Male VS Female

Song: [Enya – Only Time] ___________________________ Жизнь во Франции все же не так плоха. Скажем, для большинства людей она и вовсе идеальна. И когда-то, буквально несколько лет назад можно было с уверенностью заявить, что я - одна из тех людей, для которых Франция не имеет оборотной, отрицательной стороны, которая есть на любой, даже самой яркой и отполированной медали. Все-таки это Бордо, Тулуза, Страсбург... и, разумеется, Париж. Многие отдали бы любые деньги, принесли в жертву даже самые сокровенные мечты, чтобы хоть раз, хотя бы одним глазком увидеть эту божественную цитадель прекрасной жизни. Рай на земле. Эти огни, башни, неподражаемая, особенная красота и неслыханно радушные люди. Роскошь, наряды, картины, искусство, музеи, парфюм... продолжать можно до бесконечности. Я родилась и выросла в этой атмосфере. И, казалось бы, чего еще можно желать в этой жизни? Воспитывалась я с тремя невыносимыми, но, к большому сожалению, родными братьями: старший развратник-казанова Михель (разумеется, он был таким не с рождения, но, поскольку его младенческие годы выпали на время, когда моего появления даже не было в планах у родителей, я запомнила Михеля именно таким: пошловатым, обаятельным бунтарем, неподвластный никаким правилам и законам)и компанию ему составили близнецы Шарли и Леон - оба язвительные, но до противного трусливые создания. Все трое позаботились, чтобы мое детство стало самым отвратительным из всех. Тем не менее, я благодарна им за крепкий, устойчивый к проблемам характер. Однако неприязнь к братьям не могла испортить моей безграничной любви к Франции. Вопреки всем несчастьям, курьезам, которые выпадали на мою долю и задиркам со стороны собственных единоутробных братьев, я продолжала обожать это место и смело могла себя причислить к тому большинству, что боготворило райский уголок планеты под названием «la France». Каждую ее улочку, аллею, каждый магазинчик, Эйфелеву башню, Елисейские поля, Триумфальную арку... Каждого продавца свежих булочек на углу сквера и каждого голубя, важно расхаживающего по площади Бастилии. Все это было чрезвычайно мило моему сердцу. Каждое слово дышало домом, родным. Я вправду восхищалась Страсбургом и думала, что никогда не захочу оттуда уехать. Мама, помимо того, что была замечательной женщиной, увы, оказалась человеком очень занятым. Из-за частых командировок и дел в Англии, Лондон практически стал ее вторым домом. Поэтому, когда родители развелись, мы с ней, недолго думая, отправились именно туда. Купили небольшой домишко и достаточно неплохо в нем обосновались. Жизнь потекла своим чередом, как и раньше. Только теперь в тысячу раз спокойнее. Конечно, мне безумно не хватало моего мягкого, нерасторопного отца. Возможно, его чрезмерное спокойствие и послужило причиной для развода. А может, лишь поводом. Мама не любит говорить на эту тему, и пытаться что-либо узнать попросту бесполезно. С таким же успехом можно заставлять петь глухонемого. В общем, помимо тоски по дому, без которой в любом случае никуда было не деться, все осталось по-старому. Тогда я и познакомилась с Гарри. Чудак из соседнего дома с безграничной фантазией и ангельским голосом. Родился он Чешире (меня долгое время забавляло это название, и я думала, что город назвали в честь Чеширского кота из сказки Льюса Кэролла, а не наоборот). Но потом его родители, как оказалось, тоже развелись, и теперь Гарольд жил в Лондоне с матерью и отчимом. Ох, и дрались мы поначалу. Вечно приходили домой извазюканные, растрепанные и надутые. Родители уже не спрашивали, что случилось, а только молча отмывали и отстирывали нас в ванной. Потому что всегда знали: на вопрос «В чем дело?» ответ будет один и тот же - «Это все он» и «Это все она». А спорить было бесполезно. Никакого преимущества мне не давало то, что я была на полтора года его младше. Доставалось мне будь здоров, наравне с другими местными мальчишками, которые тоже частенько получали на орехи от задиралы Стайлса. Именно это мне в нем и нравилось. То, что он никогда не издевался надо мной из-за того, что я девчонка, и что я младше. Да, он задирал меня по многим другим причинам, но по этой – никогда. За это я сразу прониклась к нему безграничным доверием и уважением. Понятия не имею, за какие такие поступки и качества, но это было взаимно. Поэтому, начиная с шести лет, у меня было такое детство, что остается только позавидовать. А теперь я еду обратно... с каждой милей я все больше удаляюсь от того места, где прошли счастливейшие годы моей жизни. Где я впервые встретила во дворе своего дома хитрые проницательные глазища цвета свежей весенней травы. Я покидаю место, где в первый раз рыдала по-серьезному, навзрыд, заперевшись в классе физики, а Стайлс утешал меня, сидя под дверью с обратной стороны. Место, где Гарри тащил меня пьяную до невменяемости с моего выпускного… Где я впервые ощутила ревность, когда пришла к нему домой, а он оказался с Эмили – привлекательной особой из его класса, на которую он внезапно положил глаз. И, наконец, где я впервые полюбила. Так, как не любят в романах и фильмах. Полюбила глупо, горько и с «аппетитом». Просто смешно. Верится с трудом... но я снова здесь. Страсбург все тот же. Приветствует меня своими огнями, как бы улыбается и говорит: «Здравствуй, моя маленькая Клэр! Как же ты выросла! Я так скучал… А ты скучала по мне?» Пристыжено опускаю глаза и не могу ответить. Мне так больно все это видеть... Все те пейзажи, улочки и панорамы, которые доставляли мне в детстве неземное удовольствие, вызывали улыбку и наслаждение, в которые я была влюблена до беспамятства… Теперь мое сердце остыло к ним. «Прости, родной… - отвечаю я, смахивая слезы. – Сейчас мне нелегко. Но обещаю справиться. Все будет как прежде» Миллионы фонарей, мерцающие фонтаны, яркие фары и отражение в реке… Все будто плачет, разделяя мою тоску. «Я понимаю. Мне очень жаль, что так вышло». «Знаешь, наверное, уехать в Англию тринадцать лет назад – было самой большой ошибкой в моей жизни…» - горько думаю я. «Нет… У каждого из нас своя судьба. Я могу пасть завтра на рассвете под градом американских бомб, а могу простоять еще миллиарды лет. Никогда не знаешь, что будет завтра, как все сложится. Не печалься, я буду о заботиться о тебе, как раньше» «Теперь уже я не повторю прежних ошибок…»