разбей мне сердце, я разрешаю

У Чонгука руки трясутся. Они настолько сильно дрожат, что тот спрятал их в рукава своей джинсовки, пока до ушей доносились крики матери. — Ты где был так долго?! — она опять повысила голос, заметив, что Чонгук совсем ее не слушает, и дернула парня за руку. — Я тебя спрашиваю! — В магазине была очередь…длинная… — невнятно произнес тот. — Ты чего мне в глаза врешь! Где тогда продукты, а?! — Да не знаю я, и знать не желаю! Все, я в свою комнату! Не входи. — холодно произнес он последние слова и нервно пошел к себе. Его мать так и стояла в коридоре, затем тихо, на ватных ногах, прошла в кухню и выпила валерьянку. Наверное, она задается вопросом, что же случилось с ее сыном буквально за несколько часов. Чонгуку не было стыдно за свое поведение нисколько, ему казалось, что причина его раздражительности — уважительная, да и вообще, вселенского масштаба. — Оппа, почему вы кричите с мамой? — выглянула из двери Наён, стоя босиком в своей пижамке с динозавриками. Чонгук выдохнул, подошел к ней и обнял. Он уткнулся носом в ее длинные темные, как смола, волосы и вдохнул запах детского шампуня. — Наён, не переживай. Мы просто громко говорили. Все хорошо, слышишь? — сказал он ей на ушко. — Беги спать. Спокойной ночи. — Спокойной, оппа. — сказала та, чмокнула брата и скрылась в своей комнате. Следом и Чонгук пошел в единственное, по его мнению, место, где к нему никто не полезет. Он упал на кровать, даже не удосужившись снять грязную одежду, пропитанную потом из-за долгого бега. » Что я сделал не так? « — спрашивал себя Чонгук в сотый раз. Вроде бы, сначала Тэхён был таким милым по отношению к Чонгуку, даже заботливым, можно так сказать. Стоило тому ляпнуть (и явно лишнее), так в его глазах черти заплясали. Он ведь правда набросился на Чонгука. Возможно, младший мог даже умереть, если бы тот его не отпустил. Чонгук очень боится, что из-за этого Тэхён больше никогда не зайдет в их магазин. К счастью, зависимость от воровства у Тэхёна сильнее, чем нежелание видеть младшего. Поэтому, сразу на следующий день, тот снова зашёл в магазин, чтобы заполучить желанные дешевые сигареты. На улице было достаточно тепло, поэтому Тэхён решил не надевать куртку, а просто накинуть толстовку чёрного цвета, засунув руки в карман. Колокольчик, висящий над дверью, тут же оповестил продавщицу о приходе парня. Она мимолетно взглянула на него, а затем снова опустила глаза вниз, сидя в телефоне. Тэхёну это было на руку, поэтому он тут же подошёл к заветному прилавку. Перед ним оказалось множество сигарет, начиная от EVE и заканчивая Marlboro. Тэхен, наклонившись чуть ниже, протянул руку к одной из самых дешевых корейских фирм пачке сигарет со странным названием » Бом ». Он посмотрел в сферическое зеркало и, обнаружив зависимую от телефона кассиршу, засунул сигареты в карман толстовки. Он хотел выйти, но буквально в последнюю секунду заметил через окно знакомую темную макушку, приближающуюся прямо к магазину. Чонгук целый день извинялся перед матерью за вчерашние грубые слова. Что он только не делал: полы мыл, с сестрой играл, даже лампочку на крыльце поменял; его мать по-прежнему холодна, как мороженое, за которым, собственно, он и идет сейчас в магазин. Из-за хорошей погоды его мать разрешила Наён поесть любимого бананового лакомства, поэтому она спровадила Чонгука, одарив его самым пронзительным взглядом из всех возможных. На самом деле, это первый раз, когда на Чонгука обижается мать. Прежде просто повода не было. Она не ругает его больше и не наказывает просто потому, что не знает, как в таких ситуациях поступать и что делать, когда ребенок начинает вести себя раздраженно. Но, со временем, холодное сердце мамы Чонгука оттает, и она снова будет с радостью готовить ему суп из водорослей. Пока что Чонгук питается раменом, чтобы не казаться совсем придурком, который обидел маму, так еще и еды с нее требует. Именно поэтому, пройдя мимо морозильника, он пошел к стеллажу с лапшой быстрого приготовления. Миновав угол, он даже не поверил своим глазам, поскольку перед ним был Тэхён, сидевший на корточках и глядевший в одну точку. Он не заметил Чонгука, поэтому тот, слегка прокашлявшись, подал голос: — Тэхён, что ты делаешь? Того словно отпустило, и он поднял свои темно-карие глаза на юношу. — Выбираю рамен. Не хочешь пообедать со мной? Чонгук должен был бояться Тэхёна после вчерашнего. После грубых рук на светлой шее, после сумасшедшего взгляда. Он должен, но не боится. Инстинкт самосохранения у него просто отключился, потому что бояться такого потерянного хена просто невозможно. Чонгук даже задумывается, не страдает ли тот раздвоением личности? — Хочу, хён.

