I'm holding on

POV Ч е с т е р.       Утро. Я проснулся первым. За окном дождь, холод. Обстановка будто пробивает насквозь, а мне так хочется тёплого, настоящего лета. Так и хочется наконец-то тепло, солнечно, так… Как лето.       Майки мирно спит на подушке, обнимая мою любимую рыбку, так как я выпутался из его объятий ещё минут десять назад. Моим желанием сейчас является тепло хотя бы от Майкуши. Но так как он спит, а будить я его не хочу, временно обойдусь.       Я по-быстрому сходил в ванную, умылся и привёл себя в порядок. Вернулся в комнату, Майкушенька спал ещё. Счастье моё, любимый мой. Люблю его, очень сильно. Очень долго смотрел на на него, сидя за столом, так хотелось погладить по щёчкам, поцеловать в мягенькие губки, обнять, но тем не менее, пусть спит. Я решил, что пока не буду будить его, а позанимаюсь чем-нибудь тихим и безобидным. Я открыл ящик стола, вытащил из него коробочку и большой альбом впечатлений, который недавно купил в супермаркете. Открываю пустую страницу, а все остальные закрепляю резинкой, приделанной к обложке альбома. Открываю коробочку, с большим количеством наклеек, стикеров, фотографий, маркеров, ручек всяких. Страницы альбома продуманно сделаны для заполнения. Есть графа для даты, названия, участников события, много места для фотографий, строчки для заметок.       Я пролистал несколько заполненных страниц альбома, и на одной из них нашёл запись, которую не оставлял. Оказалось, это записка от Майка: «Приветик, солнышко. Если ты сейчас читаешь эту записку, значит ты снова делишься впечатлениями, но не со мной :(. Прямо сейчас я попрошу тебя сделать кое-что совсем несложное. Улыбнись, и больше никогда не снимай эту улыбку с лица. Я так люблю когда ты улыбаешься. Знаешь, солнышко, ты моё всё. Ты просто моя жизнь, и я люблю тебя, котик. Если бы не было тебя, я бы умер. Это бред, знаю, но я не представляю жизни без тебя. Я не могу представить, как проснусь утром и не увижу тебя, такого маленького, хрупенького, и совсем не испорченного, моего смысла жизни. Я так люблю тебя, до умопомрачения. Маленький мой, прости меня за всё, прошу. Я обещаю, буду стараться не повышать на тебя голос. Клянусь, больше не подниму на тебя руку. Прости меня, умоляю. Я так люблю тебя, солнышко моё. Малыш, я всегда буду рядом, обещаю. А теперь сохрани где-нибудь эту записку и продолжай улыбаться. А главное, помни. Я невероятно люблю тебя, Чезенька.»       Я закрыл альбом, и встал с места и пошёл к Майкуше. Я встал на колени рядом со спящим Майком. Я поглаживал его по волосам и целовал. Моё счастье, моя радость, мой родной.       Я решил не будить Майкушеньку, он очень сильно устал. Накрыл любимого тёплым пледом, и поднялся с места. Я закрыл за собой дверь, и пошёл умываться. Зайдя в ванную, я встретил Райушку. — Привет, солнышко, — мило поздоровался Шак, и обнял меня. — Привет, Райушка. Как дела? — Всё з**бись. Почти. А чего ты один? Где Майк? — Майкушик спит, он очень сильно устаёт, вот я и решил его не тревожить. — Ну хорошо. Тебе скучно, наверное. Приходи к нам, солнышко. — Хорошо, приду, — я улыбнулся и Райан вышел из комнаты. Позже я пришёл к ребятам. Амирушка с Райушкой ушли за едой, а Томушка сидел на кровати. — Привет, Томми. — Привет, малыш, — я подошёл к Митчеллу и приобнял его. — Как ты себя чувствуешь? — Рука побаливает немного, но уже в разы лучше. — Поправляйся скорее. — Конечно поправлюсь.

***

      Я зашёл в комнату, где спал Майкушенька. Оказалось, он уже не спит. Майк лежит на кровати и читает какую-то книжку. — Привет, — поздоровался я, отвлекая Майкушу от его нудного занятия. — Привет, — заулыбался Майки, убирая книгу в сторону, — иди ко мне, солнышко, — я подошёл к Майку и сел к нему на колени. — Ты чего расстроенный какой-то? — Представляешь, я просыпаюсь, а лучика нет, — обиженно произнёс Майк. — Лучик пришёл. И теперь лучик весь в твоём распоряжении. — Мрр, лучонок мой, — Майки крепко меня обнял, — как же сильно я тебя люблю. — И я тебя, Майки. — Маленький мой, ты кушать не хочешь? — Хоффу. — Тогда поффли ф столоффую. — Поффли, — я чмокнул Майка в губки и поднялся.

