Пятьдесят оттенков багрового

Дин влетел в кардиологическое отделение со счастливой улыбкой на лице. Ночная встреча с вампиром, любящим пялиться на спящих людей, выветрилась из головы почти сразу, как только поступил звонок от лечащего врача Сэма. Он сообщил, что тот, наконец, проснулся и чувствует себя после операции отлично. Новость изрядно подняла настроение Дину, а от собственного хорошего самочувствия захотелось просто прыгать. Сон от волшебного прикосновения Кастиэля действительно оказался крепким, здоровым и без сновидений, от чего он проснулся довольно бодрым. Раны на ключице затянулись толстой корочкой и только немного зудели, а отметина на плече перестала тянуть и щипать. Доктор Маллен встретил Дина в коридоре и пригласил сначала побеседовать в его кабинете. Он рассказал, как будет протекать для Сэма реабилитационный период и дал несколько рекомендаций, которых следовало придерживаться первое время. Также он сообщил, что его работа на этом завершена, и теперь Сэм переходит в опытные и надёжные руки одного из их лучших терапевтов, который будет дальше его вести до самой выписки и наблюдать после неё. Дин был безмерно рад за брата, так что светился ещё сильнее, наконец, заходя в его палату. Сэм совершенно не выглядел чересчур болезненным или вымотанным, каким он его предполагал увидеть, напротив – на лице парня играла лёгкая улыбка, а в глазах какой-то задорный огонёк, пока он рассказывал что-то склонившемуся над ним доктору. - Дин! – заметил вошедшего Сэм и перевёл своё внимание на брата. - Сэмми! Как… ты? Улыбка на лице Дина застыла почти мгновенно, когда стоящий к нему спиной доктор выпрямился и повернулся. Оливковые глаза на мгновенье блеснули золотом, а затем их затмил хитрый прищур. - Здравствуйте, Дин, - как ни в чём не бывало, протянул ему руку врач. – Вы – брат Сэма, о котором я так много слышал? – он мельком взглянул на своего пациента, но уловил согласный кивок. - Меня зовут Габриэль Ширли, я терапевт. Доктор Маллен должен был вам передать, что дальше курировать Сэма буду я. - Он передал… - процедил Дин, зло смотря прямо в эти невинные глаза. – Могу я поговорить с вами наедине… доктор? - Дин? – тут же забеспокоился Сэм, понимая, что реакция его брата на нового врача немного странная. - Пару минут, Сэмми. Мне нужно задать доктору Ширли, – выделил он фамилию Габриэля. – несколько вопросов, - и, не дожидаясь согласия, схватил того за предплечье, почти насильно выталкивая в коридор. - Какого хрена ты тут делаешь? – сразу же зашипел Дин, как только за ними захлопнулась дверь, а Габриэль оказался прижатым к стене и зафиксированным локтем чуть ниже горла. - Вообще-то я тут работаю! – как-то чересчур весело, противореча сложившейся ситуации, сообщил тот. - Что за маскарад? - Это не маскарад, мышонок, я действительно квалифицированный терапевт, кстати, один из лучших в этой дыре, - назидательно поднял указательный палец Габриэль. – Так что твой братец в хороших руках. - Это-то меня и беспокоит больше всего. Вы решили и из Сэма сделать свою домашнюю зверюшку с кровью? – прошипел-прорычал Дин ему в лицо. Находящиеся в коридоре пациенты и медперсонал стали заинтересованно посматривать в их сторону. - Не парься по этому поводу, большой и страшный старший брат, никто твоего Сэмми и пальцем не тронет. Да в нём сейчас лечебной химии больше, чем крови, а мы не любители глотать жидкие пилюльки, знаешь ли! – возмутился Габриэль. – И кстати, мы с тобой выглядим довольно подозрительно, ты не находишь? Мы мило поговорили, но тебе пора. А, если вдруг надумаешь ещё поболтать – я всегда к твоим услугам: терапевтическое отделение, кабинет двести пять, - он подмигнул Дину и, с лёгкостью отодрав от себя его руку, развернулся и зашагал прочь. В палату к брату Дин вернулся только спустя несколько минут, за это время передумав кучу всего, начиная от наивной веры в реальное желание Габриэля помочь Сэму, и заканчивая возможной просьбой Кастиэля держать их обоих под контролем, догадываясь о мыслях Дина сбежать, когда всё закончится. Сэм, хоть и выглядел вяло, всё-таки ждал его, смотрясь при этом довольно взволнованно. И снова, как и в тот день перед подписанием бумаг на операцию, атаковал с порога прямым вопросом: - Дин, вы с Габриэлем знакомы? - Габриэлем? – глаза того полезли на лоб. – Сколько знакомы ВЫ, раз ты зовёшь его по имени? - Ну, вообще-то