I'm holding on

POV М а й к Вечер. Без десяти десять. Мне нужно загнать Чезеньку спать. По его лечению ему это необходимо. Нужно раньше ложиться и спать подольше, чтобы сильно не уставать. Сейчас Чезенька играет на телефоне, отдыхает, но нужно ложиться спать.       Я сел рядом с Чезом, приобнял его и поцеловал в височек. — Чезенька, солнышко, закругляйся. Спать пора. Уже десять почти. — Ну Майкуффа, я не хочу. — Так, всё. Чез, надо — значит надо. Давай телефончик, заряжаться поставлю, а ты ложись, — я забрал из рук Чеза телефон, включил ночник, и пошёл к Чезе. Малыш сидел с обиженным видом. Я ласково ему улыбнулся, и погладил по голове, — солнышко, ну я же с тобой буду, чего ты? Мне кстати, тоже не помешает наладить режим. Ты же сам говорил. Давай ложись. — Ну я не хотю, — грустно и по-детски произнёс Чезя. Я молча взял его на руки, и аккуратно положил на кровать. Чести обиженно свернулся комочком. — Как маленький совсем. Ну ты чего? — я повернул Чеза к себе личиком, и накрыл нас обоих одеялом. — Я не хочу спать. — Солнышко, ты привыкнешь. — Ладно, хорошо. Давай спать, Майки. — Давай. Радость моя, — целую Чеза в губки, и кутаю в одеяле, — ночью из одеяла не выпутываться, а то замёрзнешь. — Хорошо, Майкуша. Я понял.

***

— Господи, ну кто это придумал вообще? — я трепетно вытирал волосы Майкуши полотенцем. — Ну чего ты? Маленький мой, не злись. Со мной же всё в порядке, — спокойно ответил мне Майк. Я убрал полотенечко. — Да, конечно. В порядке всё. Ты трясёшься весь от холода, бедняжка. — Я просто ещё не согрелся. — Ну, Майки? Я же говорил тебе зонтик взять. Дурачок. А если ты заболеешь? — Не заболею. Всё будет хорошо. — Может всё-таки посушим волосики феном? — Нет, солнышко, ты же знаешь, как я реагирую на фен. Голова болит нереально. — Ну хорошо, сладкий. Давай тогда погреемся, — я укутал лежачего рядом со мной Майка в одеяло и приобнял. — Чезенька, мальчик мой, ты только не переживай. Хорошо? — Эх, конечно, — я погладил Майка по щёченькам. — Чем занимался, пока меня не было? — Фоточку редактировал. — Ух ты. Покажешь? — Конечно, сейчас, — я нашёл в кровати телефон, открыл галерею и нашёл нужное фото, — вот. — Ой, миленько как. Моё ты солнышко любимое, — я показал фотографию, на которой целовал спящего Майка в щёчку. — Можно её выложить? — Конечно можно. Что за эффект на фоточке? — Ломо, вроде бы. — Ой, налепил сердечек. — Красиво, же. — Конечно. — Ты уже согрелся немного? — спросил я и в очередной раз погладил Майкушу по волосам. — Да, мне уже лучше. — Это очень хорошо. Ты устал, бедняжечка. Может тебе поспать? — Если получится, то посплю конечно же, — я убрал телефон из рук, и погладил Майкушу по щёчкам, поцеловал его в носик и приобнял. — Бедняжка моя. Ты уже помешался на всех этих зароботках. Глупенький и любимый. — Люблю тебя. — И я тебя, но неделю сидишь дома. — Эй, почему? Сейчас поссоримся. — Нет, не поссоримся. Недельку отдыхай, а потом тёпленько одевайся и не делай глупостей. — Ну ладно, малыш. С тобой же спорить бесполезно, солнышко. — Посидишь недельку дома, отдохнёшь, погреешься. И всё будет хорошо. — Ты такой хороший, маленький и добрый. — И только твой. — Безусловно, — я наклонился к Майку, и улыбаясь, поцеловал его в губы, потёрся своим носом о его, и гладил по голове. — Ты согрелся? — Ну почти. Думаю ещё минут десять и идеально. — Надоел ты мне. — Почему? — грустно протянул Майки. — Ну, а чё ты красивый такой? — Чего пугать так? — Мм, котик, я же любя. — Чезююш, обними меня так, как вах. — Аа, я понял, — нежно улыбнулся я, и приобнял Майка за голову одной рукой, одну ножку я закинул чуть ниже плеч Майкуши, а Шинодушка приобнял меня так, чтобы удерживать в этом положении. — Мм, какой кайф. Чеззи, я тебя люблю, — прошептал Майки. — И я тебя люблю, мой хороший. — Ты самый лучший, Чести, — улыбнулся Майк, и поцеловал меня в губы. — Так. Шинодка, ты обещал поспать. Закрывай свои нереально шикарные глазки и спать. — Хм, раскомандовался. А чем будешь заниматься ты? — Любоваться тобой. Не думаю, что смогу уснуть. У меня прямо дыхание сбивается, когда смотрю на тебя. — Мм, приятно как. Спасибо, солнышко моё родное. Я очень сильно тебя люблю. — Всё, Майкуффа, закрывай глазки. — Угу, — Майк уткнулся носом в моё плечо и крепче обнял, а я зарылся носиком в его волосах и закрыл глазки.

