Дыши со мной

Fleurie — Hurricane Coming like a hurricane, Ты налетаешь, как ураган, I take it in real slow Я делаю всё очень медленно. The world is spinning like a weathervane Мир крутится, точно флюгер, Fragile and composed Хрупкий и сложный. I am breaking down again Я снова сломлена, I am aching now to let you in Я жажду впустить тебя.

       Если бы кто-то спросил, что происходит с ней, она бы ответила, что не знает, не понимает. Она бы ответила, что её попросту достала это иррациональная лёгкость и облегчение. Она чувствует себя фарфоровой куклой — одной из тех, что дарил ей Люпин в детстве. Они ей не нравились, такие красивые, но такие пустые. И она сейчас такая же, не может сформулировать ни одной связной мысли. Это отвратительно. Тело само всё делает. Рот сам произносит слова. Она понимает, что происходит что-то не то, но…        Она так устала. Так устала.        К ней в больницу приходил Джей. Не то, чтобы она этого хотела, хотя… Может и хотела. Эта пустота заполнявшая её тело, слова сами вылетавшие из рта. Они все решили за нее. Она даже ничего сделать не могла. Впрочем, это хорошо, что пуффендуец приходил, когда она была без сознания. Он принес ей розовый кокосовый лёд. Но он был каким-то странным. Она не чувствовала вкус кокоса, да мало того этот лёд был горьким. Очень странный. Она съела немного и выкинула.        Проснувшись, она наткнулась сначала на Люпина, который похоже сторожил её в этом кресле с того момента, как она вообще сюда попала. На тумбочке рядом был красивый букет, в котором спряталась небольшая зелёная, сливающаяся, карточка с одним словом «Поправляйся». Впрочем сам цвет карточки, сине-зелёные цветы намекали, кто мог подарить эту красоту. Хотя возможно она выдавала желаемое за действительность.        Люпин рассказал, когда проснулся про то, что каникулы закончились, где они и что через максимум пару дней её выпустят и она отправится в Хогвартс. Мелисса улыбнулась, но… Оно само. Она не была рада или еще что-то. Пусто.       Ничего.        Пришедший врач ещё раз её осмотрел на предмет внешних повреждений и остатков проклятия, постановив, что всё в порядке, сказал выпить то, это и еще вот это и ушел.        Мелисса опустилась на подушки со вздохом, пытаясь хотя бы испугаться, но… Нет. Пусто.

***

       Мужчина-целитель в лимонном халате, на котором вышит герб со скрещенными волшебной палочкой и костью, вел её на второй этаж, этаж «Ранения от живых существ». Она не могла запомнить его имя. Оно пролетало мимо её ушей.        Губы растягиваются в приторной легкой улыбке. Она всем телом излучает лёгкость, будто ничего и не было, будто её хоть сейчас можно выписывать. Мелисса хотела испугаться. Очень сильно хотела, но она ничего не решала.        Какой-то отдаленной частью не тронутого проклятием мозга она понимала, что это все Беллатриса, больше не кому, что ее телом нагло пользуются, что это какой-то «Империус», но сделать ничего, совершенно ничего, Блэк не могла. Она просто смотрела на все со стороны, стояла за какой-то невидимой стеной, в которую устала бесполезно долбиться, и надеялась. Просто надеялась, что кто-то поможет, спасёт, увидит, что с ней что-то не то, потому что она сама уже давно опустила руки.        Целитель привел её в кабинет к женщине, которая специализировалась на ликантропии и оборотнях, в целом. Однако, та отошла и надо было подождать, когда она вернется. Она села на кушетку, на которую указал целитель.        — А если она не найдет у меня ничего, кроме шрамов, меня выпишут? — как бы невзначай спросила Мелисса, создавая вид, что этот вопрос был задан с целью заполнить тишину. Естественно, сама она этого не спрашивала и даже наоборот, мечтала, чтобы её не выпускали.        — Навряд ли, помимо этого ещё надо пройти ряд тестов, и понять почему на тебя не подействовала, как обычно, ликантропия, — спокойно ответил мужчина, даже не поворачиваясь к ней.        Мелисса, потеряв надежду, прорваться через этот барьер внутри сознания, вызванный заклинанием, опустила голову и опустилась вниз, но при словах целителя у неё буквально все внутри похолодело, и она вскинула голову в приступе ужаса. Она же нелегальный анимаг. Если они будут исследовать причины защиты от ликантропии, то обязательно обнаружат её анимагию, тогда её направят в Министерство и… Ох, что будет. Нет-нет, ни в коем случае нельзя это допустить.        Блэк несмотря, на активизировавшийся мыслительный процесс, смогла уловить тот момент, когда рука сама по себе вскинулась. Не понимая, что она хочет сделать, и не желая тратить на это время, Мелисса схватила другой рукой кисть, пытаясь её отпустить, прижать к себе. Целитель уловил странное копошение и резко обернулся, но застал уже спокойную девушку, будто ничего и не было. Она с лёгкой улыбкой сидела на кушетке, откинув в сознании Блэк подальше.        Это уже не смешно, ей-богу, будто она сражается со своей второй личностью. Тут уже нужно на пятый этаж в палату душевнобольных.

