Нездоровая любовь

Меня никто не тыкал в бок, это заметное улучшение. Но проснулся я явно не просто так. И это правда, проснулся я от того, что меня буравили взглядом, это невозможно объяснить, но оно чувствуется. Мирон довольно безэмоноциально смотрел даже не на меня, а куда-то в никуда, будто меня и нет. Меня резко захлестнули воспоминания об окончании вчерашнего дня, и я сразу же отвернулся к стене. Какой же я долбоеб, абсолютно рандомный чувак не положил болт на ребенка любимой, не стал командовать и ограничивать направо-налево, а просто заботился. Да, он треснул меня по лицу, но вообще он правильно все сделал, я даже осудить его за это не могу. Губа припухла и болела, но это можно считать кармой за собственное поведение. Мирон, сидевший на другой стороне кровати, наконец сфокусировал взгляд на мне, и я не мог это игнорировать. Мы сидели как два сыча, он глядел на меня, я смотрел на него. Идиотизм. Как только Мирон немного пошевелился, я сразу же начал лепетать извинения за свое говнарство, за то что обосрал его ни за что, и многое другое. Я практически не мог замолчать, пока мое горло не прострелило болью и я не закашлялся. Видимо, я действительно простудился. Пока я выкашливал легкие, Мирон успел принести мне воды в кружке. Прохлада немного смягчила горло, но болезненная усталость усиливалась, и я лег, а точнее упал обратно под одеяло. В ухе стрельнуло, и я тихо зашипел. Мирон мягко потряс меня за плечо и наклонился поближе: — Э-эй, ты чего? Слав, совсем что ли плохо? — Да, голова болит, — я не стал врать, мне действительно было хуево. Если бы я не свалил вчера болтаться без шапки, то сейчас бы был здоров, но нет. Бонусом мне физически невозможно было находиться рядом с Мироном. Он опять переключился на режим командования, а мне это… очень нравилось. — Может, врача вызовем? — видок у Мирона-Заботушки презабавный. Никакого врача, да ни за что. — Какой врач, просто немного хуже себя чувствую, — я поерзал на кровати и натянуто улыбнулся. Мирон с обеспокоенным лицом приложил свою ладонь к моему лбу и нахмурился. Рука у него была холодной и приятной, мне даже немного полегчало. — Господи, да ты же весь горишь, — руку он не убирал. — Да само пройдет… — я немного отодвинулся назад, пытаясь делать вид, что мне не нужны его прикосновения, но как же я врал. Еще как нужны. — Ага, само пройдет. Сказок мне не рассказывай, — проговорил он и ушел на кухню. Оттуда послышалось пищание чайника и хлопок холодильника. Спустя пару минут Мирон вернулся с кружкой чая, как он объяснил, еще и с медом. Я не был фанатом меда, но с чаем он действительно неплох. Я начал медленно его пить, постоянно дуя на жидкость в попытках ее остудить. Мирон опять отошел и на этот раз вернулся с коробочками лекарств в руках. — Надеюсь, ты теперь понимаешь, что не стоит уходить гулять надолго без шапок и шарфов? — Ну спасибо за урок, папочка. Он достал из одной коробки небольшую банку, видимо, с лекарством от головной боли или чем-то таким. — Открой-ка рот. — Эт что? — Лекарство. — Да ну, я не буду это пить. — Будешь. Видишь, тут нарисована клубничка, значит, оно вкусное. Открывай рот. И, что ж, я его выпил. Несмотря на рисунок клубнички, оно оказалось мерзотным на вкус. Повсюду разочарование и обман. И Мирон вновь мною манипулирует, мое счастье — он еще не просек, какое влияние имеет на меня. От этой клубничной гадости начало клонить в сон. Сон — лучшее лекарство, так все говорят.

***

Понаблюдав за парнем, Мирон удостоверился, что тот заснул, и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Ему надо было доделать статью к началу декабря, а вся эта беготня за Славой не оставляла ему времени. Федоров уже уселся на диван в зале, как услышал громкий глухой кашель. Вернувшись в комнату он обнаружил лишь спящего больного, и решил оставаться рядом — мало ли, нужно будет подать чая, измерить температуру. Взяв ноутбук, он присел около кровати в ногах у Славы, и принялся за работу. Равномерное дыхание и редкий кашель на фоне вовсе не отвлекали, а даже мотивировали закончить работу поскорее, дабы уделять внимание только ребенку.

