I'm holding on

POV Ч е с т е р       Утро. Встречает тёплыми лучиками солнца, которые, судя по всему, еле-еле пробиваются из-за туч. Майки ещё спит, а я аккуратно выбираюсь из его объятий, и усаживаюсь на него верхом. Теперь укладываюсь на Майкушу и начинаю покрывать его личико поцелуями. Не, ну что? Я не сплю, а чё он тогда спит? — Мм, Чезь, я тебя прошу, дай мне поспать, хотя бы немножко, — пробормотал Майкуша сквозь сон, так и не открывая глаза. Меня это, конечно же не остановило. Опускаюсь чуть ниже и грубова-то целую Майка в шею, ухты, как я могу, — Чести, ненасытный ты мой, дай поспать, хотя б немного-о-оо, прошу, — Теперь Кенджи сваливает меня с себя и обхватывая меня руками и ногами, можно сказать, обезвреживает. А мне нравится, я только крепче жмусь к моему любимому. Слышу, как начинается дождь. Блин. Может, кажется? А нет, не кажется. От одного удара молнии меня аж будоражит. Так часто дождь идёт, ужасно. От этого неожиданного, громкого звука я вздрогнул, и прижался к Майку. — Ммм, Чез, никак к непогоде привыкнуть не можешь? — процедил Шинода и наконец-то разлепил глаза. — Ну не люблю я дождик, — проговорил я, утыкаясь носом в шею Майка. — Ты какой-то игривый сегодня. Всё в порядке? — Снова усаживаюсь на Майка. — Да, всё хорошо. Мне сегодня плохо спалось, — поглаживая Майкушу по плечам, протянул я. — Так. Стоп. Чез, что за дурь? — Майк уселся, оставив меня в том же положении. — Какая дурь? Майки, я серьёзно. — Да, да, да, Чести, я так и подумал. Всю ночь ты то потрогаешь меня, то обнимешь, то поцелуешь, то верхом усядешься. Знаешь, я пойду в порядок себя приведу, — Майк снял меня с себя, встал с кровати, натянул на себя футболку и, взял какие-то вещи, вышел из комнаты. — Придурок, — кратко бросил я вслед Майку, и слез с кровати. Подползаю к шкафу, залезаю в первую попавшуюся одежду, и плетусь в ванную. — Ну и, пришёл в себя? Объяснишь? — начал Майк, расчёсываясь перед зеркалом. — Я вообще-то умываться пришёл. — Да? И поэтому одет в три слоя? — я дёрнул один из «слоёв» одежды. — Их, их, д-два, вообще-то! — Это особо ничего не меняет. Собрался куда-то? — Да, собрался! — Интересно, куда? — А вот не твоё дело, вот. — Чести, ну, что ты опять вытворяешь, а? Рассказал бы, что происходит, всё нормально было бы. А ты, ты как всегда. Солнышко, давай не будем ссориться. Может что-то случилось? — Нет, ничего не случилось. Я просто замёрз. — И собрался погреться на улице, под дождём. Ты и так болеешь, куда ещё? Уж лучше я тебя согрею. Снимай-ка куртку и пошли в комнату. — Думал всё так просто, да? — как можно грубее сказал я, и осмотрел Майка с ног до головы, как будто сильный. — А как же? — Майк неторопясь подходит ко мне, и когда он находится в расстояние полуметра от меня, я вытягиваю руку вперёд и игнорирую какие-то слова Шиноды. Но его это не останавливает, он берёт ту самую мою руку и прижимает к стене, другой рукой расстёгивает мою куртку, — Чести, ты будешь сидеть дома, и не заболеешь, или я больше не дружу, — левая рука Майка так и остаётся на застёжке куртки, а правой он держит мою руку, прижимая её к стене. Ну и не теряя возможности, поцеловать меня, накрывает мои губы своими, и несмотря на мою не самую лучшую реакцию, нагло начинает хозяйничать у меня во рту. Какие-то секунды я ломаюсь, и не отвечаю на ласки Майка, в надежде на то, что он всё-таки соизволит извиниться передо мной, но кажется, даже не собирается. Не в силах терпеть самого себя, свою тупую обиду, я начал отвечать на нежности Майка. Это не сбавляло мою обиду, но мне нравится. Обхватываю талию Майка правой рукой, и притягиваю ближе к себе. Он улыбается и слегка посмеивается, не отвлекаясь от своего приятнейшего занятия. Пара минут такого привычного удовольствия, но уж больно в нелепом положении, нет ну представьте как это со стороны выглядит. Мы