Не совсем временное увлечение

Утро врывается в комнату неожиданно, разрывая темноту, сквозь незадернутые со вчера занавески. Марк просыпается первым и в голове нет даже малейшего намека на сожаление. Он просто знает, что всё произошедшее вчера правильно, кто бы что не говорил. Ему было хорошо, так почему же он должен себе в этом отказывать. Но стоит только парню встать с кровати, чтобы посетить ванну, в голове возникает образ Рудбоя, который, если узнает, посмотрит на него, как на ебанного предателя родины. Маркул в этом уверен. За ним приходит и «призрак» Окси, который может и по хлебалу даст. И в душе рэпера зарождается сомнение и частичка страха. А может он этого только и заслуживает? Чтобы ему врезали разок и прекратили общение? Потому что хорошие друзья не трахают племянниц своих друзей, правда же? Марк опирается на раковину и пытается собрать все мысли в кучу. Где-то на закоулках мелькает одна: обиднее и страшнее всего будет, если она считает это ошибкой. С Ваней можно помириться, Окси разжалобить и объяснить всё, а что делать с Нэн? Не в ногах же у неё валяться, умоляя? С такими мыслями Марк и не заметил, как переместился на кухню, по инерции начиная готовить завтрак на двоих. Яичница уже почти была готова, когда парень почувствовал, как руки Нэн обнимают его со спины. Марк даже немного вздрогнул от неожиданности. — Доброе утро. — всё ещё сиплый от сна голос поприветствовал девушку. — Доброе. — только и ответила она. Марк разворачивается к ней и пытается извлечь из её взгляда хоть намек на ответ, хоть маленькую искорку, которая помогла бы ему. И он с радостью бы задал вопрос, что так его тревожит с самого момента пробуждения, но всё слова разбежались в разные стороны, да ещё и прихватив с собой несколько извилин. К счастью, Нэнси хоть ещё маленькая, но вовсе не глупая. — Я не о чем не жалею. Мне не о чем. — коротко и лаконично отвечает на немой вопрос, и у Марка в груди разливается что-то теплое. Что-то, похожее на утренний кофе или мамину сказку на ночь. Он обнимает её в ответ, ничего не говоря. Снова. — У тебя сейчас завтрак сгорит, повар. — прерывает их идиллию русоволосая, разрывая объятья. — Блять. — выкрикивает юноша, при этом пытаясь, как можно быстрее, погасить огонь. Девушка лишь хихикает и отходит от него на пару шагов. Выжидающе смотрит на него — ждет пока повернется. И стоит Марку это сделать, как ему коварно перекрывают путь к воздуху поцелуем. Немного нелепым и даже детским, но глубоким. Марк приподнимает девушку и садит ту на тумбу, что находится рядом с плитой. Придерживая за голову, чтобы Нэнси не ударилась, берет всё в свои руки. У него нет никаких пошлых мыслей, только безграничная любовь, которую теперь не надо прятать, поэтому её и видно невооруженным глазом. Она же буквально летает в воздухе в виде маленьких сердечек. — Как ты себя чувствуешь, принцесса? — Марк вкладывает всю любовь, которая появилась не так давно в нем, в это милое прозвище. — В целом неплохо, только живот немного тянет. — дает отчет девушка, улыбаясь. — Какие на сегодня планы? — парень отражает улыбку, так глупо и мило. — Может в кино? — Может и в кино, только не с тобой. — девушка кокетливо закусывает нижнюю губу, но замечая серьезно-ревнивый взгляд Марка, считает нужным добавить, — Ох, да ладно тебе милый, — это обращение пропитано английской манерой, — я же ведь к любимому дяде приехала и хочу проводить время с ним тоже. Он, кстати, заедет через полчаса. — Он тебе звонил? — спросил блондин, пытаясь скрыть своё разочарование. — Я бы сама так рано не встала. — она улыбается так обворожительно, что он просто физически не может на неё обижаться. Девушка быстро спрыгивает с тумбочки и, бросив быстрое «Я в душ», удаляется. А Марк остается на кухне, понимая, что, как бы он не хотел иного, Нэн имеет полное право не делать его единственно-главным человеком в своей жизни. *** Марку так хочется остаться дома, нежиться в теплой постели в объятьях любимой девушки. Но этой мечте мешают как минимум два фактора: Мирон Янович, который приехал около 20 минут назад и забрал эту самую любимую девушку, и звонок Марка своему звукачу, с обещанием приехать через час. Он так давно ничего не записывал, даже из тех песен, которые давненько валялись на полке, отредактированные и полностью готовые к записи. Кажется, на парочку из них уже даже бит имеется. Просто руки никак не доходили. Раньше он часами сидел в офисе, пытаясь найти вдохновение. Записывал что-то в свой старый блокнотик, который поведал не один черновой вариант практически каждой песни исполнителя, а потом всё равно ехал домой и писал ещё и там. Вообще вдохновение для Марка шутка с трудом уловимая, поэтому везде, где бы он не был, с ним был эта миниатюрная стопка бумаг. Машина ровно шла по дороге, что Марк за несколько лет смог выучить настолько, что помнил каждую ямку. В голове были одни мысли о Нэн: где она сейчас, во что одета, весело ли ей. И хоть Марк уже свыкся с мыслью, что он теперь не одинок и влюблен, но подобное помешательство казалось нездоровым. Он не привык думать так много о ком-то. Решение этой относительно незначительной проблемы нашлось сразу же, как только он перешагнул порог офиса. Песни — вот его панацея; вот то, что поможет избавится от навязчивых — но приятных — мыслей о ней. Его лирический герой редко упоминает любовь, и даже с появление Нэн, парень ничего менять не хочет. ***  — Что у тебя на шее? — спрашивает Мирон, сидя за рулем автомобиля. Огромный синяк, который красовался на шее племянницы был скрыт под копной волос, но одно неловкое движение раскрыло его. Нэнси не сразу понимает, о чем идет речь. Глупо ощупывает шею, будто бы пытаясь нащупать цвет. Она сразу поняла, в каком именно месте увидел это восьмое чудо света Мир, хоть и хотела верить, что догадка была ошибочной. — Да так, плойкой обожглась. — быстро пролепетала девушка, убрав руки от шеи. Отличная ложь, которая вполне походит на правду. Мирон даже бы поверил, если бы не дерганное поведение девушки. А может все-таки поверил. — Окей. — протягивает Окси и останавливается на парковке возле кинотеатра. — Ты там в кино хотела вроде?