I'm holding on

POV Ч е с т е р — Майки, пошли гулять, — сижу на столе и глажу Майка по волосам. — Малыш, давай через полчасика, хорошо? Я просто хочу закончить картину сегодня. — Майкуш, ты совсем мало времени мне уделяешь. Пошли гулять. Прямо сейчас. — Ну ты же… Без косметики, ты так раньше никогда не выходил на улицу. — Мне всё равно, я хочу быть с тобой. — Хорошо, маленький, пойдём, — Майки встал со стула и взял меня на руки как маленького, — прости, я так мало времени тебе уделяю. Я так не буду больше, правда. Пошли погуляем. Куда пойдём? — Не знаю, куда угодно, — Майки вышел из комнаты, закрыл на ключ и понёс меня до лестницы, поставил меня на пол, и взял за руку. — Чезюш, хочешь чего-нибудь? Вкусняшек каких-нибудь. — Пока нет, пока я просто хочу погулять с тобой, насладиться тобой. — Хорошо, мой маленький. Пошли, — мы пошли вниз по лестнице и вышли на улицу. — Майки. — Да, солнышко. — Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, котя. — Ты чего уставший такой? — Мне не очень хорошо, Чеззи. — Тогда пошли домой. — Нет, нет, погуляем немного. Мне воздухом подышать не помешает. — Майки, ты очень побледнел. Пошли. Погуляли, блин.

