И эпилогом любовь

Раньше Слава даже не предполагал, как легко один поступок может все изменить. И вроде не случилось ничего особенного. Он не проорал во всеуслышание, что ебется с Оксимироном, не засосал того на глазах у тридцати человек. Он просто поговорил с ним нормально. Но после этого словно прорвало плотину. Слава больше не боялся спалить их отношения. Теперь он позволял себе изредка писать у Мирона в реплаях, особенно, если было что сказать. Порой нес несусветную чушь, порой был убийственно серьезен. Мирон ему даже иногда отвечал и ставил лайки. Слава потом торжественно сводил статистику и демонстрировал ее Мирону под их общий ржач. Народ снова рофлил на тему фанатичной зацикленности Гнойного. Некоторые продолжали задаваться вопросом, когда же Славе надоест. На что он однажды искренне написал «НИКОГДА» и закрепил запись. Мирон к его возросшей интернет-активности относился с похуизмом. По крайней мере никогда не выказывал недовольства тем или иным Славиным твитом. Но и Слава, положа руку на сердце, границ разумного не переходил. Они продолжали видеться несколько раз в неделю, в основном по выходным. Слава всерьез подумывал снять квартиру поближе к Мирону, в идеале – в том же доме, чтобы экономить время на дорогу. Рациональный внутренний голос предупреждал, что это будет довольно опрометчивый поступок. Славе следовало усиленно копить на собственное жилье, а не мечтать о дорогущих съемных хатах, на то они и съемные, что чужие. Но сердцу не прикажешь. Глупое сердце рвалось к Мирону, несмотря на все доводы рассудка. Иногда Слава задавался вопросом: «А что дальше?» Что их ждет через неделю, через месяц, через год? Что будет, когда они основательно подзаебут друг друга? Это случится, Слава не просто чувствовал – знал. Все-таки они были очень разными, не совпадали практически ни в чем. Они могли спорить о просмотренном фильме два часа, разругаться и все равно остаться каждый при своем мнении. С книгами дело обстояло не лучше. О музыкальных предпочтениях не стоило и заикаться. Кто-то мог сказать, что это даже не плохо, разные вкусы, разные мнения, типа противоположности притягиваются и прочая чушь. Но Слава отлично понимал: одно дело, расходиться в мелочах, и совсем другое, оказываться по разные стороны баррикад в принципиальных вопросах. Про них с Мироном был как раз второй вариант. К тому же у каждого из них по-прежнему оставалась своя жизнь. У Мирона была его «больше-чем-семья», еще какие-то приятели-знакомые, интервью, выступления, контракты и проекты. У Славы были пацаны из «Антихайпа», Дэн и СловоСПб, те же самые выступления и куча приглашений на съемки в разные шоу - после «Успеха» он стал нарасхват. Если бы Слава хотел добавить драматичных, но жутко идиотских сравнений, то обязательно сказал бы, что они как две планеты с разными орбитами. Перемещаются каждый по своей, сближаясь лишь в определенный момент, а потом снова расходятся на сотни световых лет. Когда Слава об этом думал, становилось совсем тошно. Обычно он усилием воли выбрасывал все дерьмо из головы. Потом – будет потом. Незачем отравлять настоящее мыслями о печальном будущем. В конце концов, никто не знает, что будет завтра. Может, Славе вообще кирпич на голову упадет – и привет. Хотя, конечно, не хотелось бы. Прошла зима, наступила календарная весна. К середине марта, когда остатки снега вывезли даже из его тухлого двора-колодца, Слава с удивлением понял, что совершенно не заметил, как быстро пролетело время. Последние две недели они с Мироном виделись непривычно мало, три раза, да и то – урывками. А все потому, что Мирон активно занялся работой над новым альбомом. Слава его не дергал, ни на чем не настаивал. Он давно понял, что Мирону для плодотворного творчества нужны уединение и покой. У Славы таких проблем не было никогда. Он мог писать хоть на салфетке в кафе, хоть на лавочке в сквере, хоть на кухне на обрывке обоев, хоть в блокноте, хоть в айфоне. Строчки быстро рождались в голове, стоило немного напрячься. Перло только так, особенно сейчас, когда у них с Мироном все наладилось. Слава никогда в жизни не писал столько лирических