Male VS Female

Я всегда знала, что ответственность – самое тяжкое из наказаний. С самого детства мама учила: за свои поступки нужно отвечать. И нет ничего тяжелее. Лучше бы меня казнили. Распяли или четвертовали, - как будет угодно. Только не это. Только не ответственность. Он стоял, прижимая кулак к губам и, сдвинув брови, внимал Зейну. Потом расхохотался и похлопал парня по плечу. - Малик, ну ты даешь! – одобрительно произнес он. Я задержалась на секунду в дверном проеме, преследуя ударившую в голову мысль сейчас же убежать, поехать домой, запереться у себя в квартире и никогда ни под каким предлогом ее не покидать. Но Гарри уже заметил меня и приветливо махнул рукой. Путь назад отрезан. Нужно двигаться, Клэр. Дальше. Я подошла к нему, прикусив нижнюю губу. - Ну что, идем? – спросил Стайлс, ласково приобняв меня за талию и притянув к себе. Я кивнула, стараясь скрыть волнение. Гарри попрощался с Зейном, и мы отправились домой. Первую половину дороги он задавал какие-то нелепые бессмысленные вопросы, лишь бы занять себя, а я односложно на них отвечала, сосредоточившись на своем. Когда мы проезжали Шафтсбери-авеню, я, нарушив установившееся на пару минут молчание, четко произнесла: - Ненавижу вводные фразы. Парень сначала глянул на меня в зеркало переднего вида, потом повернул голову и наградил вопрошающим, глубоко непонимающим взглядом. Я опустила голову и сделала вдох. Стайлс снова следил за дорогой, ожидая ответа. - У нас будет ребенок. Я поблагодарила бога за то, что отец приучил меня всегда пристегиваться. Иначе лежало бы сейчас мое беспомощное истекающее кровью тело посреди Шафтсбери-авеню, и было бы поздно что-либо исправить. Гарри настолько резко затормозил, что машину занесло и развернуло боком посреди улицы. Сначала нас сильно оттолкнуло, а потом прижало к сиденью. Салон машины наполнился тяжелым дыханием. Я почувствовала, как по виску медленно стекало что-то теплое. Видимо, из-за шока я даже не ощутила удара головой. Гарри отстегнулся и пробежал по мне беспокойным взглядом. - Ты цела? – спросил он, коснувшись моего лица ладонями и повернув его влево-вправо. Потом заметил струйку крови на левой стороне. Тут же он достал из бардачка салфетки и протянул мне. С двух сторон к машине стали подползать любопытные зеваки и просто обеспокоенные люди с встревоженными лицами. - Давай уедем отсюда, - тихо попросила я, оттирая кровь с виска. Гарри послушно завел машину, и мы скрылись с места происшествия.

***

- Ничего не хочешь сказать? – спросила я, спустя сорок минут беспрерывного взаимного молчания на кухне за ужином. Гарри в сотый раз за вечер поковырял вилкой в тарелке и поднял голову. - Клэр, я не знаю что, - бесцветным тоном ответил он. И так жутко мне стало от этой прохлады в его голосе. Так страшно, что хоть волком вой. Теперь настала моя очередь погрузиться в ковыряние салата. По сути, в этом ужине не было смысла как такового. По крайней мере, как в приеме пищи точно. О том, чтобы кусок лез в горло, не было и речи. - Я не готов… - тихо произнес парень, вонзив вилку в кусок спаржи. - Разумеется, - я нашла в себе силы усмехнуться. Гарри отложил вилку и отодвинул тарелку от себя. - Клэр, я не знаю, что я должен сделать… сказать... Серьезно, я никогда не думал о таком повороте событий. Но… ты должна понять, что это не может… Тут он прервался, поднялся на ноги и изо всех сил вцепился в волосы. - Пойми… я не могу. Не могу… так не должно быть. Черт, Клэр… - он с размаху опустился на колени рядом со стулом, на котором сидела я. - Прости… - едва не трясясь, прошептал он и поднял на меня глаза.– Знаю, что я не достоин,… но все равно, прости, если сможешь. Ты знаешь, сколько я шел к этому. К тому, кто я сейчас… что я есть. Я попросту не могу, не могу оставить все. Пойми… Я ненавижу себя. Он безвольно повесил голову, из зеленых глаз хлынули слезы. Слишком мало времени. Слишком много препятствий. Каждый из нас должен это понимать. Приходится чем-то жертвовать. Таковы законы этой жизни. Я обхватила любимую кудрявую голову ладонями и поцеловала в макушку. Не отрывая губ от его головы, я тихо прошептала: - Ты все сделал правильно. Надеюсь, у тебя все будет хорошо.

***

Осторожные неторопливые шаги послышались совсем рядом. Не поворачивая головы, я ровно произнесла: - Присаживайся. Не возражая, Найл опустился справа от меня и поглядел вниз. - Ух… - судорожно вдохнул он и отпрянул от края крыши. Потом постучал пальцами по карнизу и неуверенно спросил: - А ты… давно тут сидишь? - Если больше нечего сказать, лучше молчи, - хмыкнула я. Найл вцепился руками в карниз и, закрыв глаза, прошептал: - Больно? - Я справлюсь, - болезненно улыбаясь, ответила я и затушила сигарету. Парень распахнул глаза и устремил на меня растерянный взгляд. - Он одумается… Правда. Он просто не может… не может от тебя отказаться. Я приглушенно засмеялась насколько хватало силы воли и, вскинув голову, поглядела на мрачное грязно-серое небо. - Он не может. Но должен, - тихо произнесла я, с наслаждением вдыхая вечерний запах Лондона. - Лэри, ты не понимаешь, о чем говоришь… - Найл… - с удовольствием протянула его имя я и посмотрела на парня с ласковым умилением в глазах. – Ты так чудесно наивен… Мы с Гарри заигрались. И наш спектакль потерпел фиаско. Но время – великая вещь. Оно все залечит. Парень с непередаваемой жалостью смотрел на меня, подыскивая нужные, уместные слова. Но они не желали находиться. - Клэр, ну как же… - растерянно произнес он. - Тише… - прошептала я. – Тише, Найл… Прошу, давай забудем обо мне. О Гарри, о нас. Он все сделал так, как нужно. Это я виновата. И только я. Спровоцировала. Не удержала себя в руках. И теперь несу за это ответственность. Я буду готова, когда придет время платить по счетам. Хочу сказать… что бы не случилось в твоей жизни… Не нужно воспринимать все серьезнее, чем оно того стоит. События приходят и уходят. А жизнь одна. Эмоции, моменты, чувства так дороги и так эфемерны… Ничто их не удержит. Просто переживи сегодняшний день. И у тебя всегда будет «завтра», чтобы все исправить… Найл был последним, кто видел Клэр, прежде чем она окончательно растаяла в сонной мгле заката.