***

На заднем дворике магазина было свежо. Легкий ветерок обдувал двух парней, которые сидели на пластиковых стульях. Оба юноши смотрели в свой рамен, ковыряя в нем палочками. Только Чонгук изредка поглядывал на хена, потому что тот сидит «тише воды, ниже травы», и не поймёшь, здесь ли он или смотался куда. Чонгука эта неловкая тишина смущала, поэтому, проглотив вязкую слюну, он обратился к Тэхену, смотря ему через плечо на клумбу с фиалками. — Как день прошёл? — Ещё два часа дня. — ответил тот, взглянув из-под своих длинных темных ресниц. — Кстати, ты почему не в школе? Чонгук удивлённо округлил глаза и произнёс: — Но…но ведь… сегодня суббота. — Точно, вечно забываю, что вы не учитесь по субботам. — А ты давно школу закончил? — удивленно уставился Чонгук. — Нет, я в предпоследнем классе. — ответил Тэхён и откинул палочки. — Но я не хожу в школу. Чонгук думал, стоит ли ему спрашивать или нет, но, вспомнив последний раз, когда он сказал лишнего, парень решил помолчать. — Чонгук, раз ты сегодня не идешь в школу… Как насчет пойти в парк аттракционов? — Да! — ответил Чон, прежде чем мозг обработал информацию. — Но мне надо зайти домой, занести продукты. — добавил он и кинул взгляд на лежащий на соседнем стуле пакет. — Хорошо, зайдем. У Тэхёна, кажется, даже аппетит появился, поэтому он с радостью начал уплетать оставшуюся половину рамена, а Чонгук просто сидел и хлопал глазами. » Он сказал » зайдем ». Это значит, что он тоже, в прямом смысле, зайдет ко мне домой? А что если мама спросит, а что если ей он не понравится?.. — мысленно спрашивал себя парень.