***

       — Эй, мы все сделаем, не волнуйся, — ободряюще улыбнулся Люпин, сжимая плечи девушки.        «Да с чего ты решил, что я волнуюсь?!» — проорала мысленно взбешенная Блэк. Она надеялась хотя бы на Римуса, но он не замечал ничего странного. Да, если это действительно «Империус», то его нельзя ни в чем винить. Но, Мерлин!        — Будешь шоколадку?        «Да какую, к чёрту, шоколадку?! Меня тут заколдовали, а ты со своей шоколадкой!»        — Да, спасибо, — несмотря, на внутренние метания, весьма спокойно ответило тело Блэк.        Она была готова биться головой о ближайшую твердую поверхность от бессилия. Это невыносимое ощущение, когда твоё тело тебя предает, когда ты ничего не можешь сделать, когда ты не понимаешь, что задумала Беллатриса, насылая на тебя это проклятие. А если… Нет, она не сможет убить Дамблдора. Не сможет.        — Все хорошо? — как-то подозрительно спросила, заглянувшая в палату Тонкс.        Мелисса голову в надежде, что, может, она хоть поможет. «Молю», — чуть ли не взвыла девушка, но, к сожалению, никак это на внешнем виде никак не отразилось. Под властью заклинания тело спокойно подтвердило, что всё в порядке. Нимфадора просто кивнула, успокоившись. Мелисса опустила голову.

