Нездоровая любовь

      Я сидел на диване, удивительно мягком, опираясь на девичьи формы. Мы смотрели старое кино, может быть советское, а может и нет, там мелькали люди в странных костюмах, а их разговоры я не слышал — тихий звук. За окном темнело, и я ласково обнимал девушку, пахнующую дешевыми духами. Мне очень нравилось так сидеть, прижимаю голову к ее мягким волосам. Становилось скучно. Вдруг девушка начала что-то лепетать, а ее голос все садился и садился, постепенно превращаясь во что-то мужское-знакомое. Я моргнул и оказался у нее (или уже у него?) на коленях. Лицо было нечетким и смазанным, она или он сложили руки у меня на талии, прижав к себе. Голос становился четче, становясь похожим на Мироновский. Руки поглаживали спину, мягко касаясь лопаток через футболку. Было хорошо, но я качнулся назад и упал в бездну. Темно. Я проснулся. Это был сон. Я кучу раз слышал, что сон — это желаемая реальность, придуманная мозгом. Мне не симпатизировала реальность, где я сижу на коленях Мирона в темноте. Это все не давало мне покоя. Стоит сходить в душ. А сколько, кстати, времени? Мать твою, а ведь прибраться надо - вот что первое ударило в голову, когда я увидел на часах время -13:12. Так, Настя придет в два, у меня время одеться, прибраться и съесть бутер. Отлично, просто все по плану, надёжному, блять, как швейцарские часы. Я все еще был в этом сраном халате, поэтому начать решил с избавления от потенциально неприятной ситуации — надел трусы с шортами, не особо чистыми, но сойдет. Я бы не сказал, что в моей комнате ужасный срач, но был легкий беспорядок. Начать я решил с запихивания валяющихся на полу футболок и носков в шкаф, где им и место. Ну вот, стало ощутимо чище, осталось только заправить кровать, переодеться, пропылесосить, протереть пыль, убрать со стола шесть кружек с различным по степени свежести чаем, разобрать бардак на столе, проветрить и все! Не очень-то и трудно. Хуюдно, я хочу выбросить в окно сначала мусор из корзины, а потом и себя. Убираться оказалось сложнее, чем я ожидал, да и отвык я от всего такого — мама прибиралась пока меня не было дома, и не успевал все засрать. А за три дня отдыха поднакопилось немного больше мусора. 13:52 - и я опустил одеяло на кровать. Фух, а ведь я все еще в шортах и халате, а ведь надо позавтракать. Хорошо, начнем с пищи. Мирон опять что-то готовил, но явно не блины — запах другой; это здорово, ну, всякие сырники и оладьи лучше бутерброда из колбасы и масла. Да и готовил он вкусно, чего скрывать. Я перехватил оладушек прямо с лопатки, которой Мирон перекладывал еду со сковороды на тарелку и взял тарелку с готовыми, а потом сел за стол. Я, несмотря на часов двенадцать-четырнадцать сна, абсолютно не выспался, поэтому я завтракал как в анабиозе. Мирон, вроде как, что-то говорил, но я ничего не расслышал и просто вежливо улыбнулся. Он выглядел уныленько, когда я молча пошел обратно в комнату. Позавтракав, я начал искать в шкафу подходящую ситуации одежду. Джинсы с рубашкой не наденешь — я же дома, а шорты с халатом — чересчур домашнее. Я остановился на футболке с рисунком зубастой улыбки и спортивках, видимо, недавно постиранных. Несерьезно, но прилично. То, что надо. Я услышал как открывается входная дверь и мама здоровается с Настей.