***

      Час дня. Мы уже отбыли наказание у директора, и все впятером сидим в комнате. Майк лежит на кровати, а мы, холопы, сидим на полу. — Чез, ты жив вообще? — неожиданный вопрос от Тома. — Да, но этот разговор на едине с директором, это страшно, — улыбнулся я. — Ну и полез ты драться из-за Майка какого-то, лицо этому практиканту разбил, а я там лежу помираю. — Ну извиняюсь, мне Майкушу жалко стало, вот я и озверел. — Да, солнце, ты у меня самый любящий и заботливый, — Майкуша берёт мою ручку, нежно прикасается к ней губами и парой движений усаживает меня на себя верхом. — Да-да, самый любящий и заботливый. У тебя личико разбито, а я, что? Радоваться должен? Я за тебя любого порву, любимый, — наклоняюсь, целую Майка в губки. — Я тебя люблю, моё солнышко, самое милое и заботливое солнышко, — Майки гладит меня по волосами. — И я тебя люблю, Майкуша. — Кхм, мы не мешаем, нет? — произнёс Райан, глядя на нас. — Сорьки, — пискнул я, и мы с Майком разлепились. — Боже, ребят, это мило, но ааааа, — замешкал Амир. — Спасибо, очень понятно, — добавил Райан. — Всё! Без комментариев. Мы вашу групповуху не комментируем, и вы нашу милоту не гнобите, — прописчал я. — Это называется не групповуха, а полиамо… Короче, не помню. И это нормально! — Райан, ты тупой? Полиамория! — Да понял, я понял. — Понял, понял. А сам тупой, как пробка. — Митчелл, ты сейчас нарвёшься! — О боже, хватит, — протянул я.       Такие нелепые разговоры длились на протяжении полутора часа. А потом, потом все разбежались по комнатам и мы с Майком остались наедине. Я недолго думая встал с кровати, и уселся на стул на колёсиках, который стоял прямо перед лежачим на кровати Майком, на расстоянии примерно метр. Я долго думал, как начать разговор на чересчур терзающую меня тему. Настолько долго, что сидел в нелепом положении и сверлил Майка взглядом на протяжении пяти минут. Шинода не предал этому никакого значения и спокойно смотрел мне в ответ, а потом напрягся и задался вопросом: — Что-то случилось? — Нет. Просто, Майк, нам нужно поговорить. — Хорошо, начинай, — Майк сел поудобнее и посмотрел мне в глаза. — Недавно я вспомнил кое-что. И решил спросить. — Ну… Говори. — Когда я упал на лестнице зимой, ты подошёл поднять меня, и поднял за воротник. Посмотрел на меня грубо, будто с ненавистью, а потом уронил что-то из кармана. Поднял и ушёл. Я растерялся и ничего не стал спрашивать, а когда вернулся в комнату, ты почему-то был очень зол. В ту ночь мы не спали в одной кровати, и так на протяжении трёх дней. А потом, спустя эти все дни, ты разбудил меня поцелуем, принёс завтрак в постель, повёл меня гулять по торговому центру, накупил одежды, весь вечер играл со мной в монополию. А потом стал возиться со мной как с маленьким. Да, мне безусловно мне нравится. Но я хочу знать, что тогда. произошло. — Чеззи, ради всего святого, только не об этом. — Нет, Майк, об этом! — Ну раз уж ты действительно хочешь это знать, то, пожалуй, я расскажу. Короче, вся эта дрянь произошла через пару недель от моего уезда от родителей. Я просто решил, что не могу без тебя, и ушёл. Но когда приехал в школу, пару дней был в состоянии эйфории, от того, что встретился с тобой. А потом захотел домой. Там моя жизнь была перспективнее и лучше. Я не сказал родителям, но на все сто решил, что уеду. Да, я любил тебя, но выбрал семью. Я любил тебя так сильно, что вовсе не хотел делать больно. Ну и повёл себя, как дурак, — глаза Майка наполнились слезами и он опустил взгляд, — я решил, что будет легче, если ты меня возненавидишь. И начал откровенно унижать тебя, издеваться, иногда бить. А ты продолжал меня любить. Ты убирал за мной раскиданные в психах вещи, делал за меня уроки, ласково называл, кормил меня вкусняшками, и терпел, когда я выбрасывал то, что ты готовил. Тогда я понял, какой ты на самом деле. Я понял, как сильно ты меня любишь. Ты терпел весь негатив с моей стороны, даже когда я бил тебя. Ты любил меня, а я был тварью. Особенно в тот в последней день, я рисовал, а ты сидел на своей кровати и расчёсывал волосы перед маленьким зеркалом. Потом тебе стало скучно, наверное, и ты решил подойти ко мне. Ты тогда сел на кровать рядом со мной, спросил, что я делаю и немного приобнял меня. А я оттолкнул тебя и прогнал. Ты начал извиняться не за что, а я толкнул тебя. Я не хотел, чтобы ты упал. Но ты не успел сгруппироваться и вместе с моими карандашами покатился на пол. Тебе было больно, но ты собрал мои карандаши, положил их рядом со мной, и снова сел на свою кровать. Я тогда видел, как у тебя накатываются слёзы. Но ты не заплакал ты просто лёг, обнимая подушку и закрыл глаза. А потом, я убрал все свои вещи и отвернулся. Ты подумал, что я сплю, сел на край кровати, накрыл меня пледом, поцеловал в щеку и обнял. А я идиот, снова кричу на тебя и толкаю. А потом мне вообще не захотелось уезжать никуда от тебя и я решил, что нужно извиниться. Не спал до утра. Заметил твой дневник на столике и решил посмотреть. Там была запись, что-то вроде «всегда хотел быть чьим-то маленьким», «Майки стал каким-то злым, но я всё равно его люблю. Наверное, у него проблемы. Надо бы поддержать. Я потерплю унижения, мне не впервые.». Мне стало очень тебя жалко, и я решил сделать тебе приятное, — Майк начал откровенно плакать, — можно я не буду продолжать? — Конечно. Не плачь, Майки, — я быстро перелез к Майку на колени, и начал в спешке вытирать его слёзы. — Прости меня, Чести. Прости. — Тише, Майки, тише, не плачь. Всё хорошо. Не переживай, мой хороший, я тебя давно простил. А с чего нет? Сейчас же ты меня любишь. И у нас всё хорошо. Не плачь, всё хорошо, — я обнял Майка, и поцеловал в затылок. — Ты такой добрый, а я такая тварь. Зачем, зачем я так поступал с тобой?! — Майк снова начал плакать, так сильно, как… Ну никогда я таких его эмоций не видел. — Так, всё, Майки, кончай. Я сейчас сам заплачу. Не расстраивайся, всё уже в прошлом. Не плачь, всё хорошо. Чего ты так разревелся? Твой Чезюшка не любит, когда его Майкуша плачет. Всё. Вытирай слёзки и улыбнись, — Майки слабо улыбнулся и обнял меня. — Я люблю тебя, Чез, ты самый лучший. — Я самый счастливый.

