10
23 февраля 2013 г., 09:48
Однажды в тихой и уютной квартирке раздался мрачный звонок. Когда Андреас снял трубку, сухой холодный голос на другом конце провода сказал:
— Герр Худек? Вам знаком господин Фальковски?
— Да,— Анди заволновался,— А что случилось?
— Вы должны срочно приехать.
Человек на другом конце провода оказался врачом. Сухо и коротко он пояснил, что бывший любовник Худека попал в больницу, а все вопросы решатся на месте; в конце он продиктовал адрес. Едва в трубке потянулись гудки, Андреас бросился собираться. Ему становилось плохо от одной только мысли, что с его некогда любимым человеком случилось что-то страшное.
— Эй, ты куда? — удивлённо спросил Ханнес, выходя из соседней комнаты и дожёвывая бутерброд с колбасой.
— К Ларсу! — выкрикнул Страйфи и вылетел за дверь.
Бутерброд комом встал в горле. Ханя был просто в шоке от такого заявления и, естественно, помчался за ним разбираться. Де Бюр настиг «жену» на лестничной клетке и, крепко схватив его за куртку, потащил обратно.
— Ты с дуба рухнул?! Или, может, с баобаба?
Растянутая футболка собралась складками на животе согнувшегося, запыхавшегося от борьбы с вырывающимся Андреасом брюнета. Впервые он выглядел... испуганным до такой степени.
— Мне позвонили из больницы! — завопил от отчаяния Худек.— Если с ним что-то случилось, я... я... Я не прощу себе этого! Я должен был помочь ему не свихнуться!
— Да он уже давно свихнулся, идиот!
Анди в ответ только отмахнулся и кинулся бежать. Удержать его так и не удалось.
В больнице...
Как выяснилось, Фальковски, уйдя в беспробудный запой, закуривая сигарету, обронил её на ковёр и спалил свою квартиру. Сам, чудом спасшийся, отделался лишь парой ожогов кистей рук и сильным шоком. У всех врачей он, находясь в полубреду, требовал, чтобы к нему пришёл некто Худек, продиктовал медсестре несколько номеров, которые смог вспомнить, и медперсонал, конечно же, пошёл ему навстречу.
В палате Андреас встретил своего психопата. Выглядел некогда неприступный тиран жалко: впившись обожжёнными и теперь забинтованными пальцами в одеяла, он не мигая смотрел в одну точку и что-то шептал. Андреас тихонько подошёл к нему, присел на краешек кровати и осторожно взял его за руку. Ханнес остановился в дверях, тяжело дыша и смахивая влажные пряди со лба.
— Привет... — тихо произнёс юноша.
— Худек!.. — просипел Фальковски.
— Что же с тобой случилось? — Андреас склонился над ним.— Зачем ты так? С собой...
Ларс не ответил. Анди продолжил:
— Себя беречь надо.
— Зачем?
— Ну, как зачем? Чтобы жить! Жить, осуществлять свои идеи. Вот все вы мужики. Как что не получится или баба бросит, сразу пить! Разве так можно?!
Он приблизился к его лицу и приник к губам. Переполненный возмущением де Бюр обмер, пытаясь выдавить из себя хоть слово. Наконец, светловласый парень выпрямился.
— Что это было?!
Но Анди будто его не слышал. В глазах Ларса на мгновение вспыхнул хищный огонёк; схватив Худека за рубашку, он потянул его к себе... Ханнес поймал себя на мысли, что ещё немного, и он прибьёт этого психопата. И единственно верный жест в этом сумасшествии — то, что Страйфи отстранил мужчину от себя и, поднявшись с табуретки, сделал шаг в сторону Хани. Последний немного успокоился. Ларс отреагировал вяло: что-то неслышно прошептал и тут же провалился в свои полубредовые фантазии.
— Пойдём отсюда,— шёпотом сказал Ханнес,— Все равно ты ему ничем не сможешь помочь.
— Жалко его,— тихо ответил Анди.— Всё-таки я с ним сколько прожил вместе!
— Ага, и он тебя потом послал куда подальше! — де Бюр хмыкнул и отвернулся.
— Ему бы нервы подлечить, и будет нормальный.
— У меня складывается ощущение,— нахмурился Ханс,— будто ты его до сих пор любишь.
— Если честно... Осталось что-то...
— Пациент Фальковски, время укола! — в палате появилась жгучая брюнетка со шприцем в руках.