***

Мать Чонгука — та еще садовница, поэтому перед домом у них растет живность. Всяческие лилии, тюльпаны… Всегда становится грустно, когда наступают холода, и бедные цветы не в состоянии пережить холодные снежные ночи. Чонгуку в такие моменты хочется пересадить все растения домой, в горшки, но он понимает, что места им не хватит, поэтому молчаливо наблюдает за увяданием красоты… Тэхён находил цветы самыми живыми существами на планете. Намного живее, чем люди, по крайней мере. Цветы знают, что рано или поздно начнется зима, и от них ничего не останется, поэтому каждый день они дают миру свои яркие краски, а пчелам сладкую пыльцу. Тэхён подошел к огражденной клумбе насыщенно-фиолетовых цветов и притронулся к ним пальцами. Он прочувствовал каждый листик и даже нащупал почку.  — Это Аконит. — сказал Чонгук. — Он ядовит, поэтому мы его огородили, чтобы случайно не добавить в чай. — Красивый. — сказала Тэхён и еще раз провел рукой по одному цветку. — Ядовитые цветы на то и красивые, чтобы убивать. Иначе каким образом они привлекут человека? Тэхён наконец-то отлип от цветка и подошел к Чонгуку. Тот принял это за сигнал зайти в дом и только сейчас осознал, что волнение никуда не ушло. Потной ладонью он схватился за дверную ручку и потянул ее на себя. Он пропустил Тэхёна вперед и зашел следом. В доме Чонгука пахло ароматными булочками с корицей. Чонгук понял, что прощен, потому что булочки с корицей являются его любимым десертом с самого детства. Они были не только вкусными, но еще и признаком того, что родители помирились. Его мать изначально пекла их исключительно для того, чтобы помириться с мужем, а тот покупал ей семена необычных растений, которые трудно достать в Сеуле. — Мама, я дома. — крикнул Чонгук и поставил пакет на пол. Его мать вышла с кухни, вся в муке, растрепанная и в зеленом фартуке, взяла пакет, заглянула туда, а потом, довольно промычав, подняла голову и столкнулась с глазами Тэхёна. Тот сразу выпрямился, и его кадык пошевелился. » Он что, волнуется? « — заметил Чонгук. — Мама, это Тэхён. — представил парень. — Тэхён? Я о тебе ничего не слышала от Чонгука… Ты его новый друг? И тут уже Чонгуку стало интересно, что же он ответит. А ответил он ничего. Ну, кивнул только, но разве это ответ? В любом случае, женщину это устроило, поэтому она сняла под вопросительные возгласы с Чонгука рюкзак. — Я булочки испекла. Зайдите, покушайте. Я что, зря два часа на кухне горбатилась? — женщина улыбнулась, а затем перевела взгляд на Тэхёна. — Сынок, ты тоже раздевайся. Давай свой рюкзак, я отнесу в комнату Чонгука. Тэхён с недоверием взглянул на женщину, но спустя три секунды отдал вещь. — Все, идите мыть руки, а потом за стол! — женщина прошла вглубь дома, а затем скрылась за поворотом. Чонгук кивнул Тэхёну в сторону ванны, включил свет и пошел следом за Тэхёном. Тэхён начал мыть руки первым, а Чонгук стоял и не знал куда деть свой взгляд. Потом он заметил, что Тэхён уже выключил воду и стоит, смотрит глазами на Чонгука. Тот наконец-то понял, что от него требуется, и протянул чистое полотенце. Во время передачи вещи их руки коснулись, и Чонгука ошпарило немного, но потом он включил воду и постарался не смотреть на облокотившегося об дверной косяк Тэхёна.

