История одиночеств

      Утро. Солнечные лучи пробивались сквозь лёгкие занавески и заливали собой всю комнату. Ларс поморщился, прикрыл рукой глаза и отвернулся от окна. Почувствовав рядом дыхание другого человека, хотел было обнять его, но, вдруг осознав, что это кто-то чужой, вздрогнул и резко сел, так, что в голову ударило. У него под боком мирно посапывал его секретарь, Андреас Худек. Пытаясь вспомнить вечер накануне, Ларс долго смотрел на «секретаршу» не мигая, потом схватился за голову и рухнул на подушку, жалобно застонав от головной боли. Вино и коньяк напомнили о себе.       Страйфи что-то пробормотал сквозь сон и перевернулся на другой бок. Фальковски, полежав несколько минут, опять сел и с ужасом подумал: «Неужели у меня с ним что-то было?». При этой мысли его даже ничуть не смутило то, что оба они были одеты. Полчаса мучительных раздумий не привели ни к какому результату. Ларс не находил себе места: как так? Он — большой начальник, владелец крутого рекламного агентства, человек, на которого, несмотря на его молодость, даже ветераны крупного бизнеса смотрели снизу вверх — проснулся в одной постели со своим секретарём! С ничтожеством, роль которого заключается в выполнении всевозможных поручений, в ношении ему кофе и сигарет! С существом, на которого можно сорваться без последствий и которого одним пальцем задавить можно!..       Фальковски кинулся из комнаты в душ. Прохладная вода его немного успокоила, а вот головная боль после вчерашнего только усилилась. Пришлось прибегнуть к обезболивающему. Пока Ларс на кухне пытался отыскать его, к нему вышло его «ничтожество», тоже немного смущённое утренним открытием. Растрепанный вид начальника смутил его ещё больше.       — А? Ты? — Ларс нервно пошарил в ящике рукой.       — Вы часом не это ищете? — Андреас протянул ему упаковку таблеток.       Фальковски выхватил спасительное лекарство и проглотил сразу две таблетки. Как Худек попал в его квартиру и что он делал в его постели, спросить не решился. Сам же он напрочь забыл всё, что с ним было. Ночь прошла как в тумане, и ни один образ в памяти так и не всплыл. Страйфи тоже словом не обмолвился и поспешно засобирался домой.        — Уже уходишь? — Ларс окликнул его в прихожей.— На работу сегодня не пойдёшь ведь?       — А надо? — холодно спросил Андреас.       Фальковски поджал губы.       — Ну... Ты же пока что не... Не уволен...        — Можете увольнять. Я не приду!.. Сегодня...— Худек схватил куртку и, попрощавшись, вышел на лестничную.       — Погоди! — его босс выбежал следом.— Приходи завтра... Пожалуйста...— он опустил глаза.       — Зачем? — всё так же холодно отозвался Страй.— Чтобы Вы меня дальше гнобили?       — Н-нет,— Ларс подошёл к нему и заглянул прямо в глаза.— Просто приходи. Не уволишься же ты вот так... Без зарплаты.       Страйфи вышел из метро и пешком пошёл до своего дома. Из головы никак не выходила ночь, проведённая в квартире босса. Фальковски почти ничего не помнил, так как был мертвецки пьян, а вот Андреас прекрасно запомнил, как его начальник всю ночь обнимал его и даже наговорил во сне кучу непристойных фраз. Худек решил оставить этот вопрос закрытым. Что тут можно сказать? Да, с начальством ему не повезло, но это скоро перестанет его волновать. Он уволится во что бы то ни стало. А босс... что ж, пускай спит, с кем хочет, а все его выходки и издевательства останутся на его совести.       Весь день Страйфи подыскивал через Интернет новую работу. Нужно было найти её как можно скорее, ведь на Анди, по большому счету, держалась вся семья. Ничего подходящего на глаза не попадалось, и Андреас с грустью думал о том, что пока не может уйти из агентства. Недавно он переслал крупную сумму в родной город, и если уйдёт сейчас, то окажется на мели. Видеть снова зеленого от злости Фальковски у него не было никакого желания, но...       ...На следующий день Худек пришёл в агентство, как всегда, в 7:00. Занял своё рабочее место и занялся обычными делами секретаря. Уже с раннего утра в агентство поступали заказы. Через полчаса явился начальник. Увидев Андреаса, он остановился около его стола и протянул конверт с зарплатой.       — Это что? — спросил Страйфи, принимая деньги.       — Твой заработок за месяц,— сухо отозвался Ларс.— Вчера выдавали. Тебя же не было... Забери!       Андреас удивлённо закатил глаза, не ожидая от босса такой заботы, но спрятал деньги в сумку. После спросил:       — Тогда я могу ещё месяц отработать? Мне нельзя сейчас лишаться денег.       Фальковски кивнул:       — Работай, конечно.— он задержался в дверях, видимо, хотел по привычке потребовать кофе, но передумал и ушёл в кабинет, хлопнув дверью.       Весь день Ларс просидел там и беспрерывно ругался с кем-то по телефону. Выходил только два раза, злой, как собака. И, как ни пытался сдерживаться, умудрился оба раза рявкнуть на секретаря. Андреас, уже привыкший к такому поведению босса, не обращал на его крики внимания. Мысль о том, что скоро появится новая работа, поддерживала в Худеке прекрасное настроение.       И снова начались обычные серые будни. Снова Страйфи носился по агентству с поручениями начальника, а потом выслушивал его ругань. Фальковски быстро стал прежним; ресторан и ночь с «секретаршей» были забыты, а значит, можно было вновь начать терроризировать подчинённых.       Терпение Андреаса было на пределе, нервы не выдерживали. Не раз он хотел написать заявление об уходе, не раз ходил пробоваться на другую работу. Почему-то не брали, отказывали. Снова и снова заявление оставалось пылиться в ящике.       Однажды, в один из серых, ничем не примечательных будней, Андреас, придя на работу, обнаружил у себя на столе перевязанную ленточкой коробку конфет. Удивившись неожиданной находке, он сначала подумал, что это нужно отнести начальнику, однако тут заметил заткнутую за ленточку записку. Имя и фамилия, выведенные красивым ровным почерком, его. Подгоняемый любопытством, Андреас вытащил записку и прочёл написанное внутри. Здесь какая-то женщина объяснялась ему в любви... Да нет, не какая-то. Почему-то вдруг почерк жутко напомнил ему почерк Ангелы Вайдман. Дочитав до конца, Страйфи ужаснулся. Фрау Вайдман было уже далеко за сорок, а Анди едва перешагнул двадцатилетнюю черту. Схватив коробку, Худек кинулся разбираться, в чём подвох; он не желал становиться предметом обожания замужней женщины в годах, имеющей к тому же двоих детей, один из которых приближался к возрасту самого Андреаса.       Ангела находилась на своем рабочем месте и возилась с бумагами. Её положение было выгоднее, чем у Андреаса, так как Фальковски заваливал её работой куда меньше, да и видела она его в десять раз реже, а потому вместе с коллегами позволяла себе даже шутить над тем, какой у них начальник «истеричка». Худек положил Ангеле на стол конфеты и, решительно и несколько нагло сев напротив, спросил, что все это значит. Фрау Вайдман удивлённо поглядела на него:       — Анди, о чем ты?       — О чём?! — Страйфи сунул ей под нос записку.— Читай!       Ангела с нескрываемым интересом прочла.       – И что же здесь такого? — она подняла на него свои серые выцветшие глаза,— В тебя влюблена какая-то девушка...       — Нет, не какая-то! — всплеснул руками Андреас.— Почерк-то, простите, Ваш!       Повисла напряжённая минута грозного молчания; фрау Вайдман медленно поднялась из-за стола...       Недаром даже сам Ларс Фальковски уважал эту женщину. Ненавидел, и в то же время уважал. Она была одной из немногих, кто решался вступить с ним в откровенную перепалку и взять в ней своё. И на этот раз Ангела свою честь восстановила быстро. Она вывалила на бедную шефовскую «секретаршу» такой поток словесности, что тот потом полдня себя ругал за то, что посмел даже просто подумать!       — Да кто ты такой для меня?! Сопля неотёсанная, моль клубная! — кричала Ангела, сверху вниз уничтожающим взглядом оскорблённой женщины глядя на «посмевшего задеть её достоинство ничтожного представителя мужского пола».— Да ты моему Марку даже в подмётки не годишься! Да ты моего сына ровесник почти что! Да откуда ты взялся вообще! Тьфу!       Тут она умолкла и плюхнулась на стул перевести дыхание. Страйфи, красный от стыда, как переспелый помидор, начал сбивчиво извиняться. Ангела только отмахнулась.       — И напоследок: я никогда не писала букву «y» с таким крючком!       На своё место Андреас вернулся подавленный и задумчивый. И с чего он решил, что фрау Вайдман в него влюбилась? Действительно, он же ей в сынки годится, а её саму он не раз видел с мужем, счастливую и влюбленную. Вряд ли бы она стала изменять своему Марку, в котором она души не чаяла и чья фотография в цветастой рамочке у неё в кабинете на столе всегда стояла. Но тогда кто решил изъясниться в своих чувствах к Худеку таким способом?       От размышлений Страйфи отвлёк начальник — Ларс соизволил явиться в своё логово и сразу же вызвал секретаря к себе, потребовав заодно кофе. Когда Андреас зашёл к нему, то сразу заметил, что босс пребывает в прекрасном расположении духа. Отхлебнув кофе, Фальковски вручил ему стопку отчётов.       — Работай, милочка,— он указал глазами на дверь.— Сдашь всё вовремя, я на тебя кричать не буду,— он ядовито улыбнулся (ядовитая улыбка как раз всегда сопутствовала его хорошему настроению),— И ещё, купи мне сигарет,— Ларс вытащил из кошелька купюру и протянул Андреасу.       Тот молча кивнул и поплёлся к выходу. Господи, когда же эти чёртовы отчёты закончатся? Когда же начальник бросит курить? Когда Страйфи возьмут на новую работу? Когда? Когда?! Когда?!!!       День прошёл без приключений. Андреас возился с отчётами, попутно принимал заказы, несколько раз бегал в столовую боссу за бутербродами на обед. Фальковски и правда в этот день на него не орал, а когда Худек вечером принёс отчёты, даже похвалил за хорошо выполненную работу, хотя раньше от него слов ласкового содержания дождаться нельзя было. Как только Андреас собрался уходить, Ларс обмолвился, что скоро будет корпоратив в честь дня рождения агентства.       Корпоратив... Странное явление. Именно на нём начальство и подчинённые способны выудить друг у друга все секреты, ведь под бокальчик-другой хорошего вина чего только не расскажешь. Страйфи до последнего надеялся, что к этому времени успеет найти новую работу и уволиться из агентства. Как прокляли его — не берут на работу, и всё тут! Не явиться на корпоратив никак нельзя, коллеги обидятся. Уж так заведено, что если шеф назначил какое-то мероприятие и сказал, чтоб все присутствовали, то все обязаны присутствовать, иначе и коллеги твои косо смотреть потом будут, и начальство будет весьма недовольно такой халатностью работника.       Ко дню рождения агентства сотрудники подготовились основательно. Бронировать, как раньше, ресторан не стали, сочли, что это не так уж и важно, ведь дата-то не круглая; роскошный стол накрыли в большом зале, разукрасили всё, как на Новый год, разоделись, как на свадьбу: мужчины в костюмах, дамы в платьях, естественно, со всеми полагающимися вырезами, подчеркивающими и показывающими только то, что считала нужным показать каждая из них.       Андреас это событие праздником не считал и явился в агентство только ради приличия. Оделся простенько: в брюки и белую рубашку, сверху жилет. Планировал долго не засиживаться и как можно скорее свалить домой. Оказавшись за общим столом, Худек долго слушал тосты заводил, маленькими глотками отпивал шампанское из бокала и без энтузиазма поглощал салаты с маслом и майонезом, которые так старательно приготовили работающие в фирме русские эмигранты. Его коллеги весело общались, шутили, хохотали; у них были запланированы посиделки допоздна и многообещающая дискотека, чего особенно ждали, так как большую часть работников рекламного агентства составляла молодёжь и люди, внешне уже не молодые, но душой вечные юноши и девушки, готовые зажигать всегда и везде.       