текстов, Тиман, Халиб и Гуф нервно курили в сторонке. Разумеется, большая часть была графоманией и потоком сознания чистой воды, но кое-что Славе даже нравилось. Он в принципе не заморачивался, если выходила хуйня. Идеи буквально летали в воздухе, не выгорела одна, выстрелит другая. Мирон подходил к делу иначе. Легкостью там и не пахло. Он психовал, ходил взвинченный и угрюмый, до глубокой ночи сидел за ноутбуком и курил одну за одной. Слава понимал, что все это временно. Что нужно потерпеть и пережить этот период. Главное, не трогать Мирона и все будет хорошо. Но Слава так не мог. С кем-то другим мог бы, а вот с Мироном нет. Честно говоря, раньше Слава думал, что Мирону только дай повод, и он будет пиздеть о себе любимом сутки без перерыва. По интервью, по туровым дневникам создавалось примерно такое впечатление. На деле же Мирон не очень спешил раскрываться перед Славой. По крайней мере про новый альбом не рассказывал. Может, опасался, что Слава сольет информацию какому-нибудь Дудю за лавандос? Ну бред же. И все-таки это задевало. Сердце каждый раз тревожно сжималось, когда Мирон говорил, что сегодня лучше не приезжать, потому что ему надо поработать. Получалось, что Мирон отсекал его от самой важной части своей жизни. Слава пытался с собой договориться, мол, отъебись от него пока, забей. Просто будь неподалеку на всякий случай, никто ведь не гонит. Что ты вообще хочешь от чувака с биполярным расстройством? Вдруг ремиссия закончилась, а он забил на колеса? А тут еще обещанный релиз висит как дамоклов меч. Вот и рвануло, хуле. Ты же в этом не сечешь, ты же не психиатр. Но однажды Слава все-таки не выдержал, напрямую спросил про альбом. Больше на удачу спросил, не рассчитывал, что Мирон вдруг поднимет глаза от экрана, посмотрит на него слегка расфокусированно, потом встряхнется, будто ото сна, и начнет рассказывать. Про концепцию, про будущую подачу, про запись в Лос-Анджелесской студии. Он явно увлекся, ушел в подробности, даже поделился планами на грядущий тур в поддержку альбома. Слава внимательно слушал, кивал, радовался за него. Он прекрасно видел, насколько для Мирона это важно. Как ему хочется после трех лет молчания создать и выпустить в массы что-то по-настоящему стоящее. Превзойти самого себя. Слава с удивлением понял, что тоже этого хочет. - Дашь почитать? - спросил он, когда Мирон замолчал. - Не, нечего пока давать, - уклончиво отозвался Мирон. – Сырое все. - Да ладно тебе. Я же не жюри на Грэмми. Цепляться к хуевым рифмам не стану, - принялся уговаривать Слава. - Это у меня, что ли, рифмы хуевые? – усмехнулся Мирон. – Ты ничего не перепутал? Было заметно, что он слегка расслабился, и если Слава продолжит давить, то сломается окончательно. Слава наклонился, осторожно взялся за раскрытый ноутбук и аккуратно потянул на себя. Скроил при этом такую умоляющую физиономию, что устоял бы только совсем бесчувственный тролль. Мирон, как и предполагалось, не стал противиться. Слава забрал ноутбук и устроился с ним на диване. Мирон поднялся из кресла, прошел мимо, через минуту послышался звук льющейся из крана воды, зазвенели тарелки и вилки, составленные на мойку после ужина. Слава читал внимательно, проговаривал строчки про себя, пытаясь самостоятельно выстроить ритм, а заодно представить, как это должно звучать в устах Мирона. Но чем дальше он забирался, тем сильнее ему не нравилось. А говоря на чистоту, вызвало отторжение. Основная тема, вокруг которой выстраивался каркас сюжета, поднималась в искусстве сотни раз. Ее много лет подряд основательно ебали и другие, и сам Мирон. Этапы творческого пути, взлеты и падения, противопоставление себя всему миру, лейтмотив одиночества – все это уже где-то было. Да и хрен бы с ним, с одной стороны, все в нашем мире давно вторично. Проблема, на Славин взгляд, была в том, что в текстах напрочь отсутствовала индивидуальность. В них не было самого Мирона, даже жалкой его тени. Это расстраивало больше всего, и это был однозначный провал. Мирон мог лучше, Слава не сомневался, но зачем-то все слил. Слава поставил ноутбук на стол, встретился взглядом с Мироном. Стало не по себе. По