Ханнес тут же забыл, что хотел сказать, и при виде острого предмета побледнел, застонал и сполз по стене. Страйфи долго щурился и разглядел на бейдже имя медсестры: «Оливия». Обернувшись, он увидел безвольно лежащего Ханю.
— Ханя! — он кинулся к любимому.
Де Бюр в это время здоровался за руку с апостолом Петром.
— Ха-а-аня-а-а! — апостол растворился и на его месте появился Анди.
— Апостыл Вёдр,— глупая улыбка застыла на губах де Бюра.
— Помогите, пожалуйста, ему плохо! — запаниковав, Страйфи потянул Оливию за чулок.
Медсестра недовольно дёрнула ногой, вынула из кармана нашатырь и ловко сунула его Ханнесу под нос. Тот поморщился и отстранил источник резкого неприятного запаха от себя.
— Очнулся! — Анди кинулся его обнимать.
Оливия тем временем прошла в палату. Укол-то надо делать.
Ларс потухшим взглядом встретил женщину в белом халате; присмотревшись, он настороженно проследил за её передвижениями. Увидев лицо Оливии перед собой, мужчина приподнялся на локтях и постарался сесть.
— Вы что, тоже уколов боитесь? — она усмехнулась.
— Нет, конечно, нет! — поспешил оправдаться Фальковски, приглаживая длинные волосы, примятые после полуденного отдыха.
Пока она набирала в шприц лекарство, он внимательно рассматривал её. Чувства возникали необычные, медсестра однозначно была ему симпатична. Оливия остановилась перед ним.
— Поворачивайтесь,— властным голосом сказала она.
— Зачем? — не понял Ларс.
— Мне нужно сделать укол.
— Что, прямо... Туда?
Молодая женщина кивнула. Фальковски нехотя повернулся. По спине пробежал холодок (Оливия потянула вниз одеяло), и тиран впервые за огромный промежуток времени ощутил себя беззащитным. Прикосновение перчаток...
— Можете открывать глаза,— медсестра легонько шлепнула его.
Фальковски торопливо натянул одеяло.
— Вы страшная женщина... — тихо сказал он.
— Все так говорят,— холодно отозвалась та.
— Но красивая... — задумчиво добавил Ларс.
Оливия вдруг засмеялась:
— Как можно быть страшной и красивой одновременно? Что Вы?
— Внутри и снаружи... Вы прекрасны снаружи... Честно говоря, мне до этого женщины никогда не казались такими... Прекрасными!
— Вы бредите,— Оливия нахмурилась.
— Вы мне не верите? — удивился Ларс,— Это же очевидно!
— Очевидно то, что я вернусь ночью и сделаю Вам ещё один укол.
Женщина развернулась и направилась к двери, покачивая бедрами.
«Зачем она так со мной? — подумал Фальковски.— Всё-таки странные они, женщины! Не делаешь комплимент — плохо, делаешь — так сразу бред сморозил, что тоже плохо! Где логика?!»
Мысли об Оливии со временем не покинули его, наоборот, он жаждал увидеть её снова. Новые чувства в то же время пугали его. Влюбиться в женщину — это ведь естественно, но... так необычно.
Ночь. Тишина. Звук протекающего крана (неслыханное дело в немецкой больнице!). Холодно и сыро, как в... Не успел Ларс подумать о хрущёвках, в одной из которых побывал однажды, будучи в Санкт-Петербурге в командировке, как послышались шаги. Ну да, бессонница для него — обычное дело.
— Пациент Фальковски, спите? — раздался мягкий шёпот совсем рядом.— Я только сделаю укол и уйду.
«Пришла! — обрадованно подумал Ларс.— Надо будет её как-нибудь подольше здесь продержать...»
Оливия заметила, что пациент заворочался.
— О, не спите. Ну, тем лучше. Значит, не пришлось будить.
— А Вы ко мне часто приходить будете? — спросил Фальковски с надеждой на положительный ответ.
— Два раза в сутки. Как и положено.
Мужчина сразу сник: «Что ж так редко?»
— Понятно,— произнёс он вслух.
— Вы уж повернитесь, будьте так добры,— медсестра усмехнулась, откалывая стеклянное горлышко ампулы.
— Да, да, конечно.
Кушетка возмущённо скрипнула под телом. Собственно, ничего ощутить наш диктатор не успел. Женщина накрыла его одеялом и холодным врачебным тоном произнесла:
— Вам следует больше отдыхать. Доброй ночи.
И неумолимой походкой направилась к дверям.
— Подождите! — крикнул Ларс вслед. Но Оливия даже не обернулась.
