I'm holding on

POV М а й к       Закончились каникулы. Началась учебная четверть. Последняя. Наконец-то. Сейчас утро, я уже жду Чезю под дверью ванной комнаты, загруженный двумя рюкзаками. Наконец пупсик выходит из ванной. — Вау, всего за сорок минут, — проговорил я, вручая рюкзак Чезе. — Я на рекорд иду, — заулыбался Чести. — Ладно, ладно. Какой у нас первый урок? — Биология, вроде. — Значит, нам прямо. — Ну го. — Нам что-то задавали на каникулы? — Неа. — И прекрасно, — беру Чеза за ручку и целую в щёку. — Майки. — М? — Ты такой романтик. — С каких пор? — Вчера целый день. Свечи, цветы, ресторан. Сегодня сотня синих роз прямо с утра. Всё в порядке? — А что, я не могу побаловать свою конфетку? — Можешь конечно, я не запрещаю. — Слушай, Чез, а куда мы денем розы, когда они сдохнут? — Опять через окно выбрасывать будем. — Вот и кранты всей моей романтике. — Да ну, Майки, пессимист ты. — Ладно, солнце, пошли уже. — Майки, ты не в настроении сегодня? — Нет, котя, просто не выспался. Потому что кому-то страшно! — Ну прости, я не виноват в том , что такой. — Всё хорошо, не переживай. Мне даже спокойнее, когда ты говоришь мне о своих проблемах, о том, от чего тебе страшно, а не забиваешься в угол и тихо плачешь. — Я постараюсь привыкнуть к этому шуму и к дождику. — Я всегда с тобой, малыш. — Я-то знаю, — я приобнял Чезю за талию, повернулся и улыбнулся своему солнышку.       Мы дошли до класса, вместе сели за вторую парту первого ряда. До урока оставалась пара минут, и на протяжении этого времени мы с Честерочком просто обнимались. Он такой милый, не могу просто. Солнышко. Прозвенел звонок, я наконец отлип от Честера. В класс зашла учительница. — Здравствуйте, садитесь. Итак, сегодня я вам дам простейшее задание. Сейчас я вам раздам материал, и вам нужно будет законспектировать его в тетрадь. Но мне нужна тишина, поэтому я вас пересажу. Так, Честер садишься к Амиру, только в тишине. — О, нифигаж се фортануло. Райан, пи**уй отсюда, — прокомментировал необычную ситуацию Дерак. — Амир, можно без твоих комментариев? Райан, садись на средний ряд за третью парту, может хотя бы один урок без мата продержешься. Поэтому сидишь один. — О, за**ись, — теперь и это существо передвигается. — Анна, садись к Майку, — сука, как всегда, — Том, будешь сидеть с Талиндой. Вроде всё, самая дурная пятёрка мне мешать не должна. А теперь, Райан запиши дату, а Чез иди раздай материал для конспекта, — Честер встал с места и взял материал. В это время Райан еле доплёлся до доски, и написал "хрен знает какое апреля". Чести раздал материал всем, а мне последнему, по особенному осмотрев меня, он положил распечатанный текст на стол, и взял меня за руку. — Я даже не поцеловал тебя сегодня, любимый, — шепотом проговорил Честер, и наклонившись, поцеловал меня в губы, не растягивая этого удовольствия, более чем на пару секунд. — Успеешь ещё, малыш. Поверь, вчерашние твои поцелуи просто превысили лимит, — целую руку Чеза, и улыбаюсь. — Ну ладно, мой родной, я поцелую тебя чуть больше, чем через полчаса. — Я буду с нетерпением этого ждать, сладкий. — Люблю тебя. — И я тебя, — Честер сел на своё место, весь класс начал писать. Повисла тишина. — Честер, почему ты не пишешь? — начала грворить учитель. — Я пишу. Правда. — Иди, покажи. — Угу, — Чести подошёл к учительнице и открыв тетрадь, показал ей конспект. — А дата