***

Мирон, мешавший чайной ложкой сахарозаменитель в кофе, солнечно улыбнулся сонной Ане. Она потянулась и села за стол, притянув его чашку и сделав глоток горячего кофе. — Да ты даже кофе в кофеварке вкуснее готовишь, так нечестно! Я здесь хозяйка, ты мой хлеб воруешь! — Ох, ну тогда вари кофе себе сама, не буду ваш авторитет подрывать, капитан Машнова. — А, чёрт с тобой, отдай мне свой, а я тебе титул передам. — Выгодное предложение. Аня ткнулась лбом в Мирона и забрала его кружку. Сделав еще пару глотков, она зевнула и начала говорить о планах на день: — Сегодня весь день опять просижу в офисе, с нас требуют десяток-другой предновогодних статей. — И так каждый год? Не надоело? — Ты бы знал как. Ну и, ты знаешь схему — следи за Славой. — Так точно. — К нему, кстати, часа в два придет девушка, она ему поможет с уроками. — Что за девушка? — Я знаю ее родителей, одиннадцатиклассница-медалистка, Настей звать. Ты знаешь, Слава проболел кучу тем, а у него полугодовая через неделю. Ну, она и пояснит. — У него проблемы с учебой? Я бы мог помочь, я разбираюсь. — Да ну, он уже заплесневел дома сидеть. Заодно пообщается вживую с людьми, кроме тебя, плохо ли? — Нда. — Ладно, ты подготовлен и закален, а мне пора собираться. Давай, не сиди с лицом лягухи, обиделся, что ли? — Да не, просто… ничего. Аня фыркнула и пошла обратно в спальню, оставив Мирона наедине с размышлениями. Значит, сегодня будут гости. Мирон решил приготовить к обеду что-нибудь посложнее макарон, а пока стоит выбрать блюдо на завтрак. Оладьи или сырники? Оладьи вкуснее, но сырники менее жирные, а Федоров начинал беспокоиться о телосложении Славы. Еще немного подобного питания, и он покатится в жирные тартарары, а это, ну, несолидно как-то. Но так Слава любит сладкое. Черт с ним, успеет спортом позаниматься — пусть будут оладьи. Кефир, мука, сахар, яйца, масло. Все подготовлено и смешано, готовое для жарки. Пока нагревалась сковорода, Мирон оперся на стол и, скрестив руки, начал свое любимое дело — прожигать взглядом случайные предметы интерьера, в попытках рассортировать мысли и понять, что да как. Значит, к Славе приходит девушка, она его немногим старше, должна учить алгебре, потому что тот проболел новую тему. Все понятно и правильно, но внутри Мирона росло неприятное чувство, даже не интуиция, а нечто более злое и дикое, питающее неприязнь к еще неизвестной девушке. От анализа чувств его отвлекло масло, брызгающееся на плиту и кожу, неприятно оставляя мелкие ожоги. Мирон слепил лопаткой пару штук и положил их жариться на сковороду. Масло зашипело сильнее. Оно, это чувство, оно похоже на … ревность? Но ревностью оно быть не могло и не должно, у Мирона было достаточное количество отношений, чтобы узнать ее, да и тип отношений у них со Славой не тот, для которого присуща ревность. Слава — просто приятный ребенок, которого хочется опекать и защищать, учить и хвалить, но никак не нечто большее, ну Мирон же не извращенец какой-нибудь. Наверное, он просто беспокоится об учебе младшего Машнова, а кандидатура какой-то девушки, пусть и медалистки, не вызывала доверия. А впрочем, Слава — взрослый и умный мальчик, сумеет разобраться. Одного только Федоров не понимал: зачем Славе какая-то девушка, когда есть он. Мирон же, ну, выглядит человеком, знающим школьный курс алгебры, но ведь Слава даже не попросил. Это задевало, неужели Мирон даже не достоин простой просьбы. О-бид-но. Сам Слава странно себя вел, отчего Мирон не мог не волноваться. Слава переживает из-за учебы? Слава плохо себя чувствует? Он просто не выспался? Неизвестность напрягала, ему больше нравился общительный Слава-разгильдяй, в любой бочке затычка, а этот тихий парень будто не отсюда. Может быть, Мирон просто преувеличивает, захлебнувшись в родительский инстинктах. Стоит подождать, наверное, или познакомиться с этой девушкой, чтобы стать поближе к школьной жизни Славы. Не мог же он случайно выбрать ее как репетитора? Раздался стук во входную дверь, мимо прошмыгнула собранная Аня. Скрип замков, негромкий обмен любезностями. Любопытство охватило Мирона, он подошел к проходу в коридор и аккуратно выглянул. Медалистка оказалась высокой, явно повыше Мирона, девушкой приятной наружности. Она кивнула Ане и пошла к Славиной спальне, где уже стоял Слава, одетый в спортивки, коих у него много, и футболку. Они поздоровались и зашли внутрь. Ничего особенного.

