и я хочу выстукивать твое имя азбукой Морзе.

      — Вчера снимали финальную сцену с поцелуем, и, оказывается… — София умолкла, покусывая нижнюю губу, будто бы в нетерпении, сдерживая интригу до самого конца, тряхнула головой, из-за чего кудри с золотистым отливом упали на лоб. Парни, шумно потягивающие газировки через трубочки, тут же затихли, а Джек, кажется, даже закашлялся, но можно было уверенно утверждать — каждый из нас в данный момент слушал Лиллис в разы вниматильнее. — Он мой соулмейт! *       Я никогда ранее не верила в эти бредни про то, что где-то все же и есть твоя родственная душа, предназначенная лишь для тебя, которая отдаст тебе всю свою любовь, без остатка, а ты, в свою очередь, всем своим сердцем полюбишь этого человека. Но у Лиллис и Ноа [у нее на ключице, а у него под лопаткой] татуировки первых букв имен друг друга, что хорошо заметно летом, когда кудрявая девушка носит сарафаны и безразмерные майки с удобными комбинезонами из старых американских сериалов; букву над левой ключицей, черную, витиеватую, видно сразу же, как и лучезарную улыбку Соф. И все же, люди, встретившие своего соулмейта, напоминают солнце или звезды — вечно яркие, сияющие.       — И вы не целовались? — без интереса крутя в руках смартфон, не смущаясь, прямо спросил Вулфард, рассматривая отражение дневного светила на дисплее. На нашей улице мы оказались еще три минуты назад, но разговор увлек каждого, даже несмотря на многолетнюю вражду. Хотя, возможно, он просто копил информацию для очередного унижения или волновался за судьбу друга. — То есть, по-настоящему.       — Ни разу, — в подтверждение верности своих слов я отрицательно помахала головой, потирая кончики пальцев, на которых отпечатались узоры с жестких ручек руля. И не лгала, ни капли. Даже если бы уточнения в конце и не было, то ситуация осталась бы прежней — я ни разу не целовала Джейдена, а тот, что не удивительно, ни разу не осмелился и не возжелал удостоить меня такой чести, что устраивало меня сполна, так как дружбы и нередких разговоров по душам мне хватало — все бессонные ночи посвящались лишь разговорам, а парочка дней на каникулах выделялась для нашего личного похода в кофейню, находящуюся в конце города.       — Так, хорошо, а в чем дело? Ладно, Джей может бояться испортить отношения, — потому что он чертовски дорожит тобой! — ну, а ты-то чего?       — Я… не смейся, но, — и что я хотела сказать? Что все девушки в моем возрасте перебрали по пять парней как минимум, а я… — Я не умею целоваться.       Мгновенно покраснев и сцепив руки на согнутых в коленях ногах, я со стыдом спрятала лицо, чувствуя пылающие щеки и моля всех богов о том, чтобы парню не вздумалось засмеяться на всю улицу или раструбить всей компании, что Тереза Хейз и предположить себе не может, что из себя представляет названный поцелуем обмен микробами. В голове проносится тысяча мыслей, где одна краше другой, а третья спешит перекрыть обе сразу, в итоге, все они вихрем пролетают в черепной коробке, не задевая ни единого нервного канала, и уносятся прочь с новым порывом ветра, повеявшего дождем. Резкий запах озона ударил в нос. Неужели лето кончается, не успев даже толком вступить в свою силу, похвастаться ослепительной жарой [парень в футболке как у меня уже прочуял всю суть лета, поэтому он бы был только 'за' наступление осени], ярким солнцем и приездом ребят в штат? Но, несмотря на все мои представления о возможной реакции парня, ни одно из них не подтвердилось, потому что Вулфард все так же молчал, а, когда я все же взглянула на него, то смогла четко подметить, что тот тоже задумался о чем-то своем, оставив смартфон в покое и перейдя на слежку за моими движениями. И все же, я не могу не сказать, что он не похож на мальчиков своего возраста — не сыплет пошлыми шутками в присутствии возлюбленной, хотя откуда мне знать не цепляется к девочкам с глупыми комментариями по типу «вот это у тебя фигурка, мадам, не хотите ли принять меня в свои мужья, но чтобы без последствий? хотите же», а еще он, возможно, немного красивый. Со своими шоколадно-черными непослушными вьющимися волосами, которые он все время поправляет свободной рукой, смахивая со лба своенравные кудри, со светлыми веснушками, похожими на стружку молочного шоколада в кружке с какао, с неподдельными эмоциями, изучающим взглядом, а если с улыбкой, то… с самой искренней улыбкой на всем белом свете, без преувеличений. И о чем он сейчас думает? Молчание длится