Не отпускай

Чимин проводит рукой по запотевшему зеркалу в ванной, чувствуя, как холод стекла успокаивает разгоряченную водой кожу. Он внимательно смотрит на себя в зеркало, задерживая взгляд на чуть влажных после душа серебристых волосах, а после тяжело сглатывает, видя на себе отчётливые красные метки, хаотично разбросанные по коже шеи и ключиц. Знакомое тягучее чувство завязывается в его животе, оседая в нём будоражащим теплом, когда он любуется этими своеобразными узорами. Омега вздрагивает, поднося едва дрожащие от волнения пальцы к самому яркому, яростному засосу, оставленному прямо на месте, где располагаются его ароматные железы, а после судорожный вздох срывается с его искусанных губ, когда в голове он вновь слышит хриплый, низкий голос Юнги, отдающийся жарким шепотом в ушах. — Сегодня я сделаю тебя своим. Чимин не в силах сдержать тонкий стон, вспоминая произошедшее несколькими часами ранее. Яростные, даже жёсткие прикосновения, хриплые стоны, движения двух тел, бесконечное удовольствие и невыносимо сильное желание подчиниться своему альфе, отдать ему всего себя. Никогда до этого в своей жизни подобного Чимин не ощущал, и от того все испытанные эмоции буквально свели его с ума, лишая рассудка напрочь и не давая вымолвить ни слова в ответ после того, как все закончилось. — Мой омега, слышишь? Место на шее горит огнём, покалывая, и Пак, сжимая зубы, заставляет себя отнять от кожи руки, крепко сжимая их в кулаки. Боже, он и правда сходит с ума. Ранние слова Юнги, его аура сильного альфы, запах, горящий тёмный взгляд, опасный и притягательный в то же время… Все это кружило голову. Чимин обводит ладонями обнаженное тело без единого изъяна, внимательно оглядывая себя, трогая гладкую, лишенную волос кожу, мысленно благодаря Тэхёна за своевременный совет сходить в косметический салон и подготовиться. Нет. Не так. Подготовить себя для Юнги. Пак с волнением задаёт себе вопрос, понравится ли он такой Мину? Альфа никогда раньше не видел его обнаженным, и от того омега, глядя на свой плоский, лишенный былых мышц мягкий животик, пышные бёдра, ягодицы, немного волнуется. Он хочет быть идеальным для своего альфы, для своего истинного. Он знает, что не опытен. Знает, что наверняка в жизни Юнги было много великолепных партнеров, и он, возможно, и близко не сможет сравниться с ними. Но затем… Затем он вспоминает любовь Мина к нему, его заботу, ласку, тёплый взгляд и осознаёт, что все его сомнения лишены оснований. Юнги — его истинный. И он любит его таким, какой он есть, и Чимин уверен, что это не изменится никогда. И подтверждают его мысли ранее сказанные слова Мина, от которых его кидает в дрожь. — Будь готов, когда я приеду. Потому что после я не выпущу тебя из спальни. Последние слова Юнги перед тем, как он усадил его в машину и приказал своему водителю везти Чимина домой, до сих пор никак не выйдут у юноши из головы. Свою тёмную, властную сторону Юнги почти никогда ему не показывал, и от того омеге срывало крышу, потому что его безумно возбуждало осознание своей беспомощности. Чимин твёрдо знает, чего хочет. Он хочет, чтобы Мин его заклеймил. Поставил свою метку, заставил бы его подчиниться, заполнил собой, сделал то, чего они уже оба так давно желают. Омега внутри Пака воет, скулит и царапается, потому что ему нужен альфа. Альфа, который бы был властным, сильным, уверенным, страстным и заботливым. Ему нужен Юнги. Опытный, взрослый, способный вести его мужчина, который позаботится о нём и заставит чувствовать себя желанным и нужным. Чимин задерживает дыхание, представляя себе, что будет, когда Юнги вернётся после того, как завершит все свои необходимые дела в компании, чтобы после их ничто не могло отвлечь. И лучше бы он этого не делал, потому что тянущее чувство внизу живота вынуждает его схватиться рукой за раковину и немного наклониться вперёд от всех одолевающих его эмоций. «Это случится сегодня. Уже совсем, совсем скоро я…» Чимин чувствует гулкие удары сердца в своей груди, не понимая, пугает ли его или все же больше возбуждает эта мысль. «…буду полностью его».

***

Чимин и представить себе не мог, что ожидание будет настолько мучительным. Он нервно шагает по спальне из стороны в сторону, теребя пальцами рукава шелковой белоснежной туники, украшенной по подолу легким узором из лилий. Приятная ткань льнёт к телу, холодя сейчас отчего-то горячую и очень чувствительную кожу. Кажется, что каждое прикосновение отдаётся в его теле сотней крошечных электрических разрядов, и Чимин не знает, что именно с ним сейчас происходит. Время от времени он смотрит то на часы, висящие на стене, то на собственный телефон, одиноко лежащий на тумбе возле кровати. Руки так и чешутся позвонить Юнги, спросить, где он сейчас, услышать его голос, но почему-то в последнюю секунду он каждый раз отдергивает пальцы и принимается мерить комнату шагами дальше. Он не понимает почему, но ему страшно. Наряду с приятным волнением, в его теле присутствует странная тревога и страх от того, что будет дальше. Он вспоминает опасный блеск в глазах альфы, его уверенные прикосновения, и от этого его тут же кидает одновременно и в жар, и в холод, посылая по телу мурашки. Собственное тело как будто не слушается его: он не знает, как объяснить томящее чувство в груди, трясущиеся руки, сгусток тепла внизу живота и странное ощущение чего-то невообразимо приятного, но пока ещё не совсем отчётливого. Чимин громко выдыхает, обхватывая себя руками и присаживаясь на краешек огромной кровати, на которой в последние дни спал один. Он чуть наклоняется вперёд, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, пытаясь унять дрожь в коленках и хаос в мыслях. Но это получается не совсем хорошо, особенно, когда в его нос врывается лёгкий, но все же до сих пор ощутимый запах Юнги, что пропитал простыни и одеяла. Терпкий, невозможно любимый, с острыми нотками корицы, имбиря и пряностей, он кружит голову похлеще дорогих сортов вина, что удавалось пробовать Чимину. Омега пальцами проводит по гладкой ткани благородного сапфирового цвета, и в голове возникает отчетливый образ того, как уже совсем скоро Юнги разложит его прямо на этих простынях. Странное ощущение током разносится по венам, и, сам не осознавая почему, Пак резко встаёт с кровати, чуть ли не бегом направляясь прочь из комнаты. Ноги несут его в гостиную, туда, где дышать становится свободней. Но это не приносит ожидаемого облегчения. Странная волнительная тяжесть в теле постепенно становится все более ощутимой, отчего омега чувствует себя странно. Чимин подходит ближе к панорамному окну, проводя рукой по волосам и откидывая челку назад. Он старается дышать глубоко, размеренно, стараясь привести себя в чувство. «Да что с тобой такое, Пак Чимин?! Возьми себя в руки, ты же…» Мысль резко обрывает тихий, но отчетливый хлопок входной двери где-то неподалёку. В этот же момент ощутимая дрожь проходит по спине Чимина, и он чувствует, как застывает в лёгких воздух, и замирает, а после начинает отчётливо отдаваться в груди сердце. «Юнги». Он знает точно, потому что усилившийся запах своего истинного он чувствует тут же. И от этого ноги его вновь подгибаются, вынуждая омегу пошатнуться и задрожать. Он, тяжело сглатывая, медленно оборачивается на шум мягких шагов позади, а после видит застывшего на другом конце гостиной Юнги. И, Господи Боже, Чимину кажется, что он сейчас просто потеряет сознание от всех одолевающих его в это мгновение чувств. Юнги такой, такой невозможно красивый в своём строгом, новом костюме, отличном от того, что он надевал на его выступление несколько часов назад. Волосы альфы едва растрепаны, и смоляные пряди спадают на брови, подчёркивая их и делая выразительней. Чимин медленно ведёт взглядом вниз, и, когда их глаза наконец-то встречаются, он вдруг понимает, что атмосфера в комнате неуловимо меняется. Юнги в одно мгновение неким образом преображается. Лёгкая расслабленность в позе заменяется напряжением, плечи выпрямляются ещё сильней, становясь ещё шире, теплота в глазах не пропадает, но помимо неё во взгляде старшего появляется некое удивление, смешанное с желанием, и ещё голод. Явный голод и ещё нечто такое, что заставляет Чимина задрожать и осторожно отступить на шаг назад. От юноши не укрывается то, как судорожно вдыхает в себя воздух альфа, а после он вдруг внезапно осознаёт, что запах Юнги в одно мгновение резко меняется, становится более тяжёлым, манящим, но не менее притягательным. — Чимин. Низкий, будоражащий голос, сейчас настолько хриплый и отчего-то незнакомый, врывается