И эпилогом любовь

Так у них и завертелось. Поначалу они почти не разговаривали, набрасывались друг на друга и трахались, как кролики, стоило встретиться. Мирон редко писал ему заранее. Обычно накануне. Поэтому иногда его сообщения заставали Славу врасплох. То Слава снимался в клипе, а Мирон ждал его к себе через два часа. То выступал в клубе, то расслаблялся с пацанами на вписке, а однажды вообще ехал домой из Москвы, и именно в эти прекрасные моменты Мирон писал ему что-то в духе: «Здорово. Как жизнь? Приедешь вечером?» Слава каждый раз клялся себе, что вот сейчас пошлет его. Неужели так сложно договориться о встрече хотя бы за два дня? Но соль была в том, что Слава чаще всего отвечал совсем другое. «Да, приеду», - просто писал он. И ведь на самом деле приезжал. Это потом он просек, что Мирон делал так специально. Проверял, насколько он Славе нужен. А тут и проверять не стоило. Еще в первую новогоднюю неделю, когда виделись едва ли не каждый день, Слава понял, что не сможет легко и просто от всего этого отказаться. Одна мысль о том, чтобы прекратить их странные встречи, вызывала оторопь и липкий страх. Впрочем, Слава даже про себя не мог обозвать происходившее отношениями. Сюда подходило только одно глумливое определение - роман. Только роман был не рыцарский, а бульварный, в мягком переплете и с безвкусной картинкой на обложке. И все-таки эта зима многое поменяла в Славиной жизни. Недаром говорят, как встретишь Новый год, так и проведешь, вот и Слава проводил этот год с Мироном. Было все: свидания урывками, километры сообщений, короткие звонки, двусмысленные твиты и незнакомые объебанные рожи в инстаграмных сториз. А еще была обреченная уверенность, что все это рано или поздно закончится. Хорошо, если они просто тихо-мирно разбегутся. А если нет? Что, если их, например, кто-нибудь застукает вместе? За какой постиронией придется прятаться в таком случае? Об этом Слава не хотел даже думать. Он уже знал, куда приводят подобные размышления и как они портят настроение, поэтому гнал их прочь. В конце концов, пока они не спалились ни разу. Хотя однажды были очень близки. Это случилось в конце января, примерно за неделю до дня рождения Мирона. Невыспавшийся Слава вяло одевался в прихожей. Ночью им с Мироном было не до сна, утром, впрочем, тоже, зато теперь крыло будь здоров. Когда внезапно зазвонил домофон, Слава натягивал кроссы, Мирон отчаянно зевал и подпирал косяк. Камеры показали высокую фигуру Рудбоя у ворот. Слава вопросительно посмотрел на Мирона, мол, чего делать-то будем? Мирон молча открыл дверь и уставился на Славу в ответ. Стало не по себе. Живо представилось, как вытянется лицо у Рудбоя, когда он увидит Славу в квартире у Мирона. В десять утра. Ревизор, немая сцена. Слава бы даже рассмеялся, только это было совсем не смешно. Похолодели ладони и в подмышках стало мокро. А с другой стороны, хуй бы с ним. Ничего особенного они не делают. Просто стоят в прихожей. Мало ли какие у них дела. Мирон вряд ли отчитывается перед друзьями за каждый свой шаг. Но Слава сейчас уйдет, а Рудбой останется, и он наверняка спросит у Мирона, что это был за перфоманс? А что ему ответит Мирон? Ему и отвечать не придется, с внезапной четкостью осознал Слава. Разгромленная кровать, резинки на полу, грязные стаканы на мойке, пустая бутылка под столом, очевидный запах ебли в спальне все скажут за него без слов. Нет, валить надо, валить, пронеслось кометой в голове. - Пойду я, наверное, - натянув капюшон, сказал Слава. Мирон аж в лице переменился. Утреннюю расслабленность как рукой сняло. Он посмотрел на Славу исподлобья, тяжело, нехорошо посмотрел, сжал губы, скрестил руки на груди, словно хотел отгородится, а потом произнес: - Только к лифтам не иди, столкнетесь. По лестнице на двадцать второй поднимись. Оттуда вызовешь. Слава кивнул, соглашаясь. Все верно Мирон подсказал, пора идти, а то действительно столкнутся. Проебал, ты только что все проебал, кто-то заскулил в затылке фальцетом. Слава дернулся было к Мирону, но натолкнулся на колючий взгляд и отступил к двери. В груди разлилась едкая горечь. Он как раз выходил на лестницу, когда