он сам предложил его так называть, - как-то смущённо ответил Сэм. – Так что? - Да, я вижу его не в первый раз, но я понятия не имел, что он работает здесь, а теперь ещё и будет тебя вести. Это всё, что я могу рассказать, Сэмми. Тебе сейчас ни в коем случае нельзя волноваться! - Габ… Доктор Ширли сказал, что я в порядке! – возмутился тот. - Да, я вижу, в каком ты порядке, ты же сейчас вырубишься, как только я начну рассказ, - нежно улыбнулся Дин, глядя, как его брат действительно клюёт носом. Он сел в кресло рядом с его кроватью и взял руку Сэма в свою. – Обещаю, что расскажу тебе как-нибудь позже, когда ты окончательно поправишься и будешь готов к этой истории. А сейчас тебе нужно поспать, Сэмми, чтобы набраться сил. Ты большой молодец, доктор Маллен сказал, что операция прошла успешно и теперь тебя ждёт великое и светлое будущее. - Да, Габриэль сказал тоже самое, - почти засыпая промямлил Сэм. - Кажется, ты ему слишком сильно доверяешь, - но тот уже не слышал Дина, погрузившись в мир снов. *** Дин просидел с Сэмом ещё какое-то время, держа его руку в своей и прислушиваясь к мерному дыханию, прекрасно понимая, что сон для его брата сейчас лучшее, что может быть. Мысли в голову лезли совершенно разные. С одной стороны, он был счастлив, что вопрос с болезнью Сэма оказался, наконец, решённым раз и навсегда. Теперь его брат сможет жить полноценной жизнью, практически ни в чём себе не отказывая, получить хорошее образование, найти престижную работу, создать семью, наделать детишек… Именно такое будущее хотел для Сэма Дин, именно ради этого он рискнул пожертвовать собственной свободой. И именно эти мысли обуревали его с другой стороны. Дина напрягала вся эта обстановка и количество Новаков, крутившееся вокруг их с Сэмом персон. Одно дело, когда упырь, с которым он заключил сделку, припирается к нему в номер мотеля посреди ночи и пялится, как на кусок свежего мяса, и совсем другое, когда Сэм оказывается под надзором другого кровопийцы, бдящего за ним и денно и нощно, словно око Саурона. Всё это смахивало на паранойю, но именно добычей, загоняемой хищниками в клетку, он их с братом и ощущал. И хоть Габриэль и говорил, что кровь Сэма его абсолютно не интересует из-за количества лекарств, содержащихся в ней, Дин прекрасно понимал, что в этом состоянии его брат пробудет не слишком-то и долго, скоро с него снимут капельницы, а со временем сократят список лекарств, что ощутимо очистит его кровь. Одно только никак не хотело укладываться в голове Дина в полноценный паззл, чтобы принять версию Габриэля о кошках и мышках. Он никак не мог уловить логику в проделывании всей этой работы по лечению Сэма: тратить деньги, делать операцию, помогать ему реабилитироваться… Чтобы потом тупо сожрать? Что-то здесь совершенно не хотело сходиться. И, чтобы, наконец, расставить все точки над i, Дин решил воспользоваться предложением Габриэля «поболтать», чтобы задать все интересующие его вопросы лично одному из Новаков, надеясь, что тот не станет особо лукавить или врать. Дин просто не видел в этом смысла. Он прекрасно понимал, что они с Сэмом и так практически в их руках, так что он имеет право на правду об их будущем. Габриэля он нашёл почти сразу, как только спустился в терапевтическое отделение. Он выходил из палаты с планшеткой в руках и, заметив его, приветливо улыбнулся, после чего махнул, приглашая следовать за ним. Кабинет доктора Ширли оказался на удивление светлым и просторным, никаких плотно закрытых, не пропускающих солнечный свет жалюзи, ни полумрака освещения, ни тёмных тонов мебели и обстановки… Обычный кабинет обычного врача. Ну, быть может, только абсолютный хаос на рабочем столе и куча всяких безделушек выдавала его шутливый характер. На стенах в рамочках висели различные сертификаты, дипломы и грамоты, лишь подтверждающие врачебную деятельность Габриэля, а полочки шкафов, свободные от документации, фрагменты стола и даже подоконник были завалены всякими статуэточками, вазочками с искусственными цветами, а также пустыми кружками и горами фантиков от конфет. То тут, то там пестрили разноцветные стикеры-напоминалки, а на тумбочке в углу стоял самый настоящий стеклянный кофейник, наполненный водой, в котором плавала какая-то синяя рыбка. Прямо над ней едко жёлтый квадратик гласил: «Покормите Дори!» - Конфетку хочешь? – Габриэль достал откуда-то