run now

Twenty one pilots - Car radio Ruelle - War of hearts

Дождь слишком сильно барабанил по стеклам машины, а дворники тоже слишком быстро перемещались, отчего у Чимина, наблюдавшего за ними, кружилась голова. Они где-то уже час ехали и только Тэхён знал направление. Чимин опускает стекло со своей стороны и просовывает сначала несколько пальцев в образовавшуюся щель. Прохладные капли тут же мочат пальцы, отчего Пак улыбается. Он опускает стекло еще ниже, так, что рука полностью оказывается под дождем. Парень внимательно следит за быстро падающими каплями, не сводя глаз с руки; на его лице застыла легкая улыбка. Как бы смешно это не звучало, Чимин немного верит в то, что дождь смоет с собой всю грязь, всю разруху. — Сейчас весь салон замочишь, — беззлобно замечает Юнги, даже не поворачиваясь в сторону Чимина. — Ты сам открыл окно, — замечает Пак в ответ. — Естественно, — бодро вклинивается Тэхён, — я не хочу, чтобы он вонял тут. Юнги улыбается одной стороной рта, в другой болтается почти выкуренная сигарета. Мин делает сильную затяжку, Чимин внимательно следит за тем, как быстро стлевает сигарета. Юнги цокает, быстро выкидывая окурок за окно и выдает: — Не накурился. Чонгук на заднем сиденье хихикает. Он успокаивается и несколько раз показательно кашляет в кулак. — Я тебя выгоню. — Тэхён грозит Юнги пальцем, отрываясь от дороги, но Мин лишь глаза закатывает. — Выкину из машины, не сбавляя скорости. Пак неожиданно думает о том, что он, возможно, самый отбитый на всю голову, но ему нравится сложившаяся ситуация. Нравится вот так ехать в машине, наблюдая за беззлобными перепалками Юнги и Тэхёна и слушать тихий смех Чонгука. Да он точно тронулся, ага. На пару минут все стихают, думая о своем. Тэхён неотрывно следит за дорогой, его руки сейчас так напряженны, но он совершенно спокоен; он ерзает на сиденье, про себя отмечая, что все уже себе отсидел, и прибавляет газу. Юнги отвернулся к окну, перебирая в руках сигарету, но не поджигая ее, иначе Тэ снова начнет ворчать, а Юнги сегодня больно добрый и неконфликтный. Чонгук почти спит, его голова шатается из стороны в сторону до тех пор, пока не останавливается стеклом двери. Чимин просто сидит, уставившись в крышу машины, потому что в голове пусто. — Тэхён, — подает голос Чимин, — Может все же скажешь, куда мы едем? Ким грустно улыбается и смотрит на Чимина через зеркало заднего вида. — Мой отец… — Тэхён замолкает на секунду, набирая в легкие воздух и смешно надувает щеки, но лица не теряет, — Папа был охотником. Он так любил это, я честно не понимал почему. Поэтому около леса есть хижина, где он проводил каждые выходные. Он меня с собой пытался брать — стрелять учил. Видно, не зря. Ким сжимает зубы, молчит, руки на руле сжимаются до побелевших костяшек. Между его бровей залегают морщины, Тэхён хмурится и начинает быстро-быстро моргать. Он пытается сморгнуть слезы, чтобы никто не заметил, но не выходит. На его плечо прилетает рука Юнги. Мин молча сжимает плечо Тэхена и сочувственно так смотрит. — Хён, — тихо говорит почти спавший до этого Чонгук, — все нормально. — Я в порядке, — немного грубо и резко отвечает парень, быстрым движением руки смахивая со щек слезы. Он смотрит на Юнги и руку, что все еще находилась на плече. — Правда. — Хорошо. — Юнги не торопится убирать руку, он хлопает пару раз Тэхёна по плечу, в то время, как Чонгук снова подает голос. — Я разругался с родителями в тот день. — Чон смотрит в окно, проводя пальцами по стеклу. Под тонкими пальцами — как у художника — расцветает невидимый на стекле рисунок. — Я слишком много плохого сказал им тогда, ушел из дома, а когда остыл и вернулся… Было слишком поздно, — Чонгук практически шепчет последнее предложение. Чимин думает, что младший сейчас заплачет, но когда Чонгук