подъехал лифт. Слава немного задержался, хотя подслушивать, конечно, было подло. - Здорово. Ты чего телефон отключил? – раздался голос Рудбоя. - Бля, и правда, отключил, - ответил ему Мирон после небольшой заминки. - Договаривались же, что к одиннадцати подъедешь, - укоризненно сказал Рудбой. – Женька тебя раз двадцать набирала. Я – еще больше. Опоздаем, Мирон, неудобно, люди ждут… - Мой косяк, Вань. Заходи давай, я быстро. Успеем. Хлопнула дверь, отсекая дальнейший разговор. Наступила тишина. Слава потер лицо руками. На душе было муторно и тоскливо. Вроде ничего особенного не случилось. Ну, подумаешь, не захотел Слава светиться перед Мироновым корешом, что в этом такого? Сам Мирон тоже, наверное, не горел желанием лишний раз пересекаться с «Антихайпом». Да и вообще, нафига им свидетели? Так, что ли, плохо? Слава пытался успокоить себя этими рассуждениями, но без толку. Перед глазами продолжал стоять Мирон, серьезный, практически злой, закрывшийся от всего мира и в первую очередь от Славы. Он не написал ни в этот день, ни на следующий, ни через два дня. Поначалу Слава не придавал этому значения. Может, дела у человека, вон, Рудбой не просто же так с утра притащился, про какую-то встречу заливал. На исходе третьего дня Слава забеспокоился, Мирон обычно не выпадал так надолго из эфира. Впрочем, в твиттере он писал и в инстаграме постил фотки. Однако на Славино предложение встретиться ответил отказом. Прислал короткое и сухое: «Занят. Не могу». Больше Слава его не доставал. Ждал, а точнее изводился, то и дело проверяя, не пришло ли новое сообщение, не пропустил ли он самый важный на данный момент звонок. Неизвестно, сколько бы продолжался этот цирк, но тут как раз у Мирона наступил день рождения. Для звонка появился вполне себе повод. Слава ощутил почти физическое облегчение, когда набрал заученный наизусть номер. Но, вот сюрприз, телефон у Мирона оказался не доступен с самого утра. Сколько бы Слава ни звонил, постоянно слышал в трубке одну и ту же фразу: «Аппарат абонента выключен». А к вечеру в ленту посыпались фотки и видео с отметками. Слава с упорством мазохиста просмотрел все, что было, чувствуя при этом нарастающую, будто снежный ком, ярость. Вот, значит, как Мирон предпочитал проводить праздники. Большая шведская семья в полном составе, толпа левых телок, бухло рекой, кальяны и наверняка что-то позабористее. Он был даже не в Питере – в Москве, и это почему-то тоже задевало. Глядя на угашенного Мирона в обнимку с миниатюрной брюнеткой, Слава испытывал только одно желание – накидаться вдрызг, чтобы мозги отключились напрочь. А еще для того, чтобы стереть из памяти подсмотренный момент, когда Мирон склонился к своей спутнице и что-то прошептал ей на ухо, задевая мочку губами. Сука, выдрать бы руки оператору, запечатлевшему эту хуйню. Слава отложил телефон. Потом взял снова, набрал Ваню. На то, чтобы напроситься в гости ушло меньше минуты. На самом деле видеть никого не хотелось, но убиваться в одиночестве было совсем грустно. А так хоть с Ваней выдует пару плюшечек, за жизнь потреплется, какие-нибудь новости узнает. Но если удача однажды поворачивается к тебе жопой, то она делает это во всем. Не выгорело у Славы задуманное. Оказалось, что, кроме Славы, Ваня ждал еще и Карину. И когда она пришла, Слава очень быстро почувствовал себя лишним на чужом празднике жизни. У Ваньки явно были планы на сегодня, и Слава в них не вписывался никаким боком. Только Ваня был хорошим другом и виду не подавал. Просто Слава все сразу просек. Поэтому не стал засиживаться долго, мозолить глаза и мешать, свалил, как только закончилось винишко. Он мог еще попытать счастья и попробовать куда-то вписаться, телефонная книга давно распухла от кучи номеров, выбирай любой, где-нибудь да пригреют. Но желания не было совсем. Кураж сошел на нет. Слава хотел домой и спать. Свободный убер, если верить приложению, как раз мчался к нему навстречу. Оказавшись в своей квартире, Слава почти сразу завалился на диван. Даже про айфон забыл, так и не достал из кармана джинсов. Но стоило начать проваливаться в сон, как изобретение дьявола взорвалось трелью входящего