из-под стола приличного размера вазочку со сладостями, больше напоминающую тазик, и протянул Дину. - Они что, с кровью? – вздёрнул бровью тот, не решаясь принять угощение. - Ну, гематоген тут тоже где-то был. На вот, покопайся, - Габриэль махнул на свободное место на диване рядом со столом и поставил свою ношу прямо на кучу сваленных халатов и хирургичек. - Не знал, что вампиры едят конфеты, - Дин достал из кучи блестящих обёрток пару штук и тут же, развернув обе сразу, запихнул их в рот. - Вампиры едят всё. Люди сами себе напридумывали кучу глупых стереотипов, так что, думаю, впереди тебя ждёт много открытий чудных о том, как ты заблуждался, веря детским сказочкам и дешёвым киношкам. - Всё? – хмыкнул Дин. – Чеснок? Соль? Святая вода? - Говорю же, - прыснул Габриэль и уселся в кресло, сразу же разваливаясь в нём всем телом. – Итак, позволю предположить, что у тебя в голове целый бесконечный список вопросов, так что, пожалуй, сначала задам свой. Он всего один единственный и довольно простой: что знает Сэм? - Я ничего ему не рассказывал, - немного напрягся Дин. - Это я уже понял. Вряд ли бы он выглядел таким довольным, зная, что его братец за него чуть ли не душу продал. И всё-таки, уверен, вопросы были. Твоя версия? - Я сказал ему, что нашёл работу у богатой семьи, которая согласилась выплатить мне авансом нужную сумму. Ну, типа, то да сё, работа по дому, мелкий ремонт и т.д., - смотря куда-то в сторону, перечислял Дин. - И он поверил в эту ахинею? – вздёрнул бровью Габриэль на такой наивный лепет. - По-моему не особо… Но подписал же бумаги! - Вот же глупые мышата! Теперь ты ещё спалился, что мы знакомы. - Я хочу рассказать ему, что работаю на вашу семью. - Да, наверное, так будет лучше. По крайней мере, пока он не поправится и не сможет принять настоящую версию. - Ты ему не расскажешь! – вспылил Дин. - Нет. Ты расскажешь, - расплылся в улыбке Габриэль. – Но только когда я разрешу, ок? Сейчас ему лишний раз лучше не волноваться. - Это я уже понял, доктор, - процедил Дин. – А, кстати, почему Ширли? Вы же Новаки! - Поистине глупый мышонок, - вздохнул тот. – Подумай: двести лет тому назад здесь жили Габриэль и Кастиэль Новаки. И вот, спустя столько лет, снова эти имена с фамилиями. Не странно ли? - Вы могли уехать в другой город, штат, даже страну. - Здесь наш дом, и пока мы не планируем покидать его. Может, лет так через сто, когда он придёт в полную негодность… А пока он хранит в себе слишком много воспоминаний, чтобы всё бросить, просто сорваться с места и уйти в закат. - Воспоминания о вашем отце? – полюбопытствовал Дин. - О, нет-нет-нет! – рассмеялся Габриэль. – Чак выбрал свой путь, но мы до сих пор поддерживаем с ним связь. Он всё-таки наш отец, а интернет – одно из лучших изобретений человечества! - Он жив? - Конечно! Слышал когда-нибудь о Карвере Эдлунде? - Писатель-фантаст прошлого столетия? Постой, это ваш отец? - Ага. - Очешуеть! Читал его книги, когда был мелким. Сэм тоже взахлёб увлекался циклом о сверхъестественном. У нас дома было полное собрание его работ! - Я польщён таким вниманием к нашему предку, - снова рассмеялся Габриэль. - Он и сейчас пишет? - Нет, конечно. Карвер Эдлунд умер. Теперь его снова зовут Чак. Чак Ширли. Просто парень, путешествующий по миру с нашей тётушкой Амарой. В это время проще повидать мир, чем раньше: автомобили, поезда, самолёты… Когда в последний раз он выходил на видеосвязь, то взахлёб рассказывал о Риме, а за его спиной виднелся недостроенный Колизей. Отец в шутку назвал его разрушенным стадионом, и, кажется, он тогда был не совсем трезв. Теперь уже смеялся Дин. Может, эти ребята и были жуткими тварями, пьющие чужую кровь, но, не зная этого, их легко было спутать с обычными людьми, ведущими себя вполне естественно, обладающими чувством юмора и располагающими к себе простой человеческой харизмой. Габриэль, например, даже в какой-то степени нравился Дину. По крайней мере тогда, когда не сравнивал его с грызунами, не потешался над его интеллектом и не пытался пустить ему кровь. - Я понял. И поэтому ты тоже Ширли. Габриэль согласно кивнул. - Ваш отец жив и путешествует по миру. А ты никогда не задумывался, что такими темпами он вполне мог настругать вам ещё кучу братиков и сестричек? – усмехнулся Дин, закидывая в рот очередную конфету. - Это исключено, - взмахнул руками Габриэль. Дин непонимающе