поворачивается в его сторону, его глаза сухи. Пака это не останавливает, и он все равно тянется к Чону, чтобы обнять. — Когда мне было плохо или я волновался, мама повторяла: «Думай о море». Это помогало, — говорит Чимин. — Я вспоминал о пусанском море, таком огромном, спокойном, монотонно-сером, мне становилось легче. — Чимин, — Тэхён прочищает горло. — Ты уверен, что твои родители живы? — Я надеюсь на это. — Чимин поджимает губы. — Юнги-хён, ты знаешь, что с твоими родными? — Нет, — просто отвечает Мин, не собираясь откровенничать. — Я не знаю. Не привыкший к такой сентиментальности, Юнги чувствует себя неловко. Он прочищает горло и нарочно подкуривает сигарету. Три, два, один. — Йа! — взрывается криком Тэхён, отчего Чонгук, опустивший голову на плечо Чимина, подскакивает. — Я же сказал тебе, что выкину. Чимин смеется, пока Мин сдерживает улыбку. Тэхён выхватывает изо рта Мина зажженную сигарету и выкидывает в окно. Юнги вздыхает и делает возмущенное лицо. — Знаешь как трудно их достать, а ты тут швыряешься. Пак все еще хихикает. Юнги впервые слышит его смех, и он ему нравится. Мин откидывает голову на сиденье и тихо посмеивается, смотря в зеркало заднего вида на Чимина. Тэхён говорит им, что они почти приехали, осталось еще минут десять пути. Чимин ерзает на сидение, ожидая чего-то. Живот скручивает странное чувство, которое бывает, когда катаешься на Американских горках. Он буквально ощущает, как адреналин начинает пульсировать в крови. — Мы на месте, — оповещает Тэхён, останавливая машину. Чонгук первым открывает двери и оглядывается. За ним выходит Юнги, а потом Тэхён и Чимин. Пак видит небольшой деревянный домик, который выглядит слишком уютно и по-деревенски. Тэхён первым направляется к нему по еле заметной тропе; он находит ключ и отпирает двери. Их встречает запах пыли и дерева, Чимин глубоко дышит через нос и пару раз чихает. Юнги издает что-то вроде смешка, говоря о том, что он забавно чихает. Чимин смущается и думает, что Юнги стал более открытым и — господибожемой он точно двинулся — более теплым. Тэхён раскрывает массивный шкаф почти без полок, заполненный оружием. — О да-а-а, — тянет довольно Юнги. — Завтра отправимся дальше, а сейчас нужно отдохнуть. Чимин не согласен, он протестует, ведь в нем столько энергии, что он не знает, как ее выплеснуть наружу, кажется, он сам весь состоит из чистой энергии. Это при том, что с того момента, как он покинул свой дом, он не спал нормально, всего по три-четыре часа за ночь. И в обычной жизни ему не нужно было много времени на сон, даже когда он валился от усталости, трех часов хватало с горой. Раньше он списывал все на особенности организма, но теперь он знает, что к чему. — Нет уж, «энержайзер», уже поздновато, к тому же, бензина остается мало. Хочешь тянуть нас на собственной силе? — говорит Мин, доставая что-то из шкафа с оружием. — Ни за что. — Чимин сдается и садится на стул, наблюдая за тем, как Тэхён разжигает огонь в простеньком камине. — Где твой рюкзак? — спрашивает Тэхён у Чимина. Пак оглядывается по углам, вспоминая, где он его оставил. — В машине оставил, — отвечает Чимин. — Сейчас схожу. Ким перебрасывает через стол ключи от машины Чимину, но перед самым носом Пака их ловит Юнги. Глаза Чимина расширяются, потому что еще немного, и Юнги ударил бы его по носу. — Я сумку тоже не взял. — Юнги пожимает плечами. — Идем. Он быстро доходит до машины, Чимин заскакивает на заднее сидение и не торопится вылезать. Юнги ждет его снаружи, смотря куда-то на небо, пытаясь найти хотя бы одно созвездие, но из-за туч это практически невозможно. — Ты чего там? — спрашивает Мин, потому что вот так просто стоять становится немного прохладно. — Я думаю. — Ты сейчас серьёзно? — Юнги закатывает глаза и матерится. Он вздыхает и