звонка. - Вот блядство! – выругался Слава, нехотя встал и подошел к стулу. Нашел айфон и завис на несколько секунд, увидев высветившееся на экране имя. Звонил Мирон. Причем, звонил настойчиво. Перед глазами снова встала смазливая телочка, которую Слава наблюдал в его сториз несколько часов назад. Во рту разлился металлический привкус, надо же он умудрился щеку себе прикусить. Слава потрогал ранку языком, скривился. Айфон продолжал вибрировать в ладони - звук Слава сразу вырубил. Сперва хотелось сбросить, потом тупо не отвечать, обняться со своей тупой обидой, холить ее и лелеять. Но от этого стало бы только хуже. Слава за одну жалкую неделю понял, что не представляет, как жить без Мирона и что без него делать. А ведь когда-то, по ощущениям словно в другой жизни, еще теплилась надежда, что его отпустит, стоит лишь получить желаемое. Наивный дурак, обозвал себя Слава и наконец принял вызов. - Я тебе щас по фейстайму позвоню. Можешь говорить? – сразу спросил Мирон. Никаких тебе «здравствуй-привет, Слава». Не заслужил. - Могу, - отозвался Слава и отключился. Отказаться и послать даже в голову не пришло. Куда там. Судя по голосу, Мирон был в говно или около того. По крайней мере, язык у него заметно заплетался. А с чего бы ему быть трезвым? У чувака день рождения, к тому же дата такая красивая – тридцать три, символичный возраст. Слава на его месте к этому времени не то что кому-то звонить, двигаться не мог бы. А он вон ничего, соображает еще. Слава не знал, что он ожидал увидеть, но когда на экране появилось усталое, немного отечное лицо Мирона, то слегка растерялся. Мирон, похоже, был один. Полулежал на кровати и немного расфокусированно смотрел в камеру. Теплый желтый свет ночника падал сбоку, золотил кончики ресниц, смягчал острые линии и углы. Даже Миронов клюв в таком освещении не выглядел таким выдающимся. - Ну че, с днем рождения тебя, - поздравил Слава и сложил из пальцев вулканский салют. – Живи долго и процветай. - Спасибо, - улыбнулся Мирон. Слава сел выше, подсунул подушку под спину, устраиваясь удобнее, и спросил: - А ты чего один? Где остальные? - Празднуют, - просто ответил Мирон. - Без именинника? - Так уже можно и без. - Что-то ты не выглядишь веселым, - заметил Слава. Сперва хотел промолчать, а потом решил: да хуй с ним – и рубанул как есть. - Веселить некому, Слава. Ты же в Питере остался. - А ты меня и не звал, - получилось не так, как Слава рассчитывал. Не с подъебом, а с обидой. - А если бы позвал, ты бы поехал? – пристально глядя ему в глаза, спросил Мирон. Слава открыл было рот, но тут же его захлопнул. Сейчас он, конечно, мог сказать что угодно. Наплести любую чушь, потому что случившегося или неслучившегося уже не отменить. Вряд ли у Мирона в шкафу припрятана машина времени. Но правда была в том, что Слава, как последний трус сбежал от него, стоило Рудбою появиться на горизонте. И это, как ни крути, о многом говорило. - Да ладно, забей, - первым нарушил молчание Мирон. – Хуйня все. Кому уперлась эта показуха. Я заебался просто, и всех заебал. Они мне праздник устроили, постарались, а я еле-еле лыбу на рожу натянул. И главное, с чего бы? А не с чего. Он замолчал, прикрыл глаза. Слава остро пожалел, что не может дотянуться до него через экран. Он бы лег рядом с Мироном, обнял сзади, прижался бы всем телом, ткнулся носом в макушку. И лежал бы вот так с ним долго-долго. Ничего бы не говорил и ничего не спрашивал. Зачем спрашивать, если и так все ясно. Шутить пидорские шуточки не зашкварно с пятого класса школы. Кто вообще воспринимает всерьез такое пиздабольство, особенно, если потом сосешься и гуляешь с девочками. Палятся в действительности совсем на другом. Как раз на том, что между ними сейчас происходило. Невозможно всю жизнь просидеть в шкафу, обреченно подумал Слава. Потому что шкаф на самом деле стеклянный. - Короче, не гони, - подытожил Мирон. Провел ладонью по бритой башке, улыбнулся расслабленно и пьяно. У Славы встало как по щелчку. Все тревожные мысли испарились, как лужа на солнце. Он непроизвольно опустил одну руку вниз и погладил себя через трусы. Кайф! Стоило признать, что Мирона