уставился на него. – Дети вампиров – это сокровище, которым не раскидываются направо и налево. Зачатие ребёнка для нас – это исключительно продуманное решение и полностью контролируемый процесс. Насколько я знаю, отец точно не собирался обзаводиться ещё отпрысками в ближайшую вечность. Кажется, он выше крыши наигрался в родителя, пока рос я, а затем и Кастиэль. К тому же, у вампиров есть некая ментальная связь друг с другом, что-то вроде радиоволны, по которой мы все мгновенно узнаём, когда в мире появляется или рождается новый вампир. Мы бы не пропустили, если появился кто-то, в ком течёт такая же кровь, что и у нас. За последнее время родилось не так уж много детей вампиров. И один из них – Джек. - Насколько я понял, Кастиэль всё-таки решился на такое чудо. И где же тогда мать Джека? - Семнадцать лет назад Кастиэль занимал одну из должностей в Белом Доме. Что-то среднее между тем, кто является незаметным, но высокопоставленным руководителем, и тем, кто попадает в телевизор и газеты. Это одно из важнейших правил сумеречного мира, то есть мира вампиров – не светиться. С двадцатого века это стало сделать куда проблематичнее, учитывая технологии и доступность информации массам. Но мы стараемся не выходить за рамки, а если всё же такое происходит… лучше тебе не знать, что тогда, - ухмыльнулся Габриэль, и Дин понял, что ничего хорошего за этим не стоит. – Так вот, у Касси была секретарша – Келли Кляйн. Милая девчушка, но просто одержимая моим красавчиком-братом. Кастиэль использовал это себе во благо, иногда подзаряжаясь от глупышки, а иногда наоборот – расслабляясь, - поиграл бровями он. - Он её пил? Значит, она знала, кто он? - И трахал. Но она не была против, знаешь. И Кастиэль не был. До тех пор, пока однажды Келли не вывалила на него свою безумную идею о материнстве. Девочка оказалась просто одержимой идеей принести на этот свет маленькую копию своего босса. Кастиэль сначала посмеялся над этим, как над хорошей шуткой, но она не отступилась и периодически выносила ему мозг, пока тот всерьёз не начал задумываться над её предложением. Келли готова была в прямом смысле отдать жизнь за осуществление своей навязчивой мечты. Видимо, это и стало последней каплей, которая заставила Кастиэля согласиться. И нет, она не знала, что он вампир. Мы уже давно не убиваем, чтобы питаться. Достаточно притупить сознание жертвы, и она даже не вспомнит, откуда у неё пара небольших дырочек на теле, которые зарастают уже через несколько дней. - Транс? – хмыкнул Дин. - Она умерла? - Само собой. Все женщины, рожающие от таких, как мы, обречены на смерть. Такова наша природа. Ген вампиризма – доминантный, рождение смертного чада исключено. Малыш высасывает из матери все жизненные соки, так что роды – это некое благословение для таких бедняжек, приносящее с собой облегчение и покой. Да, это выглядит, как эгоизм или даже садизм, но мы крайне редко принуждаем человеческих женщин дать нам потомство и, как я уже сказал, в случае с Джеком – Келли сама готова была пожертвовать собой ради сына Кастиэля. Она говорила, что у него будет лучший отец и хороший защитник. - То есть, она знала, кто у неё родится? - Узнала в процессе. Испугалась, пыталась убить себя, но Джек ей не позволил. - Джек? - Вампиры сильны уже тогда, когда находятся в утробе матери, - усмехнулся Габриэль. - А как же женщины-вампиры? Они тоже умирают при родах? - Женщины-вампиры бесплодны. Наша кровь отвергает любые воздействия извне, будь то болезни, инородные вещества или клетки. Ты никогда не увидишь вампира с пирсингом или татуировкой – наше тело просто не позволит нанести ему какой-то вред, даже такой незначительный. Так же, как не встретишь больного вампира или беременного. - Значит, у вас с Кастиэлем разные матери, вот почему вы так не похожи! - Бинго, мышонок! - Ты мне так много рассказываешь… Не боишься, что я солью информацию? – криво усмехнулся Дин. – В тот раз ты готов был убить меня, чтобы я не взболтнул чего лишнего. - Тогда я просто защищал своё гнездо от чужака, а теперь ты принадлежишь нашему клану. К тому же у меня есть надёжная страховка, - ухмыльнулся Габриэль, и Дин сразу же понял, что речь идёт о Сэме. - Ты ведь не причинишь ему вреда? - Пока что такого в моих планах точно не было. - А что значит я принадлежу вашему клану? – ухватился за обронённую Габриэлем фразу Дин. - У