Катастрофа с рыжей шевелюрой: Начало.

В небе над Каракурой.       Каракура - небольшой городок со средним населением в префектуре Токио. Утро для его жителей началось, как обычно, но примерно в середине дня все неожиданно свалились без сознания. Тишина воцарилась на улицах города. Чудом автомобили, находившееся в движении, остановились, не сталкиваясь друг с другом, сливаясь в картину абстракционизма. На самом деле природа этого феномена достаточно проста. Город был перенесён в Сообщество Душ, далеко за Руконгай. Жители были усыплены шинигами, чтобы никто ничего не заметил.       На месте Каракуры в мире живых была построена точная её копия, вплоть до последней соринки на асфальте. Город пустовал, если не считать души умерших и сбежавшихся на высокий фон реацу низших пустых. Впрочем, они благоразумно попрятались по углам, прислушавшись к инстинкту самосохранения.       Тишину нарушил ультразвуковой писк открываемой гарганты. Как только чёрный провал в пространстве раскрылся полностью, из него шагнул высокий мужчина в белых одеяниях, в сопровождении своих подчинённых. Реацу Айзена заполнила город, простираясь всё дальше и дальше. Король Уэко Мундо осмотрелся, прислушиваясь к рейкаку. Город действительно казался бы мёртвым, если бы не пара десятков достаточно мощных источников реацу в округе. Сосуке не составило труда сложить два и два, и он сделал вывод, что эта Каракура - всего-лишь декорации для предстоящего театра боевых действий. Его догадку тут же подтвердило появление почти полного высшего офицерского состава Готей 13 с Ямамото Генрюсаем во главе.       Воздух будто стал осязаемым от напряжения, возникшего между противостоящими душами. Казалось, зажги спичку, и весь город взлетит на воздух. Впрочем, молчание продлилось не долго: — Хм… — протянул древний шинигами. — Судя по всему, мы успели как раз вовремя. — Вовремя? — притворно удивился Айзен. — И почему же ты считаешь, что это слово уместно? Я прекрасно вижу, что это место вовсе не Каракура. Тем не менее, это не такая уж и проблема. Старк, Барраган, Харрибэл, ко мне!       Высокочастотный звук вновь наполнил пространство, а за спинами беглых капитанов возникло ещё три гарганты. Из порталов вышли три сильнейших пустых в Эспаде, не считая Зеро, в сопровождении своих фрасьонов. Пустые выглядели максимально расслабленно, демонстрируя уверенность в собственных силах, возможно чрезмерную. Некоторые шинигами нервно сглотнули, почувствовав дрожь в поджилках. Айзен вновь заговорил: — Если Каракура в данный момент в Сообществе Душ, нам всего лишь нужно уничтожить вас всех и создать Ключ Короля в самом Сообществе. — проговорил Айзен, прикрывая глаза. — Разница не существенна. Тем временем в Лас Ночес.       Шум битв с новой силой захлестнул своды купола Лас Ночес, привнося существенные возмущения в фоне реацу. Одним из очагов была битва между нынешним капитаном одиннадцатого отряда, Зараки Кенпачи, и бывшим - десятого, Куросаки Ишшином. Столкновения двух мечей, зазубренного нодати и раскалённого тати, объятого пламенем, создавали внушительные ударные волны. Ишшину приходилось выкладываться по-полной и даже больше, чтобы противостоять чудовищным рефлексам и мастерству кендзюцу своего оппонента.       Ишшин уже активировал шикай, будучи не в состоянии удержать напора Кенпачи. Одной из атак бывший десятый капитан имел неосторожность сбить повязку с лица Зараки, о чём тут же пожалел, лишившись глаза, как бы иронично это ни было. Он тут же прижёг рану раскаленным клинком, чтобы кровь не мешала продолжать бой.       Пока Кенпачи и Ишшин обменивались атаками, пробуя друг друга на прочность, Рукия и Сой Фон пытались восполнить запас реацу Ичиго с помощью Кайдо. Гинрей благоразумно воздержался от открытой помощи врагу, хотя лично он так уже не считал. Однако законы есть законы, и кому если не главе благородного клана их соблюдать. Ни Сой Фон, ни Рукия не были сильны в Кайдо, но всё-таки прогресс шёл. Как известно капля камень точит.       