в уши омеги, чуть ли не заставляя его тут же рухнуть на пол. Потому что Пак поклясться может, что услышал в нём рык, такой, которого до этого не знал. Кажется, уровень адреналина в его крови резко подскакивает, и Чимин, не отрывая взгляда от невозможно чёрных глаз Юнги напротив, чувствует, как сердце его едва ли не рвётся из груди. — Чимин. В этот раз в голосе альфы отчётливо слышатся опасные нотки и сквозящее в них предупреждение. Боже, Юнги сейчас выглядит так, словно он — хищник, а Чимин — его добыча. И, черт возьми, сейчас Пак уверен, что его все же больше возбуждает, чем пугает этот факт. Не осознавая до конца, что именно делает, омега, поддаваясь внутренним инстинктам, резко разворачивается на пятках, а после, не оглядываясь, бросается в сторону противоположного выхода из гостиной, оставляя Мина позади себя. Ноги несут его непонятно куда, единственное, что сейчас имеет значение — это кипящее в груди предвкушение и восторг, смешанный с возбуждением и страхом. Чимин не оглядывается, но он шестым чувством ощущает присутствие Мина позади себя, который молча преследует его, не давая оторваться. Эта неожиданная гонка, прятки, в которые его внутренний омега хочет поиграть прежде чем наступит неизбежное. Пак сам не понимает, как вновь оказывается в спальне, откуда бежать ему уже некуда. Он со странной паникой вновь подходит к дверям, но отшатывается от них, как только в комнату молча и с нечитаемым выражением на лице входит Юнги, впиваясь в него своими антрацитовыми глазами. Чимин, хлопая ресницами, настороженно и в то же время выжидающе смотрит на своего альфу, отступая назад маленькими шажками, не замечая, как сам загоняет себя в ловушку. Юнги же лишь молча наступает на него, из-за чего его запах становится только сильней, посылая дрожь по телу омеги и заставляя его судорожно выдохнуть. Чимин останавливается только тогда, когда его спина упирается в стену, и омега осознаёт, что идти ему больше некуда. — Попался. Только и произносит Юнги, и победный блеск в его глазах говорит о том, что и он наслаждается их игрой. — Думал, что сможешь сбежать от меня? Чимин дрожит, когда рука Мина легко касается его щеки, заставляя юношу смотреть ему прямо в глаза. Большой палец альфы легко поглаживает светлую кожу, и это нежное движение сотней бабочек отдаётся в животе Чимина. — Глупый мальчишка. — Шепчет Юнги, наклоняясь к его уху и опаляя нежную кожу своим горячим дыханием. — Я тебя никогда не отпущу, запомни это. Сухие губы едва касаются местечка на его шее, но одно лишь это прикосновение заставляет Чимина вцепиться руками в пиджак альфы, а после судорожно выдохнуть и задрожать. — Хён… — только и может произнести Пак, внезапно ощущая знакомую пульсацию внизу живота. Вот только не болезненную, а приятную, от которой внутри разливается невыносимое тепло. — Хён… Юнги тихо предупреждающе рычит, кладя руки ему на талию, окончательно не давая шанса на побег, и из-за этого грудного звука на шее Чимина встают тоненькие волосики. Альфа зарывается носом в местечко рядом с ароматными железами, ведя по нему носом, едва касаясь, но омегу от этих прикосновений буквально трясёт, и, чтобы остаться на ногах, он ещё ближе жмётся к старшему, в ответ получая одобрительный звук и очередной поцелуй в чувствительную шею. — Боже… Юнги… — когда его разгоряченной кожи касается язык альфы, Чимину кажется, что он потеряет сознание на месте. Его переполняет столько эмоций, что становится страшно. — Юнги… Он всхлипывает, когда хён легко прикусывает место, где совсем недавно сам оставил засос, а после чувствует, как Юнги ведёт губами вверх, легко целуя его шею, щеки, нос, еле заметную родинку над верхней губой. И когда в очередной раз их взгляды — плывущий Чимина и потемневший Юнги — встречаются, омега видит, как зрачки альфы расширяются, и он резко втягивает в себя воздух. — Чиминни, — старший как-то странно выдыхает, и Пак замечает, как в это же мгновение его радужку поглощает непроницаемая тьма. — У тебя течка. И когда омега ощущает, как по его бедру начинает стекать тёплая жидкость, а жар в теле становится невыносимым, он понимает, что Юнги абсолютно прав. Ноги младшего подкашиваются в ту же секунду, но от соприкосновения с полом его успевают спасти подхватившие его сильные руки альфы, от долгожданного ощущения которых Чимину хочется застонать. — Юнги… — омега жмётся к мужчине ближе, зарываясь носом в ворот его рубашки, ощущая, как его потряхивает, словно от удара электричеством. Руки обхватывают плечи, шею Мина, потому что он — единственный, кто может сейчас держать Чимина на плаву. Его тело словно превратилось в один чувствительный инструмент, настроенный лишь для прикосновений его истинного; внутренности охватывает пожар, но не болезненный, а все же томительный, вынуждающий желать большего. — Хён… Юнги-хён… Он смотрит в тёмные глаза Юнги напротив, замечая в них до этого незнакомое ему пламя, а после судорожно выдыхает, когда пульсация внизу живота и невыносимая пустота в теле отзываются в нём болью. — Чиминни, — мягко произносит Юнги, замечая панику в его глазах. Альфа осторожно гладит его щеку, успокаивая своими прикосновениями. — Ты позволишь хёну позаботиться о тебе? В ответ на этот вопрос Пак может только молча кивнуть, потому что другого ответа и быть не может. Он знает, что не выдержит этого без Юнги. Он хочет провести свою течку со своим истинным, со своим любимым альфой, подарить ему всего себя и стать с ним одним целым. — Прошу, Юнги, — он облизывает губы, с отчаянием глядя на резко выдохнувшего мужчину перед собой. — Я хочу тебя, хочу всего тебя… Я хочу, чтобы ты позаботился обо мне… — Я тебя понял, детка. Только и произносит Мин, а после, крепче сжимая его в своих объятиях, наклоняется и, наконец, оставляет на его губах лёгкий, нежный, пропитанный любовью и всеми остальными чувствами, поцелуй. Только от одного этого прикосновения Чимин чувствует волну облегчения, растекающегося по венам, и он тихо стонет в рот альфе, чувствуя, как подгибаются колени и падает куда-то в пустоту сердце. Мин целует его осторожно, не спеша, касаясь его одними лишь губами, одновременно с этим проводя руками по разгоряченному телу, задирая тунику и порой касаясь голой кожи кончиками пальцев. — Чиминни, какой же ты красивый, — между поцелуями жарко шепчет Юнги, и от его искренних слов омега тает, едва ли не плавясь в умелых руках альфы. — Самый красивый омега на свете, мой маленький невозможный мальчик. — Юнги, — всхлипывает Чимин, потому что «самый красивый» и «маленький мальчик» до сих пор отдаётся в его ушах, вызывая в теле сладостную дрожь. — Боже, Юнги… — Такой податливый, — Мин целует его нижнюю губу, слегка прихватывая зубами, оттягивая её назад, — Невозможный, удивительный, и весь мой. Мой омега. — Ах, хён, — Чимин все же едва ли вновь не падает на пол, но в этот раз Юнги подхватывает его на руки, словно невесту, а после несёт к кровати, не прекращая шептать на ухо нежности. Мин бережно опускает его на постель, и Пак тут же тянет его на себя, не желая отпускать альфу ни на мгновение. Он притягивает мужчину к себе руками так, чтобы тот нависал прямо над ним, возвышаясь, заставляя самого Чимина чувствовать себя невозможно маленьким и хрупким в его руках. Пак, чувствуя, как румянец вновь заливает щеки, пытается скрыть лицо ладонями, но Юнги не позволяет ему этого сделать. Он берет его пальчики в свои большие руки, а после подносит их к своим губам, поочередно целуя каждый из них, не переставая смотреть Чимину в глаза. — Не надо закрываться от меня, детка, — хрипло произносит Юнги, и тон его голоса отдаётся мурашками в теле Пака. — Ты идеален. Идеален для меня. Чимин завороженно кивает, не в силах ослушаться своего истинного, а после чувствует, как он заводит руки ему за голову, прижимая запястья к простыням, и произносит: — Держи их здесь. Приказа в голосе альфы Чимин ослушаться не в силах, да он и не хочет. Ему безумно нравится такой Мин, ошеломляющий, доминирующий, заставляющий Пака чувствовать себя беззащитным и открытым перед ним. Юнги проводит пальцами по его запястьям, ведя по рукам обратно к шее, и от этих прикосновений из груди омеги вырывается шумный выдох. — Ты только посмотри на себя, — шепчет Мин, наклоняясь к его открытым ключицам и легко целуя выступающую косточку. — Такой красивый, моё сокровище. Альфа внезапно отстраняется, но только для того, чтобы с предвкушением и желанием медленно стянуть с Чимина белоснежную тунику. Большие руки ненароком касаются горячей кожи живота, груди, ведут вверх, и Пак стонет