нас принято называть кланом свою семью: тех, кто связан друг с другом одной кровью или отмечен одним из нас в качестве… Не важно. До меня дошли слухи, что мой братишка оставил на тебе свою лапку. Покажешь? Если, конечно, это не что-то слишком интимное, только для вас двоих, - прыснул тот. - С условием, что ты расскажешь мне, что, чёрт возьми, она означает! - Так и знал, что Касси не удосужился просветить тебя относительно метки, - вздохнул Габриэль, а затем взглянул на часы-будильник, стоящие на его столе. – Расскажу, всё, что тебе нужно знать, так уж и быть. Пока у меня нет срочных вызовов и важных дел на ближайшие полчаса. Дин скинул рубашку, от чего Габриэль заинтересованно хмыкнул. Стриптиз от избранника его младшего брата – это даже интересно. Но Дин сумел разрушить все его ожидания, сбросив предмет одежды, оставаясь при этом в футболке, один из рукавов которой он и поспешил задрать, продемонстрировав Габриэлю объёмный розовый отпечаток в виде ладони Кастиэля. Тот глубоко вздохнул, глядя на метку на его плече, а затем как-то глупо захихикал, в итоге заявив, что, если бы он выбирал расположение для собственного клейма, оно бы точно оказалось в более интересном месте. - Гейб! Да объясни же мне уже, что это за хрень такая! Хватит ржать! – Дин решил больше не заморачиваться всеми этими вычурными именами, сократив и это длинное витиеватое имечко до четырёх букв. - Это – метка. Знак принадлежности к одному из нас. Она означает, что ни один другой вампир на свете не посмеет причинить тебе вред, боясь гнева и мести того, кто её поставил, или его клана. Нас не так уж и много, поэтому все мы пытаемся жить в мире и согласии, соблюдая при этом несколько нехитрых правил. Я уже говорил об этом. И это – одно из них. Вампир никогда не тронет того, кто принадлежит другому вампиру. Тебя пометил Кастиэль, ты теперь его, ты неприкосновенен ни для кого больше. - Даже для тебя? – хмыкнул Дин. Всё это звучало до тошноты отвратительно, он чувствовал себя какой-то вещью, которую передали в полное владение маньяку. - Даже для меня. Но это ещё не всё, - и вот это ещё больше насторожило. – Помнишь, я говорил про вампирское радио? Метка – это также некий личный, закрытый эмпатический канал, по которому вы можете чувствовать друг друга, где бы не находились. Что-то похожее есть у нас с ним – мы «общаемся» по крови. И если тебе потребуется помощь – Кастиэль почувствует это и придёт… Если сочтёт нужным, - съехидничал Габриэль. – Но и ты, если однажды станешь вампиром, сможешь ощутить, когда ему будет грозить опасность. А ещё он всегда будет знать, где ты есть, даже если ты упрыгаешь на другой континент. Удобно, правда? – хитро сузил глаза он, будто догадываясь о планах Дина сбежать отсюда подальше, когда всё закончится. – Ну и бонусом идёт чуйка на вампиров. То есть, повстречай в толпе одного из нас – ты не спутаешь его с человеком. Думаю, это всё, что тебе пока нужно знать про метку. - Как… Как её снять? – загнанно дышал Дин, вдруг осознав, что на нём стоит чёртов маячок, и все его планы на дельнейшую счастливую жизнь летят в адские тартарары буквально на глазах. - Никак, - пожал плечами Габриэль. – Метка существует до тех пор, пока жив тот, кто её поставил. Дин чуть ли не вслух застонал от досады. Убить Кастиэля он уже пытался – нож, загнанный по рукоять в самое сердце даже не испугал этого маньяка. И, если верить Гейбу про детские сказочки, то, как и всё остальное, осиновый кол тоже, видимо, здесь не прокатит. Но ведь как-то же вампиры должны умирать! Габриэль также с какой-то настороженностью упоминал про охотников, значит, те могли причинить им не малый вред. И даже убить! Как? - Мысленно подбираешь оружие для жестокого убийства моего брата? – прыснул Гейб, словно прочтя его мысли. Или вампиры и это умеют? - Ты роешься у меня в голове? - спросил Дин. - Если тебя это успокоит – мы этого не умеем, но твоё лицо – просто табло с бегущей строкой, мышонок! И, раз уж я его прочёл, давай сразу же проясним этот вопрос. Вампиров МОЖНО убить, но, насколько мне известно, на свете существует всего два оружия, способных это сделать. Во-первых, специально заговорённый мачете. Да, простой меч для нарезания тростника. Вот только на него должны быть нанесены определённые руны на языке, о котором вообще мало кто слышал, заклинание, которое даст этой железяке необходимые