хотелось всегда и в любом состоянии. Было в нем что-то особенное, непостижимое. Блядская харизма, не иначе. Как по-другому объяснить, что на Мирона вечно телки западали, и не только сопливые малолетки, а вполне себе вменяемые, по крайней мере с виду. Кстати любопытно, куда сегодняшняя делась? Вдруг ждет под дверью, пока его императорское величество со Славой общаться изволит? Слава усмехнулся, запросто нарисовав в воображении эту сцену. - Чего? – спросил Мирон. - Радуюсь, что ты звонишь мне, а не пялишь очередную фанатку, - почти честно сказал Слава. Мирон странно на него посмотрел, а потом вдруг спросил: - Завтра свободен? Приедешь вечером? - Куда? В Москву? – уточнил Слава. - Не, домой ко мне. Я к обеду уже вернусь. - Быстро ты. Соскучился, что ли? – поддел Слава скорее по привычке, чем всерьез. По правде говоря, он не очень верил, что Мирон завтра сорвется обратно в Питер, не гульнув как следует в Москве. Да ну, нафиг. Только не в этой реальности. - Может, и соскучился, - сказал Мирон, чуть склонил голову, сглотнул, кадык дернулся вверх и вниз. Славу словно дернуло током. Мысленно он уже разложил Мирона на кровати в гостиничном номере, задрал ему повыше ноги и вломился по самые яйца. Внезапно стало наплевать, что их разделяют сотни километров, ленты дорог, тысячи дверей, этажей и комнат. Мир сузился до экрана айфона, до хриплого голоса из динамика, до собственного чумного желания, раз и навсегда отравившего кровь. - Покажешь - как? – Слава услышал свой голос будто со стороны. Даже удивился, насколько ровно он прозвучал, ни намека на волнение. Повисшую между ними плотную тишину можно было потрогать. Слава боялся отвести взгляд, таращился на Мирона в упор. Мирон тоже смотрел на него. В широких зрачках плескалась тьма. - До завтра не потерпишь? – наконец спросил Мирон. Дернул краем рта, явно сдерживая улыбку. - Нет, - покачал головой Слава. Если бы месяц назад кто-то сказал ему, что Слава будет так сильно скучать по Мирону, думать о нем каждую свободную минуту, видеть его во сне и просыпаться потом со стояком, то скорее всего Слава бы просто поднял говорившего на смех. Теперь же было совсем не до веселья. До Мирона хотелось хотя бы дотронуться, но раз пока с этим были проблемы, для разрядки сгодился бы и маленький порно-спектакль. Ну, что ему сложно, что ли? - Хорошо, - Мирон вздохнул, поднялся. Телефон дернулся в его руке, изображение пропало. Слава увидел кусочки обстановки в номере. Потом Мирон закрепил на чем-то телефон - кажется, тумбочку выдвинул – и обзор стал лучше. Теперь Слава мог без труда разглядеть разлегшегося на кровати Мирона. Ракурс вообще был бесподобный, в кадр попадало все, что нужно. Слава сразу же обратил внимание на чужие джинсы, характерно натянутые в паху, и возликовал про себя. Кто бы заливал о терпении, Окси, но только не ты. Как тут дотянуть до завтра, если членом хоть сейчас можно сваи забивать. - И чего ты ждешь? – не утерпел Слава. – Подрочи, хочешь ведь. - Бля… сука… Мирон тихо засмеялся, запрокинул голову, прикрыл глаза. Медленно, показушно погладил себя от груди вниз до ремня на джинсах. Задрал рубашку, немного толкнулся бедрами вверх, словно подмахнул невидимому партнеру. «Сам ты сука», - подумал Слава и закусил губу. Рука, державшая айфон вспотела, другой Слава сжал край одеяла, чтобы не прикоснуться к себе. Рано. Если он сделает это сейчас, все закончится, не успев начаться. А Слава хотел продлить удовольствие. Когда еще выпадет такой шанс развести Мирона на секс по фейстайму. Мирон тем временем расстегнул ремень, выкрутил болты на джинсах и сунул руку в трусы. С приоткрытых губ слетел короткий стон. - Так мне не видно, - сказал Слава и, подумав, добавил: - Разденься, пожалуйста. Просить дважды не пришлось. Мирон быстро стащил джинсы вместе с бельем. Член прижался к животу, восхитительно твердый даже на вид, с набухшей, залупившейся головкой. Слава уставился на Мирона во все глаза. В неснятой, застегнутой почти на все пуговицы рубашке и без штанов он должен был смотреться как минимум комично, но почему-то смотрелся как ожившая мечта порнографа. Или все дело было в самом Славе, в том, каким