он запомнился мне и вообще… Но мы точно не истинные, потому что у Чондэ уже была пара. И он потерял её несколько лет назад. У неё обнаружили лейкемию, слишком поздно, и… в общем, он остался один. В глазах Минсока застывает глубокая грусть, и Чимин видит, что эта часть рассказа даётся хёну особенно тяжело. Но Пак просто не может прервать историю, не дослушав ее до конца. — Он рассказал мне это после того, как мы начали встречаться. И за всё то время, что у нас были отношения, я не пожалел о своём решении. У нас все было неторопливо, как в первый раз. Он водил меня на выставки, в кафе, в кино и парки… А поцеловались мы с ним только через полтора месяца счастливых отношений, ей Богу… И то инициативу мне пришлось взять на себя… Минсок смеётся, и этот звук кажется Чимину самым прекрасным, что он когда-либо слышал. — Чондэ и правда оказался замечательным, и я верю в то, что он сказал мне однажды: то, что я первый, к кому у него появились такие сильные чувства после смерти его пары. Раньше я и подумать не мог, что такое возможно, но, как видишь… Теперь я понимаю, что люблю его, Чимин-а. И вчера, когда мы впервые провели с ним ночь, я окончательно в этом убедился. Минсок прерывается, переводя дыхание после долгого монолога, а Чимин просто глядит на старшего, в глазах которого застыли слезы, только Пак знает, что это слезы счастья. — Хоть мы с ним и не истинные, это совершенно отличается от того, что я чувствовал раньше. Это не передать словами и… я уверен, что даже если меня и будет ждать моя половинка, я не оставлю Чондэ. Он открылся мне после утраты ещё более тяжёлой, чем моя собственная, и потому я знаю: сейчас это самая настоящая любовь, и я счастлив, что могу испить ее до дна вместе с Чондэ. У Чимина нет слов. Он чувствует, как что-то сжимается в груди, а после молча подходит к кровати Минсока, присаживаясь рядом и заключая хёна в крепкие объятия. — Я так счастлив, я так счастлив за тебя, хён… — бормочет Пак в приятно пахнущего шампунем омегу, чувствуя, как отчего-то по щекам тоже текут слезы. — Ты такой хороший, хён… если бы у меня был старший брат, я бы очень хотел, чтобы он был похож на тебя… И когда-нибудь мне бы хотелось испытать те же чувства… — Чим-Чим, ну, а ты чего плачешь… У тебя все ещё впереди, малыш… Минсок также отвечает на жест Пака, а после крепче прижимает его к своей груди, перебирая пальцами серебристые пряди. И Чимину этот жест кажется таким родным, что он и не замечает, как сознание начинает медленно уплывать в дымку долгожданного сна. Пак не может сопротивляться сладкой дремоте, а потому просто позволяет себе раствориться в тёплых руках хена, не слыша то, что он уже после шепчет ему на ухо. — И что бы ты не говорил, Чим-Чим, а мне кажется, что ты прирождённый омега.

***

Когда Чимин просыпается во второй раз, в комнате кроме него никого нет и на часах ровно десять утра. Пак сначала медленно моргает, а после ужасается, потому что, кажется, проспал. Он со скоростью света вскакивает с кровати, уже мчась в ванную, как вдруг вспоминает, что официантом он больше не работает и с сегодняшнего дня у него совершенно новое расписание. Чимин корит себя за поспешность, горестно вздыхая, но после все же плетётся в ванную, потому что заснуть он уже не сможет. После всех выполненных утренних процедур, омега идёт переодеваться, замечая на столе листочек бумаги. Я убежал на свидание с Чондэ! Сегодня у меня выходной и, скорее всего, меня не будет целый день! Не забудь зайти к менеджеру! Минсок ^*^ «Везёт кому-то» Чимин вздыхает, представляя себе, каково это — состоять с кем-то в отношениях. Каждый день проводить время с любимым человеком, обнимать, целовать его… Пак ведь ни с кем раньше не встречался — не было подходящей ему половинки. Он, в отличие от других детей, не ходил в школу с восьми лет, и пока его ровесники счастливо предавались порывам первых влюбленностей, Чимин корпел дома за учебниками, изучая основы стиля и правила этикета. Благо, хоть встреча с Тэхёном поставила точку его нудным будням, и он смог развеяться вместе с другом, плюс танцы в студии занимали все то небольшое свободное время, которое у него было. Да, в зале было несколько ребят, альф, к которым Чимин чувствовал симпатию, но они не видели в Паке омегу, а потому относились к нему, как к другу, приятелю, и Пак не настаивал на чем-то большем. Он говорил себе, что когда-нибудь появится тот человек, который примет его таким, какой он есть, несмотря на отсутсвие запаха и не типичный для омеги облик. Сейчас, правда, с тех времён уже много воды утекло, и Чимин немного усомнился в своих убеждениях, однако… Однако в его жизни все же появился тот, к кому так сильно тянулась душа омеги. Мин Юнги и правда был особенным, и Чимин уже дождаться не мог того момента, когда вновь увидит темноволосого альфу. А точнее, если увидит. Из грустных мыслей Чимина выводит осознание того, что ему нужно зайти к Ли Со Муну, а потому он качает головой, встряхивая светлыми волосами. «Не время маяться всякой ерундой! Соберись, Пак Чимин!» Омега набрасывает на плечи любимую толстовку, берет с прикроватной полки телефон с ключами и выходит из комнаты, предварительно заперев за собой дверь.