от лёгких дразнящих прикосновений. — Прекрасен, — Юнги с потемневшими от желания глазами смотрит на его почти полностью обнаженное тело, и от этого Пак вновь мгновенно краснеет. Он уже хочет прикрыться руками, но вспоминает о ранних словах Мина, и лишь немного отворачивает голову в сторону, с силой впиваясь пальцами в подушки над головой. — Хён… — просит он, выгибаясь на простынях, ощущая, как недостаток прикосновений вновь возвращает неприятную пульсирующую боль и мучительное ощущение пустоты в теле. Чимин облизывает губы, тяжело дыша, призывая Юнги приступить хоть к каким-либо действиям. — Юнги-хён… — Какой же ты нетерпеливый, детка. Громко, с рычащими интонациями произносит Мин, и от его голоса тело Пака покрывается мурашками. Альфа больше не медлит: он кладёт обе руки ему на талию, а после наклоняется к его груди, приникая к упругому соску языком и надавливая им на чувствительную точку. — Юнги! — от ощущения влажного, горячего языка на своей коже Пак громко всхлипывает, отрывая спину от кровати, слегка приподнимаясь на локтях. Но в ответ на это альфа недовольно рычит и рукой толкает его назад, продолжая творить нечто безумное с его телом. Пак только зажмуривает веки, сосредотачиваясь на ощущениях и не понимая, как все ещё может выносить эту сладостную пытку. Юнги обводит поочерёдно оба соска языком, а после ведёт им вниз, слегка прикусывая нежную, гладкую кожу зубами и оттягивая её так, чтобы остались еле заметные метки. Чимин замирает, почти не дыша, когда альфа останавливается возле кромки его нижнего белья, оставляя мокрый открытый поцелуй на животе, и резко перемещает руки ему под ягодицы, сжимая обе половинки ладонями. — Нгх… — непонятный звук срывается с искусанных губ Пака, когда Юнги проводит по отчётливой ложбинке большим пальцем, сквозь нижнее белье надавливая на обильно истекающее смазкой колечко мышц. — Такой влажный, — хрипло произносит Юнги, поглаживая Чимина там, где его до этого никто и никогда не касался. — Сводишь меня с ума. Пак нетерпеливо ведёт бёдрами, стараясь получить как можно больше прикосновений от своего альфы, а после чувствует, как Юнги резко тянет вниз его тонкие трусики, уже почти полностью пропитавшиеся смазкой, отбрасывая их куда-то в сторону. Спустя мгновение большие руки Мина подхватывают его под спину, а после Чимин неожиданно оказывается лежащим на животе, чувствуя, как упирается уже давно твёрдый член в матрас. От неожиданности Чимин вскрикивает, оборачиваясь, пытаясь понять, что происходит. — Хочу вылизать тебя, — глядя ему в глаза, размеренно произносит альфа, одновременно с этим ведя ладонями по пояснице, надавливая на неё. — Давно мечтаю об этом. Пак чувствует, как его лицо буквально начинает гореть от смешанных чувств стыда и смущения, а потому он отворачивается, зарываясь лицом в подушки перед собой. Сейчас он впервые настолько открыт перед своим истинным, и потому ему одновременно волнительно и страшно. Но, несмотря на все это, его организму, изнемогающему от течки, плевать на его робость, а потому он инстинктивно поддаётся бёдрами назад, ощущая, как ставит его на четвереньки Юнги, жёстко впиваясь пальцами в ягодицы. — Хороший мальчик. Только и слышит низкий рык Чимин, а в следующую секунду ощущает, как поджимаются пальчики на его ногах. Потому что Юнги ведёт языком прямо по его истекающей дырочке, дразняще касаясь губами разгоряченной кожи. — Юнги! — голос Чимина срывается от нахлынувших на него ощущений, которые своими прикосновениями дарит ему старший. Он слышит, как хлюпает смазка, чувствует, как крепкие пальцы Мина болезненно впиваются ему в кожу, держа омегу на месте и не давая ему вырваться. Но, самое главное, он с ума сходит от того, как Юнги внезапно толкается в него языком, имитируя этим то, что последует дальше. — Ммх, — Чимин зубами впивается в подушку, чувствуя выступившие на глазах от сверхстимуляции слезы. Он тоненько хнычет, чувствуя, как дрожат его ноги, когда в очередной раз Юнги толкается глубоко в его тело настолько, что внутри все сжимается от наслаждения и в то же время приятной боли. — Хён! — Вкусный, — хрипло произносит альфа, дразня сжимающееся и разжимающееся розоватое колечко языком, доводя Пака до безумия и заставляя его молить о большем. — Такой горячий, влажный, уже готовый для меня. — Я хочу… — поворачивает голову через плечо Чимин, но слова застревают в его горле, когда он видит блестящие от его собственной смазки губы Юнги. Альфа, замечая его реакцию, только усмехается, а затем медленно проводит языком по нижней губе, слизывая прозрачную субстанцию. От этого жеста волна тепла ударяет Паку в живот и он громко стонет, вновь падая головой на скрещенные руки перед собой, не в силах выносить того, что с ним делает одним своим взглядом Мин. — Хён, пожалуйста… — жалкие тихие всхлипы, вырывающиеся из его горла, умоляющие. — Мне нужно… Нужно… — Чего ты хочешь, детка? — спрашивает его Юнги, проводя теперь уже пальцем по припухшей дырочке, а после оставляя засос на пояснице. — Скажи мне, Чиминни. — Я хочу тебя внутри, — на одном выдохе произносит Чимин, потираясь ягодицами о пах позади стоящего мужчины, чувствуя огромную выпуклость, вжимающуюся в ложбинку и посылающую мурашки по телу. — Мне… Мне нужен твой узел, хён… Хочу, чтобы ты меня заполнил… — Блять, Минни, — рычит Юнги, жёстче вдавливая его задницу себе в пах, из-за чего Чимин вновь стонет, ещё сильней выгибаясь в спине. — Детка, что ты со мной творишь? Чимин же ничего не в силах ответить ему: он только тихо скулит в подушку, сжимая ее пальцами, ощущая, как с каждым мгновением ощущение пустоты в теле становится невыносимым. — Пожалуйста, хён… — тихо выдавливает он из себя, не зная, что сделать с жаром, что скапливается внизу его живота. — Мне нужен… Внутри… — Тихо, Чиминни, — наклоняется к нему Юнги оставляя маленькие поцелуи на шее, лопатках, пояснице, успокаивая его дрожащее тело. — Я тебя понял, детка. В следующий момент его дырочки касаются уже пальцы Юнги, слегка надавливая на неё. — Мне нужно хорошо подготовить тебя, — объясняет Мин, чертя пальцем круги возле покрасневшего колечка мышц. — Чтобы ты смог принять мой узел, малыш. Пак только кивает, а после ощущает, как в него толкается один палец альфы, с лёгкостью проходя внутрь, раздвигая эластичные стенки, поглаживая, давая ему привыкнуть к незнакомым ощущениям. Чимин до этого никогда не делал ничего подобного, но то, как от этого простого движения, все его тело ощутимо вздрагивает, он понимает, что ему нравится. — Вот так, детка, — хрипло произносит Мин, медленно вводя и выводя палец, — Ты такой молодец, Минни, так хорошо принимаешь меня. — Еще, Юнги… — выдыхает Чимин. — Недостаточно… Пожалуйста, мне нужно больше… Мин, в ответ на его просьбу, толкается внутрь уже двумя пальцами, из-за чего давление становится сильней, но никак не неприятней. Чимин не может видеть, как именно происходит этот процесс, но одно лишь представление в его голове о том, как большие, твёрдые, длинные, светлые пальцы Юнги вот так входят в него… — Хён… — От громких хлюпающих звуков не скрыться никуда. Смазки, что выделяет его тело, так много, что она стекает по его бёдрам, капая на простыни и пропитывая их. Пак поддаётся спиной назад, чувствуя, как третий палец осторожно входит в него, раздвигая податливые стеночки. Омега мечется по подушкам, ощущая на себе сильную хватку альфы, а после мир вокруг него внезапно окрашивается белым, потому что Юнги надавливает внутри него на какое-то определённое место, из-за чего самая сильная волна наслаждения пронзает его тело насквозь, заставляя его кричать в голос. — Юнги! — Вот так, детка, — удовлетворенно произносит альфа своим охрипшим голосом, но не останавливаясь, а лишь ещё сильней надавливая на комочек нервов, поглаживая его, и вынуждая Пака выгибаться до хруста в костях. — Еще немного, Минни. Юнги останавливается лишь тогда, когда Чимин уже не может выносить одолевающее его наслаждение, а потому падает на живот из-за того, что колени его не держат. Пак тяжело дышит, ощущая, как все внутри желает большего. Ему нужен Юнги. И прямо сейчас. Пребывая в странном состоянии, он не замечает, как вновь оказывается лежащим на спине. Открывая глаза, он смотрит на Мина перед собой, который медленно снимает с себя одежду, являя на свет натренированное крепкое тело. Рубашка вместе с брюками и нижним бельём отправляются туда же, куда раньше улетела и туника Чимина, а сам омега, смотря вниз, чувствует, как пересыхает в горле и подскакивает уровень адреналина и возбуждения в крови. Потому что Юнги — большой. Твёрдый, увитый венами член с покрасневшей головкой, гордо прижимается к низу живота альфы, и Пак тяжело сглатывает, потому что один вид возбужденного истинного отзывается в его теле горячей судорогой. Чимин плывущим взглядом прослеживает то, как дёргается член альфы, когда он сам нетерпеливо хнычет, протягивая руки к старшему, а затем смотрит прямо в глаза Юнги и требовательно произносит. — Внутри, хён. Я хочу тебя внутри. Он успевает заметить огненные всполохи в глазах мужчины, прежде чем тот с рычащим звуком придавливает его к простыням, наваливаясь сверху. — Дерзкий, непослушный омега, — выделяя каждое слово, произносит Мин, а после вновь целует его, да так, что все предыдущие мысли выбивает из головы. Чимин ждал этого прикосновения, как путник — воды, истосковавшийся по живительной влаге. Он обхватывает руками альфу за плечи, притягивая его ближе к себе, раскрывая сильнее рот и позволяя языку альфы свободно проникнуть в его тёплую глубину. Мин перемещает руки ему на коленки, резко разводя их в стороны, из-за чего из груди Чимина вырывается удивленный возглас, но альфа запечатывает его мокрым поцелуем, не отрываясь от младшего ни на секунду. — Юнги… — всхлипывает Чимин, когда мужчина встаёт прямо меж его раздвинутых ног, надавливая своим возбуждением на его собственный член и начиная тереться о него. — Юнги, пожалуйста… Альфа же на эти слова замедляет поцелуй, вновь превращая его в нежный и тягучий. Он посасывает то одну, то другую губу Пака, облизывая их поочерёдно, будто бы стараясь навсегда запомнить их божественный вкус. Чимин разрывает поцелуй первым, отстраняясь, глядя на затемнённый взгляд Юнги перед собой и кладя свою маленькую ладошку ему на щеку. Он проводит пальцем по гладкой, лишенной щетины коже, чувствуя исходящий от неё запах геля для бритья. Он видит, с какой любовью и заботой на него смотрит его истинный, и от этого его душа начинает петь от счастья. — Пожалуйста… — шепчет он одними губами, умоляюще смотря на альфу, не в силах больше выносить ощущения пустоты в своём теле. — Ты мне нужен, Юнги. И в этот момент затуманенный желанием взгляд мужчины проясняется, и Мин громко выдыхает, прислоняясь лбом к его собственному. — Ты уверен, Минни? Потому что после я уже не смогу остановиться. Вместо ответа Чимин лишь притягивает старшего к себе, первым мимолётно целуя его, а после отстраняется, краснея. — А я не хочу, чтобы ты останавливался. Потому что я твой, а ты — мой. И сейчас я хочу тебя больше всего на свете, мой альфа. Сияющий взгляд Мина подтверждает его дальнейшие намерения, и альфа кивает, целуя Чимина в висок. После же, к удивлению Пака, он на мгновение привстает на кровати, протягивая руку к ближайшей тумбе, а после возвращается, но уже с пакетиком презерватива в пальцах. Чимин же, в начале недоуменно моргая, после отрицательно качает головой и тянет Мина на себя, не давая ему ничего сделать с предметом, в своих руках. — Я выпил таблетки заранее, — смущаясь, произносит Пак, вспоминая, как принял противозачаточные несколько часов назад, которые до этого принёс ему Тэхён. — Я хочу чувствовать тебя всего, поэтому… Но Юнги не даёт ему закончить, крепко обнимая его руками, вжимая в себя. — Боже, ты определенно когда-нибудь погубишь меня, Чиминни. — шепчет альфа ему на ухо, а после серьёзно смотрит в глаза, произнося: — я буду нежным. Пак кивает, а после чувствует, как Мин вновь разводит в стороны его колени, одновременно с этим оставляя на его шее мягкий поцелуй. — Я люблю тебя, — произносит Чимин, крепко обнимая альфу и смотря в его глаза. — Я люблю тебя, — хрипло повторяет за ним старший, а затем целует, одновременно с тем, как его горячий твёрдый член начинает проникать внутрь тела омеги. Сдавленный крик срывается с губ Чимина, и он отрывает спину от кровати, когда медленно, сантиметр за сантиметром, Юнги начинает проталкивать плоть внутрь, заполняя его собой. Ощущение члена внутри и близко не сравнится с языком и пальцами альфы, а потому Чимин, несмотря на течку и сильное возбуждение, все же чувствует боль, из-за которой на глазах выступают слезы. — Прости, прости, — шепчет успокаивающе ему Юнги, сцеловывая слезы с ресниц и поглаживая большими руками его тело. — Потерпи немного, детка, скоро все пройдёт. — Все н-нормально, — отвечает, улыбаясь сквозь слезы омега, пытаясь полностью прочувствовать незнакомое ощущение наполненности. Боль все ещё присутствует, но помимо нее есть ещё и удовольствие. Если не от самих действий, так от осознания того, что сейчас они с Юнги — одно целое. — Я хочу этого, хён. Мин вновь целует его, продолжая медленно двигаться, и Пак судорожно выдыхает, а после стонет вновь, когда их с Юнги бёдра соприкасаются, и член альфы оказывается в нём полностью. Мин так глубоко в нём, что Чимин боится сделать полный вдох. Он впивается ногтями в плечи старшего, зарываясь носом в его шею, чувствуя, как терпкий и невероятно сильный сейчас запах его истинного проникает в нос, успокаивая, помогая привыкнуть к ощущению инородного в теле. — Детка, какой же ты узкий, — хрипло дышит ему на ухо Юнги, и Пак чувствует, как его кожа покрывается мурашками. — Горячий, влажный, и так хорошо меня принимаешь. — Юн… ги… — выгибает поясницу Чимин, когда альфа целует его в чувствительную шею, а после совершает движение бёдрами, из-за чего член выходит, а после вновь вторгается в его тело, все также мучительно медленно растягивая эластичные стенки. — Ещё… Его разгоряченное течкой тело быстро привыкает к ощущению наполненности, и, более того, это именно то, чего Пак так долго ждал. Омега, призывая Юнги к действиям, сам двигает бёдрами, насаживаясь на твёрдый член, отчего альфа стонет сквозь зубы, а затем сильней толкается внутрь, выбивая из груди Чимина весь ранее взятый воздух. — Хён! — вскрикивает Пак, когда Юнги закидывает его ноги себе на талию, уверенней входя в его тело и вынуждая омегу стонать от новых ощущений, которые сейчас в разы чётче. Прошлой боли почти нет, она осталась лишь каким-то призраком на грани сознания, потому что все, что сейчас чувствует Чимин — это безграничное удовольствие от ощущений, которые ему приносит его истинный. — Мой, — целует его Юнги, не останавливаясь ни на мгновение, — мой красивый, невозможный, самый любимый мальчик… Чимин только стонет, не в силах сказать ничего в ответ, потому что течка, кажется, завладела им полностью. Он хочет ещё большего, он хочет в себе узел альфы, который бы смог подарить ему освобождение от того пожара, который охватывает его внутренности. В один момент Юнги с лёгкостью закидывает одну ногу Чимина себе на плечо, из-за чего угол проникновения меняется, и омега внезапно ощущает, как его тело пронзает судорогой удовольствия, что растекается по телу невыносимым теплом. Он сжимает член альфы внутри себя сильней, а затем осознаёт, что кончает, потому что Мин продолжает ударять по чувствительному месту внутри. Сперма выплескивается на живот, и омега чувствует, как на глазах выступают слезы вновь, но потому, что альфа не останавливается, продолжая втрахивать его в простыни сквозь оргазм. — Юнги! — стонет Чимин, ощущая, как раз за разом член альфы попадает по его простате, вынуждая все внутри него сжиматься от невыносимого удовольствия. — Я… Ах… Течка и феромоны, испускаемые альфой, не дают возбуждению в его теле угаснуть, а потому Пак уже совсем скоро чувствует, как твердеет его член и внутри него начинает скапливаться тепло. — Блять, какой же ты, — обхватывает его крепче руками Юнги, быстрее входя в него, придавливая своим телом к простыням и заставляя Чимина чувствовать себя невозможно маленьким и хрупким по сравнению с ним. — Мой омега. Смазка хлюпает каждый раз, когда альфа входит в него, и Чимину кажется, что скоро он сойдёт с ума от тех чувств, что одолевают его тело. Ощущения рук Юнги на его талии, столкновение крепких бёдер альфы с его ягодицами, каждое из прикосновений мужчины — словно лекарство от того невыносимого пожара, от которого сгорает все внутри омеги. Мин продолжает уверенно вторгаться в его тело, каждый раз попадая по простате, из-за чего перед глазами Пака возникают звёзды. Сквозь белую пелену, окутывающую сознание, Чимин слышит громкий рык, исходящий из груди альфы, и этот звук посылает волну наслаждения по его телу, и он осознаёт, что уже совсем скоро оргазм настигнет его вновь. — Альфа… — всхлипывает Чимин, поддаваясь бёдрами навстречу Юнги, желая быть к нему ещё ближе, — узел, я хочу твой узел внутри, хочу, чтобы ты заполнил меня целиком… Юнги рычит, сжимая его талию до синяков, а