он видел Мирона? Хрен разберешь, да и какая в конце концов разница? Слава с жадностью впитывал каждую эмоцию, проскользнувшую на лице Мирона, следил за каждым движением. Мирон, судя по всему, тоже постепенно входил во вкус. Поначалу скованные, неловкие действия обрели уверенность. Теперь Мирон ласкал себя совсем непристойно: водил одной рукой по члену, а другой гладил яйца, иногда скользил чуть ниже к чувствительному месту в основании мошонки, - и не забывал при этом смотреть в камеру айфона. И казалось, что смотрит он прямо Славе в душу. С каждой минутой он ерзал все сильнее, дышал чаще, прогибался в пояснице и шире разводил ноги. Кулак летал вверх и вниз, но иногда вдруг замедлялся, и Мирон начинал неспешно обводить головку по кругу, тереть щелку и глухо стонать. Рисовался, актерствовал, издевался, сводил с ума. Славе хотелось ему отсосать. Почувствовать терпкий солоноватый привкус на языке. А потом тоже непременно поиметь его в рот. Можно и не откладывать на потом, можно – одновременно. Он упустил момент, когда спустил трусы и принялся дрочить себе. В отличие от Мирона, у Славы это получалось совсем не эстетично. Он дергал рукой торопливо, стискивал член почти до боли, от пронзительного обжигающего желания плавились последние мозги. Мирона вело, и Славу размазывало вместе с ним. Каждая мышца в теле вибрировала, внизу живота рос огненный шар. Слава без особых усилий дорисовывал в воображении, как толкается членом между приоткрытых развратно припухших губ, а сам обрабатывает яйца Мирона языком и растягивает пальцами дырку. Жаль, что сейчас нельзя было воплотить фантазию в жизнь. Но вот когда они встретятся, Слава точно не утерпит. Сделает все, о чем мечтал, и даже больше. А пока оставалось только любоваться через экран ошалевшим от удовольствия Мироном и исступленно дрочить. Кончили они почти одновременно. Славу накрыло жаром, тугая пружина в паху распрямилась, в голове будто случился взрыв, даже оглушило на несколько коротких мгновений. Показалось, что сейчас его просто вывернет наизнанку. Мирон застонал длинно и громко, напрягся всем телом, задрожал, по кулаку толчками потекло мутно-белое. Славу унесло следом за ним. Он резко выдохнул, стиснул член в последний раз, и на живот брызнула сперма. - Охренеть, - пробормотал Слава, обтирая руку о простынь. Порно с плетками и тентаклями сосет с проглотом у Мирона с его дрочкой на камеру. - Ага, - согласно кивнул Мирон. Он выглядел расслабленным, довольным и хорошо оттраханным, хотя Слава не прикасался к нему и пальцем. - Так что, до завтра? – спросил Слава. - До завтра, - сонно отозвался Мирон. Зевнул, принялся возиться с пуговицами на рубашке. - Имей в виду, если не приедешь, я сам рвану в столицу, - полушутливо-полусерьезно пригрозил Слава. – Ты до сих пор не охладил мой пыл. Хотел добавить: и никогда не охладишь, потому тебя мне всегда мало, но не стал. Незачем Мирону знать о его подростковых мечтах. *** Небольшой подъемник, такой же небольшой заснеженный склон, недавно выстроенный гостиничный комплекс и тихий зимний лес вокруг – место было неплохое и явно недешевое. В открытое окно пахнуло морозным ветром, Слава поежился от непривычной свежести, захлопнул створку. Отошел к столу. На айфон пришло сообщение от Вани. «Ты там скоро? Харе дрочить, спускайся». «Не отвлекай меня», - отправил Слава, потом отключил айфон от зарядки и вышел из номера. В банкетном зале на первом этаже веселье уже шло полным ходом. В конце февраля Версус и Слово решили провести совместный ивент. Мероприятие обещало выйти масштабным и весьма прибыльным для обеих сторон. Нашлись какие-то приличные спонсоры, которые не пожмотились и раскошелились на нормальные гонорары для участников и вот на эту чудную загородную резиденцию. Насколько Слава знал, ее реклама на каналах тоже шла отдельным пунктом. Впрочем, здесь действительно было хорошо. Пушистые елки, словно из сказки Морозко, хрусткий голубоватый снег повсюду, кованные фонари вдоль дорожек, темное, усыпанное огромными белыми звездами небо. Жаль только, на склон не пускали. Типа техника безопасности, туда-сюда. Славе по большому счету было все