добрых пять минут, взгляд остается все таким же неизменчивым, но вот только холодный ветер пробирается под одежду, легко касается горячей кожи, остужает, доводит до неприятного озноба, до покалывания в носовых пазухах, почти неощутимого, но, тем не менее, отвлекающего. А в это время в голове у каждого по маленькому миру, сияющему, удивительному, и ни один мир не похож на другой. Сознание настолько идентично, что я могу лишь предположить — и ведь мне до самого конца казалось, что это будет правдой — насколько сильно ему докучает мое общество, как ему нестерпимо хочется послать меня, вернуться к точке, которая станет конечной стадией наших отношений — бесповоротной ненависти, проявляющейся во взгляде, словах, даже в обычном молчании. Молчании, которое я решила просто взять и прервать, сказав, что должна успеть к обеду. Не чувствуя соприкосновения ног с землей, я оставила велосипед в гараже, напоследок помахала все еще сидящему на пороге Вулфарду и, прикрыв за собой дверь, влетела в гостиную. А дальше, упав на диван так, чтобы ноги свисали с подлокотника, не касаясь пола, около пятнадцати минут смотрела в потолок, прокручивая в голове все случившееся. Родители, как и в тот вечер, пропадали, а старший брат — как я смогла понять по негромким разговорам, доносившимся со второго этажа — сидел в комнате с Джекс. И, хотя я и не видела его целый год, не смогла даже подняться с мягких подушек, провалившись в пучину мыслей с головой, увязая в них, будто бы в живых лозах, цепляющихся скользкими щупальцами за твои конечности, торс, шею, одежду. jaeden: Теа? 13:42 — Теа, — и глаза чайного цвета напротив, совсем рядом. Будто бы не понимает, что я слышу, потому что зовет вновь, дергая за рукав светлой толстовки. Просто не хочу отвечать. — Ты будешь какао или..? jaeden: я думаю, что мы могли бы сходить куда-нибудь, если ты не против 13:43 в кино, например 13:43

me: привет: > 13:46 было бы неплохо 13:46 ты уже спрашивал у ребят? Соф, Джека 13:46 У Финна? 13:47

      И вновь, положив телефон на мягкий ковер, повернулась на бок, разглядывая переплеты нитей в диванных подушках из светло-бежевой мягкой ткани, потому что снова чертов Финн Вулфард занимал все мысли, тянул к себе, заставлял ненавидеть себя, но считать идеальным. Это похоже на глупые любовные романы, в каких герои любят друг друга настолько сильно, насколько и ненавидят. И так любовь всей жизни становится и ненавистным врагом одновременно с тем, как ты, захлебываясь в собственных словах, чувствуя приступы аритмии, признаешься ей в своих чувствах, еле успевая заткнуть себе рот прежде, чем ляпнуть громкое 'нанавижу тебя всем своим сердцем', и натягивая улыбку поискреннее. И они оба в это время знают, что хотел сказать каждый, но промолчал, сказав лишь самое важное. И пусть в истории двух соседей, девочки с цветными пластырями на коленях и мальчика с ожогами на спине, этим важным станет безразличие. Пустота.       — Тереза? — и я сначала даже не откликаюсь, забывая на пару мгновений, что именно так меня и зовут. Что так меня звали всегда. Не чайная девочка, Тереза. Потерла глаза и приняла сидячее положение, поджав под себя холодные ноги. — Ты как? Голодна?       — Генри, — я вновь чувствую себя маленькой девочкой, обнимая за плечи старшего брата, заметно подросшего и окрепчавшего с нашей последней встречи. — У меня все нормально, наверное. Я потом поем. У тебя все в порядке?       Парень кивает, в то время как я отхожу в сторону и оглядываю его. Неплох: новая стрижка, которая ему безумно идет, блеск в серо-голубых глазах, синяя футболка и черные шорты, подчеркивающие неплохую фигуру. Неужели ради девушки старается?       — Так, советую тебе сейчас же пообедать. И ответить тому, кто шлет тебе сообщения. Если что — зови. Воруют — брыкайся и говори, что ходишь на борьбу, — Хейз младший треплет меня по макушке в своем привычном жесте и, напевая себе под нос какую-то мелодию, удаляется в свою комнату.       Неужели Либерер настолько загорелся желанием собрать компанию и посетить кинотеатр? wolfhard: хрена с два я отвечу на то, откуда у меня твой номер. 13:53 wolfhard: твоих родителей нет дома, что означает, что ты солгала мне о том, что торопишься. 13:53 wolfhard: команда лузеров в пути, детка, что значит только то, что ты должна готовиться к свиданию с Джейденом. 13:54 wolfhard: тебя научить держаться за руки? 13:54       И что-то дергает ответить меня на последний вопрос положительно. Со своими критериями.