Пока за его спиной ворковали две очаровательные особы, Ичиго напряжённо следил за ходом битвы своего отца. И пусть каждое движение казалось ему чересчур медленным, она старался не отрывать взгляда от этого действа, готовый в случае чего прикрыть отца. Точнее, он был бы рад так поступить, но его останавливает азарт, горящий в единственном уцелевшем глазе Ишшина. Если бы не извращённое удовольствие, которое получал Куросаки-старший в пылу битвы, вайзард давно бы вмешался.       Тем временем, Ишшин снова едва уклонился от очередной атаки Кенпачи, которая запросто могла стать последней. Пропуская рослого шинигами за спину, Куросаки развернулся, отводя локти для колющего выпада. Горящий клинок Энгетсу устремился в спину Зараки, но тот поймал его голой рукой и выбросом реацу отбросил Куросаки. — Горячо, — протянул демон битв, рассматривая руку, сжимая и разжимая пальцы. - Похоже, сегодня я знатно повеселюсь!       С боевым кличем Кенпачи побежал на Ишшина, замахиваясь мечом. Горизонтальный удар должен был располовинить Куросаки на уровне груди, но тот подпрыгнул, нанося вертикальный удар в падении. Зараки выставил меч перпендикулярно. Клинки столкнулись, вызывая ударную волну, поднявшую песок в огромном радиусе.       Мужчины крепче сжали рукояти своего оружия, высвободив больше реацу. Всполохи огня и потоки жёлтой энергии струились сквозь занпакто. Ишшин и Кенпачи оттолкнулись друг от друга, но, приземлившись на землю, вновь рванулись грудь на грудь, продолжая обмениваться сокрушительными ударами.       У Ишшина было небольшое преимущество: даже заблокированный или парированный удар наносил Зараки урон огнём. По крайней мере постоянная смена температуры не сулила его мечу ничего хорошего. На одиннадцатом капитане уже красовалось множество ожогов и порезов, но он не остался в долгу и исполосовал Куросаки. К сожалению для последнего, реацу и выносливость Кенпачи позволяли ему игнорировать все ранения, чего нельзя сказать об Ишшине.        Куросаки начал бегло анализировать битву и пришёл к неутешительному выводу. Без банкая ему не выстоять. Мужчина прекрасно помнил, чем оборачивались моменты, когда ему было необходим использовать банкай, поэтому крайне редко применял его. Но Ишшину всё-таки пришлось принять это тяжёлое решение: — Нет, так дальше не пойдёт, — проговорил Куросаки. — Придётся использовать его.       Ишшин взялся за рукоять Энгетсу двумя руками, выпуская реацу, сравнимую с самим Кенпачи. Пламя начало относительно медленно переходить на рукава косодэ, вскоре воспламенив всю одежду на бывшем десятом капитане. Кенпачи с интересом наблюдал за этим процессом, поигрывая нодати, лежащим на его плече. С каждой секундой его оскал становился всё шире - ощущение того, как его противник становится всё сильнее не могло не радовать демона битв. — Банкай! — наконец выкрикнул Ишшин.       Через секунду всё пламя, окутавшее его вмиг стало чёрным и приняло вид шикахушо. Клинок также покрылся чёрным огнём. Температура вокруг повысилась на пару десятков градусов и увеличивалась по мере приближения к самому Ишшину в геометрической прогрессии. Клинок имел температуру в почти шесть тысяч градусов по Кельвину*, а огонь, окутавший его тело, был ещё горячее. — Куро Энгетсу!** — Жарковато стало, Куросаки! — радовался Зараки. — Неужели это всё, на что способен твой банкай?! — Подходи, если хочешь выяснить! — провокационно заявил Ишшин. — Тебе меня дважды просить не придётся! — задорно ответил Зараки, побежав на противника. Куросаки двинулся навстречу. Каждый его шаг оставлял отпечаток на песке, мигом превращая его в стекло, продолжая гореть чёрным пламенем.       Максимально сократив дистанцию, шинигами скрестили мечи, тесня оппонента изов всех сил.       Зазубренный нодати мгновенно раскалился и ещё не начал плавиться только благодаря монструозной рейрёку своего хозяина, а рукоять, обмотанная тканью, загорелась, как и рукав хаори.       