***

Когда я отошел от сна, больше напоминающего странную дрему, пол-литра выпитого чая напомнили о себе, и я кое-как сходил в туалет, придерживаясь за стены. Мирон уже был тут как тут, с очередной порцией лекарств наготове, готовый ухаживать и лечить. И забота вызывает привыкание. — Миро-он! — Да? — Мне хочется енота. — Где мне его тебе взять? И я, сам того не понимая, начал переходить границы, заставляя Мирона то притаскивать мне второе одеяло, то открывать и закрывать форточку, потому что мне то холодно, то жарко. — Миро-он! — Что. — Мне скучно. И тут стало понятно, что Мирон начал закипать, но неплохо держится. А командовать мне понравилось. — Миро-он… — Так, завязывай. Если ты на больничном, то будь добр спокойно болеть. Бля, ну это меня смутило, и я подтянул к груди одеяло, стараясь отодвинуться от Мирона. Мирон засмеялся и потрепал меня по волосам. От всех его прикосновений я таял, как маселко, подставляя голову, будто кот — при желании, клянусь, я мог бы замурчать. Его рука задержалась у меня на лбу, проверяя температуру. Не знаю чем его не устраивает градусник, но я не против. Видимо, меня все еще колбасило, раз Мирон продолжил гладить-растрепывать мои не самые чистые волосы. Если можно вообще описывать чувства такими избитыми выражениями, то у меня затрепетали бабочки в животе. Все мысли были заполнены одним продолжайдагладьспасибомненравится. Мой доктор зазубоскалил и убрал руку с головы. — Ничему тебя жизнь не учит, Славик. Дай только над людьми поиздеваться, да? — Но мне действительно скучно. — Можешь завтра пойти в школу и быть послушным учеником, если тебе… Мозг отчаянно цеплялся за ключевые слова, игнорируя все остальное. Я должен себя хорошо вести, должен быть послушным. Трепет где-то под желудком усилился, смесь ощущения предвкушения опасности, тревоги и жажды — вот что это было. Мирон выбил для меня выходной, а я использую его для своих дурацких забав. И я так и не успел извиниться. Попытавшись привстать, я сразу был уложен обратно на кровать, Федоров прошептал что-то вроде «эй-эй, постельный режим». — Извини меня за эту ху… дурачество, я вел себя, как аутист. — Я понимаю, мне не стоило тебя… так наказывать, это недопустимо. — Да вполне заслуженно на самом деле, мне так стыдно. Наверно из-за температуры меня так резко кидало от одной эмоции к другой, руки начинало потряхивать, но я опять попытался привстать, и в этот раз Мирон прижал меня к себе и обнял. Я почувствовал, как из носа и глаз начинает течь, и попытался отстраниться, но он держал крепко и легко поглаживал спину. — Мне так стыдно, я такой дурак, мне… — Тцс, ты не виноват, понял? Все хорошо, может, тебе стоит опять поспать? От этих утешений живот вновь потянуло, и я осознал, что отнюдь не от голода. Голова закружилась, я начал паниковать — это точно то, чего Мирон увидеть не должен. Блять, одно дело, что мне нравится его слушаться, но вот блядский стояк от обьятий практически-отца — это прям пиздец, рекордсмен пиздецов. Я, видимо, сильно изменился в лице, ведь Мирон отпустил меня и аккуратно положил обратно под одеяло. — Эй-эй, все хорошо? — П-просто голова кружится, ничего страшного. — Может, все-таки поспишь? — Да, пожалуй, да. Я максимально завернулся в одеяло и отвернулся к стене. Подождав, пока Мирон точно уйдет, я закусил кулак и легонько ударился лбом об стену. Что-что, а дрочить я не буду, это все побочка болезни и не более, надо просто отвлечься и подождать, отвлечься и подождать, все пройдет само.