me: лучше научи меня целоваться, умник! 14:02

      Но восприятие сказанного приходит лишь через десять минут, когда я уже доедаю лазанью, а Финн отвечает на мой глупый запрос. wolfhard: ты можешь зайти ко мне в три. точно не пожалеешь ;) 14:14 wolfhard: я не прощаюсь. 14:15       Никогда, — слышите меня? — никогда не пишите соседу, которого терпеть не можете, хоть в шутку, хоть в переносном смысле, что вы хотите, чтобы он научил вас целоваться. Даже если вы знаете его всю свою жизнь. Даже если он вам симпатичен. Просто не пишите. Опозорьтесь перед тем, кого предстоит целовать, но не учитесь тому у этого полудурка в доме напротив. И дело даже не в том, что это могут увидеть любопытные фанаты, случайно заглянувшие в окно, даже не в том, что он может рассказать об этом кому-то еще. Просто ты больше никогда не изменишь все то, что за этим последует. Но, возможно, это судьбоносные повороты, которые в дальнейшем приведут тебя к предначертанным судьбой дорожкам. Надо лишь поддаться и идти вперед туда, куда дует ветер с запахом сладкой ваты, оставляющий кисловатый вкус на языке.       За пять минут до назначенной встречи я, до этого смотревшая сериал, встрепенувшись и окончательно проснувшись, поняла, что пора бы переодеться и причесаться. Брат лишь удивленно заглянул в мою комнату, а Джекки, его девушка [а также — родственная душа], даже предложила мне помощь, подкрепив это тем, что 'ты выглядишь взволнованно, будто бы собираешься на'… конечно она хотела сказать, что я собираюсь на свидание, но в ответ услышала лишь громогласное отрицание. И, в конце концов, я не нашла ничего лучше, чем натянуть черную худи поверх серого комбинезона-юбки, а волосы, липнущие ко всему после расчесывания, так и оставив без особого внимания. Потому что время поджимало, но вспомните про хитрую судьбу. wolfhard: выходи. 15:01       Осознание того, что можно отказаться, пришло на пороге, когда я завязывала шнурки в тугой бант, когда переходила дорогу, стараясь усмирить клокочущее в груди сердце, быстрый стук которого я объяснила себе тем, что успела набегаться по дому в поисках расчески. А окончательно осознала решение, дважды стуча костяшками пальцев по деревянной двери красноватого оттенка, в ручке и стеклянных вставках которой отражаются лучи солнца, проглядывающее сквозь сероватые рваные облака, что заволокли весь небосвод еще час назад. Финн открыл дверь сразу после того, как я почувствовала неприятный холодок от ледяной капли дождя, прошедшейся по всей линии позвоночника. И потерялась в громких мыслях. Потому что он дернул меня за руку в кромешную тьму, легко касаясь кожи кистей рук холодными пальцами. Резко отпустил, кинув тихое 'я сейчас', и тоже пропал, оставляя один-единственный выбор — ждать. Но ожидание длилось ровно тринадцать секунд, после чего моих запястий вновь коснулись холодные пальцы, почти ледяные, и темнота сменилась тусклым светом.       — Ты не должна ожидать, не должна мгновенно отвечать и цепляться руками. Сделаешь? — Вулфард смерил меня серьезным взглядом, присев на голубой диван, накрытый пушистым пледом, а следом усадив и меня, и дождался одобрительгого кивка. Прежде чем поставить одну руку мне за спину, на диван, а вторую расположить сбоку. — Закрой глаза.       Последним, что я смогла уловить, были темные, темнее обычного, глаза, обрамленные черными ресницами, скрывавшими за собой все чувства. Именно эти ресницы защекотали мне щеки при первом соприкосновении губ. Таком обычном, но не как в фильмах. Он не целовал так Милли, играющую Оди в сериале 'Очень странные дела'. Так Джейден не целовал Софи в фильме.       — Просто доверься мне. Попробуй выразить все то, что чувствуешь. Это как в танце — ты делаешь почти все то же, что и партнер, но по-своему. — горячее дыхание с приятным привкусом мяты с мелиссой коснулось языка, а после его губы вновь коснулись моих, издавая приятныйчмокивающий звук, такой непривычно-сладкий, от чего руки самопроизвольно легли на прохладную ткань футболки, цепляясь за нее, словно за спасительный круг. И в следующее мгновение весь вкус мелиссы прочувствовался лишь через одно движение — касание кончиком языка моей нижней губы, будто бы углубление поцелуя, но тут же резкий разрыв со все тем же характерным глухим звуком. И моим жалобным, максимально тихим вздохом. — Все самое легкое ты усвоила, и... ты точно не умела целоваться? Господи, да кого это сейчас волнует. Просто пододвинься ближе ко мне и делай все, что угодно, своими маленькими лягушачьими лапками, просто учись.       Такой уже привычный вкус мяты, скользнувший по нижней губе язык и довольная улыбка через умелый поцелуй. Когда губы приятно печет, а присутствие Финна так близко становится самой привычной вещью на свете, я решила отвечать парню касаниями, пока его руки не ушли никуда дальше дивана за моей спиной. Веснушчатые, мягкие щеки, такие теплые и нежные, почти бархатные; кудрявые смоляно-черные кудри — тихо-тихо, хрипло, но так неожиданно, из-за чего звонче всех звуков в комнате — негромкий стон -, которые тут же приходится оставить в покое, не доводя их обладателя до белого каления. Выступающие ключицы, ребра, острые колени. Тут же новая волна безумства — его ладони на моих щеках, поглаживая кожу рядом с сомкнутыми ресницами, медленно и почти ласково. Пять секунд, не больше.       — Я в-все по-поняла, — вместе со словами, произносящимися с огромным трудом, с губ слетает полу-вздох-всхлип, а прикосновения заменяются пустотой. — Спасибо. Ты неплох.       — А ты должна мне. Условия придумаю потом. И да, когда будешь целовать его, не забудь перед концовкой сделать так, — и он вновь наклонился, касаясь кончиком носа моей щеки, и мимолетом коснулся губ. — Ему понравится.       — А ты откуда знаешь? — потерла чуть болящее колено, разглядывая малинового оттенка губы темноволосого, еле сдерживая нахальную усмешку.       — Мне же нравится. — беспечно пожав плечами, Вулфард поднялся с дивана, уверенно тряхнул волосами, приглаживая непослушные кудри правой рукой, и зашагал в сторону кухни. И только сейчас я разглядела общий вид на гостиную и кухню соседей. Все в голубо-серых тонах, кое-где проглядывается темно-коричневая древесина, смежные кухню и гостиную разделяет прозрачный высокий стол с барными голубыми стульями с одной стальной ножкой.       Сама кухня небольшая, но зато довольно-таки удобная и вместительная, а зона зала довольно просторная, резко заканчивающаяся на лестнице на второй этаж. Два кресла-мешка в углу комнаты, пара серых торшеров [которые на данный момент являлись единственным источником света в комнате], кофейный столик с игровой консолью и стопкой журналов, нежно-голубая софа на пять персон, серый ворсистый ковер, огромный шкаф с книгами и телевизор. А люстра с бабочками и цветами — отдельное произведение искусства. Здесь я и устроила грандиозный скандал с ребятами, а потом уснула в гордом одиночестве на этом самом ковре, а проснулась уже с Финном в ногах и Джеком под боком.       — Хочешь чай? Сок? — парень пытался безрезультатно разровнять складки на футболке, но, не добившись успеха, перестал, рассматривая содержимое подвесной полки.       — Что угодно, — я лишь отмахнулась, разглядывая в темноте стрелки настенных часов. — Если можно.       — Даже меня?       — Кроме тебя, Вулфард! — и это был примерно пятый раз, когда я смеялась в этом доме. В этой компании. Хором с чертовым Финном.

me: господи, приезжай скорее, я уже схожу здесь с ума. 15:23