коже пробежал мороз, будто пахнуло из подворотни ледяным сквозняком. Мирон ждал, и Слава понимал, что смолчать не выйдет. Несколько секунд боролся с собой, пытался подобрать какие-то правильные слова, нейтральные формулировки, а потом все-таки решил, что, если высказываться, то делать это честно, а не изгибаться в реверансах. - Мне не зашло, - отрицательно покачал головой Слава, поморщился и добавил: – Пиздец, как банально. Ни о чем. - А говорил, что не будешь придираться, - медленно произнес Мирон. По лицу у него пробежала тень, в глазах застыло странное нечитаемое выражение. - Я и не придираюсь, - сказал Слава. – Констатирую факт. - Понятно. - И все? - А что еще надо? - То есть, ты оставишь все как есть? – уточнил Слава. Его внезапно разобрал азарт. Захотелось действительно убедить Мирона, что еще не поздно все изменить, переписать и переделать. И что Слава готов ему в этом помочь по мере возможности. Только Мирону, кажется, не нужна была его помощь. - Это не твое дело, Слава, - холодно сказал он, придвинул к себе ноутбук и захлопнул крышку. Стоп! Стоп! Стоп! – на подкорке истошно мигала красная лампочка. Ничего не говори или переведи все в шутку, сыграй в постиронию, ты же можешь. Еще не поздно повернуть назад, сохранить ваши зыбкие отношения. Но хрен там… - Разумеется. Мое дело ебать шальную императрицу, а не пиздеть тут с тобой о высоком, - поддел Слава. Сердце трепыхнулось в груди. Он даже губу закусил, когда сообразил, насколько низко пал. «Блядь, ну блядь же. Вот куда тебя несет? – пронеслось в голове. – Что за хуйня с тобой творится? Неужели по-нормальному нельзя? Зачем ты с ним так?» Ответов Слава не знал. Да и кому они были теперь нужны? - Я у тебя советов не спрашивал, - проигнорировав Славин пассаж про императрицу, сказал Мирон. – Вот и нечего с ними лезть. Без тебя советчиков целая армия. - Только у них кишка тонка правду тебе в лицо сказать. - Тебе-то откуда знать? – Мирон скрестил руки на груди и прищурился. Ему, в отличие от Славы, лучше удавалось сдерживать себя. Молодец, че. Хотя, если присмотреться, то вылезало, что спокойствие по сути показное, наигранное. А сам Мирон натянут, как струна. Отсюда и подозрительная вибрация в голосе, и белые от напряжения пальцы, вцепившиеся в плечо. - Оттуда, - буркнул Слава. – Огород твой слушал и охуевать не успевал. - Да, я знаю, как ты любишь «Горгород». Спасибо, что напомнил, - улыбнулся краем рта Мирон. Воздух вокруг них стал разреженным и словно хрустальным, как перед грозой. Слава проглотил слова, готовые сорваться с языка. Стало ясно, как белый день, что Мирон его не услышит и не послушает. Слава был для него пустым местом, и мнение свое мог засунуть прямо в задницу. - Значит, тебе про мой альбом можно на весь интернет высказываться, а мне про твой - хуй там, - заключил он. Мирон ничего не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Слава усмехнулся. Примерно так он и думал всегда. Однажды в новогоднюю ночь Мирону стало тупо скучно, и тут удачно подвернулся такой забавный Слава, повернутый фанат, который никогда не скажет нет. Отчего же не поиграть с ним, если сам идет в руки? А если зарываться начнет, всегда можно отлуп дать, чтоб знал свое место. Слава продолжал накручивать себя, и внутри уже бушевал настоящий ураган. Хотелось выпустить пар, сказать что-то колкое или сотворить что-нибудь совсем дикое. Страшно разболелась голова, защипало глаза. Слава неожиданно почувствовал себя угашенным до безобразия, хотя на самом деле был трезв, как стеклышко. Все шло под откос, разбивалось вдребезги. Снежный ком летел по склону с космической скоростью, разрастаясь в настоящую лавину. В одиночку Слава уже не мог ее остановить, а Мирон не торопился помогать. На столе лежал позабытый ноутбук с текстовыми файлами – причина их ссоры. Иррационально хотелось схватить его и шибануть об стену, разбить нахуй, растоптать, уничтожить все подчистую, будто это могло что-то поменять. Смешно. Бредово. Омерзительно. - Пойду я, - наконец сказал Слава, усмирив бурю в последний момент. Поднялся, посмотрел на Мирона сверху вниз. Замялся на секунду. Останови меня, попроси