Не отпускай

Yoon Mirae «Always»

— Вот и всё! Последний штрих! Теперь ты точно всех затмишь на этом банкете! Чимин открывает глаза, смотря в зеркало перед собой и не узнаёт себя. Ведь парень напротив — словно модель, сошедшая с обложки журнала. Костюм, купленный путём долгого хождения по магазинам, великолепно подходит ему, подчеркивая все достоинства фигуры: в темно-сером приталенном пиджаке с узором лилий на вороте, Чимин кажется совсем хрупким, изящным, не похожим на обычного себя. Жемчужного цвета шёлковая рубашка необычайно идёт к глазам, в то время как зауженные брюки открывают соблазнительный вид на в меру подкаченные бёдра, которые и правда могли свести с ума любого. Но больше всего, наверное, поражает макияж: Минсок расстарался на славу, с мастерством истинного визажиста еле-заметно нанёс тени на веки и подвёл чёрным карандашом глаза Чимина, отчего визуально они стали казаться больше. — Чимин-а, — Паку кажется, что его хён сейчас расплачется, потому что у него дрожит голос и руки трясутся. — Малыш, какой же ты красивый! Паку невероятно приятно слышать такие слова от Минсока, а потому он смущённо улыбается. — Хён, если бы не твоя помощь, ничего бы этого не было! Я очень благодарен тебе! — Ну что ты, Чим-Чим! Я был только рад сделать всё это, мне лишь жаль, что я не смогу увидеть то, как ты поешь! Ну и, конечно, то, как на тебя, такого красивого, с завистью будут смотреть остальные… — Ты как всегда, хён, — смеётся Пак. — И почему ты не участвуешь в организации праздника… — Менеджер сказал, что я нужен здесь, — хмурится Минсок. — И правда, гости же в отеле никуда не денутся… На несколько мгновений воцаряется молчание, но после Ким как-то странно восклицает и бросается к шкафу. — Хён, ты чего? Чимин удивлённо смотрит на то, как роется в своей сумке Минсок, пока не достаёт из неё маленькую коробочку с удовлетворённым видом. — Вот! Чуть не забыл! Протягивает парень вещь недоумевающему Паку, и тот берет ее, поднимая глаза на старшего. — Открывай же, чего стоишь столбом! Чимин подчиняется, следуя приказу хена, и глаза его расширяется, когда он видит то, что находится внутри. — Это же… — Пак шокировано смотрит на одиноко лежащую на подушечке из чёрного бархата длинную серебряную сережку, украшенную маленькими серебристыми камешками. И Чимин не может не признать, что эта вещь и правда невероятно красивая, он давно мечтал купить себе что-нибудь подобное, но в последнее время было не до этого. — Она наверняка дорогая, хён! Зачем? — У тебя ведь скоро день рождения, — просто разводит руками Минсок. — Я знаю, что заранее подарки дарить не принято, но… Ты ведь знаешь, мы с Чондэ скоро улетаем в Китай, чтобы повидать моих родителей, и я боюсь, что не успею вернуться вовремя, поэтому решил, что нужно отдать ее сейчас. Более того, она очень подойдёт к твоему сегодняшнему образу! Я бы сказал, она завершит его! Чимин не может выразить словами то, как ему приятно в этот момент. В глазах щиплет, и Пак еле удерживает себя от того, чтобы не расплакаться. — Спасибо, хён! Мне очень, очень она нравится! Пак все же крепко обнимает Минсока. Тот улыбается, отвечая на жест, а после всё же отстраняет от себя Чимина, для того, чтобы помочь ему надеть сережку. — Ну вот! — довольно подытоживает Ким, хлопая в ладоши. — Теперь ты и правда готов поразить сердца всех! Чимин с радостью подмечает, что подарок невероятно подходит ему, а после произносит: — И всё же я как-то волнуюсь… Там наверняка будет столько незнакомых людей… — Я уверен, ты справишься, малыш! — убеждает его Минсок. — Ты ведь такой молодец. Слова старшего успокаивают, и на лице Пака вновь появляется улыбка. — Кстати! Тебе уже пора, Чимин-а! Машина уже наверняка приехала за тобой, а мы тут стоим, болтаем… Пошли скорей, я тебя провожу!

