В Одессе хорошо, но мы туда больше не поедем...

- Алло, слышь, мымрыч чучундрастый, ты дома? А в ответ тишина... - Я дома! Слышишь? Дома! Пришёл! И опять тишина... -Брат, ты живой? Шкафом не придавило? Или, может, ты нашёл селёдку Куро, которую тот уволок под диван, и понюхал её? Промычи хотя бы что-нибудь! Снова тишина... Рин почувствовал себя героем крутого хардкорного боевика, который пришёл в заброшенное здание чтобы освободить возлюбленную, которую схватил его заклятый враг. Атмосферу портило то, что, во-первых, в доме было ещё квартир тридцать - сорок точно, а значит, дом не мог быть заброшенным. Во-вторых, Юкио - не его возлюбленная. Не, ну он похож на девочку, особенно когда Рин надевал его очки и лишь видел расплывчатые силуэты, но на очень вредную и крикливую девочку с вполне - таки низким мужским басом а-ля Джигурда. А то уже далеко не признак прекрасного слабого пола. А в-третьих - кому он сделал плохо, чтобы себе врагов нажить в свои - то шестнадцать? Ну, да, с друзьями ругались. С Сюрой ругались. С Мефисто ругались. С Артуром... Не только ругались, но и дрались. С Сатаной и прочей нечистью - ещё и срались. И тут Окумура понял, что ему надо быть поаккуратней в подворотнях и не гулять поздно вечером без катаны. Мало ли, может на тортик случайный прохожий пригласит... Заебала эта тишина. В комнате послышалось невнятное, но вполне громкое бурчание. Услышав его, парень чуть не израсходовал всю свою храбрость и фантазию на производство кирпичей. Отхлебнув немного из нетронутой бутылки водки, так сказать, для смелости, взяв в руки стул - первое попавшееся под руку - он не спеша вошёл в комнату и включил свет. От увиденного у паренька чуть инфаркт не случился. Комната была фатально перевёрнута вверх тормашками, на потолке красовалась чья - то роспись гуашью, которая, кстати, лежала открытая на полу и почему-то в ней были кусочки хлеба. Посреди комнаты, рядом с диваном, построив из стульев халабуду, под одеялом сидел Юкио и глупо хихикал в мобильник. То ли он с кем-то разговаривал, то ли это у него галюны, то ли детство в жопе на баяне заиграло – непонятно. -Ты пил? - ответ был очевиден, но это дошло до демона на секунды две после того, как вырвалась фраза. - Никого я не топил,- обиженно громко проорал младший брат. Пусть и громко, но из – за запутывающегося языка едва понятно. «Выпил он не мало», - плюс пять за догадливость Рину. -Что это?- парень указал на сложную конструкцию из стульев, дивана и одеял. -Моржоубежище,- гордо вскинув голову пролепетал Окумура - младший. -Перепил. - Констатировал факт его брат. - Ты же вообще пить не умеешь? Нафига набухался? Так, давай, иди спать,- демон, схватив Юкио за рукав, попытался поднять того с пола, но безрезультатно - рубашка треснула по швам, а у далматинца случился очередной приступ истерического смеха. -О, Сюра, прикинь, пришёл! - Икнув, парень взмахом руки сбил с уха очки, и немного отстранился от телефона, давая девушке время проораться. Услышав, что Куригакуре почти охрипла и значительно утихла, он решил продолжить поддерживать разговор. - ... Рин передаст? Он серьёзно глянул на старшего брата. Тот передёрнулся и, обливаясь холодным потом, стал ждать дальнейших указаний. -Рин - передаст? Рин ещё какой передаст! Всем передастам передаст! –Окумуру - младшего опять пробило на смехотушки. Демон, поняв, что так ничего путного из этого не выйдет, отобрал у брата трубку. Юкио это, естественно, не понравилось. -Скажи ей, что у нас принтер печатает невидимо, а тапочки пахнут чернилами и колбасой! И пусть выделит средств на дырокол, а то скоро хлеб нечем будет носить! - Очкастый упорно пытался забрать трубку у брата, но, навалившись на него сзади, не рассчитал, что Рин будет помельче него, и повалил того с грохотом на пол. - Упал? -Нет блин, резко лёг! - всё ещё каким-то чудом держа трубку ухом, Окумура - старший поднялся с пола и ухватился за стул. В трубке послышался взволнованный выкрик Куригакуре: «Рин, ради всего святого, не трогай брата! Он уже и так тронутый!» -Да, я, Сюра. Слушаю. Только давай по - быстрому: отбиваться от пьяного брата стулом и одновременно держать мизинцем левой руки телефон не очень-то удобно, знаешь ли... Ага... всё! Я понял! Да, запишу! Сейчас уложу спать этого сказочного долбоёба и запишу,- отдав брату своё единственное оружие- стул, вприпрыжку добравшись до дивана и спрятавшись за него, Рин смог благополучно завершить разговор и даже выделить секунду для того, чтобы пожелать спокойных снов. Парень встал, отряхивая штанину от какой-то липкой разноцветной жижи вперемежку с нитками (а может, и не нитками) и хотел уже начать свою триаду из ласкающих соседский слух чисто русских матов (чему-чему, а этому экзвайер научился хорошо), но обнаружил, что брат, поставив отобранный стул вместо дверей халабуды, мирно посапывал в построенном домике. -Вот же... моржоубежище... У нас в доме есть только олень. И это ты, идиотина. Когда уже до тебя дойдёт? - Демон шумно вздохнул и отправился на поиски хоть какого-нибудь листочка, по пути частично устраняя воцарившийся хаос.- Хотя я тоже идиот. Гены, так сказать. Но я, по крайней мере, это признаю.- Поразмыслив, он добавил:- А значит, я умнее. Он в последний раз обернулся, глядя с дверного проёма на мирно спящего, свернувшись в калачик, брата. «Днём тырит мои бутерброды, отбирает у меня телефон и чуть что начинает драку. Постоянно засовывает вещи туда, где я их в жизни не найду. По ночам отвоёвывает единственное в доме тёплое одеяло, а теперь ещё и пить начал. Отец воспитал какого-то гопника»,- промелькнула мысль в светлой головке Окумуры – старшего, совсем не к месту начавшего напевать «криворук, жопоног - я волшебный носорог…»