***

Настя что-то убедительно объясняла, то ли прилагательные, то ли косинусы. Я совсем не слушал, разве что изредка кивал и поддакивал на вопрос "понятно?". Она что-то писала в тетрадке, но буквы с цифрами расплывались перед глазами. Все мои мысли были забиты Мироном и только им. В какой-то момент я совсем ушел в мысли и начал сравнивать Мирона с Настей. А вот что бы было, если бы Мирон был девушкой из параллельного класса? Какой бы она была? Стал бы я с ней общаться или даже встречаться? Черт, весь мозг сегодня против меня, сон этот сраный еще. Ну уж нет, я не какой-то там пидор! Я взял Настины руки в свои, она удивленно подняла голову, но руки высвобождать не стала. — Слава? Я немного наклонился к ней, и она поняла намек. Сам я бы не решился, пожалуй, признаю, не дело это — целоваться ради доказательств самому себе. Она уперлась мне на бедра и начала поцелуй. Что ж, я не эксперт, а вот Настя явно да, губы у нее мягкие и теплые, да и в целом все это очень приятно. Я провел рукой по ее бедрам, и она, видимо, не возражала, – поэтому я немного … помял их, и это, ну, неплохо, да.

***

Небольшой шум, доносившийся из комнаты Славы, затих. Дети, видимо, прекратили заниматься или у них там неловкая пауза, что довольно вероятно. Стоило им помочь, разрядить, так сказать, обстановку. Мирон решил принести им чаю — идеальный способ отвлечься от тишины и просто смочить горло. Вода вскипела быстро, чай был заварен в милых фиолетовых чашечках еще быстрее. Мирон аккуратно взял их за небольшие хрупкие ручки и пошел к комнате, стараясь ничего не пролить. Смысла стучать не было — Слава уж точно не переодевается, поэтому Мир несильно толкнул дверь плечом, ибо руки были заняты. А постучаться стоило. Чего Мирон не ожидал увидеть, так это детского софт-порно, а если быть точным — лобызание Славы и Насти, да какие… активные. Девчонка явно была не против такого развития событий, скорее она сама была инициатором, и ее, похоже, перло с неловкого облапавания Славой ее бедер. Мирон, до этого застывший от потрясения, вежливо покашлял. Первым оторвался Слава и, посмотрев ошалелыми глазами на прервавшего их удивительные занятия, опустил руки с Настиных бедер. Настя, казалось, была возмущена, но молчала с недовольным лицом. — Извините, что прерываю занятия, но не хотите ли чаю? Слава завис, пытаясь что-то сказать, поэтому девушка перехватила инициативу: — Нет, спасибо. — Ну хорошо, не смею вас больше, м-м, беспокоить. Мирон вышел все так же изящно, нежно захлопнув дверь ногой. Что ж, вот это блять сюжетный поворот. Пока он ставил чашки на стол, в его груди разливалась горячая злоба, от которой тряслись руки и причины которой Мирон не понимал. Эта, эта… эта девушка, что она вообще творит? Он уже достаточно изучил поведение Машнова, чтобы понимать, когда парень контролирует ситуацию, а когда просто в нее вливается. И вот это все было вторым случаем. Да как она вообще посмела, в чужом доме, когда дома есть хозяева! Кулаки зачесались, ощущения, будто у него увел девушку какой-то ублюдок. Но, стоп, стоп. Слава ему ребенок, не родной, конечно, но ребенок. Почему он так возмущается, когда стоит радоваться? Сын нашел себе пассию, это разве плохо? Стоит похвалить парня и дать ему налички на свидание, чтобы не позорился, а не гореть желанием набить морду… девушке! Мирон начал понемногу остывать, а шестерёнки в голове начали вертеться поспокойнее и пополезнее. С чего бы у него такие желания? Он читал, как ведут себя матери с гиперопекой, когда у их сыновей появляются девушки, и вот сейчас Мирон вел себя практически так же. Злость сменилась стыдом, черт, ему действительно стоит всегда стучаться, ведь Слава уже взрослый парень — мало ли что он может делать? Мужчина откинулся на спинку стула и закрыл глаза ладонями. Какой же он мудак, вдруг теперь эта Настя обидится на Славу и свалит в туман? Девушки и не такое могут, уж Мирон это не понаслышке знает. Надо будет извиниться, и дать пару отцовских советов, чтоб он не облажался перед девушкой, тем более она его старше, а значит, опытнее и умнее, значит, ему надо быть хитрее и обаятельней. Все, отлично, Мирон знает, что ему делать, отлично. Мирон выпил чай, оставленный на столе, и пошел за ноутбуком, чтобы доделать одну из бессрочных рецензий. Все время работы он продолжал думать о Славе. Из-за этого работа не особо продвигалась, он едва ли добавил сотню слов. Видимо, не судьба. Через пару минут, после того как Мирон их прервал, дети ушли гулять, никого не предупредив. Как же все у них быстро и просто. Небось встречаются уже, да планы на жизнь строят. Федоров попытался отвлечься и кое-как добил этот текст, слив концовку, но никого это уже не волновало. Дверь хлопнула. Судя по шагам, Слава, даже не переодевшись, пошел на кухню. Мирону было уже нечего делать, поэтому он последовал за ним. Парень успел уже достать хлеб с плавленным сыром и задорно мазал бутерброды, отхлебывая чай. Неловкость внутри Мирона усилилась, ему даже стало стыдно посмотреть в глаза ребенку. Во-первых, он прервал их, возможно, важное и очень личное занятие. А во-вторых, ему было не по себе от всех мыслей, ругавших Настю. Может, он ее любит безумно. Слава выглядел вполне обычно и умиротворенно, после свежего воздуха у него устаканивались любые эмоции. Мирон сглотнул и попытался завязать разговор: — Как погуляли? — Да так, неплохо. — Слушай, Слава, я… А вот что "я"? Федорову стало тошно от самого себя, такое ощущение, будто он безумно раздражает Славу своими докапываниями, а он продолжает и продолжает. Как же тупо. — Мир? Ты чего завис? – Слава искренне заулыбался, светя своими клычками. — А, да! Знаешь, ты, это, аккуратнее со своей дамой. — В смысле? — Ну, девушки — чувствительные создания, сдерживай пыл, окей? Мирон выглядел немного безумно, похоже на перебарщивщего с дозой лайтового наркомана с гиперактивностью... — Да ты просто не так все понял, я… — Кц-кц, понимаю — чувства, страсть, искра, буря, безумие. Но поаккуратнее, и желательно, когда вы одни дома, окей? Дать тебе денег, чтоб ты мог ее в приличную кафешку сводить? — Да не, у нас же не… — Ах да, предохранение. Я думаю ты сообразительный и правила знаешь, так что тут объяснять не надо, верно? — Да, господи, Мирон, что с тобой не так? Я вообще, э-э, спать уже иду, вот. И ты иди лучше поспи, окей? Слава допил одним глотком остывший чай. Пиздец, его что током ебнуло?