***

      Мы наконец дошли до столовой. Майки сказал, что возьмёт покушать, а я сел за столик и ждал. — Всё, солнышко, я здесь, — Майк поставил на стол подносик, и присел передо мной. — Спасибики, — улыбнулся я. — Куфай, — произнёс Майк и подвинул ко мне тарелочку с салатом. — Куфаю, — ответил я, и мы быстро похавчивашивься встали с места. — Чем займёмся сегодня? — спросил Майки и взял меня за рученьку. — Не знаю. Я хочу собирать мозайку. — Значит будем собирать мозайку. — Я хоцю на люцьки, — попросился я, и Майк моментально подхватил меня на руки, и мы пошли дальше. — Лялецька моя. — Люблю тебя, Майкуффенька. — И я тебя, масянечка. Хочу заняффкать тебя, маленький. — А я и не запрещаю. — Отличненько. Радость моя, мррк.

***

POV М А Й К.       Уже как полчаса Чести без остановки плачет. Я не знаю почему, он просто лежит на кровати и плачет. Я пытался узнать, но он не рассказал. Вообще, это не есть хорошо, так как мой Чезюшка может отхватить очередной шоковый приступ. Но успокоить я его не могу. Плачет, как ребёночек, слёзки вытирает пальчиками, бедняжечка такая. Не люблю, когда он плачет. Аж самому заплакать хочется.       Я присел рядом с Чезей. — Чезюшка, солнышко. Ну что такое? Ты же знаешь, что если расскажешь, тебе станет легче, малыш. — Всё хорошо. Всё в порядке. Честно. — Ага, я вижу. Солнышко, ну если не хочешь говорить, просто пусти меня к себе. Тебе же легче станет. — Я хочу побыть один! Отстань! — Чез повернулся ко мне, его руки резко затряслись, а из носа хлынула кровь. Вот и приступ. Господи, малыш, ну зачем же нервничать так?       Я подхватил Чеза, приподнимая его, чтобы он не лежал. Чез пытается что-то сказать, из его глазок льются слёзы, он уже ослабевает, бледнеет за считанные секунды. — Солнышко моё, потерпи немного. Я сейчас, — я взял из ящика шприц и ампулу с лекарством, набрал его в шприц, и вколол Чезе, он издал звук слабого скулежа, и опустил голову ко мне на плечо, продолжая жалобно скулить, — тише, тише, малыш. Не плачь. Всё. Нужно успокоиться. Солнышко, ты можешь подняться сам? — Н-н-н… — Всё, солнышко, я понял. Давай отдыхать, — я положил Чезю на подушки, — сейчас, я салфеточки возьму, и приду, — я поднялся и пошёл искать салфетки в рюкзаке, нашёл и вернулся к Чезу. Я аккуратно вытер его личико и выбросил салфетку, — малыш, постарайся поднять ручку, немного, — в результате, Чез не смог сделать ни малейшего движения. У меня на глазах навернулись слёзы, — хорошо, тогда надо спать, набираться сил. Всё, солнышко, отдыхай, а я рядом побуду.