***

— Кусь, — нежно прикусываю ушко Майка. — Ммм, Чезя. Не отвлекай, пара минут и я в твоём распоряжении, — произнёс Майк, и чмокнул меня в губы. — Хорошо, я буду ждать, — приобнимаю Майкушу за плечи, и решаю послушать музыку. Надеваю на наушники, и отправляюсь искать кепочку с орешком в шкафу.       Я долго искал кепку на полках, где мог достать, а потом пришлось подпрыгивать, но не удавалось. Я пыхтел так несколько минут, а потом неожиданно подскачивший Майк, приподнял меня. Я скинул наушники на шею, и потянулся на поиски. Покапавшись, сразу нашёл её. — Спасибо, — я надел на Майка кепку, и приобнял. — Не за что, солнышко моё. В общем, я закончил и весь в твоём распоряжении. — Ну наконец-то. Чем хочешь заняться? — Да чем угодно. Мне главное быть с тобой, моё счастье. — Мрр, любимый мой, — я принаклонился к Майку и поцеловал его в губки лёгким поцелуем. — Чести, солнышко моё, я никому тебя не отдам. Ты моя радость. — Ммм, а мне только ты и нужен, — я легонько приобнял Майкушу, — Майкуфф, у тебя кажется телефон звонит. — Блять. Кому там уже что-то надо? Подожди, солнышко. *недоразговор по телефону» — Да? Хорошо. Я помню. Ладно. ДА Я ПОНЯЛ. Да я не кричу. Всё, до свидания. Спасибо. — И кто же это? — спокойненько спросил я. — Да не важно, малыш. Не обращай внимания. — Опять работа, да? — спокойно спросил я, и снял с Майка кепку. — Да, малыш, я уже полностью вдыхаю в себя эту чёртову взрослую жизнь, — Майкуша уткнулся в моё плечо, а я зарылся носом в его шелковистых волосах. — Зачем ты так выводишь себя, м? Пахарь мой. — Чеззи, прошу, давай потом. Это длинный разговор, я не хочу. — А мы никуда и не торопимся. Давай присядем, хорошо? Просто ты уже очень долго мне ничего не рассказываешь на этот счёт, а пора бы. Хорошо? — Ладно, — Майки нехотя опустил меня на пол, и мы присели на кровать. — Ну давай, — я облокотился об стену, и определил руки на согнутые колени, а Майк закинул голову назад и тяжело вздохнул. — В общем. Помнишь, как мы ещё месяца три назад, если не больше, пошли гулять там куда-то в центр. Ты упал и разбил коленку, нужно было обработать, но у нас ничего не было с собой. Тебе было очень больно, но я ничем не мог помочь, потому что не было денег хотя бы на воду, чтобы промыть. Ты старался не плакать, но рана была сильно глубокой, и ты еле терпел боль. У нас обоих не было денег на проезд и полного счёта на карте телефона. И я решил потащить тебя домой на руках. Но забрели мы достаточно далеко, и как на зло, у какой-то работающей компании закончился обеденный перерыв раньше времени, и они продолжили работать на дороге, проход снова был закрыт и нам пришлось делать большой круг, чтобы вернуться домой. Потом пошёл дождь, и шли мы более двух часов. Как только мы пришли домой, я раскис совсем. А ты просто залез ко мне на колени, обнял, сказал, что тебе не нужны никакие деньги, главное, чтобы я был здоровым, счастливым и всегда был рядом с тобой. Ты поцеловал меня в щёку и уснул. Тогда я понял, как сильно хочу сделать тебя счастливым, и стал зарабатывать. А дальше ты и сам знаешь. — Глупенький, — заулыбался я и присел к Майку на колени, поцеловал его в лобик и приобнял, — мне от тебя ничего не нужно больше тепла, любви и заботы, это самое главное, понимаешь? Ты тот, кто сделал мою жизнь прекрасной, за что я тебе безумно благодарен, лапуффонок