I'm holding on

POV М а й к       Утро. Я просыпаюсь первым. Честер мирно спит в моих объятиях, улыбается сквозь сон. Я целую его в висок, улыбаюсь. Закапываюсь носом в волосы Чези, беру его левую руку в свою, собираю наши пальцы в замок. Не могу перестать любоваться им. Как же я люблю этого маленького, хрупенького идиотика. — Доброе утро, — шепчет Чез, поворачивается ко мне. — Доброе, солнышко, — поглаживаю Чезюшу по волосам. — Майкии, какого хрена такая плохая погода? — за окном идёт сильный дождь, гром, молния, а Чез до жути этого боится. — Вот и прекрасно, будем сидеть сегодня дома. — Нет, я хочу гулять, — Чез нагло усаживается на меня, и смотрит мне прямо в глаза. — дурная погода, бесит. — Чезюш, ну во всём нужно искать плюсы. К примеру… В такую погоду хорошо сидеть дома, чем мы сегодня и займёмся. — Нет! Мы пойдём гулять. — Хах, иди, — усмехнулся я, в сопровождение моим словам долбанул гром, даже я дрогнул от неожиданности, а Чести увалился рядом со мной, и накрылся с головой одеялом. Я тоже зарылся под одеяло, и поцеловал Честера в губы, благодаря чему, он более менее успокоился. И смотрел на меня не тем испуганным взглядом, а привычными мне влюблёнными глазками. — Майки, давай так проваляемся сегодня целый день. — Нет, пупсик, сегодня ты поможешь мне покрасить волосы. В КРАСНЫЙ! — Ну ладно, помогу конечно. — Пойдём на завтрак. — Пошли.       Еле заставив себя подняться с кровати, мы пошли на завтрак. Всё как обычно. Я выхожу, закрываю дверь на замок, Честер лезет целоваться. Но… Сегодня я решил вспомнить то, что прежде чем идти жрать, надо умыться. Чез конечно недовольно посмотрев на меня, всё-таки заталкался в ванную. — Ну чего ты такой недовольный? — начал я, выдавливая зубную пасту на щётку. — Действительно! — достаточно обиженно произнёс Честер. — Га уфпавойса фы, — процедил я, сквозь зубную щётку. — Ой, бочка, отстань.       Спустя пять минут мы закончили умываться, и я открыл дверь, Честер вышел первым. — Ну теперь на завтрак, не за чем было дуться, пупсик. — Я всё равно злюсь, — беру Чеза за ручку. — Не злись, родной, ничего такого не произошло. — Нет, произошло! И на завтрак я не пойду. — Отлично, пойду сам. — Иди, а пошёл плакать. — Нет, котик, тебе не идут грустные глазки.

***

      Сколько уже? Минут двадцать я бегаю по школе и ищу Чеза с огромным букетом синих роз в руках. — Тэл, ты не видела Честера? — спрашиваю, заметив Талинду и Анну возле подоконника. — Ааа, Чезюшка только что здесь был, в холле, а потом побезжал куда-то. О, вот он. — проговорила Талинда, на полседних словах показав в сторону диванчиков, где сидел Чез. Я кивнул в знак благодарности, и побезжал к нему. — Чести, — начал я, в то время, как Чез краем футболки протирал очки. — Подожди, — так и не поднимая глаз произнёс Чез, — всё, говори… Ва-а-у. — Это тебе, солнышко, — протягиваю букет Честеру. — Какие он-ни крас-сивые. Спасибо Майки, — что есть силы, проговорил Честер, чмокнул меня в губы, и зарылся носом в цветы. — считай, что я больше не обижаюсь. — Какой же ты не постоянный, пупсик. — Как перед такой красотой устоять? — Ммм, ну понятно. — Я замёрз. Майки, пойдём в комнату. — Пошли, — Чез поднялся, взял меня за руку и сладко улыбнулся.       Мы дошли до комнаты, я метнулся в ванную, чтобы найти краску для волос. Покрашу сегодня, не хочу с этим затягивать. Но… Не сейчас. Нарыв краску в шкафчике, я вытащил её, и направился в комнату, где меня встретила невероятно милая картина. Честер, с котёнком на руках сидит на полу, возле кровати, и мило улыбается, увидев меня. — Тормоз меня укусил, — Тормоз-это наш котёнок, Честер так назвал его, потому что он медленный и, как сказал Честер «даже я не такой тупой, у меня есть конкурент». — И чему ты радуешься? — усмехнулся я, и уселся радом с Чезом. — Ты же меня тоже кусаешь, и я не злюсь, а наоборот целую тебя или обнимаю. А Тормоз, что, не человек что ли? — поднял на меня глаза Честер, и поправил очки. — Вот именно, не человек. Он твой питомец, а ты его хозяин. Он должен быть послушным! — возразил я, посмотрев на Чеза. — Ты мне тоже говорил, что я разбалованный стал, и не послушный. Но я тебе не принадлежу. Ты, ты просто часть моей жизни. Если не вся жизнь. Ой, — запутался Честер, и снова посмотрев мне в глаза улыбнулся, но как-то растерянно и необычно. — Ну и, что ты ещё скажешь? — скрестив руки на груди, спросил я, пытаясь сделать более серьёзный вид. — Ничего не скажу, я сам запутался, — обиженно надулся Честер, и снял очки, убрав их на тумбочку. — Зачем ты снял их? — спросил я. — Просто у меня от очков глаза побаливают почему-то. — Чезя пожал плечами, и взял меня за руку. — Чез, ты не железный, у тебя глазки устают. — И как жить дальше? — Отдыхать от техники и очков! Ну и от меня в большей степени. — От тебя я не устаю, мне тебя наоборот мало. — Не расстраивайся, я теперь всегда буду рядом с тобой, любимый. — Я тебя безумно люблю, Майкуша, — улыбнулся Честер, и поцеловал меня в щёку. — Я тебя тоже люблю, сладкий. — Майк, а у меня же правда, правда никого нет кроме тебя. — Ну почему никого… У тебя стали появляться друзья. Идиоты, конечно, но друзья. И я всегда буду рядом с тобой, даже не переживай на этот счёт. — А если ты меня разлюбишь? — Глупый Чести, иди ко мне, — я уложил голову Честера на своё плечо, и приобнял его. — Глупый, но за то твой, и любимый. — Конечно любимый, мой. — Майк. — М? — Я хочу нормально видеть. Я даже не могу нормально рассматривать твоё лицо без очков… А ты такой красивый. И знаешь, я боюсь того, что я тебя когда-нибудь, возможно, вообще не смогу увидеть. — Так, Честер, что за негатив? Убери эти мысли, и улыбнись. — Не могу, мне страшно. — Малыш, не переживай. — Не могу, — Честер пустил первую слезу. — Не плачь, прошу, не надо, родной. — Я сейчас, — Чез поднялся с пола, и вышел из комнаты, предварительно, надел очки. — Боже… — выдохнонул я, и опустил голову на колени. Но мне раскисать не нужно, надо поддержать Чеза, и решить вопрос с свидетельством о смерти.

