Яркие будни

Его окончательному пробуждению предшествовало металлическое позвякивание, как будто кто-то осторожно бряцал цепочкой, и Влад вспомнил, что это утро они с Никой решили провести по-особенному. Ещё вчера, перед тем, как лечь спать, он стянул ей за спиной руки – не плотно, но лишая привычной подвижности, чтобы она не могла освободиться от ошейника, приковывающего её к кровати. Мысль о том, что Ника лежит где-то совсем рядом, ожидая, когда он проснётся, взбудоражила его, сгоняя остатки сна, и Влад перевернулся, нащупывая тёплое тело под одеялом. Молча дёрнул к себе, переворачивая с живота на бок, обнимая и утыкаясь лицом в волосы. От резкого, неожиданного движения короткая удавка пережала Нике горло. Влад прижался к любимой, впитывая в себя её дрожь и сдавленный кашель, и ощущение этой хрупкой, трепетной игрушки в его руках вызвало у него улыбку. Она была такой живой и ощутимой, такой близкой, что хотелось смеяться от счастья, и откуда-то из глубины, пока что бледной тенью, поднималось желание сделать ей больно… Ника постепенно успокоилась, найдя комфортное положение и расслабилась, приняв свою роль. Она чуть прогнулась, явно млея от объятий, и только иногда тихо шипела, когда он сжимал её уже слишком сильно. Когда же вывернутые назад руки начали неметь и девушка недвусмысленно заёрзала, Влад схватил её за цепь у самого горла, притягивая, и другой рукой перехватил за живот. - Лежи, сучка, и не двигайся, - прошептал он ей на ухо, чувствуя, как она снова пытается расслабиться, но против воли напрягаясь лишь всё больше. Подержав так для острастки, пока Ника не начала жалобно хрипеть, он выпихнул её из-под одеяла. - Принеси завтрак. Потирая затёкшие конечности, она исчезла, и стало слышно, как хлопает дверца холодильника и гудит микроволна. Влад потянулся, достал стек, машинально проверил на прочность, представляя, как Ника будет с вожделением заглядываться на него, прося ещё… Усмехнулся посторонним, случайно промелькнувшим воспоминаниям. Очень скоро Ника явилась с подносом в руках, на котором стояли тарелка с оладьями, варенье, чай и столовый прибор. Осторожно опустившись на колени перед кроватью, она протянула завтрак. - Приятного аппетита, хозяин. Лёгкий румянец из-под опущенных ресниц выдавал, что она сейчас видит его в каком-то одном ей ведомом романтическом свете. Её нагое тело покрылось лёгкой гусиной кожей, а плечи подрагивали, выдавая неровное возбуждённое дыхание. Припухшая после приставаний грудь чуть выдавалась вперёд – или, быть может, она специально изогнулась, соблазняя его. Чувствуя, как щекотливое наслаждение нарастает, Влад потянулся и щёлкнул кончиком стека по соскам. - В глаза мне смотри, как собака. Ника передёрнулась от неожиданности и подняла голову. - Сядь на пятки. Ноги шире. Плечи! – каждое указание он сопровождал новым ударом. Девушка вытянулась в струнку, рвано дыша и смотря на него затуманенным взглядом, в котором боль смешивалась с обожанием. Он полюбовался этим тёмным, дьявольским омутом, который предназначался только ему. - Молодец, - он наконец усмехнулся, ударяя её напоследок легонько между ног и вырывая новый нервный вскрик. – Держи, это тебе. Он заставил её взять в зубы стек и наконец-то принялся за еду. Обмакнул оладий в варенье, поймал её взгляд и отправил его в рот. - Не сглатывай! – одёрнул он её, заметив, как она беспокойно задвигала челюстями, грызя жёсткий пластик – Пусть так стекают. Ника тяжело вздохнула. Её застывшие в воздухе локти начали едва заметно дрожать от напряжения, выражение лица постепенно стекленело. Прозрачные струйки слюны перекатились через уголки губ, потекли по подбородку и заблестели на животе и коленях. - Хочешь? – усмехнулся он, водя очередным оладьем перед её носом. Она что-то проскулила. – Не заслужила ещё. Забрав стек, он неспешно добавил ещё несколько ударов по животу и груди, пока она терпеливо молчала, кусая губы. Её фигурка то