где? — А вы уверены, что надо так писать? — А что не так? — оборачиваясь, биологичка заметила своеобразную дату на доске, весь класс заржал, — Шак! — Да чего? Я занят. — Интересно чем? — Я пишу. — Пошёл и написал дату нормально! — А хрена вам не нравится? Я серьёзно не знаю. Я глупый. — Честер, запиши дату нормально, — ну он записал, но в два раза ниже, — а ещё ниже ты записать не мог? — Я маленький, я не дотягиваюсь, — моя милашечка, люблю его. — Садись уже, "маленький". — Угу, — Чезюша забрал тетрадь, и сел на место. Снова висит тишина, ни слова ни от кого. Я дописал, стало скучно. Решил написать записку Честеру, он вроде бы тоже не пишет: " — Вижу ты не пишешь, Чести. Давай поболтаем, а то скучно как-то." — я положил записку на парту Чеза, который сидел на соседнем ряду. " — Давай. " — ответил Чести, положив записку мне на стол, мы оба заулыбались. " — Я люблю тебя, малыш." " — Знаешь, Майки, я наверное никогда не устану говорить тебе спасибо за вчерашний день. " " — Солнышко, у нас с тобой будет много таких дней. " " — Хмм, а ты сам придумал? Ванна, лепестки роз, вино, свечи? " " — Да, представь себе, в таких ситуациях могу проявить фантазию. " " — Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо. Люблю, люблю, люблю, люблю. " — А я не могу без тебя. Ты вся моя жизнь, Чезя. Я люблю тебя, малыш. " " — И я люблю тебя. Люблю и никому не отдам. " " — А мне никто кроме тебя не нужен, солнышко." " — Любимый мой ♥" " — Твой. " — беру Чеза за руку, и мы как два ненормальных влюблённых смотрим друг на друга и улыбаемся. До конца урока мы так и просидели, любуясь друг другом. Учительница смотрела на нас иногда, но ничего не говорила. Да и Анна, как ни странно тоже. К концу урока учитель собрала материал и ушла. Все снова сели на свои места и вышли из класса. Мы с Чезом остались вдвоём. Я долго смотрел на него, соблюдая полнейшую тишину. Чести стоял, облокотившись спиной о стену, а я смотрел на него, сидя за партой. Пара минут и я встаю с места, и подхожу к Честеру. Обнимаю его за талию, и упираюсь своим лбом в лоб Чеза. Трусь своим носом о его и продолжаю так же улыбаться. Неожиданно подхватываю Честера и усаживаю его на подоконник. Молча прижимаюсь своими губами к губам Чеза, а мой малыш в таких невероятных ласках читает заветное "люблю". Чести обхватывает меня ногами, притягивая к себе, кладёт руки на мои плечи, постепенно обвивая шею. Теперь поцелуй становится глубже и приятнее, благодаря ощущениям, которые дарит мне Чезя. Он слегка покусывает мою нижнюю губу, ласкает своим язычком мой, а после, просто целует в уголок губ. И всё снова по такому небольшому сценарию. Щелчок дверной ручки и ноль внимания. — Ой. Сори. Кхм. Там это, звонок через две минуты, — голос Тома, и я наконец-то отлипаю от Честера. Эти пара минут закончились быстро. Снова звонок. Сейчас у нас два урока технологии. Всё те же замки, которые скоро займут место в школьном коридоре.       