свойства. А во-вторых, клинок из сплава таких металлов, о существовании которых ты даже не подозреваешь. В специальной пропорции. Закалённый в огне, в который добавлены кое-какие травки. Спешу тебя успокоить: эти предметы действительно существуют. И они есть, как у самих вампиров, так и у охотников на них. Но, как мы это уже выяснили, ты не относишься ни к тем, ни к другим. Так что и не пытайся избавиться от клейма, малыш! Даже если ты отрежешь себе руку – метка останется выжженной у тебя прямо на душе. *** Дин нервно ходил кругами по номеру мотеля, из последних сил сдерживаясь, чтобы не начать громить всё вокруг себя. Его захлёстывала дикая злость на всю эту ситуацию в целом, на себя в частности, и, особенно, на хитрожопых вампиров! Дин знал, что эти твари не такие идиоты, какими он их всё это время считал, и так просто не отпустят ни его, ни Сэма, раз уж он умудрился втянуть их обоих во всё это дерьмо. Он сам подписался под всем этим, разрешив упырю поставить себе метку-маячок, сам ляпнул о том, что готов умереть за возможность помочь брату, сам дал обещание вернуться в этот проклятый дом! И всё-таки, больше, чем самого себя сейчас Дин ненавидел Кастиэля. За то, что подсунул ему этот чёртов негласный контракт в тот момент, когда он был растерян и напуган настолько, чтобы вообще не соображать, под чем подписывается. За то, что не рассказал обо всех его пунктах. За то, что умолчал о том, что вообще ставит на него своё клеймо! И за то, что теперь Сэм тоже неустанно находится в их поле зрения. - Гори в Аду, Кастиэль! – зло бросил Дин, прошипев имя вампира, словно змея. Не прошло и пары секунд, как он услышал шелест крыльев. Обернувшись, он наткнулся взглядом на стоящую в нескольких шагах от него упомянутую тварь. Он что, следил за ним? - Дин? Ты звал меня? - Какого хрена ты тут забыл? – тут же вызверился на Кастиэля Дин. - Ты упомянул моё имя, вложив в него много сил. Благодаря метке я могу слышать твой зов. - Много сил? Да я в ярости, Кас! - Что так сильно тебя разозлило? – как ни в чём не бывало, поинтересовался Кастиэль. - Габриэль мне всё рассказал! Всё то, что не удосужился поведать мне ты! Про эту самую чёртову метку, которая похожа на короткий поводок в твоих руках! Ты мог хотя бы вкратце объяснить, что меня ждёт, после того, как я скажу «да»? Но нет, ты решил до конца быть эгоистичным ублюдком и поиметь то, что тебе так захотелось. Моя кровь ведь понравилась тебе, да, Кас? И поэтому ты внедрил мне под кожу жучка? Чтобы я не сбежал? И чтобы никакая другая тварь типа тебя не смогла меня пить? Жадный собственник! И что теперь? Запрёшь меня в подвале и будешь сосать, пока я не сдохну? Выливая на голову Кастиэля свою эмоциональную тираду, наполненную злостью, Дин даже не смотрел в его сторону, а потому полностью проигнорировал и тот факт, когда лицо вампира из невозмутимого превратилось в решительное и не менее злое. Ощутить всю гамму чувств, тем испытываемую, он смог лишь когда его схватили за грудки и резко приложили к стене. Глаза Кастиэля пылали золотом, хоть клыков пока ещё и не было видно. - Должен проявить ты хоть каплю уважения! – рявкнул на Дина он и тот почти мгновенно растерял свой запал. – Какое право ты имеешь повышать на меня голос? Я терпел твоё непочтительное отношение раньше, но больше не намерен этого делать! Ты перешёл все границы, неблагодарный щенок! Ты уверял, что жизнь готов за брата отдать! Так соберись и будь мужиком, чтобы ответить за свои слова! Пока в моих планах не было тебя убивать, но если ты продолжишь так себя вести – я ведь могу и передумать! Да, никто теперь не посмеет тебя тронуть! Никто, кроме меня! Кастиэль приложил свою ладонь на место метки, прямо поверх рубашки, но ткань явно не была для него помехой. Кожа под его прикосновением начала гореть, превращаясь в дикую боль, от чего Дин взвыл, запрокидывая голову назад, почти ударяясь о стену. Ещё более открытая от этого действия шея полностью переключила внимание Кастиэля на себя и он, оторвавшись от плеча Дина, в мгновение переместил свою руку на ворот его футболки, дёрнул со всей силой, рвя ткань, и впился зубами в мягкое место под ключицей. Дин снова взвыл, но на этот раз уже от другого вида боли. Прикосновение к метке словно обездвижило его, заставило принимать наказание, подчиняться Кастиэлю. Теперь же его воля была в его руках, и он вцепился