run now

Grandson - Blood/Water Bloo - Hate me

Чимин открывает глаза, но кромешная темнота вокруг все равно не дает ничего разглядеть. Он не ненавидит Юнги, как должен бы был. Он ненавидит себя за свою доверчивость. Сейчас просто снова больно, а еще мерзко. Какое-то мерзкое чувство охватывает легкие, мешая дышать. «Ты проиграл.» Пак чувствует слезы на своих щеках, стереть их нет возможности. Он ненавидит себя еще и за то, что так долго питал ложные надежды, надеялся на лучшее, надеялся снова увидеть семью. Он подвел не только себя и их, но еще и Тэхёна с Чонгуком, что так легко согласились ему помочь. Сейчас он даже не знает живы ли они. Он проиграл. Теперь он здесь: с беспомощно сломаным миром и мировозрением, и потерявший все. Как трудно устоять на ногах, когда все, что ты знал, чему верил, разбивается. Трудно не разбиться следом. Как больно сейчас даже думать об этом. Но каждый раз, когда Чимин закрывает глаза, он видит лицо улыбающегося Юнги и смеющихся Чонгука с Тэхёном. Слез на щеках становится больше, а легкие сдавливают теперь еще и рыдания, потому что подсознание не хочет это все выкидывать из головы и нарочно рисует еще боле счастливых парней. Злится или ненавидит сейчас Юнги? Нет, никогда нет. Чуствует жгучую обиду, но ненависти нет. Чимин не думал, что все, что оказалось так важно для него, однажды сломает его. В одиннадцать отец возит его на занятия борьбой и искренне радуется успехам. Ложь. Все детство и отрочество мама водит его на легкую атлетику. Хосок, вместе с пятнадцатилетним Чимином, изучающий анатомию и все, о возможностях человека. Интересно, а брат с мамой знали? Шестнадцатилетний Чимин, каждый раз выбивающий десятку из пистолета в тире и широкая улыбка отца. Ложь и выгода. Легкая улыбка Юнги и его смех, его трепетные касания в душном салоне автомобиля, его смешки и взгляды. Ложь. Он наверное бы умер он этой боли, нормальный человек, он уверен, умер, но Чимин не-нор-маль-ный. Почти физически ощущает как болит раздробленное сердце. Входная дверь резко открывается, и Пак вскидывает голову. После кромешной темноты почти стерильный белый свет жжет глаза Чимину, он закрывает их и щурится, но красно-оранжевые пятна все равно мелькают на внутренней стороне века. Это длится всего пару секунд, вошедший закрывает за собой двери, и все снова погружается в темноту. Щелкает выключатель, и загорается свет, не такой режущий и болезненный. Чимин много-много раз моргает и наконец видит того, кто стоит перед ним. Юнги. Ладно, возможно у него глюки. Чимин трясет головой, пытаясь выгнать из головы образ, но не выходит. Хмуро смотрит и понимает, что перед ним настоящий Юнги, не глюк. Паку кажется, что его ударили и выбили весь воздух из легких, не давая больше сделать вдох. Мин наклоняется и быстро развязывает ноги Чимина, затем руки, но не успевает отойти, как Чимин бьет его в челюсть, а затем разминает затекшие руки. Юнги не уворачивается, не отвечает, вообще стоит и не двигается. — Скажешь что-нибудь или продолжишь падать в моих глазах? — Чимин удивляется тому, как твердо звучит его голос, он был уверен, что как только он увидит Юнги и заговорит с ним, его голос предательски бы задрожал. — Тебе итак все рассказали. — Для чего ты здесь? — А то, что я сейчас тебя развязал, ни о чем тебе не говорит? — Юнги трет ноющую челюсть и подмечает, что удар у Чимина поставлен хорошо. — Зачем? — теперь голос Чимина дрожит, но смотрит он все так же ясно и прямо в глаза Юнги. — Зачем что? — осторожно спрашивает Юнги, не зная, что ответить. С Чимином всегда так — совершенно не знаешь, что будет дальше. Он из тех, кто сначала делает, потом думает. Юнги нравится это. Очень. — Зачем ты пришел? Развязал меня? Зачем все это время делал вид, что мы друзья? Зачем ты дал мне видимость на что-то большее? — На последних словах Чимин переходит на шепот, и Юнги понимает, что теперь он пропал окончательно. Ему всего лишь