Рука Кенпачи уже была обожжена по локоть и продолжала гореть, а влага из его тела стремительно испарялась. Всё это заставило Зараки отпрыгнуть от Ишшина, сбрасывая с себя горящую одежду, но Куросаки послал следом полосу чёрной плазмы, оставляющую шлейф из огня и стекла на песке.       Одиннадцатый ушёл в бок, и метнулся к Ишшину, нанося косой удар в грудь. Бывший капитан даже не стал уворачиваться — острие раскалённого меча просто испарилось от контакта с огненным шикахушо. Попытка парировать контратаку обернулось потерей ещё десятка сантиметров меча и глубокой обожжённой раной на груди. — Теперь ты понял, Кенпачи? — проговорил Ишшин. - Огонь моего банкая поджигает всё, чего коснётся, и не потухнет, пока не сожжёт то, на что он попал, или пока у меня не кончится рейрёку. И да, пламя поглощает реацу, не говоря уже об его огромной температуре. — Ничерта не понял из того, что ты сказал, — ответил Зараки, задумчиво глядя на горяющую плоть своей руки. Он почти не ощущал боли и ткани не обугливались, не считая кожи, но он чувствовал, как его реацу утекает через меч, причём довольно стремительно. — Хн... Я так и помереть могу. Мне бы не хотелось умирать. — Что, струсил, демон битв? — усмехнулся Куросаки, вставая в стойку. Он выставил левую ногу чуть вперёд и занёс клинок над плечом, начав собирать в нём свою реацу.       Кенпачи сделал шаг назад, взяв обрубок меча в обе руки. Чёрное пламя перекинулось и на вторую руку, но демон битв проигнорировал это. Он, как и его оппонент, решил вложить все силы в последний удар. Занеся меч над головой, он напитал его реацу под завязку и сделал вертикальный взмах: — Риодан! — Гетсуга Теншо!       Желтый и огненно-чёрный серпы реацу устремились на встречу другу-другу, но прошли параллельно в считанных сантиметрах друг от друга. Обе атаки достигли своей цели, но Ишшин пострадал меньше, благодаря тому, что огонь на его теле поглотил большую часть реацу. — Х-хороший бой, Куросаки Ишшин... — пробормотал Кенпачи, на одной силе воли удержавшись на ногах. — Мы ведь ещё сразимся?..       Последнюю фразу Зараки проговорил уже через силу и завалился на спину, раскинув руки в стороны. Он потерял сознание, от того, что последняя атака выпила большую часть его рейрёку. Даже такой монстр, как Кенпачи не сможет долго выдерживать контакт с объектом, имеющим температуру поверхности Солнца и вечно горящим пламенем, поглощающим силы. — Кто знает, Зараки Кенпачи, кто знает... — загадочно ответил бывший десятый капитан.       Чёрный огонь, окутывавший Ишшина, развеялся, а меч выпал из его обожжённых рук, вонзаясь в песок, который быстро обратился стеклом. Куросаки-старший почти упал на землю рядом с Зараки, но был подхвачен сорвавшимся с места Ичиго. Зрелище совсем его не порадовало.       Большая рубленная рана и несколько поменьше пересекали грудь бывшего капитана. Шикахушо оплавилось и местами прилипло к обожжённой коже, волосы на голове и борода были подпалены, а раненый до этого глаз просто испарился, обнажая пустую оплавленную глазницу. — Кха-кха! — кашлянул Ишшин. С уголка рта скатилась струйка крови. — Ичиго... — Помолчи, отец, — шикнул на него Ичиго, распростёр ладонь над грудью и прикрыл глаза, начав лечение. — И какого ты довёл себя до такого состояния?! Я бы и сам управился с Кенпачи. — Не говори ерунды, Ичиго! — вмешалась Сой Фон. — Ты только что чуть не погиб, сражаясь с Кучики. Совсем жить надоело? — Вынужден признать её правоту, юноша, — поддакивал Гинрей. — Пусть ваши слова и несколько преувеличены, Сой Фон-сан. — Зачем ты так рисковал, отец? — проигнорировал ворчание за собой Ичиго. — Ты ведь мог погибнуть! — Ты должен понимать, сын, — начал объяснять Ишшин хриплым голосом. — Или ты уже забыл, зачем ты здесь? Если не ты, то кто спасёт Иноуэ? Кха... — Ничего не говори, — продолжил Ичиго, влив больше реацу в Кайдо. — И что это за банкай такой? Никогда не видел, чтобы он вредил своему владельцу. — Впервые я применил его на экзамене на звание капитана... — тихо заговорил Ишшин, почувствовав некоторое облегчение от лечения Ичиго. — Тогда я убил своего экзаменатора и сам сильно пострадал. Генрюсай запретил мне использовать банкай и взялся обучать меня лично. Он так и не сказал почему. Я множество раз сражался с его шикаем и научился выдерживать выдерживать температуры, но мой банкай совсем другое дело. Огонь, который нельзя потушить, чтоб его... Кха-кха...       