***

       Девушка шла по коридорам Хогвартса в направлении больничного крыла. Наверное, её можно уже считать обычным жителем у Мадам Помфри. Уже третий раз меньше чем за пол года, она посещает это крыло. Девушка чувствовала себя легко, все также легко. Всё с теми же ощущениями, которые вызывает Империус. Мерлин, что делать? Она не знала. Никто не замечал странностей, а сама она не могла, Мелисса не могла лишний раз пошевелиться сама. Силы уходили, буквально выливались из неё.        Подходя к лазарету, она увидела внутри профессора Слизнорта, Снейпа, Дамблдора и Макгонагалл. «Что-то случилось? Кто-то пострадал?», — догадалась Мелисса, подходя к дверям. Она успела переодеться в блузку и юбку, накинуть на себя мантию и потом уже отправиться к мадам Помфри за прописанными лекарствами. Она успела уловить конец разговора Горация и директора.        -… дивный напиток с лёгким ароматом корицы. Когда не осквернен ядом, — вынес вердикт Дамблдор, передавая бутылку Северусу.        — Если честно я сам планировал ее подарить, — как-то пришибленно и сдавленно признался Слизнорт, вызывая удивление у окружающих.        — Кому, если не секрет? — поинтересовался Дамблдор с выжиданием смотря на профессора.        — Вам, директор, — совсем уже сдулся Слизнорт, понимая, что чуть не произошло.        Снейп кивком подтвердил наличие яда, смотря на лежачего на койке Уизли. Рядом сидели Джини и Гермиона, стоял Гарри с Минервой. Мелисса догадалась, чьи это попытки убить директора. Больше некому. Дамблдор заметил пришедшую когтевранку и поприветствовал её лёгкой улыбкой и наклоном головы, на что она ответила такой же улыбкой и кивком. От глаз старика не укрылась перебинтованная рука, бледный вид и странный состояние, которое он не мог охарактеризовать одним словом. Остальные присутствующие пока не заметили девушку, помимо Макгонагалл, у которой потеплел взгляд, когда она увидела когтевранку, мимо которой пролетела Лаванда Браун, вопрошая где её «Бон-бон». Мелисса закатила глаза, все обернулись на крики гриффиндорки, и наткнулись также на Блэк. Поттер, Джини и Грейнджер расплылись в улыбках. Снейп, вечно спокойная непоколебимая скала, никак не отреагировал на двух девушек.        — Он звал меня? — звенящим в образовавшейся тишине с придыханием спросила Браун. Мелисса, подойдя ближе, встав рядом с профессорами, чудом сдержалась, чтобы не сказать: «Да кому ты, Мерлин, нужна». Хорошо, что она успела вовремя прикусить язык. Ну, как прикусить, она ничего сказать сама не могла.        — А она что здесь делает? — гневно спросила Лаванда, стоя на месте, громко дыша, вызывая ассоциацию с быком на корриде. Мелисса повторно прикусила язык, чтобы не рассмеяться. Тело начинало сдавать позиции, если ему приходилось действительно сдерживаться.        — Могу задать тебе тот же вопрос, — спокойно парировала Гермиона, вставая, и получила три пары поддерживающих глаз.        — Я, между прочим, его девушка, — прозвенел голос гриффиндорки. Мелисса в третий раз прикусила язык, чтобы не фыркнуть и ничего не сказать.        — А я, между прочим, его… — замялась Грейнджер, не зная, как правильно себя охарактеризовать.        — Друг, — в один голос помогли ей Джинни с Мелиссой.        — Да, — кивнула головой Гермиона.        — Не смеши меня. Вы месяц не разговаривали, — прошипела Браун. С большим трудом Мелисса прикусила в четвёртый раз язык, понимая, почему заклинание запрещает что-то говорить, тут рядом профессора, и Джинни с Гарри благоразумно молчат, и ей стоит последовать их примеру, — А теперь, когда он стал таким интересным, ты решила помириться.        — Его же отравили, тупая твоя голова. И вообще, я всегда считала его интересным, — несколько смущенно добавила Грейнджер. Мелисса не сдержала умильной улыбки, которой обычно награждают свое чадо, когда оно сделало что-то важное. Заметив это, Гермиона фыркнула, а Мелисса треснулась головой о воображаемую стену в собственном сознании. Потом ей понадобятся сеансы у психолога, это точно.        Профессора просто замерли, совершенно не двигаясь, наблюдая за всем происходящим. По крайнем мере, Снейп точно окаменел. Рон завозился, что-то забубнил. Лаванда и Гермиона подались вперед, ожидая что он скажет. Наступила минутная тишина, прерываемая только попытками Уизли что-то произнести.        — Гер-гермиона, — выдавил из себя гриффиндорец.        Грейнджер заулыбалась, а Лаванда выглядела так, будто ее только что огрели по голове. Очнувшись, она развернулась, убегая в слезах. Все профессора, кроме замершего Снейпа посмотрели ей вслед. Мелисса широко улыбнулась и показала обернувшейся подруге один палец вверх. Гриффиндорка также широко улыбнулась. Давивший улыбку Поттер обернулся на слова Дамблдора.        Блэк еще раз треснулась головой о стену. Для верности. Мерлин, она действительно не делает ничего из ряда вон. Они не догадаются. Никогда.        — Эх, эта молодость. Превратности любви, — вздохнул директор, покачивая головой. Потом словно спохватившись, проговорил, — Ну что же пойдемте, друзья мои. Мистер Уизли в надежных руках.        Профессора завозились и разошлись. Мелисса подарила еще одну улыбку подруге, развернулась и, увидев мадам Помфри, выходящую из кладовой, поспешила к ней с рецептом.

***

       Мелисса шла обратно в башню с парой пузырьков в карманах мантии. У нее ужасно чесалась пострадавшая рука под бинтами, что неимоверно раздражало. Под глазами все помутнело, покачнулось. Блэк сразу же шагнула к стене, привалилась к ней, пытаясь вернуть себе зрение, а где-то слева послышались шаркающие шаги. Девушка буквально почувствовала, как её знакомым движением отбрасывают назад. Перед глазами все потемнело.