***

Мирон с видным невооружённым глазом чувством выполненного долга ушел в спальню, а я пошел к себе. Он вел себя… странно. Я привык уже ко всем его заскокам вроде тактильных штук и непреодолимого желание закормить меня, но вот эта секс-просветная лекция мне точно запомнится. Будто я не знаю, куда гандоны натягивать, ей-богу. Клево конечно, что он заботится о моих отношениях, но выглядело пугающе. Если быть честным, я не знаю, что бы было, не откажи Настя Мирону в чае. Я откровенно затупил, как-то когда у тебя перед глазами приличные такие формы, а сам ты превозбужденный пацан, думать быстро сложновато. Лицо тогда у него было едва ли не злое, и типа понятно: не дело это — слюнями обмениваться при свидетелях. Ну, зато я вроде бы понял алгебру. Или русский? А что мы учили вообще?

***

Светившийся от счастья Мирон сидел перед телевизором на ковре и увлеченно смотрел фильм, название которого он никогда не вспомнит. Его захватывала яркая гордость за ребенка, как если бы его статью номинировали на Нобелевку. Ему было приятно и спокойно от того, что у Славы все здорово. Он не знал точно, первая ли у него девушка Настя, но держался парень вполне уверенно. Сам того не замечая, Мирон начал анализировать увиденную сцену подростковых прелюдий. Настя, ну она обычная красавица, таких море — приятная внешность, ну, и все. Выбор неплохой, почему нет? Сам Мирон предпочитал необычных, с какой-то фичей и во внешности, и в характере, и в мозгах. Вот, Слава, например. Весь такой высоченный и курносый, с острыми коленками; с любовью к бессмысленным, но не раздражающим спорам и беседам, нежный мальчик, любящий, когда его хвалят, но такой напыщенно взрослый. Слава был хорош собою как личность, и будь он девушкой, отбоя от парней вроде Мирона у него бы не было. Губы у него были краснющие, потому что Слава любил их кусать и забивал на всякие гигиенички, а после поцелуев будто кровавые. Глаза у него были как у этих популярных породистых собак: умные и хитрые, с такой наглой дичинкой во взгляде. Сам парень в тандеме с Настей выглядел ярче и лучше, приятнее было смотреть на него, всего такого ласкучего и податливого. Слава был очень хорошим мальчиком.