***

Спустя полтора месяца

POV М а й к       Утро. Такое тёплое, утро шестнадцатого для лета. 5:30. Чеззи всё ещё мирно спит в моих объятиях, никак не реагируя на будильник. Но нет, сегодня так не получится. Кладу руку на плечо Чезюшки, и слегка трясу его. — Чеззи, малыш, подъём. — М, встаю, встаю, — Чез утыкается носом ко мне в грудь и обнимает, — наконец-то сегодня мы останемся наедине. — На три дня, а потом снова школа, — простонал я. — Ну ничего, отдохнуть успеем. — Всё, маленький, давай вставать. — Угу. — Солнышко, я люблю тебя, — усаживаю Чеза к себе на колени и целую в губы. — И я тебя, моя радость. — Ты у меня такой маленький, такой любимый, такой мой. Знаешь, о таком малыше можно только мечтать. Ты волшебный, ты сказочный. Мой Чезюшка. — Спасибо, Майкуша, мне так приятно. Раньше всё это было моими комплексами, а теперь это преимущества. Последний месяц мы ни разу не ссорились. Я так счастлив. — Я тоже. Я самый-самый счастливый человек на свете. И мне так не хочется выпускать тебя из объятий. Я хочу согревать тебя, дарить тебе тепло. Я хочу целовать тебя целыми днями. Я хочу, хочу, чтобы ты был счастлив, счастлив всегда. Я люблю тебя, Честер. — Боже, Майки, как приятно. Люблю тебя, мой хороший, — Чести целует меня в щёку и гладит по волосам. — Котик, я безумно влюблён. Ты такой красивый, такой нежный, такой маленький. Я не смог бы жить без тебя, так ты прекрасен. Ты мне как воздух. Я не смогу дышать, я умру без тебя, Чести. — А я без тебя. Ты лучший, и жизнь без тебя — это не жизнь. Проще умереть, чем жить без тебя. Ты мой смысл жизни, ты моя любовь. Я никому тебя не отдам. Я никогда не думал, что мне так повезёт. Самый красивый, самый добрый, самый чуткий, самый ласковый, самый умный, самый любимый. — Люблю тебя, моё солнышко. Пойдём собираться? — Пойдём, — Чез поцеловал меня в висок, и слез на пол.       А дальше простейшие сборы. Мы взяли полотенца и погнали в душевую, которая находится в конце коридора. Избавились от ненужной для такого момента одежды, залезли вместе в одну кабинку. Я установил душ так, чтобы он был выше нас обоих. И мы абсолютно мокрые, будто под дождём, смеялись и трепали друг другу волосы. Сейчас не хотелось ничего большего. Ну вернее, этого хочется всегда, но сейчас просто не нужно. Такое немного детское веселье и так приятно. Я люблю жизнь, мне хорошо.       После десяти минут весьма ободряющего душа, мы наконец выключили воду и оба стояли на полу, уже одетые в шорты. — Майки, у тебя с волос вода ручьём, — прохихикал Чести, перебирая полотенечко в руках. — Представь себе, у тебя тоже, — накидываю Чезе на голову полотенце, он делает тоже самое и мы оба начинаем вытирать волосы друг друга. — Ты такой смешной взъерошенный. Как ёршик для унитаза. — Я те щас дам, малявка! — Я не малявка, я малыш, — мило улыбнулся Чести. — Что ж, спорить не стану, — обнимаю Чезю, и целую в висок. После, мы надели оставшуюся одежду и, взявшись за руки, пошли в комнату. Вещи у нас уже собраны, осталось позавтракать.       На завтраке мы поели самый обычный фруктовый салат и взяли еды на остановку, где будем ждать автобус. Ещё у нас дофига еды с собой, поэтому это не стало проблемой. До остановки мы дошли быстро, похавали, и дождавшись автобуса, поехали в нужном направлении. Почти всю дорогу Чез спал, да, на протяжении почти четырёх часов. В пробках из всего этого времени мы стояли часа полтора — два. Я не спал, потому что нужно было держать Чезю на ручках, так как с ремнём безопасности ему не удобно. Приеду — посплю. Не спал сегодня почти всю ночь. Из времени в общем, проспал от силы часа три, потому что, мать его, Амир, свалился с лестницы в школе, и выбил три зуба. Чез спал, а я, услышав грохот, вынесся в коридор. Да, с Дераком у нас такие-себе отношения, но именно в эту ночь мне стало его очень жаль. Тома и Райана отправили на перевоспитание в трудовой лагерь, а это чудо осталось одно. Мне и пришлось ехать с ним в больницу. Короче, ночи у меня не было.       