Куросаки-старший сплюнул последнюю порцию лёгочной крови. Под лечением его сына, наиболее опасные раны уже перестали кровоточить, а ожоги перестали ныть от боли. Но тем не менее состояние шинигами оставалось плачевным. Его жизнь всё ещё висела на волоске. — Отец… — Ичиго утёр навернувшиеся слёзы. Он сделал всё, что мог. — Пообещай мне, что выживешь! — Обещаю, сын… — ни секунды не колеблясь, ответил мужчина. — А теперь иди! — Да, отец. Орихиме должно быть уже заждалась меня... — вайзард твёрдо встал на ноги, а его взглядом, казалось, можно пронзить небеса. — Рукия, Сой Фон, приглядите за ним, ладно? — К-конечно… — оторопела Рукия, Сой Фон лишь кивнула. — Ты ведь вернёшься? — Обязательно! — утешающе улыбнулся Куросаки. — Орихиме мигом тебя подлатает, отец! — Не сомневаюсь, — ответил Ишшин и снова закашлялся.       Ичиго сорвался в шунпо, быстро скрывшись из виду. — Зачем?.. — тихо спросила Сой Фон. — Зачем ты обнадёжил его? Зачем солгал?! Ты ведь уже не жилец!!! — Пусть так. Я не хочу, чтобы мой сын оплакивал меня, только не сейчас, — проговорил Ишшин. — Это жестоко! — вклинилась в разговор Рукия. — Жестоко? Не то слово... — невесело ответил Куросаки-старший. — Но наш мир ещё более жесток. Да и потом, он ещё может успеть спасти Орихиме и меня. — Не стоит уповать на это… — сказала Сой Фонг тяжёлым голосом. — Его противник - сильнейший в Эспаде, а сам он едва ли восполнил половину своих сил. — Верь в него! — почти приказал Ишшин. — Верьте в него, и тогда у Ичиго всё получится. — Да, ты прав, — ответила бывший капитан карательного отряда, криво ухмыльнувшись. — Я буду верить. — И я! — решительно выкрикнула Рукия, сжав маленькие кулачки. Гинрей, наблюдающей за этой сценой устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Где-то в Лас Ночес. — Я спасу тебя, отец! — пообещал сам себе Ичиго, на огромной скорости приближаясь к башням в центре Лас Ночес. — Даже не сомневайся!!! Тем временем над фальшивой Каракурой.       Первая волна битв прокатилась над полем боя. Одна из четырёх колонн, служащих для переноса Каракуры в Сообщество Душ, была разрушена, но катастрофу удалось предотвратить, стараниями офицеров.       Айзен и Генрюсай обменялись мелкими сошками, и их более крупные фигуры постепенно готовились к началу настоящего боя. Против Тресс, Тии Харрибэл и её тройки слуг выступил Тоширо Хитсугая, юный по меркам шинигами капитан десятого отряда в сопровождении очаровательной рыжеволосой женщины, своего лейтенанта - Мацумото Рангику.        Противником Сегунды, Баррагана Луизенбарна стала Унохана Рецу. Точнее, сейчас её стоило называть Унохана Ячиру - первая Кенпачи. Водопад чёрных, как ночь волос стекал по её плечам и спине. Полы Косодэ раскрытые шире, чем обычно обнажали уродливый шрам и верх груди женщины. Больше всего пугало её лицо, выражающее непомерную жажду крови. Контрастировал с пугающим образом сосредоточенный взгляд абсолютно холодных глаз. Тягучая, едкая реацу заполняла пространство вокруг Кенпачи, испытывая на прочность любого, кто рискнёт приблизиться. Лейтенант четвёртого отряда Исане Котетсу не могла без страха смотреть на ту, кого считала своей наставницей, а потому мелко подрагивала.       И наконец Примера, Койот Старк получил в противники человека себе подстать. Кьёраку Шунсуй лениво оглядывал арранкара, в то время как тот даже не удостоил оппонента своим вниманием. Он внаглую дремал. Подобное недоразумение пыталась прекратить его вторая половина - Лилинетт, пиная мужчину под зад. Впрочем, пока безрезультатно.