Спустя несколько часов       Чезенька проснулся, я покормил его, одел, мы решили выйти погулять во двор. Я аккуратно веду его под ручку, так осторожно, чтобы он нигде не споткнулся, чтобы особенно не напрягался, чтобы моему солнышку было не трудно. — Малыш, ты не устал? — спокойно спросил я, зная, что Чезу тяжело даже просто переставлять ножки, и держится он сейчас исключительно за мой счёт. Я бы не потащил его на улицу, если бы это не было так полезно, потому что иначе он не поднимется. — Немножко устал, — тихо ответил Чезя, это одна из первых фраз, которую он произнёс не заикаясь. — Давай присядем, отдохнёшь немножко, — предложил я. — Да д-дав-вай, — кое-как произнёс Чез, и я аккуратненько повёл его к скамейке. Я посадил сначала Чезю, а потом сел рядом. — Тебе удобно? — тихо спросил я. — Угу, — ответил Чести, я его приобнял и взял за ручку. — Чезюша, как ты себя чувствуешь? — Л-лучше. — Это хорошо, малыш. Ещё пару дней и окончательно поправишься. — Я з-замёрз. — Кофточку наденем, или ты уже хочешь домой? — Над-де-н-нем. — Хорошо, мой маленький. Ты посиди сам минуточку, а я в рюкзаке кофточку твою найду, — Чести кивнул, а я открыл рюкзак, и добыл там кофту Чеза, — всё, малыф, давай одеваться, — я принаклонил Чеза немного к себе, и надел на него кофточку, — вот так, теперь должно быть теплее. — С-спаси-бо, Майки. Я т-теб-бя люблю, — еле проговорил Чез. Бедненький, боже, как же мне его жалко. — И я тебя люблю, кроха. Поправляйся скорее, и всё у нас будет хорошо, — я приобнял Чезюффку, а он положил голову ко мне на плечо, еле-еле зацепился слабыми пальчиками за мои руки, так мы и сидели. Я перебирал ручки малявочки в своих, чтобы они не замёрзли. Неожиданно для меня Чести заулыбался, — солнышко, ты улыбаешься. Что тебя так обрадовало? — Ты, ты о-ч-чень милый и д-добрый. М-мне очень п-пов-везло с тобой. — Радость моя. Мне тоже с тобой повезло, ты прекрасный, ты идеальный просто. Люблю, — я поцеловал Чеза в щёчку, а он стал ярче улыбаться, — Давай так. Как только ты поправишься, поедем за тем костюмчиком, который тебе тогда понравился, помнишь? — Н-ну он же д-дор-рогой. — Мне для тебя какие-то 230$ не жалко. Теперь это твоя мини-мотивация. Поправляйся скорее, Солнышко. — Ваау, сп-па-сиб-бо. Я оч-чень р-рад, — Чеззи улыбнулся, и погладил меня по руке, так слабенько и аккуратно. Люблю. — Я тоже тебя люблю. Теперь у тебя будет всё, чего ты хочешь. Всё-всё. Я обещаю, сделаю тебя счастливым, не расстраивайся не из-за чего. — Хор-рошо, Майкуш. Если т-те-бе не с-сл- сложно, давай поход-дим. — Конечно, давай, — я встал на ноги, и закинул рюкзак за спину. Подал Чезу руки, и помог ему подняться с места. Чезенька встал, я подхватил его праврй рукой за талию, а левой за ручку. Нужно подметить, что Чести почти не стоял на ногах, ему было трудно. Но он старался, чтобы я не переживал, — вот так, молодец, умничка, пойдём, — я продолжал держать Чеза, и мы потихоньку пошли. Чез шёл, он старался, но не очень получалось. Я уже не мог терпеть всё это, и подхватил Чезю на руки, — нагуляешься ещё. Пойдём домой? — П-пойдём. Я донёс Чеза до комнаты, и помог ему снять верхнюю одежду, покормил его, а сейчас солнышко спит у меня на руках. Цвет его личика уже не такой бледный, он даже улыбается во сне. Пускай спит, маленький мой, чудо.       Где-то полтора часа Чести спокойно спал у меня на руках. Но позже я решил, что могу оставить его на полчасика, а сам пока схожу кеды вымою. А то как свинтус хожу. Я аккуратно положил Чеза на кровать, накрыл одеялом и погладил по щёчкам, а после поцеловал в лобик и пошёл в ванную.       Уже как полчаса я отмываю свои кеды и кедики Чезеньки. Сложный процесс. Но я почти закончил. Осталось поставить их на сушилку и можно идти в комнату. Я кое-как отжал воду из очень плотной ткани и поставил обувь на сушилку, вымыл руки душистым мылом, и пошёл в комнату.       Открываю дверь и вижу Чезеньку, который придерживаясь за мебель и стены старается идти. — Чеззи, — заулыбался я. — Привет, Майки. См-мотри, у меня пол-лучается идти. — Умница моя, ну-ка, иди ко мне, — Чести аккуратно потопал ко мне и свалился в мои руки, — умничка, молодец, — подхватываю Чеза на руки, — Солнышко моё, умничка, я же говорил, что всё у тебя получится. Ещё пара дней и ты совсем поправишься. — Знаешь, это всё так здорово. Я п-поднялся только потому, что з-зам-мёрз без тебя, и п-пошёл искать. Я ради тебя г-гот-тов на всё. Всё-таки, любовь — это самое главное. — Ты моё счастье, моё солнышко. Я тебя согрею, мой хороший, — я присел на кровать, и обнял Чезю, немного укутав его в плед. — Я тебя люблю. — И я тебя. И я сделаю тебя очень-очень счастливым. Знаешь, мне всегда хотелось себе избалованное чудо. Знаешь, чтобы