Мы приехали на место, Чез наворачивал круги во двум этажам, а я общался с хозяином дома. Сезон ещё не открыт, как и пляж, но я разрулил. И эти три дня нам никто не будет мешать. В общем, начался дождь, хозяин уехал, а мы остались наедине. — Ну что, солнце, как тебе? — начал я, раскладывая еду по полкам холодильника. — Аааафигенноо! — прописчал Чез. — То, чего я и хотел. Чем займёмся, малыш? — Тебе нужно отдохнуть, Майки. Поспи пару часов, а там посмотрим. — А ты? — А я буду с тобой. — Хорошо, маленький, разбудишь через два часа? — Конечно, куда я денусь? — Хм, Чезюша, там у нас есть что-то вроде балкона на первом этаже, застеклённая комната с матрасом, подушками и пледами на полу, пойдём? — Да, там в дождь так атмосферно, — протянул Чез, и привстав на носочки, обвил мою шею руками. Я нежно поцеловал его в губы, и оторвавшись, приобнял за талию. — Моё ты счастье, Чеззи. Люблю. — И я тебя люблю, моё сокровище, пойдём? — Пошли, крошка, — мы дошли до нужного места. Так красиво. Желтые фонарики, похожие на большие лампочки. Корзинки с розами, необычные картины на стене, гирлянды, белый пушистый ковёр, огромный матрас, напичканный одеялами, пледами и подушками, небольшой столик, два пуфика, красивые растения вокруг, и так атмосферно, скатывающиеся по стеклу капли дождя. — Божечки, какой коврик, — Протянул Чез, и, скинув кеды, побежал на понравившийся ему ковёр. Чезя начал выкатываться на коврике и смеяться. Мой котёночек, счастливый такой. Сажусь рядом с ним, обнимаю. — Тебе нравится? — Очень. Тут так хорошо. — Люблю тебя, малыш. Ты у меня будешь самым счастливым, — протянул я. — И я тебя сильно-сильно люблю. А теперь, спать. У нас с тобой, прелесть моя, много дел сегодня. — Мм, например. — А гулять со мной кто будет, а купаться со мной кто будет, а питаться моей стрепнёй, в конце-то концов, кто будет? — Ох, что же, уговорил. Хорошо. Я спать, — Чеззи сел на импровизированную кровать, поджал под себя ножки, позвал меня жестом. Я подполз к нему, Честер положил мою голову к себе на колени, накрыл меня пледом, и начал гладить по волосам, — разбуди меня через два часа. — Хорошо, а теперь спи. — Как скажешь, — уже в полусонном состоянии протянул я, буквально сразу отключаясь.       Снов я не видел, только слышал, сквозь сон, как где-то в доме шумит Честер. Знаете, так хочется уже жить в своём доме, так же, где-то на берегу моря. Устроиться на работу в какое-то агенство дизайнеров, приходить домой вечером, обниматься со своей такой родственной душой, ужинать вместе, и идти спать. А по утрам он будет капашиться на кухне, приготавливая завтрак, а потом будет играть роль моего будильника. Будить меня своими фирменными ласками. А потом, мы вместе позавтракаем и я уйду работать. По выходным мы будем проводить время только вдвоем. Но об этом всём сейчас я могу только мечтать. — Майкуша, любимый, просыпайся, — ласковый шёпот Чеза и порция поцелуев. — Мм, Чеззи. Ты хочешь сказать, что прошло два часа? — улыбаюсь, не открывая глаза. — Да, прошло, мой хороший. Я сделал тортик с твоими любимыми бисквитами. — Мм, даже так, — открываю глаза и снова целую Честера. Заваливаю его на себя, к себе спиной и крепко обнимаю. Целую Чезюшку в висок, и выпускаю из объятий. — Так, пообнимались и хватит, а жрачка ждать не будет, — Чести протянул мне тарелку с кусочком торта, а ещё одну взял себе, — кушай. Это еда, ням-ням. — Солнышко, я понял, — прохихикал я, а дальше мы пожирали кулинарное изыскание Честера. Готовит он хорошо, умничка моя. Я ещё долго расхваливал Чезю, а потом…