равно, а вот некоторые расстроились всерьез. Например, Замай. «Ну что за херня, а? - спрашивал он, пихая Славу локтем в бок. – Чего они очкуют? Мы че, маленькие, что ли?» «Они не хотят отвечать за твою сломанную по-пьяни шею, - смеялся Слава. – Им от нас реклама нужна, а не наоборот». «Твари меркантильные», - притворно возмущался Замай и тоже ржал. Баттлы и выступления отсняли еще днем, а теперь, когда камеры отключили и убрали подальше, народ пошел в отрыв. Кальяны, пестрые коктейли, ди-джей за пультом и оглушительные басы из колонок. Слава осмотрелся, заметил сидевших за столиком Ваню и Букера, двинул к ним. Замая поблизости не наблюдалось, уже успел свалить куда-то. И наверняка не один, а с телочкой какой-нибудь. Чуть позже Слава увидел Юлю, правда, без Дэна, а в компании девчонок. Дэн обнаружился рядом с Саней Тимарцевым. Они о чем-то увлеченно базарили и не обращали ни на кого внимание. Наверно терли за будущие совместные проекты. А почему бы и нет, нынешний, похоже, удачным вышел. - Убейте меня, не могу на это смотреть, - замогильным голосом твердил Ваня. – Мы теряем Чейни. Скоро Лысый окончательно приберет его к рукам. - Ты о чем? – не выкупал Букер. - Вот об этом, - говорил изрядно угашенный Ваня и тыкал пальцем в сторону Дэна. - Ну а что ты хочешь, - успокаивал его Слава. – Лавандос коннектин пипл. Ваня театрально зарывался лицом Букеру в плечо и изображал истерику: - Он нас бросил! Как теперь жить! Слава только качал головой и чувствовал себя неприлично трезвым рядом с ними. Это следовало немедленно исправить. Мирона Слава заметил не сразу. Точнее, не заметил, а скорее почувствовал кожей чужой пристальный взгляд. Он жег между лопаток и иррационально хотелось передернуть плечами, стряхнуть невидимую тяжесть. Слава обернулся и встретился глазами с Мироном. Охренел так, что даже завис на пару мгновений. Вообще, Мирон не собирался сюда приезжать, Слава спрашивал и получил отрицательный ответ. «Че я попрусь? - сказал тогда Мирон, - Баттлить не буду, читать – тоже. А сиськи за рекламу мне нахуй не сдались». Слава еще долго угорал с аргумента про сиськи, но в целом Мирона понимал. Сам он отказаться не мог, выступал с Антихайпом. Да и покуражиться с пацанами хотелось, давно не зависали вместе. Считай, как у них с Мироном понеслось, так Слава почти приличным человеком сделался. Как будто даже остепенился. Стал чаще соскакивать, если пацаны его куда-то звали. Потому что обычно или сам к Мирону ехал, или его к себе ждал. Но, видимо, что-то все-таки заставило Мирона поменять решение и притащиться хотя бы на афтепати. Может, Тимарцев уговорил? А может, Рудбой подсуетился? Вот и он, кстати, серый кардинал, как всегда стоит за спиной у своего императора. Слава усмехнулся, сравнение вышло на редкость удачным. Мирона кто-то окликнул, и он отвернулся. Потом к нему стали подходить знакомые, здороваться, через какое-то время их с Рудбоем увели за столик. Слава непроизвольно следил за ним, то и дело оборачивался, выискивал в толпе. Хотелось подойти к нему и обнять на виду у всех. Ой, блядь, да хотя бы просто «привет» сказать и руку пожать. И не думать при этом, как посмотрят остальные. Но не думать не получалось. Ситуация почти точь-в-точь повторяла случившееся месяц назад. И сколько их еще будет, таких вот ситуаций… Хуйня выходила, как ни посмотри. Значит, как трахаться за закрытыми дверями, так Слава обеими руками за, а как на людях тупо заговорить с Мироном, так он сразу в кусты. Слава махом опрокинул в себя стопочку и даже привычного огня в горле не почувствовал. Оглянулся в последний раз, убедился, что Мирон пока сидит столиком, и, не давая себе передумать, резко поднялся. - Эй, ты куда? – с недоумением спросил Ваня. - Друга поприветствую и вернусь, - отозвался Слава и внутри словно лопнуло хрупкое стекло. Он шел к Мирону и не видел больше никого вокруг, только бритую макушку и шею, охваченную воротником очередной рубашки. Если бы сейчас рядом взорвалась граната, он, пожалуй, даже не заметил бы. - Привет, - сказал Слава, когда подошел ближе. Мирон вскинул на него взгляд, едва заметно улыбнулся. - Ну, привет, - ответил он и пожал