Глава 3.
7 августа 2018 г., 14:40
Брандон.
Ладно, это неловко.Но сейчас я хотя бы сказал Орнелле пару слов. Ну как пару. Четыре, вроде. А это что? Правильно, две пары.
Мне хочется выть.
Вместо этого я здороваюсь с присутствующими и прохожу за стол, украшенный подсолнухами и колосьями пшеницы. Мне уже приглянулась румяная фокачча, скромно расположившаяся рядом с запеченными ребрышками, а так как я не ел с обеда, мой желудок начинает активно поддерживать данный выбор.
— О-о-о, это же наш английский мальчик, смотри Агостина!
— Брандон?
— Бран!
Отлично, видимо, из всего сегодняшнего меню для меня доступна только голодная смерть.
Я встаю и буквально тону в объятьях, поцелуях, рукопожатиях и похлопываниях по спине. Кто-то потрепал меня по голове. Проклятье. Мерлин, Бран, держи себя в руках.
Вопросы, вопросы, вопросы.
Меня обстреливают ими с дальнего и ближнего расстояния. Я защищаюсь. Я отвечаю.
Наконец-то штурм заканчивается. Ура.
Я снова прохожу за стол и сажусь. Надеюсь, мне все-таки удастся утолить свой голод. Я знаю, о чем вы сейчас думаете.
«Фу, он пришел на именины, чтобы поесть?».
НЕТ. Хотя…
— Ты ведь знаешь, что вампиры провинции Винозо начали собирать все кланы?— рядом со мной сидит Фелипе Костнер, местный астроном. Взгляд его полупрозрачных зеленых глаз впивается в мое лицо.
Я стараюсь выглядеть спокойным.
— Не думаю, что они будут предпринимать какие-то военные действия.
Фелипе суетливо поправляет свою помятую мантию. Звезды на ней практически выцвели.
— Знаю, знаю,— он досадливо морщит нос.— Все так говорят. Но, Брандон, ты умный малый. Ты должен понимать, что все это происходит не просто так. Звезды меняют свои дома.
Последние слова он произносит пробирающим до мурашек шепотом.
Я касаюсь его руки.
— Я все понимаю, Фелипе. Ты можешь мне доверять.
Он долго на меня смотрит и, наконец, кивает головой.
—Хорошо,— бормочет он.— Очень хорошо.
Святая Мария, в этом городе полно сумасшедших.
Я незаметно оглядываю присутствующих.
Ничего нового.
Все оживленно беседуют.
В залитом золотистым светом углу танцуют молодые пары, которые настолько поглощены друг другом, что не замечают ничего и никого вокруг. Звуки медленного танца вырываются из горла старого граммофона, который иногда прерывает их едва слышным шорохом, намекая на свой почтенный возраст.
У небольшого фонтана я вижу Клето, который развлекает детей вызовом патронуса. Мерцающий дельфин взмывает в воздух, а затем ныряет в воду, поднимая брызги, что заставляет детей визжать от восторга.
Я улавливаю разговор двух пожилых волшебниц, сидящих слева от меня.
— Карла постаралась на славу. Хороший праздник!
— Ничего подобного,— дребезжащим голосом возражает ее подруга, поглаживая драного кота, сидящего у нее на коленях.— На столе нет даже Бегающих конфет!
— Да будь не ладна твоя голова, Хуанита! Что ты прицепилась к этим проклятым конфетам?
Да, это определенно то, что можно услышать во время любого застолья.
Неподалеку от меня сидит Альда Герра,эффектная блондинка моего возраста, в настоящий момент уныло жующая лист салата. Я никогда в жизни не видел более грустного зрелища.
Она замечает мой взгляд и подмигивает мне. Я тепло ей улыбаюсь.
Теперь она ест салат с более счастливым выражением лица.
А вот это уже интересно. У каменной стены напротив с моим отцом беседует Энзо Феллини. Папа похлопывает его по плечу и что-то пытается ему объяснить. Энзо отрицательно мотает головой.
Меня ужасно волнует предмет их разговора. Зря я не взял с собой наушники громкости, подаренные Дором. Черт.
Еще несколько раз обведя взглядом двор Карлы и не найдя Орнеллы, я со скучающим видом пишу сообщение незабвенному Вулфу.
