I'm holding on

РОV Ч е с т е р о ч е к       Утро. Просыпаюсь в объятиях Майка. Сегодня уже понедельник. Школа. Самое ужасное то, что на уроках я буду один. То есть без Майка. Он уезжает на какой-то конкурс художников. Ну ладно, нормально. У меня сегодня и так всего лишь четыре урока. Просто нужно снимать гипс. Наконец-то. Я, кажется, дожил до этого прекрасного мгновения. Если, конечно меня в классе не убьют сегодня. На перемене я буду один, опять затащат куда-то и изобьют. Ну ладно, ладно, во всём надо искать плюсы. По крайней мере, не надо будет ехать снимать гипс. Скорее ставить его на другую руку. В общем-то, в этом нет ничего хорошего.       Выбрасываю весь негатив из головы, и выкапываю свою левую руку из объятий Майка, поглаживаю его по уже выкрашенным в красный цвет волосам. Шинода улыбается сквозь сон, я продолжаю гладить, закапываться в его волосах. Люблю его. — Доброе утро, Честер, — начинает Майк, открыв глаза, рассматривает меня, целует в щёку. — Доброе утро, — отвечаю я, всё так же не убирая руку из волос Майка. Повисла тишина, Кенджи нарушает её первым: — Слушай, Чез, тебя вообще не смущает то, что у нас дверь без замка? — Нормально, а что? — Мало ли кто зайдёт. — Кто и зачем? — Кто-нибудь из учителей, например. Как обычно, — усаживаюсь на Майка. — Я привык уже, что ли, — проговорил я, Майкуша берёт меня за руки. — Ты не забыл, что сегодня едем снимать гипс? — Обалдеть. Я думал, что не доживу до этого момента. — Ладно, котёночек, давай вставать? — Угу, — наклоняюсь, целую Майка в губы. Поднимаюсь, спустя несколько секунд оба стоим на полу. Майки гладит меня по волосам, улыбается, притягивает к себе, крепко обнимает. — Я люблю тебя, малыш. — спокойно проговаривает Майк, так и не выпустив меня из объятий. — И я тебя, — Майк надевает на меня очки, и мы направляемся в ванную.       Майк уже собирается открывать дверь. Но его останавливают крики, доносящиеся из ванной комнаты, это было что-то, типа:"Ты тупой, что ли?», «Это вагончик, а не корабль, долб**б», «да сам ты вагончик! Это пароход! Придурок», «Он тонет, блин», " туда это, хрень эту надо засунуть», «не собираюсь я туда ничего совать!», «бл*ть, у нас море из берегов вышло», «это из-за тебя, даун!», *громкий плюх*, " ты совсем?». Майк уже открывает дверь. А там… Там потоп. Амир и Райан с ног до головы в воде, выясняют отношения по среди ванной. — Что. У. Вас. Тут. Происходит? — начинает Майки. — Кораблики запускаем, — ответил Амир, поднимая с пола разваленный от воды бумажный кораблик. — Идиоты, блин. — выдохнул Майк. А я, в свою очередь, начал ржать. — Окей, Чести, сегодня твой день. Пошли жрать. А вы, идиоты, уберите здесь всё. — ну, умылись, класс. Майк взял меня за руку, и мы пошли в столовую. Как всегда, усаживаемся за наш столик. Всё как обычно, пара десятков минут и мы расходимся. Я нормально привожу себя в порядок, Майкуша решается провести меня до класса. Мы долго обнимаемся, целуемся, и Майк уходит.       Сегодня на первом уроке у нас алгебра. В каком-то веке, я всё же соблаговолил сделать домашку по ней. И благополучно забыл взять учебник Майка. Моего у меня нет. На прошлой неделе его сожгли, да, сожгли, в ведре, блин, как бы это тупо ни звучало. Я не знаю зачем, зачем это делать. Мало того, что учебника по математике у меня нет, я ещё и не успел купить новый дневник, который по счёту был бы уже пятым за этот год. Он просто пострадал вместе с учебником. Но зато я начал ходить на уроки с рюкзаком. Но это ненадолго. Всё равно испортят. Я уже привык к этому ко всему.       Прозвенел звонок. В класс зашла новая учительница математики, она в школе только неделю. У нас, кстати, очень поменялся состав педагогов. Даже директора поменяли. — Здравствуйте, садитесь, — начала учитель. Все сели. — Итак, ставим дату, записываем тему «Обобщение», сегодня вы немного ответите мне по домашнему заданию и во второй половине урока мы проведём самостоятельную работу.       