протянутую Славой руку. На них никто не обращал внимания. Люди бухали, отдыхали, расслаблялись и срать хотели на Славу с Мироном. Только Рудбой посмотрел с любопытством, но без всякой настороженности или агрессии. Посмотрел и отвернулся, продолжил дальше трепаться с каким-то чуваком из тусовки Версуса. - Отойдем на пару слов? – наклонился Слава к Мирону. Не хотелось орать при всех, перекрывая музыку, и привлекать к ним лишнее внимание. Мирон выдержал паузу, побарабанил пальцами по столу, заговорщицки прищурился и неспешно поднялся. - Давай, - бросил коротко и первым двинул к выходу. Рудбой проводил его недоуменным взглядом, но ничего не сказал. Они вышли из зала в холл. Там почти никого не было. Какая-то парочка обжималась на диване. Незнакомый парень трепался по телефону у окна. За стойкой ресепшн скучала администратор. Они встали подальше ото всех, у темного панорамного окна. - А говорил, не поедешь, - сказал Слава. - Передумал, - пожал плечами Мирон. - Все-таки решил, что за рекламу не всегда пришивают хуевые сиськи? – улыбнулся Слава. - Типа того. - Ты, кстати, с ночевкой? Или в город вернешься? - С ночевкой, - кивнул Мирон. – Только номер у нас с Ваней общий. Больше свободных не было. Он в упор посмотрел на Славу. Достал сигареты, сунул одну в рот, потом словно очнулся, вытащил и убрал обратно в пачку. Облизал губы, и еще зачем-то потрогал их кончиками пальцев. Кровь ударила в голову, аж перед глазами пошла рябь. Слава едва сдержался, чтобы не подцепить его лицо за подбородок и не наброситься с поцелуями. Желание было резким и сильным, но знакомым. С Мироном Славу частенько так крыло. - Я один в номере, - сказал он, отступив немного назад. Не мог больше стоять близко и не сметь дотронуться. – Придешь? - Здесь камеры в коридорах, - как будто равнодушно предупредил Мирон. Но Слава прямо почувствовал его напряжение. Он еще по прошлому разу просек, что не нравятся Мирону эти кошки-мышки, если не сказать грубее. Кто бы сомневался. Европейский менталитет, толерантность и либеральные ценности, мать их. Мирон, конечно, не размахивал своими предпочтениями, нигде не тряс грязным бельем, но, когда они демонстративно игнорировали друг друга на людях, явно неслабо раздражался. Поэтому, услышав про камеры, Слава не стал морозиться, а просто спросил: - И че? Мы же не в коридоре будем, - он похабно подвигал бровями. – Зато, прикинь, какие заголовки появятся на порталах, в случае чего. – Слава сделал одухотворенное лицо, расправил плечи, выставил вперед ногу, отвел руку в сторону и продекламировал: - «Гнойный и Оксимирон провели ночь вместе». «Примирение непримиримых противников». «Воссоединение современных Ромео и Джульетты». Мирон закрыл лицо ладонями, плечи у него затряслись от смеха. У Славы тоже на душе стало светло и радостно. - Голосую за Ромео и Джульетту, - сказал Мирон немного успокоившись. – Народ цепляет трагическая любовь из рыцарских романов, знаешь ли. Слава кивнул, тут он с Мироном был полностью согласен. Только в реальной жизни не хотелось никаких трагедий. Хотелось теплого тела с утра под боком, родного запаха от подушки, разговоров на кухне, совместных поездок и прогулок, походов в кино и в магазин. Чего-то обыденного, поразительно нормального и в то же время совершенно недостижимого в их ситуации. Наверное, поэтому и хотелось так сильно. А поздней ночью Мирон все-таки пришел к Славе в номер. Сперва они долго целовались прямо у двери, одновременно пытались раздеться, но больше сталкивались локтями и коленками. А потом Слава затащил Мирона на кровать, и принялся вдумчиво ласкать пальцами. Смазку он, конечно, с собой не взял. А зачем, если Мирон не собирался приезжать. Но он все же приехал и теперь приходилось извращаться. Хорошо, что заботливая Сашенька всегда совала Славе в рюкзак крем от ушибов. Вот он с тех пор на дне и валялся, а сейчас наконец пригодился. Пальцы вдавливались в тугой, сжатый вход, Мирон шипел и прогибал спину. Славу охватывало тягучим возбуждением, хотелось все делать медленно и вдумчиво, но получалось все равно слишком быстро. Выдержка как всегда подводила. Слава трогал края нежно-розовой