***

— Юнги-я! Знакомый голос доносится до Мина, когда он входит в двери огромного особняка, снимая с себя верхнюю одежду и протягивая ее дворецкому. — Мама, — впервые за долгое время искренне улыбается Юнги, заключая в крепкие объятия подошедшую женщину, вдыхая легкий запах ее духов. — Шикарно выглядишь! И правда сегодня мать невероятно красива: несмотря на возраст, она выглядит лет на десять моложе. Платье в пол из красного бархата хорошо сидит на почти что идеальной фигуре, темные густые волосы убраны в высокую прическу, открывая вид на длинную шею, где красуется золотое ожерелье. Миндалевидные каре-зеленые глаза с любовью смотрят на Юнги, и женщина отвечает на жест Мина. — Дорогой, ты опоздал! — игриво произносит брюнетка, легко шлепая сына по руке. — Все тебя давно ждут! И твой друг уже приехал! Такой приятный человек… «Хосок?» — думает Мин. — «Точно, я же сам его приглашал…» — Из-за погодных условий, рейс задержали, — виновато объясняет Юнги, пожимая плечами. — Эх, что с тобой поделать, сынок! — всплескивает руками женщина, а после берёт Мина под локоть, утягивая за собой! — Пойдём скорее, нужно поздравить отца! Ты же приготовил подарок? — Конечно, мам! — улыбается Юнги, беспрекословно следуя за матерью. — Кстати говоря, ты не заметила, но он у меня в другой руке… Женщина тут же оборачивается, сосредотачивая взгляд на небольшом чёрном кожаном кейсе в руках сына. — Что это? — Узнаешь, когда я подарю его отцу! — Ах, негодник, — наигранно возмущается мать, когда Юнги улыбается. — Ну и хорошо! — Кстати, мама, а куда мы идём? — Юнги удивляется, потому что они идут не в зал, где была слышна легкая музыка и голоса других гостей. — Разве отец не в главной гостиной? — Он у себя в комнате, да и ты бы наверное, хотел бы вручить ему подарок без лишних глаз! Юнги молча с этим соглашается, продолжая следовать за матерью, которая опять начала болтать о каких-то глупостях. А Мин лишь тихо смеётся, чувствуя, как отчего-то в груди становится теплее и все тревоги отступают. «И все же, как хорошо дома». Как и следовало ожидать, его подарок очень понравился отцу. Из-за того, что тот коллекционировал вино, Юнги решил вручить родителю несколько бутылок очень редких и дорогих сортов, которые Мин искал довольно долго через свои связи и с помощью влияния. И усилия не прошли даром, потому что отец и правда был счастлив, как никогда, судя по искрящимся темно-серым глазам, но, конечно же, больше всего он был рад приезду дорогого сына, с которым долгое время не виделся. После того, как все семейные дела были улажены, Юнги вместе с родителями отправился в большой зал, где уже давным-давно должны были собраться все гости. Как и ожидалось, людей было действительно много. У отца всегда было много партнёров и знакомых, а потому не удивительно, что сейчас почти все пространство огромной комнаты занимали столы, за которыми сидели друзья семьи Мин. Конечно же, как только Юнги вошёл в зал, все внимание тут же переключилось на него. Абсолютно всем хотелось увидеть главу процветающей отельной сети Азии, но, более того, познакомиться с ним и представить ему своих детей. А кто бы отказался стать родственником такого человека? Именно поэтому, прежде чем занять своё место за столом, Юнги успел переговорить почти что со всеми. Он не мог не признать, что это все было весьма утомительным, а потому счастливо выдохнул, когда, наконец, с улыбкой на лице отвязался от какого-то омеги. — Дружище, выглядишь потрепанным! На плечо Мина прилетает чья-то рука, и Юнги поворачивает голову, чтобы увидеть нарушителя его спокойствия. — Хосок! — Мин рад тому, что сейчас рядом с ним лучший друг и товарищ, с которым он не виделся лично довольно долго. — Да, мама говорила, что ты приехал. — Твоя мать — прекрасная женщина! — Чон протягивает Юнги откуда-то взявшийся у него бокал шампанского. — И отец отпадный! Правда, Мин, ты мало рассказывал о семье, но они так тебя любят, ты бы видел, как они говорили о тебе! — Ох, я знаю. — улыбается альфа, делая глоток, чувствуя, как приятный искрящийся напиток холодит горло. — Я тоже сильно люблю их. Они начинают говорить о разном, и Юнги со слов заместителя понимает, что с отделениями отеля в Китае нет никаких проблем и что бизнес идёт в гору. Прерывает их беседу начавшаяся торжественная часть с речью отца и его благодарностью всем пришедшим в этот день на праздник. Аплодисменты и громкие возгласы заполняют пространство, и Юнги понимает, что все же счастлив находиться здесь, среди знакомых лиц и непринужденной атмосферы. После слов отца его место на воображаемой сцене перед всеми остальными занимает человек, ответственный за развлекательную часть. Однако, Юнги не слушает его, потому что в кармане пиджака начинает вибрировать телефон. Альфа отвлекается, стараясь найти смартфон, чтобы выключить его, даже не замечая, что свет в зале стал более приглушённым и внезапно смолкли все разговоры. Юнги краем глаза замечает, как поражённо выдыхает рядом Хосок, а после Мин поднимает взгляд вверх. И осознаёт, что внутри что-то ломается, а из-под ног уходит земля. «Этого не может…» Человек, поднимающийся на сцену, словно сотканное из грёз создание из иного мира. Настолько одухотворённо выражение его лица, настолько чиста светлая улыбка. Мин видит само изящество. Невысокая фигура в темно-сером жемчужного оттенка костюме кажется хрупкой, тонкой, желанной; волосы уложены идеально, открывая вид на обнаженную шею, повязанную чёрной шёлковой лентой. Но больше всего поражает взгляд знакомых карамельных глаз из-под серебристой чёлки. В них плещется нечто такое, отчего у Мина быстро заходится сердце, заставляя альфу с силой сжать в руках бокал, едва его не разбив. Из груди неосознанно вырывается поражённый шёпот. — Чимин… Он красив. Так безбожно красив в приглушённом свете огней, что можно легко усомниться в его реальности. Это тело. Эти глаза. Это он, его Чимин, Чиминни, который сейчас выглядит, как спустившийся с небес ангел, его ангел, что заполняет мысли Юнги, не давая его душе покоя. Прекрасен. Как же он прекрасен. Настолько, что восторг охватывает тело Юнги, и он не понимает, что некоторое время уже не может вздохнуть, не моргая глядя на Чимина. «Что он здесь…»