обеими в волосы вампира, пытаясь отодрать его от себя, прекратить этот безумный пир, в котором он выступал в роли закуски. Все его попытки оказались тщетными, Кастиэль продолжал его пить и Дин чувствовал весь этот процесс каждым нервным окончанием. Он ощущал, как его тело покидает кровь, сила и даже боль, замещаясь расслабленностью и каким-то извращённым удовольствием. Последнее особенно насторожило Дина и он, рванув из последних сил, заехал Кастиэлю в скулу. Тот, наконец, оторвавшись от своего занятия, поднял на него полностью затуманенный взгляд. Зрачок оказался расширен настолько сильно, что затопил всю радужку, оставляя вокруг себя лишь нитевидный золотистый ободок, дыхание было сорванным, а на губах блестела алая кровь, которую Кастиэль тут же постарался облизать, чуть задевая языком выступающие клыки. - Спасибо, что остановил, - как-то хрипло почти простонал он, и Дин почти услышал в этом звуке разочарование. – Я был так зол, что чуть не убил тебя. - Я думал именно это и было твоей целью, - устало прошептал Дин, из последних сил стараясь держать себя на ногах, переместив свой вес полностью на стену за спиной. Это не осталось не замеченным. - Твоя кровь сводит меня с ума! – Кастиэль поднял руку, сомкнув указательный и средний пальцы. – Но сейчас тебе нужно отдохнуть. - Даже не думай! – только и успел сказать Дин, прежде, чем провалиться в сон, падая в объятия Кастиэля безвольной куклой. - Никогда больше не зли меня, Дин. Пожалуйста! В следующий раз я ведь могу не остановиться, - прошептал тот, подхватил не слышащего его слов мужчину и нежно уложил на кровать. Он просидел ещё несколько минут рядом с ним, любуясь, улыбаясь каким-то своим мыслям и постоянно облизываясь, уже почти не ощущая сладко-терпкого вкуса. В конце концов, он всё-таки решил сдаться на волю эмоциям, ураганом бушующим внутри него, медленно наклонился и коснулся губ Дина своими. Это был максимум, который он мог себе позволить: невинный, украденный во сне поцелуй человека, который, несмотря на весь свой взбалмошный нрав, стал так быстро и так сильно ему дорог. Утро застало Дина в жутко разбитом состоянии, ослабленным, голодным и с таким сушняком, что пустыня Сахара по сравнению с ним казалась влажными тропиками. Воспоминание о вчерашнем дне, а особенно вечере ситуацию нисколько не улучшило, а, напротив, привело Дина в состояние растерянности и даже испуга. Теперь он на собственной шкуре ощутил, как захлопнулась за его спиной дверца ловушки, в которую они с Сэмом попали. Ведь не зря Габриэль всё время называет их мышками. *** Две недели прошли в относительном спокойствии. Мучитель Дина больше не приходил ни разу, по крайней мере посреди ночи от навязчивого взгляда он не просыпался и новых следов от зубов на себе не обнаруживал. Это с одной стороны облегчало жизнь, но с другой напрягало с каждым днём всё сильнее. Сэма вот-вот должны были выписать, а Дину придётся вернуться в эту заброшенную дыру, отпустив брата в свободное плавание и счастливую жизнь, отдавая себя на растерзание вампирам. О том, что, возможно, Сэма заставят остаться тоже, Дин предпочитал не думать. Он готов был снова пожертвовать всем, что у него осталось, только бы его брату ничего не угрожало и он мог спокойно уехать. Габриэль проводил с Сэмом всё свободное время, таская его на различные процедуры и физиотерапии, так что тот действительно выглядел вполне здоровым и бодрым, когда сам доктор Ширли объявил им, что уже завтра он сможет с чистой совестью отпустить своего пациента. С разговором о том, что на этом их с Сэмом пути расходятся, Дин тянул до последнего, пока в итоге не понял, что главную новость ему придётся сказать просто-напросто в последний момент. Уже лёжа в постели и обдумывая слова, которые завтра скажет брату, Дин услышал знакомый шелест крыльев, моментально подскочил на кровати и уставился на Кастиэля, стоящего в паре шагов от его кровати. - Здравствуй, Дин. - Привет, - буркнул в ответ тот, помня, чем закончилась их прошлая встреча. Да и упырь вряд ли пришёл разводить с ним светские беседы, так что рука Дина сама потянулась к груди, рефлекторно закрывая ключицу. - Габриэль только что сообщил мне о том, что Сэм полностью восстановился после операции и готов к выписке, а это значит, что подошло время нашего уговора. Завтра ты должен вернуться в Холм Ангелов. - Зачем? – возмутился