стоило остаться без Пака всего на несколько часов, как он понял, что не может вот так все закончить. — Потому что это не видимость. — Юнги преодолевает расстояние между ними в секунду и прижимается сухими губами к чиминовым, соленым и влажным. Ему не хватало этого. Чимин не отталкивает, прижимается ближе, руками обхватывает за шею и отвечает. Со всей болью, страхом и любовью. Льнет ближе, желая растворится в Юнги, желая чтобы все это было лишь страшным сном. Юнги прижимает его за талию, скользит руками по спине и пояснице, исследует языком рот Пака. Юнги понял, что боится. Боится потерять то, что у него есть сейчас — Чимина. — Юнги, — задушено шепчет Чимин, когда отстраняется. — Ты ни за что не должен здесь оставаться. — И тянет младшего за собой, уводя из помещения. Они петляют по ярко освещенным коридорам, на их пути никто не попадается, Чимин не думает, что это везение, потому что Юнги знает, куда идет и как провести их, и каждый раз, как слышит шаги в дали, сворачивает в противоположную сторону. Юнги тянет Чимина в карман между двумя стенами, когда мимо проходит один из ученных, — как думает Чимин — совершенно не замечая их. — Юнги. — Чимин хватает сильнее Юнги за руку и остается стоять там. — Моя семья…? — Прости, малыш, — выдыхает Юнги и не смотрит ему в глаза. Чимин отпускает его руку и облокачивается о стену, медленно оседая и смотря не мигающим взглядом куда-то прямо. Больно, до смерти больно. Юнги садится на корточки перед его лицом и берет его лицо в свои руки, оглаживая большим пальцем щеку. — Чимин-а, послушай меня. Твои родители… Мне правда жаль. Но твой брат, Хосок, жив. Дышать снова никак. Словно сквозь вату Чимин слышит слова Юнги. Хосок жив? Чимин фокусируется на лице Юнги и поднимает брови в надежде. — Ты отведешь меня к нему? — Ты еще спрашиваешь? — Юнги резво поднимается и тянет Пака вверх, а потом дальше по коридору. — Слушай меня внимательно сейчас, окей? Мы добираемся до Хосока, а потом покидаем лабораторию, ты даже не представляешь, что они собираются делать с тобой, потому что ты — теперь их новый подопытный крысенок, я думаю, из тебя выкачают всю кровь, чтобы сделать «антидот». — Мою кровь? — переспрашивает Чимин и ежится. Мерзко, очень мерзко на душе. — Ммм, доктор Пэк всем очень хорошо промыл мозги своей брехней про это. Он уверен, что это поможет, хотя большая часть ученных против и считает это херней. Но они все же сошлись на этом, но мне срать, я не собираюсь вот так просто отдавать тебя. Чимин улыбается кончиками губ. Все еще больно, но уже терпимо и не так погано. — Так, на чем я остановился? До того как начал про кровь? Чимин ни разу еще не видел, чтобы Юнги столько болтал, поэтому немного удивляется. — Ээ, Хосок? — Ах да, за территорией лаборатории будет машина, я надеюсь, Намджун уже освободил их и Тэхён с Чонгуком уже там. Мы просто свалим отсюда, вот и все. В реальный мир, полный заразы и каннибализма. — Юнги затыкается ровно тогда, когда они доходят до белой двери. Все двери здесь одинаковые и Чимин правда не знает, как Юнги их отличает. Мин быстро открывает ее и впихивает туда Чимина, следом заходя сам и закрывая за собой. Если бы до этого Юнги не сказал, что Хосок жив, Чимин снова бы подумал, что перед ним глюк. Настолько Хосок был сейчас не реальным — намного худея, но кажется еще выше и взрослее. — Хён, — выдыхает Чимин сквозь сжатые зубы и кидается в объятия брата. Хосок сжимает его до боли в ребрах, но Пак не думает отстранятся. — Хё-о-о-он, — тянет, смаргивая слезы в глазах. Как же он скучал по нему. Проходит еще где-то с минуту, когда Чимин отстраняется он Хосока, и нет, Юнги не считал. Юнги кивает Хосоку и спрашивает в порядке ли тот. Чон кивает и подходит в Юнги, приобнимая того и похлопывая по плечу. — Вы знакомы? — спрашивает Чимин и переводит взгляд от одного к другому. — Мы работали в одном месте, малыш, — говорит Юнги, Чимин тянет понятливое: «Ааа», а Хосок переспрашивает: — Малыш? Юнги отмахивается и открывает дверь, выглядывая в коридор, а Чимин говорит: «Потом». Мин выходит первым, за ним Чимин и Хосок. Теперь они втроем петляют по коридорам, но уже не так долго. Юнги толкает дверь с табличкой «выход», та оказывается не заперта, и их встречает холодный ветер. Мин смотрит на братьев, Чимин первым выходит и оборачивается уже тогда, когда Юнги закрывает за ними двери. В этот же момент в здании что-то взрывается и раздается оглушающая сирена, которая слышна даже на улице. — Ну вот, слишком рано рвануло, Джин опять накосячил, а еще, похоже, заметили, что ты пропал, — говорит Юнги. — быстрее. Они пытаются двигаться быстрее и как можно менее заметнее, но выходит плохо, потому что Чимин слышит позади чужие голоса и то, как Юнги говорит ему бежать. Мин рванул первым, Хосок и Чимин чуть позади, пригибаясь как можно ниже, потому что над головой пролетают пули и голоса становятся громче от того, что кто-то кричит. Юнги резко сворачивает куда-то в сторону, а затем коротко вскрикивает, но продолжает бежать. — Заводи этот блядский мотор, — кричит он кому-то и через пару секунд Чимин видит огромный военный внедорожник. Юнги тормозит перед самой дверью и позволяет братьям влететь первыми, затем прыгает следом и не успевает закрыть двери, как машина срывается с места. Чимин лежит где-то под рукой Хосока и пытается отдышаться. Хосок первым приходит в себя, поднимается, а за ним поднимается и Чимин. Юнги развалился напротив — положение сидений позволяет — и рванно дышит, Чимин не сразу понимает почему, скользит взглядом по всему телу парня, а потом видит кровавое пятно, разрастающееся на рукаве джинсовки Юнги. — Тебя подстрелили, — констатирует Чимин и порывается хоть как-то помочь, но его останавливает рука Хосока. — Всего-лишь царапина, — улыбается Юнги и стягивает уже бесполезную вещь. — Есть чем обработать? — спрашивает Хосок, Юнги кивает на сиденье, и порывшись под ним, Хосок достает аптечку. Пока Хосок занимался раной Юнги, Чимин перебрался к Тэхёну с Чонгуком, что молча сидели рядом. Чимин искренне рад, что они тоже живы и с ними все в порядке. Пак познакомился с двумя мужчинами, сидящими впереди — Сокджином, что вел машину и немного хмурым Намджуном. Юнги выгоняет Тэхёна, что сидел рядом с Чимином и садится рядом сам, пока Пак прижимается к стеклу окна. Мин берет его руку в свою, перебирает пальцы и кладет их сцепленные руки к Чимину на колени. Младший не меняет положения, лишь поворачивает голову так, чтобы можно было смотреть на Юнги. Юнги наклоняется ближе и ведет носом по щеке парня, утыкается куда-то в линию челюсти и тихо спрашивает: — Прости? — Я простил тебя еще тогда, когда ты зашел ко мне, — также тихо отвечает Чимин, понимая, что имел ввиду Юнги. — Я очень-очень сожалею, — почти неслышно говорит Мин в изгиб шеи Чимина, замирает там, уткнувшись носом и медленно дыша. Впервые в жизни, Юнги так спокойно. — Я знаю. — Кхм, не хотел бы вас прерывать, — доносится откуда-то спереди, как Чимин понял, от Намджуна, — но дальше-то что? Юнги отстраняется, прочищая горло. Чимин напрягается, словно боится, что это наваждение сейчас пропадет, как и рука Юнги в руке Чимина. Рука остается, но Пак все равно косо смотрит на Намджуна, момент-то упущен. — Прости, сладенький. — Намджун замечает взгляд Чимина и смешно улыбается ему. — Заедем в Тэгу? Но сначала в тот волшебный домик Тэ, — говорит Юнги и смотрит на Тэхёна. Тот показывает ему «пис» и улыбается. — Почему Тэгу? — спрашивает Сокджин. Чимин почти смеется, когда до него доходит. — Потому что я хочу увидеть этот город, — отвечает он, а Юнги кивает. Пак смотрит на улыбку Юнги и почти не слышит саркастичного от Намджуна: «Ну конечно, конечно, это-то сейчас так важно». Чимин наполовину потерял свою семью, но сейчас, сидя в этом военном внедорожнике вместе со всеми этими людьми, он понимает, что обрел новую.