***

На кухне было свежо из-за приоткрытой форточки, а приятный аромат вырывался на улицу, заставляя прохожих невольно пускать слюни. Атмосфера была, что ни на есть, домашняя. Даже Тэхён, выглядевший потерянным, идеально вписывался. Чонгук » упал » на стул, что следом и сделал Тэхён. На столе в ожидании лежали румяные булочки, а рядом стояли стаканы с банановым молоком. — Тэхён, а как давно ты знаком с Чонгуком? — спросила женщина, только появившись на пороге кухни. Она с интересом рассматривала парня, ожидая его ответа. Тот медленно проглотил кусочек, и, запив его, ответил: — Это трудный вопрос. Я виделся с ним раза три-четыре. — О, так ты новый друг? — радостно спросила она. — Ты хороший мальчик, я рада что у Чонгука такой друг! — С чего такие выводы? Может быть я сигареты ворую. — прищуренно произнес Тэхён. Чонгук в это время жевал булочку, но из-за реплики парня половина оказалась на полу, а половина застряла в горле, из-за чего тот начал кашлять. » Ну все, это конец.» — подумал Чон, пытаясь проглотить булочку. — Ну что за парень! — хлопнув в ладоши, сказала мать Чонгука. — Еще и с чувством юмора! Мать Чонгука задала еще несколько вопросов, такие как: «Сколько лет»,«Где живешь?», «Куда собираешься поступать?», но Тэхён отвечал неохотно, поэтому женщина решила уйти, оставив ребят на кухне. Чонгук, схватившись за стакан, слегка прокашлялся и произнес: — Ты, ну, извини за маму. Она просто любопытная. — осторожно начал Чонгук. — Ничего. Незнакомец пришел к ней домой — как еще она должна себя повести? Тэхён посмотрел на Чонгука и хотел уже открыть рот, как на кухню ворвалось маленькое нечто. Оно схватило своими пухленькими пальчиками булочку, открыло холодильник и достало вишневый сок. — Наён! Поздоровайся хотя-бы. — сказал Чонгук своей сестре. Та, наконец заметив постороннего, повернулась к нему и громко сказала: — Я — Наён! Младшая сестра Чонгука! Мне девять лет! Когда вырасту, то стану учителем! — на одном дыхании произнесла девочка. — Все, я теперь могу идти, оппа? Чонгук лишь подпер своей рукой щеку и вдохнул. Ему пришлось знакомить Тэхёна со своей семьей, которая из крайности в крайность, лишь путает Тэхёна. — Я — Тэхён. Ты мне определенно нравишься. После булочек, которые стали вкуснейшими в жизни Тэхёна, ребята поднялись на второй этаж, в комнату Чонгука. Тот очень переживал, пытался вспомнить, а заправил ли он постель, чист ли у него стол и не забыл ли он засунуть грязные носки и белье в стиральную машину. Поэтому, как только они вошли в обитель Чона, пока Тэхён рассматривал все, Чонгук незаметно переставлял вещи, взбивал кроватные подушки и слюной оттирал разводы от какао на письменном столе. — Мило. — сказал Тэхён, указывая на коллекцию игрушек Марио. Сейчас взрослый, девятнадцатилетний парень выглядел таким ребёнком, что Чон посчитал даже Наён хорошей компании для своего друга. — Я увлекался в младшей школе приставкой. — А сейчас? — спросил Тэхён, обернувшись, но все также державшись пальцами за стеллаж. — Ну, сейчас из-за учебы почти нет времени, поэтому я почти ничего не делаю. — А в средней школе? — все не унимался Тэхён. Чонгук, неловко почесав затылок, ответил: — Я любил рисовать и ходил в художественную школу. — Покажи. — сказал, нет, приказал Тэхён, а в его глазах черти заплясали. — Что? Рисунки? — Ну не художку же. Чонгук растерянно кивнул и, открыв шкаф, достал свой альбом. Ребята присели на, к облегчению Чонгука, заправленную кровать и начали рассматривать его творения. Чего только не было на бумаге: кролики, озера, даже трехлетняя Наён с печеньем в руках. Перелистнув последнюю страницу, Тэхён увидел то, чего ну никак не ожидал: себя. — Это не ты! — преждевременно выкрикнул Чонгук, а у самого коленки задрожали. — А мне кажется, что я. — Тэхён улыбнулся, а потом изумленно вытянул рот в букву » О ». — Смотри, тут даже имя мое в уголке. Тэхён. У Чонгука сердце отбивало бешенный ритм, а губы совсем пересохли. Он облизнул их, схватил альбом и быстро положил на место, громко стукнув дверкой шкафа. — Чонгук, — обратился Тэхён. — Что? — почти обиженно произнес Чонгук. — Нарисуешь меня как-нибудь с натуры. У тебя хорошо получается. Тэхён улыбнулся своей белоснежной улыбкой, но Чон это не заметил, поскольку уставился в пол и не смотрел никуда больше. Не каждый же день всякие Тэхёны просят нарисовать их. — Хорошо. — единственное, что смог выдавил из себя Чонгук. Он чуть ли не вприпрыжку встал с кровати и сказал: — Ну что, в парк?