залезает в машину к Чимину. — Подвинься. — Возможно, я делаю все это напрасно, — говорит Пак, — может они мертвы. Мне хочется развернуться и вернуться обратно, домой. — Мы через столько прошли, а ты, блять, говоришь, что готов все бросить. — Юнги качает головой. — Не заставляй меня разочаровываться в тебе. — Прости, я просто… — Чимин не успевает договорить, потому что Юнги перебивает его. — Просто не думай об этом. — И вместо того, чтобы встать и уйти, Юнги целует Чимина. Вот так просто берет и целует, но Чимин не отвечает ему, потому что все слишком резко происходит. Мин готов отстранится и извинится, но когда он разрывает поцелуй, Чимин первый снова тянется к нему. Заниматься сексом в машине не удобно. Хотя, сексом это назвать трудно. Юнги валит Чимина на сидение так, что младший почти ударяется головой о дверь. Чимина это не останавливает, он тянется к штанам Мина, цепляясь пальцами за ремень. Откуда в нем вообще столько смелости и уверенности, он не знает. Юнги сам расстегивает их, не забыв вытащить из-за пояса пистолет и откинуть его куда-то на пол. Старший жадно исследует чиминову шею, пробираясь холодными пальцами под футболку, отчего Чимин вертится и издает первый стон. Им тесно и неудобно, в любой момент может подойти Тэхён или Чонгук, но не особо заботит Чимина, когда Юнги до колен стаскивает с него джинсы. Мин целует так, что в глазах танцуют звезды. Языком ведет по шее, очерчивая каждую мышцу и припадая губами к кадыку. Кусает ключицы, зализывая и зацеловывая. Губы Юнги на шее Чимина такие горячие, а руки на талии такие холодные, что Чимин плавится от этого. Мин стаскивает с Чимина белье и ведет рукой по возбужденному члену, быстро перебирает пальцами, подбираясь к основанию. Он разводит его ноги в стороны, Чимину неловко, но он быстро забывает о неловкости, когда Юнги снова быстро водит руками по нему. Хорошо так, что Чимин не сдерживается и стонет прямо в ухо Юнги, так открыто и развязно. Чимин дрожащими руками находит член Юнги, сжимает сквозь ткань боксеров, тянет за резинку с отпускает со звучным хлопком. Мин шипит и сам стягивает белье. Пак ведет по стволу к основанию, перебирая руками и сжимая яйца. Юнги задушено стонет и облизывает губы, снова целует Чимина и берет оба их члена в одну руку. Юнги быстро двигает рукой, размазывая общую смазку и дико наслаждаясь. Он смотрит на Чимина, что закусывает губу и изо всех сил пытается не застонать. Мин замедляется, пытаясь подразнить Чимина, но выходит плохо, потому что самому сдерживаться трудно. Младший всхлипывает и почти скулит, прося быстрее и сильнее. — Хён, — шепчет Чимин, растягивая слова из-за стона, — быстрее, пожалуйста. От его шепота Юнги хорошо и плохо одновременно. Он слушается его и ускоряется, Чимин пытается не стонать, закусывая губы, но те редкие стоны, что пробиваются, несмотря на все старания, доводят Юнги до безумия и заставляют двигаться все быстрее и быстрее. Чимин первым кончает; Юнги продолжает двигать рукой, не сбавляя темп. Он глухо стонет, последний раз дергается и валится на Чимина. — Ох, че-е-рт, — тянет он, пытаясь подняться. Чимин пытается отдышаться, пока Юнги, уже сидя, но все еще со спущенными штанами, роется в сумке. Он достает салфетки и хоть как-то приводит себя в нормальное состояние, натягивает белье и штаны. Выбирается из машины, но, уже одевшийся и пытающийся стереть с себя остатки спермы, Чимин окликает его. — Хён, сумку забыл. — Ах, да. — Юнги вытаскивает из машины сумку и вытаскивает все еще размятого Чимина, у которого ноги подкашиваются. — Ни слова ребятам, — говорит Чимин и отдергивает футболку. Юнги еще раз целует его. Нежно, не размыкая губ. — Нет, конечно. Они возвращаются домой, словно ничего не произошло, и сегодня Чимин впервые после всего спал почти целую ночь.