Учитель в классе. Встали, сели. Теперь у всех на столах клей карандаш и обычный, бумага, бумажные трафареты, одни ножницы и один канцелярский нож. — Ваау, Майк, смотри, какая хреновина! — Чести, это канцелярский нож, и ты с ним, увы очень близко знаком. — Ну да, не будем ворошить прошлое. Ты умеешь пользоваться нормально этой хернёй? — Да, смотри, — я начал показывать Чезюшечке, как правильно пользоваться ножом. — Класс, я буду пилить этой дичью. А ты ножничками для маленьких, — по-деловому произнёс Чести. — Солнце, тебя не поймёшь. То ты хочешь быть моим маленький, то ты большой. Определишься? — Я волшебный. Могу быть и таким и таким. — Да, Чезюша, ты волшебный. А теперь давай клеить замки. — Угу, — Чеззи чмокнул меня в щёку и мы оба начали клеить замки. Минут десять гробовой тишины, между нами с Чезом. Нарушает это молчание мой маленький пупсик: — Майки, а если холодильник ночью оживёт и съест меня? — Не оживёт, дурачок, что ли? — Нет. Просто обычно они жужжат, а наш молчит. — Маленький, это специально для того, чтобы ты не боялся и мы могли нормально спать. — Это настораживает. Это всё из-за забытого мной ведра. — Ой, Чезя, отстань со своим бредом. — Это не бред. Это размышления великого Беннингштейна. — Вот как. — Я умный. — Ещё какой, — после нашего маленького дикого разговора мы начали клеить замки. Я вырезал всё ножницами, а Чезюшка матерился на нож. — Маайк. — М? — А как поднять оранжевый стул? — Закрыть рот и клеить. Всё, не мешай. — Вот и уеду я в Шотланцию, или где там мужики в юбках? — В Шотландию, Честер. — Ну да, вообще, какая разница? — Действительно. — Ооо, кстати. Майк, а тебе не жалко собак? — Ну в общем нет. — Как же? Ты же их ешь. — Чез, я сейчас пересяду. Задолбал уже. — Ну и пожалуйста. — Ну и спасибо. — Ты решил нарваться, да? — Да. — Тогда... — Чести убрал из рук ножик и бумагу, — Кусь, — да, Чезя, умничка. Вцепиться зубами ко мне в шею — самое время и место. Молодец. — Аай, Честер, ты что, сдурел? — Нефиг меня обижать. — Я обиделся, — мои слова создают молчание. Молчание, которое длится около десяти минут. — Аааааа, я порезался. Я умру! — Чести порезал пальчик ножом. Пара капель крови и истерика. — Чёрт.

***

      Вечер. Вернее, ночь. Уже ложусь спать, а Чести торчит в ванной. Тишина и покой, никакого шума. Закрываю глаза, собираюсь спать. Как всегда, приходит Чезя и сразу запрыгивает ко мне под одеяло. — Сук, Чести, ты весь мокрый. — Раньше ты воспринимал это по-другому. — Полотенцем пользоваться не умеешь? — У меня есть ты, — Чез трётся об меня. — Ладно, давай спать, а то вставать рано. — Хочешь пихту? — Ты ещё про сосну спроси. — Не, ты пошлый, не буду. — Люблю тебя, маленький. — Твой маленький. — Мой. — Люблю. — Спокойной ночи, солнышко. — Спокойной, бочка. Целую Чеза в височек, обнимаю. Люблю. Не так много нужно для того, чтобы быть счастливым.

***

— Солнышко, просыпайся. Уже почти семь, — глажу Чезюшу по волосам. — Майки, ну сегодня же какая-то проверка, и у нас будет только четвёртый и пятый урок, — Чезя ластится, не открывая глаза, — я посплю ещё хотя бы часик, — теперь Чезюшка ближе подползает к сидячему мне на краю кровати, и я продолжаю гладить его по голове. — Малыш, я знаю. Знаю, как ты мучаешься, когда встаёшь по утрам. — И ты решил меня помучать? — Угу, — довольно протянул я. — Ну тогда я обиделся, — Чезя отворачивается личиком в стену. — А я тебя люблю, — целую Чеза в щёчку, и обнимаю за талию, укладываясь рядом. — Знаю я, как ты меня любишь, — раздражёно поговорил Честер, что меня немного «трухнуло». — Как? — Чести молчит, а потом переворачивается на спину, и добавляет: — Сильно. — Неправда, — заулыбался я. — Сверхсильно! — Почти. — Пересильно. —Ультраневероятносильносильносильно! — Вот умничка. Неужели так сразу нельзя было? — Чести прижимается ко мне, как