***

На улице заметно начало темнеть, но двух парней, идущих в парк, это совсем не волновало. Тэхён по-прежнему шел очень странно, а Чонгуку приходилось так же странно его догонять. Со стороны они наверняка выглядели как два придурка, но это было не то, о чем они думали. Чонгук, как обычно, переживал за все сразу: нравится ли ему его семья, нравится ли проводить время вместе, нравится ли сам Чонгук… Мысли сменялись с огромной скоростью, порой Чон не мог даже сосредоточиться на дороге из-за этого, поэтому он полностью доверился Тэхёну (хотя он с первого дня их встречи доверял). Они миновали многие улицы, пока не дошли до пункта назначения. В парке было свежо, поскольку в нем было много деревьев. Еще пахло скошенной травой, что добавляло свою изюминку в уличный запах. Тэхён, доведя их до кассы, начал рассматривать аттракционы. — Американские горки? — совсем спокойно спросил Тэхён, засунув руку в карман за купюрами. — Г-горки? — переспросил Чонгук. Тэхён, все так же шурша в кармане, повернулся к нему и утвердительно кивнул. Наконец-то достав деньги, то снова посмотрел на Чона и заметно ухмыльнулся. — А что, боишься? — он лукаво взглянул исподлобья. — Нет, не боюсь. Ты заплатишь, хён? — спросил тот, чтобы перевести тему. — Конечно, я же хён, Чонгук-и. Ну вот, мало того, что у младшего коленки от страха дрожат, так теперь и из-за милого обращения Тэхёна… Благополучно купив билет и простояв в небольшой очереди на аттракцион, парни наконец-то залезли в вагон. Чонгук пытался пристегнуться, но из-за дрожащих рук у него это не получалось. Тэхён, заметив это, взял ремень в свои руки и соединил две части. — Не волнуйся ты так, я же рядом. Чонгук уже хотел сказать » вот именно », как прозвучал оповестительный сигнал. Вагончики поначалу ехали медленно, стремясь вверх по рельсам. Чонгук искренне не хотел смотреть вниз, но каждый раз продолжал делать это. На самом деле, вид был красивый: на небе еще не было звезд, но многие ларьки и аттракционы включили свет и теперь горели всевозможными неоновыми цветами. Было бы классно наблюдать это за окном какого-нибудь отеля. Но не будучи в вагончике. Чонгук знает, осталось совсем немного, и они полетят вниз. Было страшно неимоверно, но Чонгук старался не подать виду, чтобы Тэхён не посчитал его трусишкой. Но Тэхён уже посчитал. Поэтому на самом пике высоты он успел взять Чона за руку, наслаждаясь общим падением вниз. Чонгук, кажется, даже забыл про страх, он просто глупо уставился на свою руку в руке Тэхёна и не мог оторвать взгляд. Теперь парнишка еще больше запутался, что же на самом деле чувствует Тэхён по отношению к донсэну. Чонгук думал, усердно думал, ведь не зря же у него оценки в школе хорошие, может быть и сейчас сообразит. Но на деле оказалось, что любой тест по алгебре уже легче, чем Тэхён. Нет ничего сложнее Тэхёна. И нет ничего прекраснее.

***

После еще нескольких посещений аттракционов парни наконец-то решили отдохнуть и, купив сладкой ваты, сели на скамейку. Теперь было действительно темно, в этом убедился Чонгук именно тогда, когда перестал видеть родинки на лице Тэхёна. Тот, к слову, сидел и крутил трубочку от ватной палочки, слегка задумавшись. — Тэхён? — осторожно начал Чонгук, чтобы не спугнуть старшего. — Да? — сразу же ответил тот. — Спасибо за такой день. С тобой было весело. — И тебе спасибо. Чонгук заметил, как тихо Тэхён стал говорить и все так же без особого энтузиазма ест сладость. Они сидели, касаясь друг друга плечами, и смотрели на яркие огни парка, которые отражались повсюду. — Чонгук, я тебе нравлюсь? — почти шепотом спросил Тэхён. Чонгук в это время пытался запихнуть в себя большой кусок сладкой ваты, но из-за вопроса Тэхёна чуть ли не подавился. Он для чего-то вытер липкие руки об штаны, словно это поможет, и начал сверлить дыру в каменной плитке своим взглядом, не решаясь поднять его выше хотя-бы на сантиметр. — Чонгук, я тебе нравлюсь? — повторил Тэхён уже раздраженно, поворачиваясь всем корпусом к младшему. Он дышит тяжело, вернее, они оба. У обоих сердца вот-вот выпрыгнут из груди. Чонгук все так же молчит, ему ведь страшно очень, а теперь Тэхён еще и сердится. — А что, хён? — переспросил Чон, пытаясь смягчить все, используя обращение. — Просто ответь, тебе что, так трудно?! — громко завопил тот, отшвырнув лакомство на плитку, именно туда, куда смотрел Чонгук. Тот нервно сглотнул и даже вздрогнул. А потом, осознав, что терять-то, в принципе, и нечего, выпалил: — Да, нравишься! С самого первого дня нашей встречи! И что, что дальше? — Чонгук смотрел прямо в глаза причины своего бесстрашия и страха одновременно. Тэхён, который всегда выигрывал в гляделки, даже не моргнул. Он только молчал и молчал, и Чонгука это бесило… и пугало. Он уже хотел обратить внимание старшего на себя, как тот открыл рот и произнес так тихо, словно кто-то сделал звук тише. — Тогда прощай. Он встал со скамейки и пошел, по расчетам Чонгука, даже не в сторону своего дома. Хотя… О каких расчетах мог думать сейчас Чонгук, если в голове эхом раздавалась последняя реплика Тэхёна. Прощай, прощай, прощай…