не уходить, стучало набатом в висках, но Мирон не умел читать мысли. - Да, - просто согласился он, - Тебе сейчас лучше уйти. - Может, тогда мне вообще лучше не возвращаться? Не тревожить ваше величество? – не удержался Слава. У Мирона дернулась щека. Славу едва не снесло волной неприязни, хлынувшей от него. Он отступил назад, попятился, не в силах находиться рядом. Лицо Мирона исказила неприятная гримаса, рот скривился, будто в оскале. Показалось, он сейчас разразится потоком ругательств, пошлет нахуй, пожелает сдохнуть, а может, вообще полезет в драку, но ничего подобного не произошло. - Как знаешь, - недрогнувшим голосом сказал Мирон. Не отвернулся демонстративно, никак не показал, что его задели Славины слова. И это почему-то выстегнуло похлеще пощечины. Как-то сразу стало понятно, что теперь точно конец всему. Слава не поехал на лифте, пошел по лестнице пешком. Ступени, перила, пролеты с номерами этажей – все слилось перед глазами в сплошные линии и углы. В груди дергало и болело. Перед мысленным взором стояло худое, острое лицо, презрительно вздернутая бровь, приподнятый угол губ, прямые светлые ресницы. Слава очень хотел вернуться обратно к Мирону, извиниться за то, что сказал. Обнять, ткнуться губами в висок, раздеть, завалить на любую горизонтальную поверхность и долго, качественно трахать. Мириться. Но он никогда бы этого не сделал. Обида, как это часто бывает, пересилила чувство вины. А гордость затмила доводы рассудка. «Как знаешь», - равнодушно бросил ему Мирон напоследок. Легко и непринужденно переложил всю ответственность за случившееся на Славу. Хитрый жид, объебал даже в этом. *** - Молоток ты, Славик, - похвалил Шокк. – Классную девочку нашел. Сразу видно горячая штучка. - Ага, ничего так, - на автомате отозвался Слава. Отхлебнул пива. Покосился на Шокка. Тот с интересом рассматривал фотки в инстаграме и увлеченно ставил лайки. Слава не ожидал столкнуться с ним в баре. Он вообще пришел сюда встретиться с Дэном. Но Дэн опаздывал, и к Славе за столик внезапно подсел Шокк. Сегодня он был в удивительно благодушном настроении. Рассказал, что ненадолго прилетел в Питер по делам. Собирался, если удастся, пересечься с друзьями-знакомыми, а в итоге получилось еще лучше. Зашел выпить пива в хорошем месте и сразу нарвался на Славу. Слава почти не смотрел на него, слушал в пол-уха, потому что в груди неотвратимо разворачивалась огромная черная дыра. Слава чувствовал, что откатывается назад, увязает в воспоминаниях, двинувшихся на него стеной, и едва не задыхался от боли. Надо же, еще полчаса назад в башке не было ни одной мысли о Мироне, но стоило в поле зрения появиться Шокку – чуваку, как-то связанному с ним, и Славу понесло. Пожалуй, он все-таки был конченым наркоманом, раз так бурно реагировал, несмотря на месяц воздержания. А ведь временами казалось, что он успешно излечился от этой странной болезни, от своей ненормальной зависимости. После их с Мироном последнего разговора Слава вернулся домой совершенно разбитым. Хотелось поскорее забыться и накидаться в хлам, чтобы реальность подернулась туманной дымкой, чтобы размякший от алкашки мозг сам вырвал из памяти последние сутки, чтобы перестало тянуть под ребрами, будто в сердце воткнули гвоздь и теперь с остервенением крутили им внутри. В холодильнике нашлась закупоренная бутылка водки. Слава в одиночку выжрал ее без закуски, потом, конечно, заблевал весь сортир и в итоге уснул прямо на полу в изгаженных шмотках. Утром, протрезвев, первым делом проверил айфон. От Мирона не было ни звонков, ни сообщений. Слава совсем не удивился. В шкафу стоял вискарь, в коробочке под ванной ждали своего часа хорошенькие плюшечки. Слава потянулся к бутылке Джемисона и вдруг вспомнил, как однажды они с Мироном пили точно такой же. Это было в самый первый раз у Мирона дома. Слава непроизвольно прикрыл глаза, и до мелочей представил тот давний вечер. Белую Миронову футболку, его низко спущенные штаны и возбужденно сверкающие глаза. Широкий удобный диван, два сплетенных на нем тела, непривычно яркий свет вокруг. Слава опустил руку и захлопнул шкаф. Даже если он будет каждый