***

      Честер так и не вернулся. Я открыл дверь в ванную, он стоял перед зеркалом, и смывал потёкший макияж с глаз. — Чез. Всё хорошо? — Нет, то есть да. — А по-моему, ты себя накручиваешь. Расслабься. — Хорошо. Я спокоен. Всё, Майк оставь меня одного. Не на долго. — Честер так и не повернул голову в мою сторону. — На сколько это не на долго? — Чезик промолчал, — я прийду через десять минут. — Я вышел из ванной, и пошёл в комнату, забирать все свои нужные вещи. Типа денег и зарядки для телефона. Прихватил какую-то кофту Честера, и закрыл комнату на ключ. Немного подождал Честера, и зашёл в ванную. — А вот и я, — улыбнулся я. — Угу. — Пошли. — Куда? — Не важно, — я помог Честеру надеть кофту, и мы вместе вышли из комнаты. — Майк, что происходит? — Ничего, подожди. — Нет, Майк! Не молчи! Объясни мне. Зачем ты так схватил меня за руку, пусти, мне больно. — я дотащил Честера к выходу из школы, и резко остановился. — Честер. — молчание. — Чего ты заткнулся, бочка? — Мы сейчас идём… Срочно… За вкусняшками. — Ты совсем придурок, Шинода? — Да. Хочешь вафельки? Печеньки? Конфетки? — Майк, у меня с головой всё в порядке. — Пошли.

***

Спустя полчаса. — Иди ко мне, Чез. — Ммм, угу, минутоффку, — вафелька в зубах, кружка горячего чая, моя огромная толстовка. Мой Честер. Он усаживается рядом со мной, и, блин, случайно СЛУЧАЙНО, разливает на меня кружку чая. — Ай, Честер. Ссука, больно, — поднимаюсь с кровати, уже просто прыгаю от боли. — Прости, Майкуша, я не хотел, прости. — я выскочил из комнаты, прихватив какие-то вещи. В школе нет света. Я надел на себя сухую футболку, и вернулся в комнату. — Майк, прости. — Прощу, конечно, но блин, больно же, — Честер растерялся, и опустил глаза в пол. Я же не нашёл ничего лучше, чем просто обнять любимое хрупкое тело. Я не держу обиды на него. Я люблю его. — Майки, прости ещё раз. Ты же знаешь, у меня руки из жопы растут. — Ну да, согласен. Ты у меня криворукенький. Но сейчас мы будем пожирать вкусняхи, и забудем о этой херне. — Угу, — мы оба заваливаемся на кровать, полной осторожностью. Я беру зубами одно печенье, и открываю сообщения на телефоне, вроде заказ должен быть на портрет. Честер, конечно, поворачивается, и, падла, откусывает половину моей печенюшки. — Фефтер! — пережовывая остатки своей печеньки, возразил я. В ответ на что, Чез мило мне улыбнулся. Настолько мило, что я просто растаял. Мой Честер. Не обращая внимания на свою лёгкую обиду, я сгрёб его в объятия. — на тебя невозможно обижаться. — Это не удивидельно, — по-деловому проговорил Чез. — Моя ты язва. — А ты моя любовь. — Ой всё. — Что значит всё? Ты совсем? — Я не совсем. А ты мой Честер. — Твой, твой Честер. А ты моя бочка. — Не хочу я быть бочкой. — Хотишь. — Не хочу. — Ну хорошо. Ты не будешь бочкой. Ты будешь… Бочкой. — Ладно уже, хватит. Будешь ещё печеньку? — Давай. — Снова беру печенье в зубы, и уже добровольно делю его с Честером.       Как я раньше мог жить без этой ходячей проблемы?