капризный такой был. И я хочу тебя сделать таким, со временем конечно. Хочется разбаловать до нельзя, всё разрешать, любить и никому не отдавать. Чтобы был только мой. Хочется делать для тебя всё, иногда даже унижаться немного. Я живу ради тебя. — Майкушенька, спасибо, мне очень приятно. Честно. Ты очень хороший, солнечный такой. Ты лечишь меня теплом. Спасибо, родненький мой. А так, ты меня и без того достаточно сильно разбаловал. Я уже совсем из-за тебя ребёнком становлюсь. — А это плохо? Подожди, малыш. Ты больше не запинаешься, солнышко. — Я же говорю, ты меня лечишь. И мне нравится быть маленьким. — Ты мой самый любимый, самый лучший, самый идеальный. — Конечно твой. — Я самый счастливый. — И я. — Я без тебя не могу, Чести. Маленький мой, я умоляю, прости за всё плохое, что я для тебя сделал. — И ты меня прости, я во многом перед тобой виноват, — Чез аккуратно принаклонил мою голову к себе, я аккуратно накрыл его губы своими, и начал нежно ласкать губки любимого. Чести поглаживал меня по волосам, углублял поцелуй. Даже в этом деле Чез не может быть достаточно активным, поэтому я беру инициативу на себя. Ласкаю щёчки Чеза изнутри, глажу языком нёбо и кромку зубов, а после наши языки переплетаются и я будто бы выпадаю из реальности, забываю обо всём. Бережно кладу Честера на кровать, оставляю его губы в покое, напоследок помечая лёгким поцелуем. Провожу языком по щёчке Чеззи, прикусываю мочку ушка, и..... — Здарова, пацаны, мой второй носок новогодний не видели? — спросила неожиданность-Амир. Сука, — уляля, сорян. Помешал. — Нет, ты что? — мило ответил Чез, и мы перешли в нормальное положение, — твой второй носочек в ванной. — Спасибо, солнышко, а ты Майки, злюка. Чего смотришь так? — Да так. Ничего, — злостно произнёс я. — Ладно, понял. Ухожу. Слушай, Чез, а ты первый мой носок не видел? — М-м, ну ты поищи там же, — спокойно сказал Чез. — Ещё раз спасибо, малявочка. Всё, не отвлекаю, — Дерак скрылся за дверью. — А мы с тобой будем клеть аппликацию, — задорно произнёс Чез. — Моё солнышко, моё счастье. Ты уже на поправку пошёл. Радоваться начал. Хочешь делать аппликацию будем делать аппликацию, теперь всё будет так, как ты захочешь. — Майкуша, — умиляясь протянул Чез, и присел ко мне на колени, — я тебя люблю. — И я тебя, счастье моё. Солнышко, если ты не против, давай поваляемся немного, а потом уже клеить будем? — Давай, — Чести прилёг в кровать, а я лёг рядом и обнял. Погладил по щёчкам, поцеловал в височек, — а ты чего такой весь нежный? — Мне просто хочется, чтобы у тебя всё было хорошо, малыш. Хочется тебя заняшкать и возиться с тобой, как с ребёночком. Хочется всё тебе позволять, тискать, мрррр, моё ты счастье. — Ты самый лучший, самый красивый и самый добрый. — А ты моё всё. — Тянет что-то, холодно, — Чести немного поёжился от холода, а я укутал его в одеяле и спрятал в объятиях. — Малыш, я уже помешался на тебе. Я на всё готов ради тебя. Будь всегда рядом, будь всегда со мной, моя радость. — Ой, приятненько. Люблю тебя, Майки. — Блиин, я же хотел за оплатой за рекламу сгонять сегодня, чтоб наличка была. Но ладно, пусть переводят на карту, я своего маленького оставлять не хочу, — я положил Чезю поудобнее и погладил по волосам. — Ммм, Майки, как же приятно. Любимый мой, — Чести погладил меня по щекам и поцеловал в губы. — Согрелся, малыш? — Да, конечно. Как в твоих объятиях можно не согреться? — Ну чисто теоретически можно, я отдаю тебе всё своё тепло. Никому больше. Ты моя кровинушка, знаешь, между нами какая-то особенная связь. Что-то вроде полной идилии и понимания. — Я тоже заметил то, как мы идеально друг другу подходим. — Счастье моё, любовь моя. Хочешь чего-нибудь? — Нет, пока что ничего. — Ну ты говори, если что, ладно? — Угук. — Чести, — я потёрся своим носом о носик Чези, — Малыш мой, любимый. Как же я счастлив рядом с тобой. Ты такой ещё маленький совсем, кроха, люблю тебя. — Мне нравится быть малышом. — Я вижу, — я аккуратно поправил волосы Чезеньки. — Ты самый-самый-самый лучший. — И ты, зая, — я аккуратно провёл рукой по волосам Честера, и улыбнулся ему. — Майки, у меня там на подоконнике капельки стоят. Подай, пожалуйста. — Вот, держи, — Чести сел, и закапал пару капель в глаза, а после проморгался. — Спасибо, а теперь самое время клеить аппликацию. — Ну Чезяяя, ну мне лень. — Так. Всё. Давай, — Чести взял в ручки холст, размером А3, и материалы для аппликации, которые уже продавались в наборе. Да-да, мы тратимся на такую дичь.       Чез распаковал часть материала для аппликации, и начал что-то клеить сам. — Майки, давай со мной. — Ебаный анал, блять, пацаны, у кого телефон не пустой. Моё уёбище Амир опять зубы выбил дебил. Позвонил, сказал, а где он не знаю. Блять.