болезненно сжималась, то вновь распрямлялась ему навстречу, позволяя дотянуться до любого места. Она задрожала и залилась краской, когда кончик стека пополз по внутренней стороне бёдер, возвращаясь блестящим и влажным. Влад усмехнулся, возвращая ей стек и без слов приказывая служить дальше. Девушка жалобно заморгала, возвращаясь в прежнее состояние. Её взгляд застыл, как бывает с человеком, который преодолевает самого себя и тарелка на подносе задребезжала, раскачиваемая подрагивающими ладонями. Влад помучал её ещё немножко, взяв телефон и делая вид, что задумался, а краем глаза наблюдая, как она борется между болью и страхом ослушаться, покрываясь испариной. Затем забрал поднос у неё из рук. - Достаточно. Ника судорожно выдохнула, оседая и роняя вдоль тела трясущиеся руки. - Иди ко мне. Она с готовностью подползла ближе, застыв между его коленей. - Так и быть, покормлю тебя… При одном условии. Знаешь, что это такое? – он показал ей цепочку с прищепками на концах, от которой девушка с отвращением отшатнулась. - Тише, тише, не надо так резко реагировать. Ты всё сделаешь… - он мягко обнял её, привлекая обратно – беспомощную, обмякшую в его объятиях – и вновь сцепляя руки за спиной. – Ты ведь сделаешь это для меня? – нежно прошептал он ей на ухо, слыша в ответ рваное: - Да, хозяин… Всё, что хотите. Как мало надо, чтобы её купить. Или это как раз много? Он ласково гладит розовый сосок, наслаждаясь его бархатистыми ощущениями, затем оттягивает и вешает первую прищепку. Девушка жалобно стонет. Даёт ей чуть передохнуть, слушая, как она шмыгает ему в плечо, и закрепляет цепочку на втором. Ника с ужасом смотрит на зажатую и быстро багровеющую кожу, нервно сглатывает. - Давай, ешь. Ты же проголодалась? Он протягивает ей угощение, и она, пересиливая себя, ест. - Спасибо, хозяин, - её голос ощутимо дрожит. Влад улыбается, вешает ей на цепочку груз, увеличивая натяжение. - А! А! – Ника скулит, передёргиваясь, и связанные руки непроизвольно тянутся облегчить пытку. Он ждёт, пока она не примиряется с болью, и только тогда окунает новый оладий в варенье. После второго груза Влад берёт в руку цепочку, на мгновение облегчая муку, и, наклонившись, целует Нику. Она отвечает – страстно, подаваясь вперёд, ловя его дыхание; это сладостные мгновения, и затем он также резко разрывает их связь. Металл падает вниз, дергая соски, и девушка корчится, повывая и запрокидывая назад голову. Тогда Влад хватает её за волосы, оттягивая ещё дальше назад, и заставляя так сидеть перед ним, наслаждаясь как она вибрирует от беспомощности и разочарования. - Неужели это так трудно? Отвечай, - жёстко требует он, сам не зная зачем, поддаваясь какому-то внутреннему требованию окончательно смять её, превратить в пластилин в своих пальцах. - Да… да! - сдавленно хрипит она, извиваясь от боли. Влад гладит ключицы, медленно спускается вниз, подцепляя пальцами цепочку и тянет на себя, заставляя подняться. - Идём. Она бледнеет, передёргивается, но встаёт. Вместе они подходят к платяному шкафу. Внутри тесно, пыльно и неудобно, но Влад заставляет её залезть туда, втиснувшись между коробок и поджав ноги, кидающую по-прежнему на него умоляющие взгляды. И только в последний момент, будто невзначай наклонившись, раскрывает зажимы на сосках. Ника стонет, отшатываясь, и дрожит от новой волны накатившей боли, но Влад этого уже не видит, закрывая дверцы… Для того, чтобы кубики воды застыли в морозилке, требуется часа два. В квартире царит тишина, как если бы он был в ней один, и Влад даже пугается, не решила ли Ника вновь заснуть в его отсутствие. Но она лишь провалилась в напряжённое полузабытьё, привалившись к стенке. Услышав звук отодвигаемой двери, она приподнимает голову, смотря на него с мутной поволокой и облизывает пересохшие губы. Сладость варенья теперь дерёт ей горло, и на груди проступили синяки, которые сойдут только через несколько дней. По его знаку Ника