Страйфи искал глазами шефа, не веря, что Его Злодейство не пришло на торжество. Когда же он отыскал его, то не поверил своим глазам. В этот день Фальковски был просто неотразим и по возрасту, казалось, был ровесником своего секретаря, хотя он был старше его на полдесятка. Андреас впервые увидел его при макияже и просто не ожидал, что Фальковски при своём статусе может себе это позволить. Фиолетовые тени и зелёные глаза завсегдатай вечеринок оценил больше всего. Ларс был очень бледен, это особенно контрастировало с его рассыпавшимися по плечами длинными распущенными волосами. Корпоратив его тоже явно не радовал, и он скучающим взглядом то изучал блюда на столе, то переводил глаза на подчинённых и рассматривал их. Как только у него зазвонил телефон, он, видимо, уже давно ожидая этого звонка, сразу оживился и побежал в более тихое место. Через некоторое время болтливая коллега, подруга Анди, поделилась с ним новостью о том, что босс уже двадцать минут с кем-то мило воркует по телефону. «Этот человек умеет любить?» — удивленно подумал Страйфи. Тут зазвучала музыка, и часть сотрудников кинулась танцевать. Анди, как главного эксперта по современным танцам, выволокли в центр образовавшегося круга и попросили дать мастер-класс.       В то время, пока все веселились, Фальковски, запревшись в своем кабинете, разговаривал со своим любовником. Поначалу всё было спокойно, влюблённые мило беседовали, но потом природа скандалиста дала о себе знать. Слово за слово, и через пару минут Ларс уже до хрипоты вопил в трубку на несчастного дизайнера, что тот всю жизнь ему сломал, все нервы истрепал, в постели не удовлетворяет, и вообще, откуда он, такой придурок, взялся. Услышав в телефоне короткие гудки (любовник бросил трубку), Фальковски несколько раз попытался перезвонить, а после, получив твёрдый отказ продолжать разговор, от злости готовился уже швырнуть телефон в стену, но, взяв-таки себя в руки, сунул его в карман и отправился к празднующим.       Рухнув на стул, он налил себе целый стакан коньяка и залпом выпил, закусил. Вроде стало легче... Успокоился. Обернувшись к подчинённым, Ларс сразу обратил внимание на Андреаса. Движения секретаря, легко и весело танцующего в центре толпы, приковали его взгляд, красивая и стройная фигура манила за собой. Эта беззаботность и искренняя радость (Страйфи забыл о своём намерении уйти и с головой ушёл в музыку и танцы) вызвали у Фальковски зависть и некоторую тоску. Он уже давно не помнил, когда в последний раз был так же беззаботен и счастлив. Сложный жизненный путь, работа, карьера высосали из него всё это.       Телефон снова зазвонил; любовник, подъехавший к агентству, попросил Ларса спуститься к нему. Когда Фальковски вышел на улицу, дизайнер попытался с ним нормально поговорить, выяснить, почему он постоянно заводится на пустом месте. Незаметно мирная беседа переросла в очередной скандал. Кончилось всё тем, что дизайнер, не выдержав, размахнулся и наотмашь ударил Фальковски по щеке с криком: «Заткнись!!!» Эта звонкая пощёчина была последним источником звука. Любовник развернулся и пошёл к машине, бросив прощальное: «Ори на кого-нибудь другого, потерпеливее. Я не лох, чтобы за счёт меня постоянно самоутверждаться!»       Танцы, танцы, танцы... Андреас, выдохнувшийся и запыхавшийся, приземлился на стул, хлебнул минералки и махнул рукой коллегам, дескать, хватит, дальше скачите без меня. Выпитые задолго до этого жидкости напомнили о себе, и Страйфи поспешил отправиться в туалет. Едва он зашёл в кабинку, как услышал громкий хлопок дверью и чьи-то сдавленные всхлипы. Кто-то открыл воду, высморкался и громко завыл в голос. Андреас, распираемый любопытством, приоткрыл дверцу и выглянул из кабинки. Каково же было его удивление, когда он увидел стоявшего у раковин и глотающего слезы... начальника (?!!). Ларс, глядя на своё отражение в зеркале и всхлипывая сквозь зубы, потирал покрасневшую от удара щёку и пытался вытереть слёзы, от чего лишь размазывал макияж и начинал ещё больше плакать.       Ошарашенный увиденным Андреас в растерянности наблюдал за ним из кабинки. В голове у него никак не укладывалось: его босс, человек, который за эти месяцы из всех человеческих чувств проявил только гнев, злость и ярость, жестокую иронию и хладнокровие по отношению к клиентам, сейчас стоял здесь, в туалете, и горько плакал по причине, Андреасу неизвестной. Наконец, не выдержав, он решился подойти к начальнику. Босс сразу увидел его в зеркале и был застигнут врасплох. Резко развернувшись, он хотел было что-то сказать или, может, выкрикнуть, но вместо этого бессильно опёрся о край раковины и ещё громче завыл. Андреас подошёл ближе и, посмотрев на него, некогда своего мучителя, вдруг сделал то, что не совершил бы никогда ранее — шагнул к начальнику, обнял его и, прижав к себе, начал гладить по плечам.       — Тихо, тихо...— прошептал он, пытаясь успокоить Ларса.       Тот уткнулся ему в плечо и тихонько всхлипнул. Было заметно, что таких действий со стороны секретаря он не ожидал. Отклонившись от подчинённого, Ларс сквозь зубы произнёс:        — Не рассказывай...        — Хорошо-хорошо,— Андреас вдруг снова прижал его к себе,— Никто ничего не узнает... Что Вы...— он поджал губы,— Что Вы тут плакали.       При этих словах начальник снова начал всхлипывать.       — Может, Вам воды? — предложил Страйфи.       Фальковски замотал головой и сказал, что ему нужно в кабинет. Андреас вызвался его проводить.       Страйфи не мог дать объяснения своей внезапной заботе по отношению к боссу, которого он ведь ненавидел, но оставить его сейчас одного в таком состоянии он почему-то не мог. Да и ситуация была такая, в которой человеку необходимо эта забота и поддержка.       В кабинете Фальковски выпил два стакана воды и, присев на стол и достав из сумки зеркало, посмотрел на себя. Потёкшая тушь на щеках заставила его ещё несколько раз всхлипнуть.       — Что с вами произошло? — тихо спросил Андреас, наблюдая за ним.       Тот покачал головой: «Ничего». Достал из той же сумки салфетку и принялся стирать размазанную тушь. Секретарь молча следил за ним, не веря своим глазам. Сейчас вместо злостного тирана, человека без сердца и полной сволочи перед ним сидел совсем другой человек... Обычный, живой. И разбитый. Отмыв тушь, Фальковски поднялся из-за стола и принялся ходить по кабинету кругами, то и дело подходя к окну и выглядывая на улицу. Андреас решил оставить начальника наедине с самим собой и хотел было уже идти, как вдруг босс, остановившись у окна, тихо прошептал: «Спасибо...»       — За что? — не понял Страйфи.       — Просто...— Ларс пожал плечами.— За то, что не бросил. Не отвернулся... Я давно тепла от людей не чувствовал.       «Еще бы,— подумал Анди,— Лаешь на всех, кто к тебе после этого потянется!»       Начальник, тяжело вздохнув, отошёл от окна и, совершив круг по кабинету, подошёл к Страйфи и заглянул ему в глаза. Андреас невольно вздрогнул. Черт, а у босса дьявольски красивые глаза! Зелёные, манящие... С каким-то особенным огоньком, не угасающим ни на мгновение.       Они простояли минут пять молча, играя в гляделки. Андреас почувствовал, как Фальковски осторожно взял его за руку и подтянул к себе. Страй позволил ему обнять себя. Было непривычно и очень странно находиться в объятьях другого мужчины... Тем более, если сам ты парень и мужчину этого ненавидишь. Анди ощутил горячее дыхание Ларса у своей шеи. Босс, положив руки ему на талию, притянул секретаря к себе вплотную и вдруг... нежно прикоснулся губами к его шее. Андреас замер; сердце его похолодело и отчаянно затрепыхалось. Так странно... и непонятно...       Начальник пошёл дальше... Целуя Страйфи уже в засос, он жадно захватывал его губы, вцепляясь пальцами ему в спину. Анди, совсем растерянный, обмяк в его объятьях и позволял спокойно себя целовать и нагло трогать везде, где надо и не надо. Страстный поцелуй незаметно перерос во французский. Тут уже Андреас не выдержал, мягко отстранил Фальковски от себя и вырвался из его рук. Невнятно пробормотав: «Извините, мне надо идти...», он выбежал из кабинета, оставив Ларса одного.       Фальковски, видимо, не ожидал такого поворота событий и долго стоял посреди кабинета, не мигая глядя на дверь. Потом сел на стол, вытащил из сумки пачку сигарет и закурил. Чувствовал он себя просто отвратительно. В такие моменты так хочется тепла и поддержки рядом. Эта поддержка сейчас ушла, выпорхнула из помещения, как птичка из клетки...       Ларс тяжело вздохнул и, пройдясь вновь по кабинету, достал из ящика бутылку подаренного одним из клиентов коньяка. Посмотрел на тёплых тонов жидкость внутри, откупорил и выпил прямо из горла...