***

Наконец-то я встал не от того, что меня тыкают в бок, а потому что выспался. Вялость все равно присутствовала — наверное, это из-за пересыпа или из-за болезни, понятия не имею; и я залег обратно под одеяло, взяв с пола упавший телефон. С кухни слышалось шебуршание — стабильность. Я понял, что весь мокрый, но сил идти до раковины не было, придется терпеть. Большая часть сообщений оказалась от Саши — вновь про какую-то девушку из одиннадцатого. Мельком просмотрев их, я написал, что не всек прикола. Саша Дискотека (+ одно сообщение) Саша: ты аутист? СЛАВО4КА: нет вроде Саша: ты проболел срезовую и просрал новые темы как ты будешь сдавать полугодовую? СЛАВО4КА: хз ответы поищу Саша: хуеты Саша: у меня есть подгон эксклюзивный СЛАВО4КА:? Саша: ты прочел прошлые сообщения СЛАВО4КА: ну да я ничего не понял Саша: короче настя она из одиннадцатого, передала что ты симпатичный пацан и она не прочь познакомиться., а еще она идет на медаль и она в математическом поэтому она тебе пояснит за косинусы и все такое СЛАВО4КА: какаято хуйня Саша: она придет к тебе завтра часа в два приберись в комнате СЛАВО4КА: че я не соглашался Саша: хуеглашался Саша: еще спасибо мне скажешь Саша: и не веди себя как мудак Саша: я сказала ей что ты тоже к ней неровно дышишь))) СЛАВО4КА: че нахуя? СЛАВО4КА: ЭЙ БЛЯ *Саша была в сети две минуты назад* Бля-я. Этого еще не хватало. Сейчас я не особо горел желанием знакомиться с новыми людьми, но Саша так-то была права: я проебал материал и даже не пытался что-либо учить. А она мне подсунула бесплатного репетитора, хоть и с наклонностями. Надеюсь, она хотя бы симпатичная От мыслей о гостях меня отвлек хлопок двери — мама вернулась. Слышимость в квартире отличная, я сумел различить вопрос мамы о том, как я, и размытые ответы Мирона: «спит уже часов шесть… да температурит… не очень хорошо ест… горло болит… да, можешь зайти». Притворяться спящим смысла не было, поэтому я просто сильнее скукожился в одеяле — меня знобило, и ощущения были сомнительные. Когда мама открыла дверь, свет из коридора резанул по глазам, и я прикрыл их рукой. Она подошла к кровати и, наклонившись, положила мне руку на лоб. — Как ты? — Холодно. — Это от температуры, Мир сказал, что ты спишь уже шесть часов. — Наверно, я не помню, когда вырубился. — Есть хочешь? — Немного. — Сейчас приготовим и принесем, хорошо? Можешь пока еще подремать. Она поцеловала мой лоб и отошла, перед этим поправив одеяло. Честно сказать, я соскучился по ее заботе. Мы давно не обнимались или откровенно говорили, я ведь как-никак взрослый практически. Но мне действительно нужна родительская любовь, и с приходом Мирона я стал понимать это… как никто другой.

***

У Мирона было несколько способов справляться со стрессом: драка, разговор и готовка. Дрался по-серьезному он всего несколько раз за всю жизнь; поговорить можно было с Аней, но она немного не тот человек — любимая, а не лучший друг, некоторые вещи не доверишь даже ей. Оставалась готовка. Готовить Мирон любил и умел, он сам не помнит, когда у него начало это получаться. С детства, наверное. То его оставят долго одного дома, то нужен подарок на День Матери. Потом общага, где если ты сам не приготовишь — никто не приготовит. Ну и с опытом, так сказать, количество переросло в качество. Вот и сейчас он демонстрировал свои навыки, варя рис и жаря свинину для плова, попутно добавляя в обе посуды специи и масло. Аня устало присела за стол и подперла подбородок руками. — Ну как там Слава? — Проснулся. Говорит, что его знобит, лоб горячий. — Может, поешь? — Я не голодна. Можешь наложить немного для Славы? Мирон кивнул и подготовил порцию, аккуратно смешав рис с мясом деревянной лопаткой.