Я записал всё, сложил руки, и притих. Кстати, сижу я за третьей партой. Не надо было так близко садиться, уже сам пожалел об этом двести раз. — Беннинтон! — раздался голос учителя. Я поднял глаза, и поправил очки, — к доске. — Я неуверенно встал с места и поковылял к доске. — ты домашнее задание делал? — спросила учительница, я неуверенно кивнул. — принеси, покажи. — я взял со своего стола тетрадь, и положил её на учительский стол. Она открыла мою тетрадь, из которой сразу же выпала записка, которую, судя по всему, я не успел спрятать. Точнее, это была переписка, а не записка. Это было на литературе. Нам с Майком было нечего делать, мы сдали работы, и переписывались, соблюдая тишину; учительница сразу развернула записку, а я стоял, как замороженный. Как только она начала читать её, я опустил глаза в пол, мне было стыдно, и очень обидно. Не знаю почему я бездействовал. Она начала читать это вслух, а я уже представляю, как надо мной будут издеваться после этого: " — Ты сегодня прекрасно выглядишь, Чести. — Спасибо, любимый. В отличии от меня ты прекрасен всегда. — Неправда, ты самый красивый. Я очень сильно люблю тебя. — А я сильнее. — Нет, и не спорь со мной. — Я и не буду, всё равно знаю правду. — Ладно, сладкий, будем считать, что любим друг друга одинаково. — Вот и прекрасно. Помнишь цветы, которые ты подарил мне прошлой неделе? — Красные розы, так ведь? — Да. Одна из них не завяла. И будет цвести как наша любовь. — Это мило, Чести. Я бы поцеловал тебя сейчас, не было бы здесь столько свидетелей.» — Нацелуешься ещё, вечно тебе всего мало. — А тебя много не бывает, солнышко. — Люблю тебя. — И я тебя, малыш.» — учительница дочитала переписку, и посмотрела на меня, добавив, — здесь что-то с обратной стороны, мне, наверное, не стоит читать. — из класса, как ни странно, не было слышно ни смешка, моих друзей-идиотов на этом уроке не было. Я расстроенно посмотрел на неё, и опустил глаза в пол. — Ладно, Честер, посмотрим, что ты там написал, — учитель открыла тетрадь, и посмотрела на мою домашнюю работу. Эта тетрадь новая. Первая работа в ней написана опрятно. Красивым, аккуратным почерком. Все задания, вроде как сделаны правильно. Тетрадь обёрнута, аккуратно подписана. Уверен был, что придраться не к чему. — Очень хорошо, Беннингтон, — начала учительница. Я не успел порадоваться, но спокойней мне стало. Стало. Вплоть до того момента, как она добавила, — два. — Почему? За что? — я произнёс это детским голосом обиженного ребёнка, а потом сто пятьдесят раз прогнал в голове себя матом, так как, возможно, там просто ошибка, — ой, простите, — растерявшись, всё же решил добавить я, — там ошибка, да? — Нет, Честер, решено всё правильно. — А за что тогда двойка? — мне было до ужаса обидно, и, кажется, страшно. — За то, что переписки в тетрадях прячешь. Тебе заняться нечем? Я найду тебе применение, не переживай. А теперь давай сюда дневник, — проговорила учитель, и злейшим взглядом посмотрела на меня. — Простите, но у меня нет дневника, — в полголоса ответил я, после чего математичка отвернулась от меня, и добавила: — И где же он? А, Беннингтон? — Мне его испортили, — снова опускаю глаза в пол. — Отлично, отлично, Честер, отлично! Поставим в журнал. Ты думал я тебя сейчас жалеть здесь буду? — я лишь отрицательно покачал головой, и снова глаза в пол, — неси сюда учебник, задание тебе дам. — У меня нет учебника, — тихо произнёс я, я очень нервничал и боялся. Боялся даже поднять глаза. — Тоже испортили, да? — Угу. — Значит, вот тебе задание. Переписывай условие и решай. Прямо здесь, возле доски. Вперёд, -она протянула мне листик с заданием. Я посмотрел на условие, переписал его на доску, и начал решать. Вскоре, учитель повернулась на меня, когда я решил первое уравнение. — Беннингтон, ты какой рукой пишешь? — Л-лл-левой. — Это ещё почему? — Ну, я левша. — А то что периучиваться на правую руку с детства надо было, ты не знал? — Это не обязательно. — И ростом ты мелкий. Тебе точно шестнадцать? — Д-да. — Тогда поведай мне, зачем ты очки напялил? — Я плохо вижу. — А у нас что, школа для слабовидящих? — Нет. — Значит снял очки, и пиши нормально! — Я так не смогу, я не вижу. — Всё, надоел. Садись. Четыре двойки получаешь за урок. — Почему? — у меня на глазах навернулись слёзы. — Я сказала сел на место! — Хорошо, я сяду. Только не кричите, — я сел на место, предварительно забрав свою тетрадь. Тогда я и не смог удержать слёзы. Сел на место и заплакал, как ребёнок. В общем, настроение до конца дня испорчено.