Я: Что делаешь, придурок?
Дор: Не твоего ума дело, собака!
Дор: Пеку пирог.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться во весь голос. Дор и готовка? Это вообще легально?
Я: Ты…Что делаешь?
Дор: ПЕКУ ВИШНЕВЫЙ ПИРОГ!!!! ЧТО НЕПОНЯТНОГО?
Я читаю это сообщение его возмущенным голосом и начинаю смеяться.
Дор: Черт. Я, кажется, забыл яйца в магазине Бэгли.
Мееерлин. Он такой идиот.
Дор: Ну и хрен с этим пирогом. Что у тебя?
Я: Сижу с родителями на именинах Луки.
Дор: Тебе, должно быть, очень весело там находиться, раз ты мне пишешь.
Я: Именно.
Дор: Ну и?
Я: Что?
Дор: Там есть клевые девчонки?
Я: Отвали.
Дор: Значит, все-таки есть!
Я вздыхаю и собираюсь выключить телефон, но Вулф меня обгоняет.
Дор: ПРИШЛИ ФОТКИ!!!!
Я смеюсь. Черт, Дориан Вулф один из тех немногих людей, общаясь с которыми, я получаю только положительные эмоции. Ладно, не только. Но довольно часто.
Я убираю руки под стол и показываю средний палец.
Я:Фото доставлено.
Дор: КОЗЕЛ!!!!!!!!
Я убираю телефон в карман брюк.
Мерлин, как же скучно.
— Простите, пожалуйста,— я обращаюсь к сидящей рядом женщине.— Мне показалось, что вы не могли найти на столе Бегающие конфеты.
— Да благословен ты будешь, мальчик! Слышишь, Франческа? Мальчик тоже хочет Бегающих конфет!
Франческа нагибается к столу, чтобы хорошо меня видеть.
— Хуанита, ты что же, ослепла? Это же сын Лаззаро! Что за красавец вымахал-то!
Хуанита недоверчиво начинает разглядывать мое лицо. После тщательно проведенного осмотра она, улыбаясь, выносит вердикт:
—Ишь ты! И правда сын Лаззаро! Как дела у тебя, дорогой?
— Отлично! Но будет лучше, если я принесу вам конфет.
— Что за мальчик!— всплескивает руками Франческа.
Я извиняюсь перед ними и иду на кухню Карлы. Хоть ноги, что ли, разомну.
***
—Апчхи! — Будь здорова! — говорю я Орнелле. Она резко поворачивается ко мне и краснеет. — Спасибо,— бормочет она. Я здороваюсь с Пикколо, маленьким домовым эльфом Карлы, который снимает алую шляпу с перьями, приветствуя меня. Он с интересом поглядывает на нас, после чего, извиняясь, уходит в кладовую за спаржей. Теперь на кухне остались только мы. А значит, у меня есть шанс с ней поговорить. Хотя бы сегодня. Хотя бы сейчас. — Ты случайно не видела Бегающие конфеты? Ну вот. Теперь она смотрит на меня, как на кретина. — Акцио Бегающие конфеты! — О-о-о, — протягиваю я. Она открывает пакет, и мелкие шоколадные конфеты пускаются наутек. Орнелла начинает ловить их и кидать в глубокую хрустальную вазу. Но конфетки ловко проскальзывают сквозь ее пальцы, подпрыгивают и никак не хотят останавливаться, кружась в бешеном вальсе на деревянном паркете. Около минуты я смотрю на мучения Орнеллы. — Иммобилус,— спокойно произношу я. Конфеты сразу же замирают. Орнелла- 1.Брандон- 1. — Ты мог бы сделать это сразу!— выпаливает Орнелла. Она отводит русую прядь от раскрасневшегося лица. Я пожимаю плечами. — Наверно, мог бы. Орнелла отворачивается и пересыпает оставшиеся конфеты в вазу. Затем она с громким стуком закрывает ее крышку. Даже ее спина выглядит сердитой. —Эээм, послушай,— а это труднее, чем я себе представлял.