мой глупенький, — Майки крепко обнял меня и поцеловал в щёчку. — Я тебя люблю, — спокойно произнёс он. — И я тебя. Так, всё. Хватит грустить! Давай-ка лучше займёмся чем-нибудь позитивным. — Хорошо, конечно. — Улыбнись. — Не хотю. — Тогда сейчас организуем, — я повалил Майка на кровать, и свалился сверху и начал расцеловывать лицо Майкуши. Он смеялся и обнимал меня. — Мой лучик позитива, — произнёс Шинодушка и поцеловал меня в уголок губ. — А ты моя любофф. Счастье моё. — Твоё-твоё. — Улыбайся почаще и всё будет оочень хорошо. — Ладно, уговорил. Люблю. — И я тебя. А теперь надо решить, чем заняться. — Сексом. — Ясно мне, как ты меня любишь. Но если ты не забыл, мне сегодня нельзя. Я мог бы тебе отсосать, но тебе было бы этого недостаточно. А я не хочу мучить тебя тоской, поэтому подожди до завтра. Сегодня мы закрыты, — Майк рассмеялся в голос. — Дурачок что ли? — смех Майка не прекращался, — и о сегодняшнем я очень хорошо помню. У меня график на телефоне, — Майк показал мне экран телефона с графиком нашего отборного занятия пальчиком в колечко. — Серьёзно? Ты записываешь это в график? — Да, но хотя бы не в личный дневник. — В смысле? А кто так делает? — А вот не знаю. Сейчас подожди. — Хватит ржать. — Да подожди. О, — Майк открыл какую-то картинкуи и стал смеяться ещё больше, — кхм-кхм. Итак. «Дорогой дневник, сегодня у меня очень хорошее настроение. С самого утра. Не успел я проснуться, как Майки снова стал удивлять меня. Господи, какой же он сделал мне шикарный римминг. Я до сих пор не могу успокоиться. Как же было хорошо, а сейчас мой Майки ушёл. Прошло буквально десять минут, а я скучаю. Как же я хочу сделать ему не менее приятно, как же я хочу его…» — Зачем ты так со мной? — я поднялся, — это мои чувства к тебе, это моя любовь, а ты смеёшься с этого, будто это просто так, ничего не значит, — я расплакался и убежал в ванную.       Как только я прибежал в помещение, я упал на пол возле подоконника и заплакал, еле собрался, обнял колени, и снова плачу. Я просидел так минут десять. А Майка нет. Наверное, ему всё равно. А я так сильно его люблю. Неожиданно кто-то появился на пороге комнаты, я спрятался за шкафчиком и закрыл рот рукой, чтобы громко не плакать. Но позже перестал напрягаться, так как этот кто-то слушал музыку в наушниках, которая тихонько была слышна даже мне. Я просто продолжил плакать, но уже потише. — Чез? — знакомый голос. Том. Он присел на корточки рядом со мной, а я отвернулся, — что ты тут делаешь? Чести, ты что, плачешь? — Нет. — Ну-ка повернись. Чесси, что случилось? Бози мой, чего ты? — Ничего. — Зайчик, расскажи. Мне можно знать. — Всё хорошо. Правда. — Ну давай, — Том вздохнул и присел рядом, — с Майком что-то? — Угу. — Обидел? — Нет. Он просто посмеялся с моей записи в дневнике, там было немного личной, слишком личной информации, о нём по большей части, — я снова сильно расплакался и прижался к стене. — Ну ясно. Знаешь, все альфы такие, но они нас любят. Чего-то не понимают, да, но это нормально. Мы тоже порой не понимаем их. Нужно просто понимать их по-своему. Ну вот Майк так любит тебя, он извинится уже сегодня, он наверное, не ожидал обиды. Прости его, он достоин. Всё у вас будет хорошо, — Митчелл обнял меня, а я и не сопротивлялся. — Ты прав. Спасибо, Томми. Я очень дорожу дружбой с тобой. — И я. А теперь, подъём.