***

— Сонбэ-ним, могу я войти? — стучит в дверь кабинета менеджера Чимин, ожидая ответа. — Конечно, скорее, заходи, Чимин! Тут же слышится голос Ли Со Муна, и омега послушно заходит внутрь, по привычке оглядывая окружающую обстановку. Он уже был здесь однажды, когда Юнги-хён отправлял его подписывать необходимые документы для работы, а потому темная аскетичная обстановка комнаты не удивляет, как это было в первый раз. Пак садится в кресло, прямо напротив сидящего за столом менеджера, который тут же отрывается от заполнения своих документов, откладывая в сторону ручку. — Скажу прямо. — серьёзно начинает Ли Со Мун, глядя своими серыми глазами прямо в лицо Чимина, и от этого Паку становится не по себе. — Твоё вчерашнее выступление очень понравилось одной нашей важной гостье, и она попросила меня поговорить с тобой насчёт выступления по случаю дня рождения её мужа. Честно скажу, это очень, очень ответственное мероприятие, и я, честно говоря, немного удивлён ее просьбе. Пак не очень-то понимает, о чем идёт речь, и, кажется, Со Мун это видит, продолжая терпеливо объяснять. — Обычно, люди подобного круга тщательно подбирают людей для такой работы. Да, признаю, Пак, что ты необычайно хорош и очень талантлив, но с теми деньгами, которыми обладает госпожа, я думаю, она могла бы нанять кого угодно, а не просто неизвестного мальчишку, не прими мои слова за оскорбление… Но Чимин и не думает делать этого. Он и сам прекрасно понимает, что новичок и что это просто счастливая случайность, что ему дали выступить на вчерашнем банкете и, более того, пригласили работать в качестве основного певца. Поэтому Пак молчит, внимательно слушая старшего. — Однако! Госпожа была поражена той искренностью и чувством, с которым ты исполнял песни, Чимин! А потому она нисколько не сомневается в том, что ты — тот человек, который нужен на празднике! Более того, она готова предложить просто невероятный гонорар за это! И аванс придёт тут же, если ты подпишешь договор… Чимин смотрит на то, как бета протягивает ему лист с информацией, а после взгляд Пака падает туда, куда указывает ему ручкой сонбэ. — Вот предварительная сумма, но её можно изменить, если… Но Чимин не слушает дальнейших слов мужчины, потому что отчётливо видит количество нулей в написанном числе, и ему кажется, что он спит. Потому что сумма и правда заоблачная. — Вот здесь прописано, какие песни нужно будет исполнить, а также место, время и все остальные подробности вроде стиля одежды… — продолжает как ни в чем не бывало бета, проходя по строчкам глазами. — Кстати, это торжество почти полностью организовала наша фирма, а потому часть персонала ресторана, включая штат кухни и зала, тоже будет там присутствовать. — Как же… — выдавливает из себя Пак. — Вы уверены, что это точно меня… — Тебя, точно тебя! — усмехается менеджер, глядя на шокированного Чимина. — Уж поверьте, молодой человек, я знаю Госпожу очень давно, и она не та, кто стал бы шутить с подобным. Чимин все ещё не может отойти от шока, а после осознаёт самое главное. — Сонбэ-ним, — осторожно начинает омега, поднимая взгляд на мужчину. — Могу я поинтересоваться, кем является заказчик? — О! — восклицает Со Мун, а после хлопает рукой по столу. — Конечно! Забыл самое главное! Это Госпожа Мин! Мин Лиён, мать нашего уважаемого директора, господина Юнги! Гулким эхом отдаются слова менеджера в голове Пака, и он, кажется, вновь понимает, что с ним