после ещё сильней начинает вбиваться в его податливое тело, но все ещё не давая зверю завладеть собой. Спустя несколько мгновений омега чувствует, как член альфы словно становится ещё больше, до невозможного сильно растягивая его собой. Узел растёт, и вместе с ним тягучее чувство в теле омеги становится сильней. — Уже совсем… — хрипит Пак, выгибаясь в спине и чувствуя, как по щекам начинают стекать слезы. Он открывает рот, осознавая, что долго не продержится. — Хён, я сейчас… — Ну же, Минни, — смотря прямо на него, низко произносит Юнги, — детка, кончи для меня… И когда ощущение наполненности становится невыносимым, а дыхание альфы тяжёлым и прерывистым, Пак отчаянно насаживается на его член, чувствуя, как плотный узел вжимается ему прямо в простату, посылая электрическую судорогу по телу. Он кончает с громким стоном, ощущая, как тело сотрясает от невыносимого удовольствия, да так, что даже весь мир расплывается перед глазами, и остаётся лишь ощущение Юнги внутри него и его хриплые стоны. Мин толкается в последний раз, окончательно соединяя их тела воедино, и ощущение его узла, нещадно растягивающего стенки, а также его семени, растекающегося внутри Пака, заставляет омегу в безмолвном крике раскрыть рот и вновь кончить насухо, впиваясь ногтями в плечи альфы и оставляя на них красные полосы. Он ощущает, как наконец-то невыносимый жар течки покидает его тело, заменяясь удовлетворением и слабостью, а после понимает, что сознание уплывает в дымку сна. И последнее, что он слышит, прежде чем провалиться в царство Морфея, — нежные слова Юнги, которые альфа прошептал ему на ухо, переворачивая их на бок и привлекая его к себе в объятия: — Я так сильно люблю тебя.

***

Чимин просыпается от того, что ему вновь становится невыносимо жарко. Он тихо стонет, скидывая с себя одеяло, позволяя прохладному воздуху ласкать кожу, покрытую маленькими капельками пота. Омега ворочается на кровати, пытаясь руками дотянуться до Юнги и найти утешение в его объятиях, но когда он открывает глаза, в которые тут же врывается свет, идущий из окна, то осознаёт, что в постели он один, и притягательный запах исходит от подушек, где совсем недавно находился его истинный. Паника моментально поднимается в его теле, отдаваясь болью в низу живота, и Чимин тихо скулит, не понимая, почему рядом с ним нет его хёна, когда он так ему нужен. Внутренний омега, под воздействием течки, отчаянно просит свою пару как можно ближе, и Пак осознаёт, что его начинает трясти. — Юнги… Юнги… — всхлипывает он, потираясь животом о матрас, чувствуя, как ужасное ощущение пустоты не даёт ему свободно дышать. — Альфа… В это же мгновение он ощущает прилив терпкого запаха, ворвавшегося в ноздри, а после слышит отдающийся в ушах взволнованный хриплый голос. — Я с тобой, детка, — сильные руки притягивают его к себе, и Чимин облегченно выдыхает, прижимаясь к горячему телу старшего как можно ближе. — Все хорошо, не плачь. — Юнги… — поднимает на него свои глаза Чимин, а после зарывается носом ему в шею и ведёт по ней, стараясь впитать в себя запах мужчины, чьи руки поглаживают его по спине. — Больно… Мне нужно… — Я знаю, солнце, — целует его в лоб альфа, наверняка ощущая член Чимина, упирающийся ему в низ живота. — Я дам тебе все, что захочешь, но тебе нужно немного попить и поесть… — Не хочу, — хнычет Пак, словно ребёнок, которому не хочется пить горькое лекарство, — мне ничего не нужно, кроме тебя… Он тянется к губам альфы, стараясь запечатлеть на них поцелуй и успокоить дрожь в своем теле, изнемогающем от желания почувствовать свою пару ближе, но Юнги не даёт ему этого сделать. Вместо этого мужчина подносит к его губам стакан с водой, которую он наверняка принёс из кухни ранее, а после заставляет омегу отпить из неё как можно больше. — Вот так, — хвалит его Юнги, когда он проглатывает все до последней капли, — умница, Чиминни. — Хён, — Пак облизывает губы, чувствуя, как внутри него пульсирует желание. Он трется задницей о член альфы, скрытый под нижним бельём, с удовлетворением осознавая, что Юнги становится тверже с каждой секундой. Он все же получает свой поцелуй, лёгкий, нежный, пропитанный лаской и заботой. — Ммм… — Держись крепче. Шепчет ему на ухо мужчина, а после подхватывает его на руки, словно он весит пушинку, и несёт в сторону ванной. Чимин тоненько ойкает, цепляясь пальцами Юнги за плечи, чувствуя, как спокойно и хорошо ему становится, когда он чувствует биение сердца истинного напротив своего собственного. Мин заносит его в огромную душевую кабину, выложенную бежевой плиткой, а после аккуратно ставит его рядом с собой, располагая руки на талии омеги и начиная вести ими вверх. Чимин в ответ прижимается к Юнги ближе, ощущая, как по коже начинают стекать тёплые капли воды. — Повернись ко мне спиной, Минни, — горячо шепчет ему на ухо альфа, и Пак послушно исполняет приказ, не зная, чего ожидать дальше. Юнги позади него громко выдыхает, а затем Чимин начинает дрожать от нетерпения, когда губы альфы оказываются на его шее, в то время как его большие ладони оглаживают поясницу, продвигаясь вниз до тех пор, пока не останавливаются на ягодицах. — Хочу тебя, хён… — расставляет шире ноги Пак, ощущая, как длинные пальцы Юнги проникают внутрь его дырочки, изнутри поглаживая влажные стенки и вымывая из них засохшую ранее сперму. Чимин облокачивается головой на грудь альфы, находя в нём опору, а после громко стонет, когда пальцы трогают чувствительную точку внутри, из-за чего по телу омеги проходит дрожь. — Я же говорил, что позабочусь о тебе, детка, — целует его за ухом альфа, не прекращая растягивать его. — А я всегда держу свои обещания. Они занимаются любовью прямо там. Юнги повсеместно целует его шею, плечи, лопатки, медленно проталкивая член в глубь его тела, забирая тем самым боль от течки и заменяя её удовольствием. Чимин подстраивается под размеренный ритм, глубоко дыша, наслаждаясь тем, как хорошо его тело принимает всего Мина, даря им обоим незабываемые ощущения. Он кончает несколько раз под умелыми ласками Юнги, который не прекращает шептать ему нежности, не уставая повторять, какой его мальчик невероятный и как хорошо он принимает его член. Чимин, словно изголодавшийся по ласкам котёнок, льнет к альфе, стараясь навсегда запомнить все эти прикосновения, посылающие его на седьмое небо от счастья. Омега, из-за охватывающей его течки, что находится в самом своём разгаре, успокаивается и насыщается только тогда, когда чувствует в себе большой узел Юнги и заполняющую его сперму. Он окончательно срывает голосовые связки из-за криков, когда Мин заставляет кончить его ещё раз, осторожно двигаясь внутри него во время сцепки, одновременно с этим лаская руками его обмякший член. Последующие дни проходят для Чимина, словно в каком-то тумане. Из-за течки, которая впервые за десять лет взяла своё, тело омеги почти постоянно нуждается в прикосновениях своего альфы. Пак теряет счёт тому, сколько именно раз альфа за это время довёл его до оргазма своим языком, пальцами, членом. Они прерываются только на сон, еду и душ, а после нескончаемые ласки начинаются вновь и вновь, и Чимину кажется, что в пентхаусе не осталось ни единого места, где бы Юнги не смог утолить его желание. Когда же в начале четвёртого дня Пак просыпается, он осознаёт, что былого жара в теле почти нет. Да, отголоски течки все ещё отзываются внизу его живота мучительной пульсацией, но она и близко не сравнима с той, что охватывала его тело буквально прошлой ночью, когда Юнги брал его на кухне, усадив на столешницу и заставив обхватить себя ногами за талию. Чимин едва вздрагивает, когда чувствует на своей шее тихое дыхание альфы. Он лежит к Мину спиной, и руки мужчины крепко обхватывают его поперёк живота, не желая отпускать от себя омегу даже во сне. Пак чуть сдвигается назад, к своему удивлению чувствуя, как ему в спину упирается твёрдое возбуждение старшего. Чимин судорожно выдыхает, когда понимает, что легкое давление на его дырочку отзывается волной возбуждения внутри него. А потому он нарочно трется о член альфы, чувствуя его сквозь ткань нижнего белья. Несмотря на то, что мужчина спит, из его груди вырывается тихий рык, и он крепче притягивает к себе Пака. Из-за этого собственнического поведения у Чимина сносит крышу, и омега ощущает, как начинает скапливаться смазка в ложбинке между ягодицами. За время своей течки Пак осознал, что Юнги — лучший истинный, которого только могла послать ему судьба. Потому что в первую очередь мужчина ставил своей целью заботу о своём омеге. Он мирился