можно крепче, поднимает на меня глазки, и пытается проморгать какую-то что ли, лёгкую слепоту. Снова закрывает глаза, и утыкается носом ко мне в шею. — Майки, ты так приятно пахнешь. Как апельсинка. Такой сладкий — сладкий запах. Хочется дышать тобой. Такой родненький, такой свой. Мой любимый, самый лучший. Я люблю тебя, Майки. — И я люблю тебя, Чезечка. Конфетка моя. — Майки, я хочу жёлтые кеды. — Найди, котёночек, и купим. — Я нашёл, но… Но там нет моего 35-36,5 размера. — Ну малыш, на твою крошечную ножку тяжело найти обувь. — Я мелкий. — Нет, Солнышко. Ты не мелкий, ты мой маленький. — Ну тебе легко найти обувь или одежду, а я… — А ты особенный. — Ну. Делать обувь на заказ дорого. — А мне не жалко для тебя, мой малыш. — Ты такой хороший. — А ты такой вредный. — Сам такой, — Чести кусает меня за ухо, и обнимает. — Люблю, зайчик. — Маааайййкк, — зачем-то закричал Честер. — Ты чего? — МААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААЙК! — Ты сдурел, Честер? — МААААААААААААААЙЙЙК, — не выдерживаю и закрываю ротик Чеза рукой. — Скажи тихо, прошу, не кричи, — Чезя кивнул. — Подай мне очки, а то такое ощущение, что нихрена не вижу. — Серьёзно? И ты из-за этого крик такой поднял. Бери и ищи сам, — сделав вид, что обиделся, произнёс я. А Честер начал беспомощно шарить рукой по подоконнику, на протяжении минут пяти он пытался делать попытки, а потом облокотился спиной о стену, поджал колени к груди и настолько был растроен, что мог бы и заплакать. Мне стало его очень жалко. Я взял с подоконника очки, надел их на Чезю, и посадил его к себе на колени, — обиделся, пупсик? — М-м, — Чести утыкается носом ко мне в шею, и обнимает, — ты моя бочечка. — Честер, я сейчас кусаться буду. Низя меня так называть! — Хорошо, пончик. — Чес-тер, — приподымаю голову Чеза со своего плеча. — М? — Я сейчас обижусь. — Ну давай. Ты такой милый, когда обижаешься. — Дурачок, Чести. Мой дурачок, — снова обнимаю своё крошечное и такое любимое создание. — Твой. А ты мой, любимый. — Моя радость, мне кроме тебя никто не нужен. Ты самый лучший. — Я люблю тебя, родной мой. — И я тебя, моё сокровище, — Чести обнимает меня за плечи и гладит по щекам, мило успокаивающе улыбается. Рядом с ним так тепло, так хорошо, так спокойно. — Майки, ну вот чего ты так на мои волосы пялишься? — Просто в шоке. Они такие оочень жёлтые. Почему ты убрал блонд? — Как почему? Потому что я солнышко. — Мой маленький. Люблю тебя. Теперь ты и вправду как солнышко. — Тебе правда нравится? — Конечно. Это очень мило и ярко. — Жёлтый — мой любимый цвет. И поэтому я такой. — Боже, как ярко. — Красивооо! — Да, малыш, очень красиво. — Может пойдём уже? Я спать точно не буду. — Пойдём, кроха, — целую Чеза в носик, а он смущается, как будто в первый раз. Милый. Наконец-то поднявшись с постели, мы дошли до ванной. Я закрыл дверь, к счастью, в комнате мы были одни. — Майк, а где моя паста с дракошей? — Не знаю, Чести, возьми мою. — Фе, не хочу. Она противная. — Ну извините. Ищи тогда. И вообще, какая разница? — Моя паста сладенькая, а твоя горькая. — Ну ты же её не ешь. — Я её вкушаю. О, нашёл. — Молодец, всё, Чез, не мешай.       