немного подзабыли о том, что находимся не персонально в своём помещении и сюда может зайти кто угодно, так что, можно не приписывать этот случай ко всем, когда кто-то прирывал наше общее и такое необходимое удовольствие. Те ощущения, что я чувствовал сейчас практически невозможно описать словами. Майк, всё так же прижимающий мою левую руку к стене, так, что ладонь находится на уровне моей головы, всё так же вцепившись в застёжку моей ветровки, потихоньку спускает её вниз. Это настолько медленно, что за приблизительно две — три минуты, моя куртка расстёгнута сантиметров на пятнадцать максимум. Такое ощущение, будто Майк забывает о своём желании наконец избавиться верхней одежды и моего глупого поведения, полностью уходит в ощущения, которые в свою очередь дарю ему я. Это так нелепо обнимать его сейчас за талию, притягивая как можно ближе к себе. Всё это похоже на какую-то игру без правил, да-да, настолько всё это глупо и забавно. Ещё несколько десятков секунд и мы полностью уходим в ощущения, сосредотачиваясь только друг на друге, наконец избавляясь от нелепого положения. Майк делает поцелуй всё глубже и приятнее, переплетая свой игривый язычок с моим, даже не собираясь заканчивать свою игру в воспитателя. Шинода расстёгивает мою куртку, и помогает мне снять её. Умница, добился своего. Теперь на мне только белая футболка, привычный фиолетовый комбинезон и ярко-салатовые кроссовки. Куртка оказывается на полу, ну и ладно, я его мыл вчера. Майк не отпускает мою руку, и не прирывает поцелуй, за ту же руку тащит меня на пару шагов, сам передвигаясь спиной. Теперь мне приходится привставать на носки, что бы дотянуться до губ Майка. Замечая такую весьма милую проблему, Майк проводит рукой от моей шеи до талии, и спускаясь ещё немного ниже, подхватывает меня на руки. Я обхватываю любимого ногами, и цепляюсь пальцами в его волосы. Майку достаточно держать меня одной рукой, а второй трогать меня везде, где получится, по особенному цепляться за мои волосы или поглаживать большим пальцем мою щёку, определив ладонь куда-то за ухо. Я чувствую как Майк потихонечку начинает отстраняться, довольно улыбаясь. Взгляд настолько красивых глаз просто сводит меня с ума. Майк такой нежный, ласковый, эти несколько минут поцелуя сделали меня счастливее раза в три. — Ну что, Чести, ты всё ещё хочешь уйти? — продолжая так же улыбаться, спросил Майки. — От тебя никуда, — проводя рукой по мягким густым волосам Майка, произнёс я. — Я знаю. Ты никуда и ни к кому от меня не уйдёшь. Я никому тебя не отдам. Ты моё солнце, а моё солнце никогда не погаснет. Малыш, я люблю тебя. — И я люблю тебя, — целую Майка в висок и закапываюсь носом в его волосах. — Как же мне хорошо с тобой, Чести. Я всегда готов быть с тобой, быть рядом. — Майки, ты моя любовь, мой смысл жизни, я не могу без тебя. — Солнышко, я всегда буду с тобой. Ты мой ангелочек, самый любимый. Только мой. — Конечно твой, люблю. — Боже, как это мило, — прописчавший, чей-то голос и сразу что-то вроде ответа: — Дурак, блин. Заткнись. — Придурки, вы мне видос испортили, — Майк ставит меня на пол, мы оба поворачиваемся. — Нифига ж себе, — с округлёнными глазами проговаривает Майк. — И давно вы все тут? — перед нами пять человек: Том, Райан, Амир, Тэл и Анна. — В женской ванной какая-то хрень сломалась, поэтому мы все здесь. Не, ну мы не все женщины, короче, вы поняли, — проговорил Амир, пытаясь не заржать. — И давно вы тут? — спрашиваю я, надеясь на лучшее. — Минут десять. Ну мы ждали большего, не все б**ть, но ждали. Просто Том с**ин сын, не смог заткнуться, — сказал Райан, пожимая плечами. — Ну здесь ещё завуч была, — заулыбался Том, удобнее усаживаясь на подоконнике. — Я даже, чёрт, здесь больше никого не было? — запутавшись, проговорил Майк. — Нет, вроде бы. Ну лично я пялился на вас двоих, а не на