— Я прошу простить меня за этот некрасивый и весьма вульгарный инцидент. Не думай, что унижение тебя было целью моих деяний. Следующая за моим раскаянием пауза кажется вечностью. Мои уши заполняет ее звонкий смех. Господи, это самое прекрасное, что я когда-либо слышал. Он напоминает мне звон китайских колокольчиков на ветру. Я вдруг осознаю, что все это время стоял, задержав дыхание. Орнелла поворачивается ко мне, и я вижу, как ее буквально трясет. Я неуверенно ей улыбаюсь. Отдышавшись от смеха, она с интересом смотрит на меня. Я не могу этого выдержать, поэтому интересуюсь: — Что такое? Она качает головой. — Господи, Брандон, кто же так выражается? Почему мне больно от ее улыбки? Я растерянно смотрю на ее губы, чувствуя, как горят мои уши. — Зато я оригинален. Она снова смеется и вручает мне вазу с конфетами. — Ты, кажется, за ними пришел? — Нет. Она приподнимает свои прекрасные брови. — То есть да. Я беру вазу из ее рук, намеренно касаясь ее кожи. Она вздрагивает. Я улыбаюсь и незаметно вдыхаю ее аромат. Она замечает. Орнелла пахнет жасмином, Теперь жасмин я обожаю. И горе я запью кувшином Горячего жасминового чаю. — Ты в порядке?— спрашивает она. Я утвердительно киваю головой. Я в порядке, Орнелла. Просто только что я сочинил о тебе самое нелепое четверостишие на свете. Я уже собираюсь выходить из кухни, когда вижу, как она подхватывает свою сумочку и перекидывает бежевый ремешок через плечо. — Ты уже уходишь? Орнелла поворачивается ко мне. — Да. — Почему? Заткнись, Брандон. — Мне не очень хорошо,—она смотрит в пол.—Карле я уже со всем помогла, так что приду уже в конце, чтобы убрать здесь. Или ты просто не хочешь оставаться со мной рядом. — Ладно,— говорю я. Ладно? Серьезно, Бран? Это все, что ты ей скажешь? Орнелла кивает мне головой и собирается уходить. — Ты свободна завтра в 7 часов?— выпаливаю я прежде, чем мысленно начинаю себя проклинать. Она хмурится. — Вечера? Я сглатываю. — Утра. Я вижу, как она колеблется. Ну же, Орнелла. Всего одно слово. — Это просто прогулка,— я стараюсь говорить убедительно,— я просто хочу… Да, действительно, Брандон. Объясни-ка нам всем, чего ты просто хочешь. — Брандон, прости, но я,— она начинает теребить юбку своего платья,— не уверена, что это хорошая идея. — Нет-нет!— я взмахиваю руками, забыв про злосчастную вазу. Я подхватываю ее быстрее, чем она достигает пола. — Я просто хочу тебе… с тобой… нуу...ээээ… Орнелла смеется. Я жалок. — Хорошо, Брандон. Встретимся в 7 утра…Где? — Во-возле твоего д-дома,— я обхватываю вазу сильнее. Орнелла склоняет голову. — Ты знаешь, где я живу? Я гордо киваю головой. — Конечно, я же за тобой сле-кхм…Да, знаю. Если бы в этот момент рядом со мной стоял Дориан Вулф, я бы не забыл этот день никогда. — Хорошо. Тогда встретимся там. Она улыбается мне на прощание и идет к двери. Я, словно оледенев, смотрю ей вслед. Как она ходит по земле? Ее нежным ступням, должно быть, больно. Она ангел, посланный мне богом. Она… «Брандон, не стоит обольщаться, мы оба знаем, что любви не существует»,— шепчет такой знакомый, но ненавистный женский голос в моей голове. «Заткнись, я продолжаю в это верить»,— парирую я. «Ты обещал мне не влюбляться, помнишь?» —ТЫ ОБЕЩАЛА БОЛЬШЕ НЕ РЫТЬСЯ В МОЕЙ ГОЛОВЕ!— ору я. Я начинаю дрожать, в ушах стоит шум, а на лбу выступает несколько капелек пота. Наконец я осознаю, что во дворе стало тихо. Я оборачиваюсь. Десятки пар глаз уставились на меня в немом вопросе. — Психотерапия, — я пожимаю плечами.— Очень помогает.