дырки, массировал, надавливал, проникал совсем чуть-чуть, и с замиранием сердца слушал, как Мирон матерится и тихо стонет. О себе он почти не думал, только смотрел, как загипнотизированный, на блестящую от испарины задницу, на сведенные лопатки, изгиб позвоночника, на напряженные плечи и покорно склоненную голову. Вообще, Слава любил трахаться с Мироном лицом к лицу, следить за сменой эмоций, целовать приглашающе разомкнутые губы и проваливаться в колодцы зрачков. Да, губы у Мирона были что надо. Каждый раз залипая на них, Слава думал, что в любовных романах, хоть в рыцарских, хоть в бульварных, писали о чем-то подобном. Всякую романтическую херню вроде «губ, созданных для поцелуев». В народе обычно говорили проще: таким бы ртом да на член. И Слава поддерживал оба утверждения. Но сегодня хотелось немного другого. Слава то гладил поджимающиеся ягодицы, то стискивал их в ладонях и грубовато разводил в стороны, то тер припухший, уже немного приоткрытый вход. Он слушал дыхание Мирона: тяжелое, загнанное, будто Мирон не стоял на кровати на четвереньках, а бежал марафон или граймил несколько часов подряд. Слава завороженно наблюдал за каплями пота, скользившими по ложбинке позвоночника, и не верил, что все это происходит на самом деле. - Давай уже, а, - сорванно попросил Мирон. Слава резко втянул носом воздух и едва ли не светски поинтересовался: - Что мне тебе дать? Уточни, будь любезен. Мирон зыркнул на него через плечо, обжег льдистым взглядом, но Слава не поддался. Не вынул пальцы, но и не начал двигать ими сильнее. - Выеби меня, Слава, - глухо произнес Мирон, обернулся еще раз и вдруг добавил совершенно иначе: - Пожалуйста. От сочетания интонации, слов и всей открывшейся картины, Славу совсем повело. Дальнейшее происходило словно во сне. Мозг не зафиксировал момент, когда Слава вытащил пальцы у Мирона из задницы, когда натянул резинку, когда вломился в мокрый хорошо подготовленный анус почти с размаху. Почувствовал только, как проминаются мышцы под его напором, а член упруго затягивает внутрь и туго обхватывает по всей длине – от невозможно чувствительной головки до основания. Слава с оттяжкой вбивался в Мирона, дергал его на себя за бедра и чувствовал, что вот-вот сорвется в пике. Внутри было влажно и жарко, скользко от крема, и Мирон самозабвенно подавался назад, насаживаясь на член. Он, судя по всему, тоже собирался кончить с минуты на минуту. Часто сдавленно стонал, дрочил в быстром темпе и сладко поджимал задницу. Удовольствие жаркими кольцами скручивалось в паху. Слава кусал губы, впивался пальцами в Мироновы ягодицы, раздвигал их в стороны и смотрел, смотрел, смотрел, как поршнем двигался член в растраханной дырке. Как расправлялись мелкие складочки и покрасневшая кожа натягивалась вокруг ствола. Как влажно темнел раскрытый вход и конвульсивно сжимались мышцы, если он выходил до конца. Под финал Славу затрясло, сочные шлепки слились с общим шумным дыханием. Оргазм прокатился по телу короткой судорогой. Слава вошел на всю длину, замер и начал изливаться толчок за толчком. Мирон забился под ним, запрокинул голову и прогнулся под немыслимым углом. Мир словно перевернулся вверх тормашками, закружилась голова, потемнело в глазах и изо рта вместо стона вырвался лишь жалкий всхлип. Потом Слава рухнул на Мирона, перекатился вместе с ним на бок и обнял поперек груди. Член выскользнул из ануса, Слава отстранился на мгновение, стащил резинку, завязал и кинул на пол. Потом уберет. Пальцы по инерции потянулись к ложбинке между ягодиц. Слава потрогал еще приоткрытую дырку, Мирон длинно выдохнул, подогнул ногу, давая лучший доступ. - Что ж ты со мной делаешь? – спросил Слава скорее у мироздания, чем у Мирона. Уткнулся носом в пахнувшую знакомой туалетной водой шею и прижался губами к выступающему позвонку. Если бы Мирон сейчас попытался встать и уйти, Слава бы ему не позволил. Вцепился бы мертвой хваткой, спеленал руками и ногами, но не отпустил бы ни за что на свете. Дикость? Пожалуй, да. Но в этой растянувшейся предутренней тишине, в минутах, разделенных на двоих, для Славы не существовало ничего более правильного и естественного.