посторонних. Ну сам подумай, как можно на такое не смотреть? — быстро проговорил Амир, отпихивая от себя Райана, который обидевшись, уселся на подоконник рядом с Томом и посадил Митчелла к себе на колени. — Может вы всё-таки объясните, кто из вас с кем? — не понимая спросил Майк. — Эм, не сейчас, — кое-как проговорил Амир. Что за чёрт? — Так, всё, хватит. Вы, молодожёны, идите куда подальше, а то Анна нас сейчас слезами затопит, — сказала Тэл, как-то странно улыбнувшись. — А, оу, ну да, мы пойдём, — протараторил Майкуша, и мы оба вышли из ванной, тяжело вздохнув. Майк снова открывает дверь в ванную, и забирает мою куртку, — теперь пойдём. — Майк, мы как всегда, — рассмеялся я, цепляя этим смехом ещё и Кенджи. — Это уже высший пилотаж! Пять человек. — Ага, ещё и завуч, — Майк открывает дверь в комнату, я напрыгиваю на него со спины и обнимаю, сразу спрыгиваю, чтобы мы оба не свалились. — Иди уже, — Майк заталкивает меня в комнату, — дурачок мой. — Твой конечно. — Солнышко моё, — Майкуша обнял меня, поглаживая по голове, — люблю тебя, мой сладенький. — И я тебя люблю, Майки. — Ну что, пусечка, чем займёмся? — Не знаю, ничем, как обычно. — Люблю тебя, малыш. Ну ничем, так ничем, — уваливаясь на кровать, произнёс Майк, — иди ко мне, чудо, — я уселся к Майку на колени, заметно меняясь в лице. Знаете, есть истории, о которых нереально забыть, — малыш, ты чего? Всё хорошо, — я заметил очень хорошее настроение Шиноды, но сейчас он был наверное даже немного напуган моим настроем. — Майкуш, мне нужно кое-что рассказать тебе, — Майк уселся поудобнее, облокачиваясь о стену. Я начал нервничать перебирая пальцы. Мой любимый заметил это и взял меня за руки, поглаживая большими пальцами косточки на моих руках. — Солнышко, не нервничай. Что случилось? — П-помнишь Новый Год, когда ты пришёл. Ну ты понял. — Конечно помню, моя крошечка, — Майк всячески пытается меня успокоить, зная как мне нелегко, но даже не имея представления, что сейчас узнает. — За несколько дней до этого мне испортили портрет. Тот, самый первый, который ты нарисовал для меня. Я очень расстроился и пошёл погулять, чтобы успокоиться. Я просто гулял, думал о тебе и успокаивался. А потом, потом три человека, старше меня лет на десять, накинулись на меня и начали бить, не очень сильно, но я упал, и закрыл руками голову. Я просил, чтобы они отпустили меня, но всё бестолку. А потом я нашёл в себе силы подняться и бежать. Я убегал и просил помочь, кричал, сколько мог, но никому это не было нужно. Падал несколько раз и снова бежал. А когда оторвался на десяток метров, уже немного расслабился, но зря. Какой-то мужчина поймал меня, и поднял за воротник куртки, я начал выкручиваться и вылез из пуховика, упал в снег. Мне было больно и холодно. Тех троих я уже не видел, только одного. Он потащил меня за воротник свитера куда-то, на какую-то заброшку, что ли. Я вырывался и просил пустить, умолял, обещал, что никому ничего не скажу. Но ему было всё равно. Он бил меня, долго, но не сильно, а потом заставил подняться. Вокруг никого не было, и я не видел смысла кричать. И воспользовавшись моим молчанием, он, он изнасиловал меня. А потом выбросил на снег, ударил несколько раз. И сказал, что если я кому-нибудь расскажу, убьёт меня. А дальше я нашёл силы надеть найденную мной в снегу куртку, и вернуться домой. Тогда я понял, что люблю тебя. Я за тобой, как за каменной стеной. Мне никто не нужен, только ты. Я боялся, что ты не захочешь проблем и бросишь меня, как все. Поэтому я не рассказал. А теперь ты всё знаешь. Прости меня. Если ты решишь бросить меня, я пойму. — Чести, солнышко. Господи, какой же я дурак. Зачем я только тебя оставил? Прости, пупсичек. Хочешь, мы найдём этого урода и он получет по заслугам? — Нет, нет, нет, Майки. Я хочу забыть это как страшный сон. И ты, прошу тебя, не