***

— Такс, пока дождя нет, погнали на пляж, — проговорил я, уже складывая нужные вещи в сумку. — Угу, — протянул малыш, закрываясь в ванной, чтобы переодеться, когда я уже был готов. Я надел на голову кепку, и стал возле двери, ожидая Честера. Как ни странно, он вышел через пять минут. — Всё, солнышко. Обувайся, и пойдём. — Блин, Майки, я забыл взять сандалики, — тихо проговорил Чести. — Ничего страшного. Обуй кеды или кроссовочки, хорошо? — Угу, — Чез потянулся, чтобы достать коробки с обувью с верхних полок, — Майкуша, я не достаю, — приподнимаю Чезю, он достаёт коробку, и я ставлю его на пол, — спасибо, — смущенно добавляет Чезюшечка, и достаёт из коробки заветные желтые кеды 35-го размера. Чез садиться на тумбочку, и берёт в руки правый кед. — Котёночек, давай я тебе помогу? — усаживаюсь на колени перед Чезей, беру кед из его рук. Надеваю на ножку, завязываю шнурки, тоже самое с левым кедом. — Спасибооо, Майки, любовь моя, какой-же ты у меня заботливый. — Ну, что, пойдём? — спрашиваю я, целуя Чеза за ушком. — Пойдём, — а теперь мы оба уходим. Я закрыл дверь и ворота, а дальше нам оставалось идти максимум сорок метров.       Чести прыгал и радовался, а я нёс сумку в руках, и молился на то, чтобы дождя не было. Мы дошли до пляжа. Никого нет, пасмурно. Жутковато, однако. Но это не так ужасно, когда передо мной бежит моё маленькое счастливое солнышко, с такими яркими жёлтенькими волосиками. Счастье моё. И знаете, нет ничего прекраснее осознания того, что он счастливый. Он молодец, такой сильный. Пережить столько, и ещё радоваться жизни. Безусловно, я играю роль в жизни Честера. Но если бы он не был таким сильным, он бы не выдержал даже с моей помощью. В таком крошечном человечке столько мужества и столько силы. Какой же он молодец. Я рад за него, он тот, кто мне нужен. И всю жизнь я хочу прожить с ним. Он как маленький герой. Сильный, и мужественный, но такой маленький. Сказочный. Люблю его. — Майки, — позвал Чез, стоя возле воды. — Да, солнышко, — мягко ответил я, расстилая покрывало. — Если я буду тонуть, ты меня спасёшь? — Нет, что ты, я утоплю тебя. — Спасибо. Тогда не надо меня спасать. — Как скажешь, — Чеззи снял футболку и скинул кеды, а потом прошёл в воду. Дочапал до глубины воды по колено и застыл. Он стоял там десять минут, пока я сняв ненужную одежду, пытался привыкнуть хотя бы к температуре воздуха. Осознание того, что скоро может ливануть дождь пришло ко мне быстро, и я решил всё же зайти в воду. Я подошёл к Чезе, холодная непривычная вода пустила дрожь по всему телу. Я встал сзади Чеза: — Чего не заходишь глубже? — Холодно, — поворачиваясь ответил Чести. — Ну тогда я помогу тебе, — обнимаю Чезю со спины, и вижу, как он тает от тепла. — Ммм, и правда. Так тепло, — Чез повернулся и прижался ко мне. — Пойдём глубже? — Угу, — пройдя несколько шагов, я решил ускорить процесс, и повалил Чеза в воду, хоть и самого трясло от холода, — ты сдурел? — улыбаясь, пискнул Честер, вынырнув из воды. — Я ускорил процесс. — Дурак, — Чез начал брызгать водой мне в лицо. — Ах так, да? — теперь я — водонапорная башня, а Чез — невыжатая швабра. Знаете, такая, как дреды. — Хватит, — смеялся Чести, пытаясь увернуться от очередных брызг. — Как скажешь, — притягиваю его к себе и целую в губки. — Думаю, стоит прирвать сценаричные ласки и насладиться морем, пока не начался дождь. — Безусловно, — прошептал я, и погрёб поглубже в море. А Честер остался на месте, потому что плавает он кое-как. — Майки, ты так не утонешь? — прописчал Чез, передвигаясь по более-менее безопасному месту. — Нет, солнце. Греби ко мне, — крикнул я, цепляясь за канат, скрепляющий буйки. — Я боюсь, — осознав проблему, я доплыл до Честера, и обхватив его руки своими, погрёб вглубь, — боже мой, Майк, мне страшно. — Чего же? Я с тобой, — целую Чезюшку в щёчку, и продолжаю нелепо передвигаться. — Ну да, так мне спокойнее, — нарочно отпускаю Честера. — Ааа, Майки, я умираю! — Да держу я, держу, — засмеялся я. — Я умереть от такого мог. Придурок! — Попробуй отпустить руки, и удержаться на воде. Не переживай, не утонешь. — Угу, — Чести озадаченно отпустил руки, и начал немного чертыхаться в воде, повторяя за мной. — Вот, видишь, получается! — Да, классненько! — Чез обнял меня, и поцеловал в щёку, — я люблю тебя, Майки. — И я тебя, солнце, — обнимаю Честера и впиваюсь в его губы слегка груоватым, но в тоже время и нежным поцелуем. Провожу рукой по волосам Чеза, и снова обнимаю. — Майки, кажется начинается дождь. — Тогда, погребли к берегу. — Угу, — я придерживаю Чезю, и мы неторопясь плывём к берегу. Дождь начал расходиться, и мы со скоростью света собрали всё, и рванули в дом. Жизнь прекрасна.