На протяжении пяти минут мы чистили зубы, да-да, так долго. Я потому что у меня проблемы с зубами, а Чезюша из-за того, что паста вкусная. Ну дурачок, что поделаешь. Я люблю его. Вообще, в последнее время Честер стал совсем как ребёнок. Капризничает, плачет, обижается, кричит, на игрушки его потянуло. Всё это конечно хорошо, но есть хуже. Недавно Чез спросил меня, хочу ли я завести детей, когда мы закончим учёбу. Ну я и ответил, что нет, мол мне его достаточно. Тогда он и решил прямо конкретно стать моим маленьким. Нет, сам Честер тоже не хотел заводить чадо, да и вообще рано нам думать об этом, но сам Чез поменялся, и это плохо. Возможно, я думаю так только поверхностно, потому что раньше я наоборот хотел, чтобы у меня был некий мой маленький. Знаете, мечтать не вредно. Главное, чтобы не сбывалось. Не, Чез — это мечта. А вот его характер — это нечто. Ну люблю я эту конфетку, несмотря на его странности и трудный характер. Когда любишь, тебе на всё плевать. Главное, чтобы тот самый человечек был рядом, а всё остальное — это мелочи. — Майкиии, — позвал Чез, вытирая ручки полотенцем. — Чего? — Давай погуляем, уроки сегодня поздно начинаются. — Чеззи, мне лень. — Ну Майк! — Чез, я тебя прошу, давай без этого. Ладно? — Я хочу гулять, а получается только плакать. — Ну перестань. — Не перестану. — Я сказал хватит, Беннингтон! — ударив кулаком по столику с зеркалом, произнёс я, отчего Честер дрогнул, и сжал полотенце в руках, после чего выскочил из комнаты, бросив мне: — Прости.       После того, как Чести выбежал из комнаты, я тяжело вздохнул, оперевшись руками о раковину. Боже, что на меня нашло? Надо бы уже мозги в порядок приводить. Включаю холодную воду, умываюсь три раза и долго смотрю на себя. На такого ужасного себя, я как-будто измучан, только не понятно чем. Надо извиниться перед Чезей и пойти погулять с ним. Зачем я расстраиваю его?       Около десяти минут я пробыл в ванной, так и стоя перед зеркалом. А потом, вышел сразу по направлению к комнате. Захожу, Чезя сидит на кровати и смотрит какой-то журнал. Вроде не плачет, уже хорошо. Сажусь на корточки перед Чезом и определив руки к нему на колени, смотрю в прекрасные глазки. — Чезь, прости, я не хотел. Могу вспылить на ровном месте. Прости, малыш, — Честер проигнорировал мои слова, в ответ на что, я просто уселся поудобнее и положил голову на колени Чеза, — ну Чезя. Котик, прости. Пойдём погуляем? Хочешь? Ну чего ты, малыш? Не дуйся. Я так больше не буду. Прости. Хочешь вафельки? — Хочу, — тихо ответил Чез. — Вот и отлично, солнышко. Ты прощаешь меня, котик? — Я и не обижался, — Честер погладил меня по волосам, — не переживай, Майки. — Чёрт. — Чего ты? — Аай. — Майк, ты чего? — загибаюсь, Чез усаживается на колени передо мной, ухватывая мою голову в свои руки, — тебе больно? — Да, очень. Больно, больно от твоих грустных и безумно красивых глазок. — Дурак, — Чести заваливается, облокачиваясь спиной о кровать. — Да ну. А ты? — А я идиот. — Идеальная компания, не правда ли? — Просто ты меня не любишь! — Оой, началось. С чего это ты? — Ты меня сегодня ни разу не поцеловал, — как можно грубее проговорил Чез. — Ой да ну… — В губы! — Без проблем, — потягиваюсь к Честеру. — Нет, нет, нет, поздно, — прикладывает пальчики к моим губам. — Да ну тебя нафиг, — встаю, Чести делает тоже самое. — Ну Майки. — Что, ну Майки?! Ты сам понимаешь, чего хочешь? — Ну не злись, — Чести потягивается ко мне, кладёт ручку на мою щеку и целует меня в губы, — люблю. — И я тебя, — как можно крепче обнимаю Чеза. — Давай всегда будем вместе, никогда не расстанемся. Вместе. До