определенно что-то не так, потому что лишь одно упоминание хёна заставляет бабочек в животе запорхать с новой силой. «Чего…?» Думает Чимин, будто бы находясь в какой-то прострации. «Мать Юнги-хёна? Странно так…» — О, — только и может, наконец, вымолвить омега, сглотнув ком в горле. — Это… Весьма неожиданно… — Вовсе нет! — отмахивается рукой Ли Со Мун. — Госпожа вместе с мужем часто посещают отель сына, а потому неудивительно, что она узнала про твоё вчерашнее выступление. Ну так что, согласен? Потому что, выступив на этом приёме, известность в узких кругах тебе будет обеспечена! Более того, такие деньги на дороге не валяются… Но Чимина в настоящий момент не волнует предложенная сумма. Его больше удивляет и поражает то, что его приглашают спеть на дне рождении отца Юнги-хёна, человека, который в последнее время въелся Паку глубоко под кожу, не желая покидать его ни на минуту. «Выступить там… Хочу ли я этого?» Проносятся мысли в голове Чимина. «Было бы классно, а ещё…» Тут омега едва не улыбается, потому что осознаёт одну вещь очень хорошо. «Это ведь день рождения его отца, а значит… Значит, вероятнее всего, хён будет там! И я, наконец, смогу его увидеть!» Эта мысль так ярко отпечатывается в сознании Чимина, что он, к удивлению менеджера, быстро выпаливает: — Я согласен! Сонбэ-ним! — Отлично! — улыбается бета, собираясь продолжить, но Пак не даёт ему этого сделать. — Однако, у меня есть одно условие… нет, даже просьба! Пак с энтузиазмом смотрит в глаза сонбэ, даже чуть приподнимаясь на кресле. — Какая же? — удивляется бета. — Деньги за мое выступление… Я не могу их взять. Тут уже наступает очередь Со Муна шокировано хлопать ресницами, не находя слов. — Но… Почему… Это ведь огромная сумма и… — Просто поверьте, на это у меня есть свои причины! Я готов выступить, готов выложиться на все сто процентов, но оплаты я не возьму! Чимин твёрдо уверен в своих намерениях, потому что знает: у него, наконец, появилась возможность хоть как-нибудь отплатить хёну за всю его доброту и помощь. И пусть альфа не желает принимать от Пака деньги, то тогда омега вернёт долг другим способом, постаравшись на дне рождения отца Юнги. «И ничего он не сможет мне возразить…» Довольно подмечает Чимин, радуясь своей гениальной задумке. — Что ж… — прокашливается менеджер, ослабляя галстук на шее. — Это мне не совсем понятно, да и, думаю, Госпожа Мин будет очень удивлена, но… Раз уж ты настаиваешь и уверен… — Абсолютно, сонбэ-ним! Менеджер все же очень подозрительно глядит на светловолосого омегу перед ним, а после вздыхает, отчего-то улыбаясь. — Не понимаю я нынешнюю молодежь… Странные какие-то дети пошли… Чимин на это лишь улыбается, решая промолчать. Они ещё некоторое время обсуждают все необходимые детали и нерешённые вопросы, вроде нового графика Чимина и его зарплаты. Наконец, когда все дела улажены и с документами покончено, Ли Со Мун напоследок произносит. — Не забудь, Чимин! Послезавтра в пять вечера тебя будет ждать водитель возле отеля! Не опаздывай и внешний вид у тебя должен быть соответствующий. Хотя по этому поводу я не очень переживаю… — Конечно, господин Ли! — улыбается Пак, утвердительно кивая. — Я ни за что не подведу вас и господина Юнги! Чимин поднимается с места, вновь уважительно поклонившись, а после разворачивается, направляясь к выходу. Прежде чем он успевает покинуть кабинет, ему в спину доносятся тихие слова менеджера: — Эх, и все же не понимаю.