с его капризным поведением, делал все, чтобы Чимин чувствовал себя комфортно и ни в чем не нуждался. Альфа следил за тем, чтобы он вовремя ел и пил, относил его в ванную, когда он засыпал после утомительного секса, менял простыни на кровати, лишь бы Паку было хорошо. Единственное, чего омега так и не дождался от Юнги, так это жесткости и доминирующего поведения с его стороны. Как бы и где бы они ни занимались любовью, Мин никогда не срывался на дикий темп, никогда не заставлял Пака полностью подчиняться ему, потому что думал, прежде всего, об удовольствии младшего. Вот только он не знал, что уже некоторое время Чимин хотел совершенно обратного. Юноше стыдно это признавать, но ему хочется почувствовать полностью зверя внутри Юнги, которого альфа держит на цепях, не позволяя вырваться на волю. Омега всем своим существом желает ощутить на себе всю власть, которой над ним обладает Мин, он хочет подчиниться и быть тем, кому Юнги откроет свою истинную природу. Вот только, зная характер старшего, Чимин отчего-то уверен, что тот так просто не согласится на это из-за боязни навредить ему. Именно поэтому, пока его тело все ещё под воздействием течки, пока он ещё может своими феромонами спровоцировать альфу внутри Юнги, Пак решает воплотить в жизнь идею, которая недавно возникла в его голове. Он подальше задвигает своё нехорошее предчувствие насчёт задуманного, а после, почти не дыша, быстро выбирается из рук альфы, молясь о том, чтобы он не проснулся. К счастью, Юнги лёг не так давно, а потому он спит крепко, из-за чего движения Пака его не тревожат. Чимин лукаво усмехается, глядя на мирно спящего мужчину, чувствуя прилив жара к своему паху, когда он вызывает в голове определённые картинки. Омега быстро осматривается по сторонам, а после замечает то, что ему должно пригодиться. Он поднимает с пола оставленный Юнги галстук, а затем вновь возвращается к кровати, залезая на неё с ногами протягивая руки к запястьям альфы. Вспоминая технику, о которой рассказывал ему Тэхён, Чимин быстро и ловко обвязывает галстуком руки Мина, стараясь почти не тревожить своего истинного. Он закрепляет их у изголовья кровати, а затем отстраняется, внезапно чувствуя некий страх вперемешку с возбуждением, думая о том, что скажет ему старший, когда проснётся. А точнее, что он после с ним сделает. Дрожь проходит по телу омеги, пальчики на его ногах поджимаются, и он тихо стонет, осознавая, что возбуждается ещё сильней. Чимин несколько мгновений нерешительно смотрит на связанного альфу перед собой, а затем, проклиная безумные желания своего тела, все же намеревается сделать то, чего так давно хотел. Он осторожно отдергивает одеяло с Юнги, с восхищением глядя на красивое натренированное тело своего истинного, а после наклоняется к его ароматным железам и легко прикасается к ним губами, глубоко вдыхая терпкий аромат. Закрыв глаза, омега начинает покрывать короткими поцелуями шею альфы, его плечи и ключицы, одновременно с этим водя по телу маленькими ладошками. И, когда его губы смыкаются на чувствительном соске, он осознаёт, что альфа просыпается, потому что дыхание его становится отчётливей, а запах — сильней. — Чиминни, — хриплый сонный голос доносится до омеги, когда он особенно сильно втягивает в себя нежную кожу, оставляя на груди альфы алеющий засос. — Ты… Пак, несмотря на дрожь в коленках из-за странного тона Мина не отрывается от него, а лишь уверенно ведёт губами вниз, чертя мокрую дорожку языком, смакуя светлую, словно фарфоровую кожу на вкус. — Что ты задумал, Минни? — теперь в голосе альфы впервые слышатся рычащие нотки и требовательность, и Чимин медленно поднимает голову, чтобы взглядом столкнуться с безумно тёмными глазами Юнги напротив, в которых полыхает пламя. Юноша тревожно прослеживает взглядом то, как дергает руками альфа, стараясь высвободиться от пут, но после успокаивается и закусывает лукаво губы, когда у старшего этого не получается. — А ты как думаешь? — дрожащим голосом спрашивает Пак, с вызовом глядя на своего истинного, чей запах отчего-то в это мгновение становится ещё сильнее. — Просто следи и наслаждайся, хён. В следующую секунду он добирается руками до кромки нижнего белья альфы, замечая, что тот возбуждён также сильно, как и он сам, а затем резко дергает ткань вниз, являя на свет крупный твёрдый член Мина, с блестящей от выступившего предэякулята головкой. — Минни… — шипит сквозь зубы Юнги, дёргая руками ещё раз. — Развяжи меня. Немедленно. — приказывает альфа, но младший не собирается его слушать. — Не сейчас, — качает головой омега, а затем неожиданно накрывает твёрдую плоть своей маленькой ладошкой, ведя по стволу вверх и слегка надавливая на головку. Юнги на это хрипло стонет, откидывая голову назад, и Пак осознаёт, что все делает правильно. Одолеваемый любопытством и желанием, омега садится на бёдра Мина, потираясь о них собственным возбуждением, а после наклоняется к покрасневшей головке, едва накрывая её губами, тут же чувствуя терпкий вкус на своём языке. — Блять, — слышит он откуда-то издалека приглушённый стон Юнги, в котором отчётливо слышится рык, а затем, желая ещё лучше почувствовать своего истинного, плотнее обхватывает член своими пухлыми губами, резко насаживаясь ртом, едва ли не кашляя, когда плоть упирается в глотку. — Блять, Чимин… Смахивая выступившие на глазах слезы, омега пускает в дело язык, обводя им выпуклые венки на стволе альфы, наслаждаясь стонами, которые вырываются на этих моментах из горла мужчины. Он помогает себе обеими руками, поглаживая нежную кожу, дразня, не давая альфе дёргать бёдрами. Он останавливается лишь тогда, когда понимает, что собственное возбуждение выносить он больше не в силах. Поэтому Чимин, в последний раз глубоко насаживаясь, смотрит на Юнги из-под длинных ресниц, видя, с каким голодным и отчаянным выражением глядит на него альфа, который напряжен, словно натянутая тетива. С громким хлюпающим звуком Чимин выпускает все ещё твёрдый, словно каменный член Юнги из своего рта, а после слизывает языком ниточку слюны, стекающую по подбородку. Этот жест не остаётся незамеченным, и Мин под ним дергается, выгибаясь в пояснице, буквально рыча от прерванной ласки. — Ты доиграешься, детка, — хрипло, низко выговаривает Мин, смотря на него так, как будто бы он — хищник, а Чимин — его жертва. И, Господи, вместо страха омега ощущает лишь невыносимое возбуждение. Ведь это именно та реакция, которую он так хотел видеть. — Развяжи меня прямо сейчас, и я обещаю, что ничего плохого не будет. А вот это как раз-таки Паку совершенно не нужно, поэтому он вновь отрицательно качает головой, а после тянется ко рту Юнги, мимолетно целуя его, а после с силой прикусывая нижнюю губу мужчины и облизывая её. — Нет. Шепчет он на ухо альфе, и тот дергает руками настолько сильно, что слышится тихий треск. — Я тебя накажу. Шепчет одними губами Юнги, и от этого дрожь проходит по спине омеги, и он тихо стонет, не в силах ничего вымолвить в ответ. — Обещаю, Минни, — продолжает тихо альфа, и от его вкрадчивого тона по спине юноши начинают бежать мурашки. — Оттрахаю тебя так, что ещё неделю не сможешь сидеть. Этих слов становится достаточно для того, чтобы смазка с новой силой начала стекать по его ногам, пропитывая простыни. Чимин откидывает голову назад, опираясь руками о грудь альфы, а после садится обратно на его член, потираясь об упругий ствол влажными половинками, но не давая горячей плоти проникнуть внутрь. В конце концов, окончательно раздразнив альфу, он понимает, что больше не может сдерживать собственное желание почувствовать старшего глубоко внутри себя. Поэтому Чимин, тихо выдыхая, приставив пальцами член к своей истекающей дырочке, поддерживая себя одной рукой сзади, начинает медленно опускаться на твёрдую плоть, ощущая, как сантиметр за сантиметром она заполняет его, раздвигая эластичные стенки. — Аааах, — не сдерживаясь, стонет он в голос, когда Юнги оказывается в нём полностью. — Какой же ты большой, хён… Ммм… — Твою мать, детка, — альфа также не двигается, и лишь с огнём во взгляде смотрит на него. — Ты бы видел себя сейчас. Всхлипывая от невероятного ощущения пульсирующей горячей плоти внутри, Пак приподнимается, а затем медленно, очень медленно опускается вновь, привыкая к размерам альфы. Несмотря на то, что они уже столько делали это, каждый раз кажется омеге первым, и Чимин не перестаёт удивляться тому удивительному чувству, когда член Юнги оказывается глубоко внутри него. Пак откидывает голову назад, закрывая глаза, сосредотачивая все свои силы на том, чтобы