***

      Мне сняли гипс. Я уже дома. Сижу на кровати, согнув ноги в коленях. Майк скоро прийдёт. Я очень расстроен. Я хочу обнять Шиноду, он поднимает мне настроение. Но сейчас, сейчас мне по особенному грустно. Меня давно так не доставали учителя. Ладно ученики, но не учителя.       Открывается дверь, заходит Майк. — Привет, Чезюша. — Привет, — сухо отвечаю я. Майк скидывает с плеча рюкзак, и снимает куртку, вешает её на крючок. Садится на край кровати. — А я второе место занял. Прикинь. — Молодец. — Зая, ты что, обиделся на что-то? — Майк наваливаясь обнимает мои колени, устраивая на них подбородок. — Нет, Майки, я не обиделся. Я рад за тебя. — Тебя обидел кто-то, что ли? — Нет, всё хорошо. — Да нифига не хорошо. Обычно, когда я прихожу, ты кидаешься на меня, будто год не видел. А тут прямо уж, всё хорошо! — Не злись, пожалуйста, любимый. Я потом тебе расскажу. Просто не хочу портить тебе настроение сейчас ещё больше. — Ну там же ничего особенного нет? — М-м, — я отрицательно покачал головой. Майк уселся рядом со мной. — Кстати, как твоя рука? — Нормально. — Люблю тебя, котик. Не грусти, — Майкуша приобнял меня. Ммм, как тепло с ним. — Я не грущу. — И не грусти, любовь моя. Хочешь чего-нибудь? — Просто, давай посидим так? С тобой так тепло. — Хорошо, солнышко, как скажешь. — Ты мой родной. — Твой конечно. — Ты самый, самый лучший. — Ты мой котик, знал бы ты, как я тебя люблю. — Я и так знаю. Я это чувствую. — Чези, я получил баблишка за конкурс, и мы можем благополучно его просрать. — Давай холодильник купим? — Зачем? — Как зачем? Чтобы жопу не отрывать, и не пилить до столовой. — А знаешь, хорошая идея. Главное нам потом не пожалеть об этом. — Круто будет. — Даже если это дурная идея, я думаю, стоит довериться тебе, солнце, — Майк поцеловал меня в висок, и погдадил по голове.       В комнату раздался стук. На пороге появляется Том: — Привет, ребят. Извиняюсь, надеюсь, не помешал. Чез, ты сегодня когда упал на биологии, у тебя из кармана вот это выпало, это же твоё, да? — Том протянул мне маленькую фотографию Майка в аккуратной рамочке. — Да, спасибо, это моё. — Ну ладно, не буду вас отвлекать, пошёл. — Подожди-ка, — начал Майк. — М? — Чез, ты, эм… Упал? — Я тебе потом расскажу. — Том. — М? — Ну. — Короче, лох какой-то подножку ему подставил. — Теперь мне ещё и с ним на разборки пилить что ли? — Не, не надо уже, — ответил Том, — я ему уже рыло разбил. Не переживай. — Серьёзно? — Да. Это счастье, конечно, не моё, и сам я в своё время к нему погано относился. А сейчас, сейчас любого порву за это чучело. А ты, Майки, береги его, — Том подмигнул мне, подошёл на пару шагов ближе, и пожал Майку руку, — удачи вам, голубки, — Майк махнул Тому рукой, и тот вышел из комнаты.

***

      Вечер, мы с Майком решили выйти на улицу. Сегодня там много кто гуляет. К сожелению, долго мы не погуляем. Потому что долго пришлось делать уроки, и в школу надо заходить по времени. — Чести, ты не замёрз? — спросил Майк, повернувшись ко мне. — М-м, -я отрицательно покачал головой, взял Майкушу за руку. — Чез, ты такой милый, такой миниатюрный. — Ммм, Майки, хватит. — Кстати, Честер, почему твои кроссовки сушатся у нас в комнате? Ты их скотчем на потолок примотал? — Да. Я гений, правда? — Да, и бабочек в аквариум ловить тоже гениально. Ты странный, что ли? — Нет. — Ладно, вопрос проще, зачем ты побелил мой кактус? — Весной все белят деревья. — Дурак ты у меня, Честер. — Не обижай меня, — наигранно произнёс я. — Я-то тебя не обижу, — Майк остановился передо мной, я обнял его. Шинода приобнимает меня за талию. — Не обидешь, конечно, — я потянулся, и поцеловал Майка в губы. — Мне кроме тебя никто не нужен, — Кенджи определил свои руки в задние карманы моих штанов, я опустил голову на его грудь. — Я люблю тебя, Чез. — И я тебя, мой родной. Обещай, что никогда меня не бросишь. — Обещаю.