Хорошие и плохие

Мир умирает стремительно и неумолимо. Стонет в агонии миллионами голосов оставшихся ещё жителей, бъется в конвульсиях, воет. Извергаются веками спящие вулканы, земля содрогается от землетрясений, континенты затапливает. Небо раскалывается на осколки и противно хрустит под подошвами. Беатриче почти слышит это отвратительный звук и морщится. — Кажется, здесь нам больше делать нечего... — замечает она, продолжая слушать агонию мира и жалея о том, что наушники у нее сломались. Впрочем, вряд ли бы они помогли... Но попробовать-то стоило. Им и делать больше нечего, кроме как пробовать. Времени достаточно. — Не хочешь любоваться на труп любимого мужа, малышка Ри? — насмешливо интересуется Мукуро, за что тут же в награду получает свирепый взгляд голубых глаз. — Вы меня до конца жизни будете упрекать моим неудачным замужеством, господин Рокудо? Иллюзионист не отвечает. Хотя бы потому, что Беатриче и сама все знает. Хотя бы потому что конца жизни у них не предвидится... И это они тоже все знают. — Почему на этот раз не вышло? — вдруг глухо спрашивает Хирото, кивком указывая на лежащий неподалеку белый плащ и россыпь мертвых пустышек вокруг него. Беатриче пожимает плечами и довольно спокойно отвечает: — Потому что воскрешение — это исключительная процедура. Воскрешение пятерых людей — тем более. Только придурки могли предположить, что она с таким справится. Да ещё и без поддержки своего рыцаря печального ордена. Так уж вышло, что в этом мире Гамма умер задолго до битвы с Бьякураном. Хотя это уже не имеет никакого значения... Мир умирает, захлебывается дымом и кровью. Горит и осыпается пеплом. Без небес тринцетте больше ему ничего и не остаётся. Юни Джильо Неро погибла, не успев закончить воскрешение аркобалено. Савада Тсунаеши вместе со своими хранителями застрял где-то в текстурах, потому что машина времени дала сбой. Бьякурану Джессо не повезло, потому что господин Хирото всегда носил с собой пистолет, умел попадать в голову и ненавидел босса Мельфиоре. — А выглядело все многообещающе. — Этот мир все равно был обречён, — отвечает Беатриче. — С самого начала было глупо надеяться на хэппи-энд... Уточнять, с какого именно начала, она не хочет. Зачем, если им троим и так все предельно ясно...