***

      Поздний вечер. Мы с Чезей сидим на широком балконе, закутавшись в плед. — Майкуша, — тихо прошептал Чести, утыкаясь носом ко мне в шею. — Да, солнышко, — целую Чезечку в лобик. — У нас настолько тёплые отношения, иногда даже как-то не по-себе становится. — Тебе нужен перерыв в отношениях? — Нет, что ты. Я наоборот хочу больше любви, — Чести усаживается ко мне на колени. — Я буду дарить тебе столько любви, сколько тебе захочется, малыш. — Я люблю тебя, Майки. — И я тебя, мой котёнок, — нежно прикосаюсь губами к шее Чеза, и как он любит, кусаю нежную кожу. Так аккуратно, но тем не менее смело. Зализываю место укуса, и оставляя обильно-влажную дорожку, кусаю ушко Чеззи. Так же аккуратно, влажно и нежно. Так, как нравится моему солнышку. — Ммм, Майкуша. Как приятно, — продолжаю свои сладкие пытки. Прохожу языком вокруг ушка и облизываю щёчку Чеза, переходя на губы. Провожу кончиком языка сначала по верхней губе, а потом по нижней, цепляюсь за неё зубами и оттягиваю, таким образом приоткрывая ротик Честера. Он поддаётся, и улыбаясь, гладит меня по волосам, моментально сомкнув губки, чтобы подразнить меня. Я отрываюсь, и смотрю на Чезю. Он блаженно закрывает глаза, и высовывает язычок. Я обхватываю его губами, делая движение вверх-вниз. Чез не ожидал такого хода и в ответ начал просто облизывать мои губы. Я начал отвечать тем же, переводя всё это в какую-то безумную игру. И как только это счастье заканчивается, я отстраняюсь. А Чез довольно облизывается. — Ммм, солнышко моё. Тебе мало? — Конечно. Я хочу ещё. — М-м, малыш. Спать. — Люблю тебя. — И я тебя. — Как красиво, — протянул Чести, глядя на звёзды. — Угу, — выдавил я, закрывая глаза. А мой ненасытный Чезюшка снова начал облизывать мои губы, — ммм, малыш, хвати-и-ит. Спать пора. — Нет, не хватит. — Хотя ладно, продолжай. Это так усыпляет, — Чести продолжает свои фирменные ласки, а я усмехаюсь, и обнимаю его.       Не помню как это всё закончилось. Помню только, что уснул за считанные минуты. А потом… Середина ночи, я сплю, просыпаюсь от крика Честера. — Чести, ты чего? — Чез перешёл в сидячее положение и пытался отдышаться. — Сон страшный, — еле выдавил Чез, и начал плакать. — Ну чего ты, малыш? Не плачь, солнышко. Это же всего лишь сон, зайка, не плачь. Всё хорошо, я с тобой. — Мне страшно. А если сны сбываются? — Котёночек, что такого тебе приснилось? — Избиение. Больно и страшно. — Не переживай, котик. Иди на ручки, маленький мой, — беру Чеза на руки, и обувая слипоны, ношу Чезю по двору на руках, — не плачь, малыш, всё хорошо будет. Эти кошмары — это мелочи жизни. Такое быстро забывается. Учитывая то, что у нас впереди ещё два дня отдыха, — Чезюшечка успокоился и хлопал глазками, пытаясь разглядеть моё лицо, чему мешает лёгкая слепота и темнота, — завтра с утра сходим купим круг, который ты так хотел, покушаем где-нибудь, прогуляемся, сходим на пляж, поиграем в монополию, проспимся во время жары. Всё у нас будет хорошо, котёнок, — спустя полчаса подобных слов, Чезюшка уснул. Я положил его на импровизированную кровать и лёг рядом. Самого уже просто клонило в сон.