Когда я вижу тебя, всё вокруг замирает

А весь остальной мир и правда перестаёт существовать для него, потому что Чимин начинает петь. И его ангельский чистый голос пронзает слух, заставляя враз вылететь все мысли из головы, заполняя сознание лишь собой.

Не знаю, с каких пор это началось, Однажды ты явился ко мне во снах, И моё сердце дрогнуло

Юнги не понимает, что происходит с ним. Чимин поёт, так красиво, так проникновенно, так, что сердце Юнги откликается на его слова, стуча так сильно, что становится больно. А ведь он понятия не имеет, с каких пор мальчишка перед ним стал для него смыслом, стал для него светом, стал для него всем.

Я понял, что это судьба

Про себя Юнги повторяет тоже самое, не отрывая взгляда от лица Чимина, у которого закрыты глаза и еле заметно дрожат руки. Мин готов броситься к нему, прижать к себе и не отпускать, лишь бы больше никто не мог видеть такого Чимина, погружённого в музыку. Юнги не понимает, что заставляет его оставаться на месте, однако в следующую секунду он осознаёт, что пути назад нет. На следующих словах Чимин открывает глаза, каким-то образом находя в толпе взгляд Юнги и смотря прямо на него. И Мину кажется, что земля уплывает из-под ног, потому что взгляд Чимина искренний. Искрений настолько, что Мин верит. Верит, что мальчишка чувствует к нему то, о чем поёт.

Я люблю тебя

Голос льётся словно из самого сердца Чимина, и Юнги не может оторвать взгляда от красивых глаз, что так же не разрывают их зрительный контакт. Внутренний альфа рвётся наружу, желая быть к мальчишке как можно ближе, и это понятно: ведь сейчас перед Мином не тот бета, подросток, которого он знал; сейчас на него смотрит самый настоящий, самый прекрасный, взрослый, непохожий на самого себя, невероятно красивый юноша, который так похож на омегу.

Ты слушаешь меня? Люблю только тебя Закрой глаза, и ветер донесёт до меня твою любовь Когда бы, где бы ты ни находился Я буду любить, любить, любить тебя

Чимин поёт, не отрывая глаз от Юнги, и альфе кажется, что ещё немного и этот взгляд пронзит всю его душу насквозь, не оставив там ничего, кроме себя. Мин чувствует, как внезапное желание захлёстывает его тело, и ему хочется закрыться с Чимином ото всех, спрятать его, сделать так, чтобы мальчишка смотрел на него так всегда.

Как так получилось, что я в тебя влюбился? Я старался оттолкнуть тебя, но моё сердце не перестаёт тебя узнавать Я люблю тебя, ты слышишь? Только тебя. Закрой глаза. Если все повернётся вспять, мои чувства к тебе останутся прежними. Ты, только ты, моя любовь Я люблю тебя. Не забывай этого. Только ты. Исповедь моих слез, Ветер донесёт до тебя мою любовь, Когда бы и где бы ты ни находился

Когда последний звук рояля растворяется в мертвой тишине, и голос Чимина затухает, словно медленно тлеющая свеча, все ещё эхом отдаваясь где-то у Юнги под рёбрами, альфа всё ещё не может прийти в себя. И даже громко раздавшиеся повсюду аплодисменты не могут вывести его из этого состояния. Потому что Чимин все также смотрит на него, и в его глазах столько нежности, столько теплоты, и чувств, что Мин для себя понимает окончательно. Одна единственная мысль пронзает его тело, словно сотни крохотных электрических зарядов, и Юнги чувствует, как в руке крошится хрусталь бокала, впиваясь осколками под кожу. Он не может понять, почему не осознавал такой простой истины раньше. Я люблю тебя. Я правда так сильно тебя люблю.