день бухать до посинения и гаситься всем, что только сможет достать, все равно не сбежит ни от Мирона, ни от себя. Сдохнет – вполне возможно, но не сбежит. Нет, тут надо было действовать по-другому. Для начала вернуться к прошлой, до Мироновой жизни. Ведь как-то же Слава жил раньше. Даже с Сашенькой несколько лет встречался. Может, и сейчас попробовать девочку себе найти? Клин – клином, так, кажется, говорят? Сказано – сделано. Через неделю в гостях у Вани Слава уже сидел в обнимку с хорошенькой юной куколкой. Шептал ей на ушко какую-то стандартную чепуху и накручивал на палец длинную прядь волос. Куколка трогательно краснела, смущаясь, стреляла в него глазами, спрашивала про любимые книги. Славе нравилось, с каким восторгом она на него смотрит, как ловит каждое слово и едва ли не в рот заглядывает. Мирон на него так никогда не смотрел. Да что там Мирон, даже Сашенька так на него не смотрела. А меж тем чужое явное восхищение здорово подкупало и льстило. В глубине души Слава признавал, что тут свою роль играла его взлетевшая до небес популярность: участие в телевизионном шоу и постоянные упоминания в прессе. Но с этим он давно смирился, даже научился использовать на полную катушку. К концу вечера Слава знал, что куколку звали Света, ей было двадцать лет, она снимала квартиру с подружкой, училась на менеджера, но мечтала стать моделью. В общем, пока Света ничем не отличалась от большинства своих сверстниц, с которыми Славе посчастливилось пообщаться. Он все-таки взял ее номер телефона, когда провожал до такси. Потому что так было правильно, а не потому что Света настолько сильно ему понравилась. Слава даже не стал тащить ее в койку в первый же вечер. Решил не форсировать события, а подойти к вопросу вдумчиво и серьезно. Как нормальный, отвечающий за свои поступки человек. Слава старался часто звонить Свете, строчил милые сообщения. Дарил цветы, приглашал в кино и в кафе. И все бы ничего, но иногда будто из ниоткуда всплывали неуместные сравнения, тревожные мысли, что с Мироном Слава бы не вышел так запросто в люди, и цветы ему были нахуй не нужны. И к пацанам с ним не придешь, и с мамой не познакомишь, в таких случаях ехидно добавлял Слава. Только от разбуженной тоски это совсем не спасло. Не думать о Мироне было адски сложно, но со временем у Славы стало получаться все лучше и лучше. Беда пришла, откуда не ждали. Слава предположить не мог, какая катастрофа его ждет в скором времени. Не просто катастрофа, а необъяснимая, издевательская, безумная на сто сорок девять процентов хуйня. Поначалу все шло просто замечательно. На этот вечер у Славы были большие планы. Света жарко отвечала на его поцелуи, ласково гладила затылок, позволяла себя обнимать и раздевать. Была мягкой и податливой. Хорошо пахла, как и полагалось девочке, выгибалась навстречу и тихо кокетливо хихикала. Но чем дальше Слава заходил, тем отчетливее понимал, что продолжения не случится, потому что возбуждения просто нет - ни искры, ни запала, ничего. В итоге он наспех придумал какую-то отговорку, быстро отправил недоумевающую Свету домой на такси, а сам лег спать. Только сон не шел. Слава раз за разом прокручивал в голове случившееся полчаса назад. Никогда раньше такого не было. Если девчонка хоть немного нравилось, вставало по щелчку. А тут такое фиаско. Может, старость внезапно подошла, простатит, аденома, импотенция? Слава усмехнулся всплывшей в голове рекламе. Опустил руку вниз, в другую взял айфон, зашел на первый же вылетевший порно-сайт. Запустил какой-то ролик. Только посмотреть не получилось. Стоило обхватить ладонью член, и перед мысленным взором, словно транспарант, развернулась картинка. Лысая башка на уровне собственного паха, мокрые яркие губы вокруг головки, холодный белый свет, пальцы, скользящие по кафелю, их отражения в зеркале напротив. Кадр из прошлого, вырезанный и бережно сохраненный памятью момент их первого с Мироном раза. Все было настолько реально, что Славе казалось, будто он на самом деле имеет чужой горячий рот, а не вбивается в свой кулак. Кончая, он видел Мирона, белые капли спермы на щеке и пьяные шальные глаза. На