***

— Майки, любимый мой, я уже простил тебя, не переживай, — трепетно произнёс я и погладил плачущего Майка по спине. Он лежит, обнимая меня за талию и плачет. Просто плачет. Зачем же я с ним так? Он же старается из-за всех сил ради меня, — ну Майкуш. Уже поздно, может спать? — Майк проскулил что-то в ответ, а я закатил глазки, выдавив, — понятно, — расцепляю ручки Майкуши и кладу его голову на подушку, а он держит меня за руку, смотрит в мои глаза, а из его глазок продолжают литься слёзки. Я включил достаточно яркий светильник и прилёг рядом с Майком, облакачиваясь о стену, — всё, хороший мой, отдыхай. Перестань плакать. Хватит. — Прости, Чести, я действительно перестал тебя уважать. Я исправлюсь, правда. — Всё, всё, всё. Не плачь, улыбнись. Всё хорошо, я тебя простил, да ты ничего такого не сделал. Честно, я бы тоже, скорее всего, посмеялся. Чего убиваться так? — Ты точно меня прощаешь? — Майки поднял на меня глазки. — Точно, — я обнял Шинодушку. — Я люблю тебя. — И я тебя. — Малыш мой. Люблю тебя, солнышко. — Взаимненько. Спатки будем? — Как захочешь. — А я уже хочу, только не плачь больше. Мне тебя очень жалко. — Хорошо. Прости, малыш. Я больше не буду заставлять тебя переживать. — Ладненько, бочка, давай спать. — Опять бочка? — Ой, я же любя. Бочечка моя. — Я обижусь. — Всё, спать. — Хорошо. — Чез, тебе не жарко? — А что? — Ну, а как ты думаешь? — А. Я понял, — я аккуратненько снял с себя кофточку и шортки, — чулочки можно оставить? — Чулочки можно. — Хорошо, ну теперь нормально? Или мало? — Думаю достаточно, мой послуффный. — Хорошо, спокойной ночи. — И тебе.       Поздняя ночь. Я проснулся от резкого поступления холода, обычно это может быть стартом к приступу. — Где Майкуша? — проскулил я, плача. Неожиданный страх. Я забиваюсь в угол кровати и плачу, — где мой Майкушенька?.., — открывается дверь в комнату. На пороге появляется родной силуэт, — Майки? — плача произнёс я. — Да, солнышко, это я. Чего ты плакал, малыш? Мой маленький скучал и боялся? — Майк присел рядом со мной и посадил меня к себе на колени. — Угу, — утыкаюсь носиком в плечо Майкуши. — Всё, успокаивайся, не плачь, давай спать? Лучше станет. Всё, ложись, — Майки положил меня на кровать, и поцеловал в носик, — не холодно? Могу окно прикрыть. — Нет, мне не холодно. — Тогда спать, — Майк укрыл меня одеялом и обнял, а я повернулся к нему, и прижавшись к любимому, уснул.

***

      Утро. Я проснулся рядом с Майкушей, он приобнимал меня одной рукой, а другой копался в телефоне. Я повернулся к нему, поцеловал в щёчку и обнял. — Доброе утро, солнышко, — улыбнулся мне Майк, и поцеловал в губки. — Доброе. Майк. — М? — Помнишь, какой сегодня день? Или это я запамятовал — Блять, Чез. Подъём. Мы опаздываем уже.