Дин. - Ты и так всегда знаешь, где я, спокойно можешь приходить, когда тебе вздумается и пить меня. - Я предпочитаю делать это в более комфортных условиях, - обвёл слегка брезгливым взглядом номер Кастиэль. Дин на это только хмыкнул: будто их свалка трухлявой мебели с тоннами пыли была приятнее. Хотя, по легендам вампиры и вовсе живут в сырых подвалах и спят в гробах, хоть Гейб и говорил, что всё это лишь сказочки. – К тому же, ты, кажется, предлагал нам некую сферу услуг… На лице Дина отобразился весь его мыслительный процесс, начиная от вопроса, когда он умудрился такое вообще не то что ляпнуть, а даже подумать, и заканчивая списком всех своих ассоциаций со словосочетанием «сфера услуг». И приличных пунктов в нём практически не оказалось. Он также вспомнил те лобызания его шеи в исполнении Каса, от чего его и вовсе прошиб озноб, и, видимо, всё это очень явно читалось в его глазах, потому что тот решил всё же напомнить, о чём речь. - Ты говорил, что готов взяться за любую работу по нашему дому, даже самую тяжёлую. Имение действительно не маленькое и за ним нужен уход. Мы все были бы тебе очень признательны, если бы ты следил за порядком в нём. К тому же я надеюсь, что ты умеешь готовить, - дождавшись согласного кивка Дина, Кастиэль продолжил. - В силу вполне понятных тебе обстоятельств, мы не можем нанять себе как горничную, так и повара. Габриэль довольно много времени проводит в клинике, он действительно прекрасный врач и отдаёт много сил, заботясь о своих пациентах. Джек посещает частную школу, так что, после его возвращения домой, ему тоже необходима полноценная еда. Я же… тоже кое-чем занят, и, несмотря на то, что провожу бóльшую часть времени дома, порой просто забываю поесть, а уж тем более что-то приготовить на всю семью. Конечно, мы будем помогать тебе в этом по мере возможности. - Гейб упоминал о том, что вам не чужда человеческая еда - да и сладости он трескал только так - но я и не думал, что она необходима вам настолько. То есть, вы можете испытывать голод? Не от крови? И даже умереть от истощения? – прищурился Дин. - Мы питаемся точно так же, как и все люди, с одной лишь разницей, что делаем это больше для удовольствия, а не в качестве нужды. Мы испытываем чувство голода с той же силой и периодом во времени, как и смертные, но у нас есть выбор: утолить его или не обращать внимание на досадный дискомфорт. Да, со временем он будет усиливаться, но никогда не станет причиной чего-то серьёзного, как у людей. Так ты согласен готовить и следить за нашим домом, Дин? Ты также будешь всегда сыт и у тебя будет личная комната, которую ты волен обустроить по собственному желанию. - Насколько я понял, это риторический вопрос? Я ведь не могу отказаться от такого «щедрого» предложения оказаться запертым в золотой клетке, - сделал кавычки в воздухе Дин. - Совершенно верно, - как ни в чём не бывало, кивнул Кастиэль. – Но ты вовсе не будешь узником, ты волен отлучаться, когда пожелаешь в город и ближайшие его пределы. - Кас, это та же клетка… Ладно, проехали. Я просто думал ты дашь мне ещё немного времени, чтобы я мог попрощаться с Сэмом, - глубоко вздохнул Дин и посмотрел на него умоляющим взглядом. - Ты не обязан прощаться с ним. Я предполагал, что Сэм после выписки останется у нас. - Нет! – тут же выпалил Дин, опасаясь самого худшего. - Он всё ещё слаб и ему будет тяжело без тебя, а здесь будет ещё и Габриэль – его врач! В нашем доме ты сможешь продолжать приглядывать за ним до тех пор, пока он сам не будет готов уехать. Это даст время вам обоим. - Только не это! Я подписался под вашей чёртовой сделкой, не втягивай в это Сэма! Он должен жить нормальной жизнью, понимаешь? Я пошёл на всё это, чтобы Сэмми мог стать такими, как все, получить профессию, устроить личную жизнь. Неужели вы помогли ему только для того, чтобы потом сожрать? - Успокойся, Дин! Никто не собирается Сэма пить! Если для тебя это так важно, я могу дать слово, что твой брат будет в полной безопасности в нашем доме, никто из нас его и пальцем не тронет. - Я тебе не верю! - Я не стану тебя переубеждать, - закатил глаза Кастиэль. – Я и так устал от твоей агрессии в свой адрес. Предложение приехать в Холм Ангелов вам обоим остаётся в силе, но тебя лично я жду там завтра до полуночи. И это не обсуждается! – снова рявкнул под конец он и исчез с шелестом крыльев. - Вот козёл!