следующий день Слава не стал звонить Свете. Тупо слился, без затейливых расшаркиваний на прощание. Не такие у них были отношения, чтобы скатываться в объяснения и банальщину вроде: «ты хорошая, все дело во мне». А она все-таки решила хайпануть напоследок и выкинула в инстач их совместные фотки, проставив отметки. Глупо, конечно, но ничего не поделаешь, Слава с самого начала догадывался, на что подписывается. Правда, теперь куча народу была в курсе его личной жизни, вон даже Шокк Светину внешность одобрил. Впрочем, это уже ничего не значило. Без новых дровишек костер быстро затухал, ажиотаж спадал, и Славу уже почти не доставали вопросами про его воображаемую девушку. - Мы, кстати, с ней уже разбежались, - добавил он немного погодя. Шокк посмотрел на него с сомнением. - Неужели не понравилась? - Не сошлись характерами. - Самая частая отмаза, - хохотнул Шокк. - Да нет - правда жизни, - отбил Слава. Шокк покивал. - Но девочка хороша. На такую и в девяносто лет встанет. Слава едва не заржал ему в лицо. Ох, наивный Шокк. Знал бы он, как Слава чуть опозорился с ней в самый ответственный момент, не стал бы бросаться таким громкими заявлениями. Воспользовавшись возникшей в разговоре паузой, Слава набрал сообщение Дэну. Шокк тоже вернулся к айфону, но через несколько секунд хмыкнул, нехорошо ухмыльнулся и сказал: - Надо же, как Миро с этим арабом спелся. Прям в интернете кореша – не разлей вода. - Так они вроде не только в интернете, - нейтрально заметил Слава. Ему не очень хотелось поднимать эту тему. Шокк мог сказать о Мироне что-то хорошее, а мог вывалить на него тонну говна. Тут, как повезет. А Славе каждое лишнее упоминание отзывалось уколом под ребрами. - Да, и это тоже, - согласился Шокк. - Подогревают к друг другу интерес. Но на этот раз облом случился. Слава вопросительно на него посмотрел. - Заболел Миро, не поехал к Дизастеру в ЭлЭй, - объяснил Шокк. - Вот тот и ноет в твиттере. Желает Миро скорейшего выздоровления и пишет, что ждет, как можно скорее. - А Мирон что? – вопрос вылетел прежде, чем Слава успел задуматься о нем. - Да ничего. Молчит пока. Видно, действительно заболел. Шокк помолчал немного, а потом неожиданно добавил совсем другим тоном, с нежностью, что ли: - Он всегда хуево болеет. Долго и тяжело. Даже обычная простуда без осложнений не проходит. Шокк отвернулся и уставился куда-то вдаль. Глумливая ухмылка сошла с его лица, морщины на лбу разгладились. Слава даже дыхание непроизвольно затаил, пока наблюдал за этими разительными переменами. Он не знал и не хотел знать, что Шокк чувствовал к Мирону раньше, что между ними происходило. Это давно стало прошлым, кануло в лету, потеряло всякий смысл. Конечно, сейчас он мог начать расспрашивать Шокка про Мирона, момент был удачный. Но интуиция подсказывала, что ничего путного из этого не выйдет. Шокк не расскажет, какой Мирон на самом деле, потому что давно его не знает, а может, никогда и не знал по-настоящему. Он не объяснит Славе, как нужно себя с ним вести, чтобы не оттолкнуть и не потерять доверие, потому что сам в свое время проебал все полимеры. Именно поэтому Славе придется всему учиться самому. Не повторять чужих ошибок, а из собственных делать правильные выводы. Разумеется, если он не хочет семь лет, или дольше, орать на весь интернет, как ему похуй на Мирона, украдкой мониторить чужие аккаунты, дрочить на воспоминания об утраченном и фантазии о несбывшемся. Слава абсолютно точно не хотел. - Ты извини, Дим, мне идти надо, - сказал он, быстро поднимаясь. – Если время есть, Дэна подожди, он скоро придет. А мне, правда, бежать пора. Прости. - Ладно, бывай, - Шокк посмотрел на него с недоумением. Еще бы, Слава прекрасно представлял, как ебануто выглядит со стороны, но ему уже было плевать. Он в спешке натянул куртку, накинул капюшон и едва ли не бегом выскочил на улицу. Порывистый ветер швырнул в лицо брызги капели, забрался под одежду, прошелся мурашками вдоль хребта. Заполнил свежестью легкие и голову. Слава глубоко вдохнул и резко выдохнул. Он должен был все исправить. А если не исправить, то хотя бы сказать Мирону, что чувствует на самом деле.