***

На самом деле, я не то что бы был голодным, но сидеть с пустым желудком — сомнительная идея. Мама вернулась с небольшой тарелкой плова и очередной чашкой чая. Плов очень здорово пах, да и на вид был очень даже. В животе заурчало: я не ел практически сутки; и я принялся за обед? ужин? Ощущение голода было обманчивым, после двух ложек мне перехотелось есть, и я отложил тарелку на компьютерный стол. В дверь постучали. — Э-э, можно. Мирон, очевидно, учел опыт своих приходов в ненужные моменты, а потому заходил осторожно. Он молча подошел к моей кровати и сел рядом на табурет, так мы даже казались одного роста. — Как себя чувствуешь? Не болит голова? — Все хорошо, болит уже поменьше. Черт, ну как же очаровательно он улыбается, и к тому же заразно — у меня уже болели щеки от постоянных лыб. — Мир, я хочу тебя поблагодарить. Ты, типа, тут лечишь меня, хотя не должен. А я веду себя как говно. Я… — Ничего страшного, я же все понимаю. Думаешь, я подростком не был? У каждого в голове полный кавардак в юности, нет ничего ужасного. И вау, мне такое говорят впервые. Да, мама прощала мне некоторые поступки, потому что понимала, что без этого не так, но это немного другое. Не засирают со своими "а вот я в твое время…", а даже наоборот. Меня это очень растрогало, и я наклонился обнять его. Мирон принял обьятье и похлопал меня по спине. — Ну-ну, давай, не размякни тут. Тебе надо поесть. — Я не хочу больше. — А надо. Будешь сопротивляться — буду с ложки кормить. Я конечно понимаю, что лыбящийся до ушей Мирон шутил, а вот злоебучие рефлексы-хуексы – нет. Если он продолжит гладить мои волосы, то меня действительно по нему развезет. От неудобного сидения у меня затекла нога, поэтому я отпустил Мирона. Он в последний раз потрепал меня по волосам и вышел. Как только он отходил хотя бы метров на пять, меня отпускало, и я мог спокойно вздохнуть. Стоит поискать в интернете информацию про «дэдди-кинк». Меня опять потряхивало, в этот раз и от всей хуеты вокруг, и от озноба, так что я решил залезть в душ и освежиться. Холодная вода, кстати, неплохо сбрасывает несвоевременые возбуждения. От прохлады стало получше, я присел на дно ванны и оперся на бортик. Если меня сейчас вырубит, то спасать меня прибежит угадайте блядь кто, а вот этого я точно не хочу. Кое-как я дотянулся до геля и намылил волосы; когда они мокрые, особенно видно, что они сильно отросли и пора бы подстричься, но сра-а-ать. Как бы мне не хотелось просидеть под душем еще пару часов, надо было выходить — Мирон уже стучался в дверь, беспокоясь, не подох ли я там. Спасибо богу, вселенной, случайности, кому угодно блять — мой халат висел на месте. А вот полотенца не было. Похуй — подумал я, и просто завернулся в халат на мокрое тело. Я едва не подскользнулся на валявшихся на полу труханах, и откинул их ногой в сторону. Я медленно дошагал до кровати, плотно закрыв дверь за собой. Вновь накатило головокружение, и я просто лежал, смотря в обои, начинавшие менять свой рисунок. Отпад, мне даже не нужны наркотики для легких галюнов. Я практически задремал, как прозвучал стук в дверь. Скорее всего, это Мирон — мама вообще не стучалась, а просто спрашивала, может ли она зайти. Бля, у него явно есть способности выбирать моменты, когда очень не стоит заходить. Я не знал, отвечать или нет, он наверное зашел попрощаться перед сном, а я тут… я в дезабилье. Я попытался завернуться в одеяло, но оно спало на пол, а дверь начала открывать. Говорить мне не хотелось, так что остался единственный вариант — прикинуться спящим. Сраному халату было уже года три, и он, очевидно, был коротковат. Зачем я отказался от нового на день Рождения? Обычно я носил его с домашними шортами и все было классно, а сейчас блять вот это! Мирон зашел и закрыл дверь, погрузив комнату обратно в темноту. После нескольких шагов кровать рядом со мной промялась. Он положил руку мне на лоб, а я сумел типа во сне перевернуться к стене, стараясь дышать ровно и медленно. Я услышал, как он резко выдохнул. Рука вернулась на лоб и начала поглаживать мои волосы, и, знаете, блять, что? Это приятно, даже безо всякого контекста, волосы — моя эрогенная зона, вот и все. Довольно трудно изображать сон, когда тебя мацают, но я, видимо, ниибаца актер, раз не выдал себя. Мирон убрал руку с головы и положил ее мне на колено туда, где находился большой шрам от падения с велосипеда или от падения с гаража, я уже не помню. Его рука медленно заскользила вверх, и, что ж, я занервничал. Это уже что-то странное, не помню, чтоб щупанья за бедра считались чем-то дружеским; но, ладно, мне все нравилось, это плохо, но мне нравилось. В животе опять заныло, и я ощущал себя девкой, текущей по самому классному пацану в школе. Только этот пацан — учитель. Как хорошо, что тут темно: готов поспорить, лицо у меня краснее красного. Я опять потерялся во времени — черт знает сколько мы так уже сидим. В горле запершило и я закашлялся, а Мирон отскочил едва ли не на полметра, чуть не умудрившись перевернуть стул. Я не разрушал легенду — люди же кашляют во сне, ничего необычного. Мирон громко выдохнул, спустя минуту подошел обратно ко мне, поцеловал в лоб и вышел. Место отпечатка его губ горело.