самой смерти. — Конечно, малыш. Но до смерти нам очень и очень далеко. — Майкуша, ты же помнишь, что сегодня и завтра мы можем ходить на занятия в любой форме. — Да, это классно, но сегодня же проверка какая-то. — Ничего не отменяли. — Вот и прекрасно. — А давай так, ты выбираешь, в чем иду я, а я в чем ты. — Хорошо, только адеакватно. — Угу. — Ну что, солнышко, пойдём за вкусняшками? — Угу. Люблю тебя моё счастье. — Чести, — обнимаю Чеза как можно крепче, — я люблю тебя, малыш. — Я так не хочу вылезать из твоих объятий. — А я так не хочу отпускать тебя. — И всё же, вафельки не ждут! — Что ты, подождут. Сначала разгребём завалы одежды в поисках самой лучшей, а потом за вафельками и печеньками. — Как скажешь, — выпускаю Чезю из обнимашек. — Ла-а-адненько, сегодня более чем тепло. Поэтому, — начинаю копаться в куче ярких вещей, — вот, комбинезон красного цвета, а нет, лучше этот, он покороче. Такс, чулочки, не, чуть короче. Вот, белые, пусть будут. Футболка белая, кроссы черные, ошейник черный. И всё, в принципе. А не, манжеты и воротник. Всё. И очки в черной оправе. — Майк, ты сдурел? — Почему? — Чего это я буду как проститутка? — Чеззи, ты так всегда одеваешься. — Точно. — Ну что, теперь твоя очередь. — Хорош-шо, сейчас-с. Значит так. Вот тебе джинсы обтягивающие, рваные. Блин, бочка, зачем тебе столько цепей на штанах? Ладно. Красная клетчатая рубашка и кожаная желетка. А обувь. Ну кеды нормик. Вот. — Чез, а мне жарко не будет? — В моём присутствии конечно, будет, но не от одежды. — Ну как скажешь. И верни пирсинг. — Не. — А чего? — То, что я порвал губу этим колечком ничего не объясняет?! — Господи. Ладно мелкий, иди переодевайся. — Я мелкий, — Чести обиженно поджимает губки, — ну прости за то, что я родился таким. — Чез, твой максимализм зашкаливает. Не принимай всё это так близко к сердцу. Ты всё преувеличиваешь. — Мне просто обидно. — Ну не расстраивайся, малыш. Прости, это я дурак, случайно ляпнул. — Ты больше не будешь обижать меня? — Нет конечно, малыш, — обнимаю своего пусечку, — а теперь иди. — Угу, — Чести ухватил одежду и побежал в ванную, а я же вздохнул с облегчением. И быстро залез в предложенную Чезей одежду.

***

— Чести, мы опять нагребли кучу вафель. Зачем? — Я люблю вафельки. — Чести, ты знаешь, что их вредно есть в таком количестве. — Майки, а ты знаешь, что вредно на меня кричать в таком количестве. — Я не кричу. — Оооооооттстаааань, — очень громко пропищал Чез. — Ну ты вредный, Честер. — Уже урок через двадцать минут. — Давай место займём? — Угу, сейчас, — Чеззи начал копаться в ящике стола. — Что ты ищешь? — Я сосать хочу. — Чего? — О, вот, — Честер достаёт из ящика бело-красный круглый леденец на палочке, — а ты о чём подумал? — Ой, пойдём уже, язва, — Чести с уже развернутым леденцом во рту, выходит из комнаты. — Майки. — Да, солнышко? — Ты меня любишь? — Конечно, маленький. — Тогда ответь мне на один вопрос. — Ну задавай. — На сколько лет я выгляжу? — Если честно, лет на двенадцать. — Ты загнул, Майкл. — Твой рост меньше ста пятидесяти сантиметров, о чём ты? — Я выросту ещё. — Да уж конечно. — Да! — Всё, пупсик. Ты спросил, я ответил. — А если я выросту, ты меня будешь любить больше? — Чеззи, я полюбил тебя таким, какой ты есть. Я люблю тебя таким вредным, сумашедшим, милым Честером. Люблю так сильно, как никого никогда не любил и не буду любить. И мне никто кроме тебя не нужен. Совершенно никто. Я люблю тебя. — И я тебя, — Чести взял меня за руку и молча шли дальше.       