не ускоряться. Он медлит специально, доводит альфу под собой до точки кипения, наслаждаясь тем, какой властью сейчас он над ним обладает. Правда вот, в один момент он настолько погружается в свои ощущения, что не слышит, как рядом раздаётся звук рвущейся ткани. И, когда он почти вновь выпускает из своего тела член альфы, закусывая губы и выгибаясь в спине, внезапно чувствует прикосновение знакомых рук к своей пояснице, понимая, что все же доигрался. Потому что, открывая глаза, он видит красные отблески в невозможно чёрных глазах высвободившегося из пут Юнги напротив, а после чувствует, как тот с чудовищной силой резко опускает его на свой член, выбивая тем самым из груди омеги весь воздух. — Юнги! — кричит от неожиданности Чимин, чувствуя, как все внутри него сжимается от этого мощного толчка. Вот только прийти в себя он не успевает, потому что Мин с рычащим звуком подхватывает его на руки, вставая с кровати, а после припечатывает его спиной к ближайшей стене, с силой загоняя член во влажную дырочку, заставляя Пака обхватить его за талию ногами и вцепиться в широкие плечи руками. — Ты. Блять. Доигрался. Малыш. Размеренно произносит Юнги, на секунду замирая, прежде чем толкнуться в него вновь, одновременно с этим жёстко целуя его, из-за чего затылок Пака ударяется о стену. Чимин мычит, чувствуя в себе горячий язык альфы, которым тот трахает его в рот, а после стонет в поцелуй, когда Юнги крепче сжимает руки на его бёдрах, ещё сильнее толкаясь в него своим большим твёрдым членом. — Маленький испорченный мальчишка, — произносит, отстраняясь, Юнги, но только для того, чтобы поцелуем-укусом после прильнуть к его шее, всасывая в себя кожу и оставляя на ней яркий засос. — таких, как ты, следует наказывать. — Хён… — какой-то непонятный звук вырывается из горла омеги, когда он чувствует, как член Мина попадает прямо по простате, посылая невыносимую волну удовольствия по телу. — Боже… Юнгиии… Альфа подхватывает его под бёдра, не останавливая свои жесткие, беспощадные, но в то же время такие невероятные толчки, от которых Чимин сходит с ума, открывая в безмолвном крике рот. — Ты этого хотел, Минни? — спрашивает его Юнги с красными всполохами в чёрных глазах, явно наслаждаясь тем, каким растраханным сейчас под ним выглядит младший. — Тогда я дам тебе это, детка. Чимин не знает, куда деть себя от всех наполняющих его чувств. Ему безумно нравится такой Мин, жесткий, настоящий альфа, которым завладел его внутренний зверь, дорвавшийся до своего омеги. Поцелуи Юнги, его горячий язык, сильные руки, крепкое тело напротив его собственного, упругий член, вторгающийся в его нутро и доводящий до безумия, — все это, Пак уверен, останется в его памяти навсегда. Он безвольной куклой повисает на руках альфы, зарываясь носом в его шею, позволяя мужчине творить с ним, все, что тому только вздумается. Он громко стонет, когда чувствует скопившееся внутри него тепло, а после с каким-то жалким звуком обильно кончает, когда Юнги в очередной раз попадает по чувствительному комку нервов внутри него. — Хён… — хрипит Чимин от невыносимого удовольствия, волнами растекающегося по венам и заставляющего его судорожно сжимать в себе альфу, который не прекращает двигаться в нём ни на секунду, втрахивая его в стену перед собой. — Хён… Я… Юнги-хён… В следующую секунду он чувствует, как Юнги вновь несёт его куда-то, а после понимает, что лежит на кровати вновь. Пак непонимающе хлопает ресницами, осознавая, что его дырочка отчаянно сжимается вокруг пустоты, не ощущая в себе горячего члена альфы. Юноша поднимает глаза, но подготовленные слова застывают в его глотке, когда он видит, с каким взглядом смотрит на него Мин. — В коленно-локтевую, — сухо произносит альфа с глубоким рычанием в голосе, и его феромоны, смешанные с сильнейшим запахом, не оставляют Паку никакой другой возможности, кроме как подчиниться. — Омега. Младший дрожит, легко кивая, чувствуя, как пересыхает в его горле, а после медленно делает так, как приказал ему Юнги, вставая на четвереньки и укладывая голову на скрещенные перед собой руки. Он крепко зажмуривает веки, чувствуя себя невероятно беззащитным перед своим альфой, но он соврёт, если скажет, что его это не возбуждает. Напротив, ему безумно нравится эта ситуация. Ему безумно нравится подчиняться. — Хороший мальчик, — хрипло произносит Юнги, наклоняясь к его шее и оставляя на ней лёгкий поцелуй. — Мой сладкий, красивый, послушный мальчик. — Хён, — выгибается в пояснице Пак, умоляюще смотря на Мина через плечо, уже чувствуя, как прилив возбуждения вновь охватывает его тело. — Альфа… Альфа, прошу… Но долго ему просить не приходится, потому что Юнги, надавливая ему на спину, нависает над ним, а после одним резким толчком вновь входит в его опухшую дырочку, с хлюпающим звуком загоняя в неё обильную смазку. — Юнги! — впивается ногтями в подушки перед собой Чимин, чувствуя, как на глазах выступают слезы от невыносимых ощущений. — Мой, — рычит ему на ухо Юнги, вздергивая на себя его бёдра и с хлопком загоняя внутрь твёрдый член. — Только мой омега, ничей больше. Чимин всхлипывает, чувствуя, как в нём смешались и отчетливая боль, и безграничное удовольствие. Юнги не щадя вбивается в его молодое податливое тело, одной рукой вжимая его плечи в матрас, а другой зарываясь в волосы на затылке, стягивая их в кулак. — Ты такой горячий, детка, — рычит Юнги то ускоряясь, то замедляясь, — так хорошо смотришься с моим членом внутри себя… Такой тугой и податливый… — Юнги… Юнги… — шепчет Чимин, чувствуя, как сбивается его дыхание, как слезы стекают по щекам, а внутри поднимается горячая волна, какой до этого момента он не знал. — Сделай меня своим, прошу, хён… Заклейми меня… — Я тебя понял, детка, — ускоряется альфа, повсеместно целуя его в шею и лопатки. — Я сделаю тебя своим, и весь мир узнает, кому ты принадлежишь. Чимин чувствует Юнги повсеместно: внутри тела, в мыслях, в своём сердце, и ему кажется, что без него он просто погибнет. Он подмахивает бёдрами, насаживаясь альфе на член, который с каждым толчком становится все больше. — Такой хороший мальчик, — стонет Юнги. — Такой хороший для меня… Идеальный омега… Похвала из уст альфы срабатывает, как какой-то катализатор, и Чимин осознаёт, что весь самоконтроль летит к чертям. — Дай мне это, хён… — отчаянно громко стонет он, смотря на альфу через плечо. — Мне нужно… Нужно… Юнги толкает его вниз, располагая ладонь посередине линии плеч, врываясь в его тело так глубоко, насколько это возможно. Чимин не может двигаться, он зарывается лицом в подушки, чувствуя, как от слюны и слез мокнет мягкая ткань. Он раз за разом шепчет имя альфы, чувствуя, что долго не продержится и ощущая, как постепенно замедляются толчки, но только становясь ещё резче. — Боже, детка, — как можно ближе, грудью к спине наваливается на него альфа, выстанывая ему слова на ухо. — Я так, так хорошо тебя заполню… Я так тебя люблю… Так чертовски сильно. Чимин уже ничего не может говорить, потому что член альфы ударяет его каждый раз по простате, из-за чего все внутри него пронзает волной удовольствия. И когда Юнги заталкивает свой узел в истекающую смазкой дырочку, запечатывая себя внутри, но все ещё продолжая двигаться, Пак осознаёт, что перед его глазами возникает белая пелена, и его настигает самый сильный в его жизни оргазм. Он вытягивает шею, обнажая одну ее сторону, призывая альфу к действиям. И в следующую секунду, когда горячая сперма начинает наполнять его изнутри, он ощущает на себе дыхание альфы, а после чувствует, как нежную кожу наконец-то пронзают удлинившиеся клыки, ставя метку, которая окончательно свяжет их на всю дальнейшую жизнь. Вместе с острой болью, огнём разносящейся по венам, Чимин ощущает бесконечное удовольствие, а также необъяснимое чувство, от которого кажется, что он как будто парит над землей. Все эмоции обостряются в несколько раз, и мир расплывается перед его глазами, когда он ощущает, как долгожданная связь истинных наполняет его тело, посылая его к пику удовольствия вновь. Юнги отстраняется, нежно зализывая свежую ранку, успокаивающе поглаживая омегу по спине и стараясь своими действиями унять непривычную боль. Пак же только благодарно улыбается, а затем непомерная усталость наваливается на его истощённое течкой и произошедшим телом, и он позволяет себе обмякнуть в сильных руках Юнги, который не перестаёт шептать ему на ухо слова своей любви. «Я тоже, тоже так сильно люблю тебя, хён». Думает омега, а затем, все ещё ощущая на своей шее долгожданную метку, проваливается в забытье.