***

— Майки, любимый, просыпайся. Уже шесть. Как ты и просил, разбудить пораньше. — Да, малыш, для тебя пораньше — чересчур в буквальном смысле, — целую Чезюшку в щёчку, и усаживаю на себя. — Ну да, зато успеем больше, — Чести взял меня за руки, — Майкушик, где мои очки? Я ничего не вижу, — я протянул руку, взял очки и надел на Чезю. — Котёночек мой, хорошо спал сегодня? — Да, ты прости, я не хотел тревожить тебя. Но эти кошмары, это ужас. Прости, Майкуша. — Ничего страшного, солнышко. Не было больше таких снов? — Нет, мой хороший, не было. Всё отлично. — Люблю тебя, мой пупсичек. Люблю сильно-сильно. — И я тебя, моя радость, — укладываю Чезю на себя, и целую в губки, отстраняюсь, и глажу по волосам. — Так, конфетка, давай займёмся чем-нибудь? — Давай. — Предлагаю откайфашить возле бассейна, а дальше по плану. — Угу. — Ты уже можешь умотать к бассейну, а я возьму чего-нибудь пожевать, и прибегу, — проговорил я, чмокнув Чеза в губки, мы оба поднялись и пошли каждый в своём направлении.       Я взял два напитка, нарезку фруктов и пошёл к бассейну. Чез уже завалился в бассейн, и сидел возле бортика. Я протянул ему бокал, и поставил рядом тарелку. А сам увалился на шезлонг. Полчаса я просто наслаждался спокойствием, а Чести плавал в бассейне. А теперь снова слегка облакотившись о бортик, сидит ко мне спиной. Я ставлю свой бокал на столик, находящийся рядом со мной, и встаю с шезлонга. Подхожу к Честеру, и ложусь на бортик за ним. Аккуратно обнимаю, и определяю губы на самое уязвимое место Чеза, за ушком. Да, от этого его даже трясёт. Провожу языком вокруг ушка, и начинаю зализывать волосы Чезюшки в нужное направление. Снова облизываю то самое место, и заваливаюсь в бассейн рядом с Чезей. — Ну не можешь ты без ласк, мой родной. — Да, Чезюшка. Люблю тебя, моё солнышко. — И я тебя, моё счастье. Моя радость, моя любовь.

***

— Майки, у меня ЧП. — Что случилось? — Мне приспичил жёлтый круг. — Сегодня относительно не жарко, пойдём, купим. — Урррраааааа!!! Пойду сообщу друзьям-деревьям. — Иди, пусечка, я на улице жду. — Угу, — я вышел на улицу, за это время решил позвонить Амиру. Включаю телефон, захожу в контакты, набираю. Разговор: — Майк, ты? Серьёзно? Ты же меня ненавидишь. — Да пошёл ты, Дерак, я переживаю вообще-то. — За меня? — Да, придурок. — Какой злой Майкуша. — Ой, не начинай. Как ты? — Нормально. А ты? — Всё хорошо, частично. — Почему частично? — Чести задолбал. — Ну он такой милый, не ругай его. — Как скажешь. — Чезу с тобой очень повезло. — С чего это? — Ему, такому хрупенькому нужен такой, как ты. — Да, согласен. Но от его детского бреда я иногда устаю. — Да, за это сочувствую. — Ладно, чудо в перьях, позже позвоню, пойду исполнять прихоти Чеза. — Ага, давай. — Маайки, я там в коридоре упал. — Не ушибся? — Нет, но этот линолиум теперь знает мат. — Хорошо, мой маленький, теперь пошли. — Угу. Ты у меня самый добрый. — Конечно, моя радость. Для тебя я буду самым добрым. Кстати, мне так понравилось носить тебя на руках сегодня ночью. Не хочешь? — Хочу, — Чести запрыгнул ко мне на руки, и мы пошли в нужном направлении. Я так люблю его, — ты моё счастье, Майки.