Мы уже дошли до класса, который был наполнен ещё десятком человек. Первый урок у нас геометрия. Терпеть её не могу. Ужасный и абсолютно не понятный предмет. Более того, Честер на уроке пи**ит меня линейкой. Хорошо живём, очень весело.       Сели мы за третью парту третьего ряда, потому что солнце в окно било так, что видеть было нереально! Чез не любит дождь, а я люблю. Это лучше, чем дикое палящее солнце.       Чести определил свой рюкзак на пол, а я свой цивильно на крючок, уселся за парту и воткнул в телефон, а Чез уселся на парту, используя по назначению свой леденец. Постепенно клас начал наполняться учениками. Непривычно видеть всех в ненормально выходной одежде. Причём никто не был одет в одежду по погоде. Все как я, в куртках или толстовках. Мне лично так сидеть было просто нереально. Я снял жилетку и повесил её на спинку стула. Не успею отвернуться, как кто-то нарисуется. На данный момент это сучка-Амир. С неверояно вытаращенными глазами уже трётся возле Честера: — Ммм, детка, сколько за час? — Пошёл отсюда, животное, — выбросил я, — руки убрал. — Какой он у тебя злой, Чести. Не кусается? — Майки как раз кусается. — Игривый такой. — Иди уже, Дерак в свой две тысячи седьмой. — Ребят, сори, он бухой немного, — неожиданное появление Райана, который оттаскивает Амира от Чеза. — А Том где? — спрашиваю я. — Ему плохо. — Что у вас там было вчера? — Немного прибухнули, ладно, не важно, — наконец-то оттащив Амира, выдавил Райан. — А чё вы идиоты, на уроки припёрлись? — Директор наказала, у нас девять уроков сегодня.

***

      В конце учебного дня мы с Чезом решили прогуляться по школьному двору. На завтра много задали, но кого это волнует? Чести нёсся впереди меня чуть ли не галопом. Хотел что-то показать мне. Я быстро шагал за ним. — Вот, Майк, смотри, — на земле лежал беспородистый щенок, судя по всему, его или избили или ещё что-то такое. Возможно, где-то поиздевались и перекинули через школьный забор. — Господи, как давно ты его заметил? — Через окно, на рисовании, когда ты рисовал меня, а я в профиль сидел. — Надо его пронести в школу, так, чтобы никто не видел. Будет у нас не комната, а зоопарк. — И как ты его пронесёшь? — В рюкзаке, держи, только осторожно, а я посажу, — я открыл рюкзак и подал его Честеру, после чего посадил туда собачку и мы пошли в школу. Пять минут и мы заходим в комнату, я со скоростью звука набираю в тазик воду, беру какие-то медикаменты и несу это всё в комнату. Ничего серьёзного на собаке не оказалось, но Чез решил оставить его на ночь, а потом мы отдадим кому-нибудь. Чеззи назвал его Собака, оригинально. Ну хоть Чезечка не один, ему не скучно. Играет с этой животиной, а я рисую. — Майки, давай оставим его себе. — Нет, Чеззи, поиграешь пару дней и хватит. Я уже в интернете разместил объявление. — Ну ладно. — Эй, а куда ты дел его? — Он спит. — Иди ко мне, — Честер усаживается ко мне на колени. — Майки, ты такой мой. — А ты мой, малыш. — Мне кстати Райан писал, там Том очухался. Отравление было серьёзным, набухался блин. Придурок, получит ещё. — Одни идиоты вокруг, один я идеальный. — Ты правда идеальный, Чезюшка, — целую Чезю в губки, вовлекая в нежнейший поцелуй. Моя самая большая любовь. Без ума от него.