***

Когда Чимин приходит в себя, первое, что он чувствует — это тупая боль. Все его мышцы словно стянуло, как после самой жесткой танцевальной тренировки, голова немного болит, но, главное, место возле шеи горит огнём. Он тихо шипит сквозь зубы, поднося к ранке пальцы, чувствуя, что кожа скрыта под лечебной повязкой. Пак тихо выдыхает, поворачивая голову, а затем поражено замирает, потому что видит, как в комнату заходит одетый Юнги, держа в руках поднос с вкусно пахнущей едой. При взгляде на своего истинного, в сознание омеги врываются воспоминания последних нескольких дней, и от этого глубокий румянец заливает, кажется, все его тело, заставляя юношу скрыть лицо в своих ладонях и сдавленно простонать. — Минни, ты как, малыш? — взволнованный голос Юнги врывается в уши, и Пак раздвигает пальцы, чтобы сквозь щёлочку посмотреть на альфу, который почему-то с бесконечной виной в глазах глядит на него. — Сильно болит? Чимин, решая не беспокоить Мина, отрицательно качает головой, а затем опускает взгляд. Боже, как ему стыдно. Только вспоминая о том, что он вытворял пару часов назад, тело омеги сладко тянет, в то время как самому ему хочется сгореть от смущения и стыда. Да он вёл себя, как последняя… — Детка, — голос Юнги врывается в уши, выводя из глубоких мыслей, а после альфа берет в свои руки его маленькую ладошку и легонько сжимает её. — Ты чего? Чимин неразборчиво мычит что-то себе под нос, но Мин все равно в силах разобрать, что младший имеет в виду. — Посмотри на меня, малыш, — твёрдо зовёт его мужчина, и Пак не в силах ослушаться его просьбы. — Тебе нечего стесняться, Чиминни. Ты — моя пара, и это мой долг заботиться о тебе в такие моменты. То, как мягко говорит это альфа, заставляет сердце в груди юноши ускоренно забиться. — И, более того, ты был просто великолепен, — улыбается альфа, садясь рядом и поглаживая его запястье пальцем. — Я никогда и ни с кем в своей жизни не ощущал ничего подобного. Детка, я так сильно тебя люблю. Чимин окончательно успокаивается, а затем приподнимается с помощью альфы на кровати, утопая в его объятиях. — Я тоже люблю тебя, хён. Шепчет ему в рубашку Пак, а после чувствует, как рука старшего зарывается в его волосы, тормоша серебристые пряди. — Я должен извиниться, — внезапно тихо произносит Юнги на ухо, опаляя кожу своим дыханием. — Я не знаю, что тогда на меня нашло… Мне следовало быть более осторожным… — Нет, — отстраняется от истинного Чимин, заглядывая ему прямо в глаза. — Я сам этого хотел, хён. И уверен, что захочу ещё! Мин улыбается своей яркой улыбкой, и омега осознает, что сейчас он является самым счастливым человеком на земле. После они вместе завтракают, переговариваясь обо всем на свете и наслаждаясь компанией друг друга. В один момент Чимин вспоминает о метке на своей шее, и гордость вперемешку с волнением и радостью начинают затапливать его, поскольку он осознаёт, что теперь они с Юнги — полностью связаны. После того, как Чимин приводит себя в порядок, умываясь и переодеваясь, Юнги берет его на руки, а после несёт в гостиную, но ничего пока не говоря. Там они сидят, обнявшись в тишине некоторое время, наслаждаясь молчанием, прерываемым лишь их тихим дыханием. Чимин чувствует окутывающее его со всех сторон тепло, вдыхая невозможно любимый запах своего хена и слыша биение его сердца напротив своего собственного. — Ты невероятный, — внезапно произносит альфа, своими словами вызывая бурю в душе младшего. — Сейчас ты — мой омега, — убирает светлую прядь ему за ухо мужчина, а после выдыхает. — И я так рад, что встретил тебя, Чиминни. Ты — вся моя жизнь, малыш, и я хочу все следующие годы провести с тобой. Пак не знает, что сказать. Он вдруг понимает, что забывает, как дышать, потому что атмосфера внезапно меняется, становясь необъяснимо другой, волнующей. — Я знаю, что мы с тобой истинные и что теперь мы связаны меткой, — продолжает говорить альфа, выглядя необычайно серьезным. — Но я хотел… Чимин все же ощущает, как глухо отдаётся в его груди сердце, а после чувствует, как выбивает в одно мгновение весь воздух из его лёгких. Потому что Юнги внезапно присаживается перед ним на одно колено и чётко произносит: — Пак Чимин, ты согласен выйти за меня замуж? Как будто громом поражённый, омега смотрит на маленькую бархатную красную коробочку, неожиданно появившуюся в руках его истинного, внутри которой, переливаясь в свете огней, блестит золотое колечко, в центре которого, оплетённый узором, сверкает большой бриллиант. Чимин медленно переводит взгляд с предмета на глаза Юнги, замечая, что тот выжидающе и взволнованно смотрит на него, ожидая ответа. В это мгновение в голове омеги всплывают все воспоминания, связанные с Юнги, и он осознаёт, что начинает плакать. Первая встреча, первое слово, первое прикосновение, первый поцелуй… Юнги во всем был первым. Его любимый альфа, его истинная пара, его хён, без которого он не представляет своей жизни. Слезы счастья стекают по его щекам и губам, когда он понимает, что в сердце его — одно ликование, радость и восторг. Он знает, что лучшего себе и представить не мог, потому что он хочет создать семью вместе с Юнги. Хочет носить его фамилию и растить вместе с ним их детей, каждый день засыпать и просыпаться рядом с ним, быть с ним всегда, до тех пор, пока смерть не разлучит их. И потому его ответ очевиден. — Да. Выдыхает он, улыбаясь альфе, и робко повторяя, прижимая маленькую ладошку к груди. — Я согласен выйти за тебя, Юнги. В этот же момент альфа, с необъяснимой нежностью, заботой и любовью смотрящий на него, бережно надевает на его палец кольцо, а после поднимается на ноги, притягивает его к себе в объятия и начинает кружить в воздухе. Чимин заливисто смеётся, ощущая, как все внутри него переворачивается от непередаваемого счастья. — Я так, так люблю тебя, Минни, — наконец, прекращает кружить его Юнги, смотря ему прямо в глаза. — Больше всего на свете. — И я тебя, хён, — отвечает улыбкой ему Чимин, а после, кладя ладошку на щеку Мина, тихо произносит. — Никогда не отпускай меня, Юнги. — Обещаю. И когда их губы встречаются в нежном поцелуе, а весь остальной мир отходит на второй план, Чимин осознаёт, что Мин сдержит своё слово. Он уже сделал его самым счастливым человеком на свете, а большего ему и не надо. Лишь бы Юнги был рядом и держал его в своих руках, как сейчас. Никогда не отпуская.