заостряй на этом внимания. Мне легче от того, что я расказал тебе, и это всё, что мне нужно. — Хорошо, малыш, я всегда буду с тобой и буду защищать тебя, мой маленький, всё будет хорошо. Тебе нужно отвлечься. Давай займёмся чем-нибудь? — Давай погуляем. — Давай, котёночек. Там дождь закончился, иди собирайся, у тебя десять минут. И не забудь сапожки резиновые обуть. — Интересно, зачем? — Как зачем? А в лужах я сам прыгать буду? — Ура, ура, ура, ура, лужи! Я собираться. — Дурачок мой, моя резкая смена настроения. Люблю. Беги, собирайся, конфетка. — Угу, — я вскочил с кровати, взял одежду и убежал в ванную. Быстро одевшись, я сразу вбежал в комнату, и мы с Майкушей понеслись на улицу. — Не так уж тут и холодно, —осмотревшись, проговорил Майк. — А рядом с тобой, милый, холодно не бывает, — двигая пальчиком вправо-влево, сказал я. — Ох, не спорю, малыш. Пошли в лужу — А пойдём. Я первый, — с разбега прыгаю в первую лужу, забрызгивая Майка. — Ах так! — Майк прыгнул в лужу рядом и обрызгал меня чуть ли не с головой. Понимая, что не в силах дать ему отпор, я бросился тикать, Майк кинулся за мной. Из-за этого ультра бега мы оба были мокрыми, хоть выжимай. Я остановился отдышаться, а Майк, воспользовавшись моментом, повалил меня в мокрую траву, — попался! — начинает чуть ли не зарывать меня в траву Майк. — Всё, Майки, достаточно, прошу тебя. — Сдаёшься? — Угу, тут мокро. — Ну тогда вставай, — Майк поднял меня за ручки и мы пошли прогуливаться по привычному школьному двору. — Майк, кажется начинается дождик опять. — Ничего страшного, солнышко. Погуляем пока не сильно разошёлся. Когда разойдётся, домой пойдём, хорошо? — Угу. — Чез. — М? — Ты очень, очень, очень красивый. — Хех, Майки, не надо снова и снова меня смущать. — Нет-нет, что ты, никаких смущений, самое прекрасное ангельское создание. — Ну Ма-а-йк. — Что, ну Майк? Я злюсь вообще-то. — В смысле? — В смысле, на руках тебя носить хочу, иди ко мне, — Майк ухватил меня на руки и поцеловал в щёку, — вот. Совсем другое дело. — Дурак ты у меня, Майкуша. — Я не дурак, я люблю тебя, глупенький, — прокружившись, поговорил Майк. — А я тебя перелюблюваю. — Зайка моя. — Безумно люблю тебя, Майки. — Мой. — Твой. — Пупсик, кажется, начинает расходиться дождь. Ты не против, я пробегусь? — Давай, только не урони меня, — теперь Майк несётся в школу, а я начинаю визжать, как ненормальный. Пара минут, и мы на пороге школы. Быстрая доставка от Шиноды. — А теперь, погнали в комнату, — Майк взял меня за руку, и мы пошли в комнатушку. Я сразу ухватил одежду и пошёл переодеваться в ванную. Сегодня весьма прохладно, но залезать в тёплые штаны я не хочу. Поэтому я выбрал белую футболку с широким горлышком, короткий красный комбинзон и полосатые бело-синие гольфы. Наконец-то я пересёк порог комнаты, Майк округлёнными глазами смотрел на меня. — Вау, Чести, ты выглядишь отлично, вот только кое-чего не хватает. Иди-ка сюда, — подхожу к Майку, и усаживаюсь к нему на колени, обхватывая ноги Майкуши своими. Он вытаскивает из кармана толстовки что-то вроде ошейника. Необычная розовая вещица с шипами. Майки аккуратно надевает его мне на шею. Я сразу подметил подвеску, на которой что-то было написано вроде-как на французском. — Ммм, Майки, а что это значит? — Собственность, но не твоя. — Ухты. — Да, пусик. Это в знак того, что ты мой. И больше не чей. — Ну раз уж твой, то… — я наваливаюсь на Майка, впиваясь в его губы, так, будто никогда не отпущу, а он цепляется пальцами за мои волосы и целует ещё более настойчиво. В одно мгновение Майки решает навалиться сверху на меня, теперь я обхватываю его ногами, и целую не менее грубо. Как же я люблю его. — Чести, ты моя слабость, — на минуту оторвавшись, произнёс Майк, — я люблю тебя. — И я тебя, — снова поцелуи, объятия и любовь. Я счастлив. Счастлив только рядом с ним.