выбирается наружу и в изнеможении оседает на пол: - Пить… - Ляг на пол. Когда она выполняет требование, он открывает крышку у приготовленной заранее бутылки и льёт тонкой струйкой ей на лицо, смотря, как губы жадно ловят ускользающую влагу. Её волосы быстро намокают. - Хорошие девочки всегда получают то, что просят, - он даёт сделать несколько финальных глотков из горлышка и завязывает ей глаза. - Иногда они даже получают подарки, - шепчет он Нике на ухо и, обхватив за плечи, ведёт вперёд. Развязывает запястья и водит её ладонями по твёрдой спинке и узким выточенным ручкам… - Это кресло, хозяин? – заинтересованно спрашивает девушка. - Правильно. Теперь садись. Когда она опускается, он раздвигает ей врозь ноги, закидывая на ручки кресла, а руки – за высокую спинку. Затем сцепляет запястья и лодыжки цепями, пропуская их под ножками мебели. Ника испуганно скулит, пробуя оковы на прочность и чувствуя беззащитность своего раскрытого положения. Он гладит её, наслаждаясь страхом, и спускается вниз по животу. Не зная, чего ожидать, она непроизвольно поводит бёдрами, но натянутая цепь не даёт свести их, и Влад легко проскальзывает двумя пальцами внутрь неё. Ника шумно вздыхает, ёрзает и содрогается. Внутри неё горячо и упруго, и Влад чувствует, как его пальцы быстро становятся скользкими даже без движения. Он начинает дразнить её, иногда выскальзывая и гладя Нику снаружи, и её сперва сдержанные постанывания становятся всё откровеннее, и бёдра дрожат уже от желания сжать его и начать двигаться быстрее. - Хозяин… а, пожалуйста! – она изгибается, вынужденная подчиняться его плану. Когда она уже на пике, он приостанавливается, оставляя её в трепетном ожидании, и берёт лёд. Первое прикосновение она как будто не замечает, всё ещё охваченная сладкой истомой, и Влад начинает рисовать по ней кубиками льда холодные дорожки, иногда ненадолго их задерживая. Ника взвизгивает и выгибается, пока он, скользнув по клитору, запихивает внутрь неё пару ледышек. Наручники оставляют на запястьях яркие красные следы, пока она часто дышит, сотрясаемая контрастом холодного и горячего, и на пол капает талая вода. Ей больно в жёстком кресле и неудобной позе, и она жалобно хнычет, прося снисхождения. - Тебе нравится? – он вновь трогает её там, как будто бы обмякшую, но тут же вновь вынужденную податься на его ласку. – Нравится, нравится… - с усмешкой подтверждает он, вновь с силой теребя клитор, так что она охает и дёргается от вновь накатившего острой волной чувства. Её лодыжки болтаются в воздухе, демонстрируя судорожно сжимающиеся и разжимающиеся пальцы. – Давай, ты знаешь, что надо сделать, чтобы получить желаемое… Он обходит её, попути расстёгивая молнию. Ника послушно раскрывает рот, позволяя его возбуждённому члену заполнить его, бережно обволакивая языком. Он не торопит её, позволяя нежным и заботливым ласкам постепенно разгорячить его ещё сильнее. Упирается руками в деревянную спинку кресла и вовсе замирает, предоставляя девушке делать всё самой. Она старается, сопит, и наблюдать за тем, как её губы целуют его качающуюся головку, одновременно ощущая прокатывающиеся по телу наэлектрилизованные волны – восхитительно. Безумно хочется кончить и в то же время хочется, чтобы это состояние блаженной эйфории перед разрядкой длилось вечно. Ника знает это, и старается делать всё, чтобы не торопить события – выпускает изо рта, трётся носом, измазываясь в смазке, гладит одним бархатистым кончиком языка. - Бери в рот, - выдыхает он наконец, чувствуя, что ещё чуть-чуть и не выдержит, и делает несколько резких фрикций, пока она сама стонет от удовольствия. Тогда он с любовью опускается вниз и, подхватив под бёдра, начинает тоже лизать её – занывшую от вожделения. Кажется, Ника смеётся от радости. Она расслабляется, доверяясь его языку и только поощрительно постанывая, когда он на мгновение отстраняется, чтобы полюбоваться на её гениталии – розовые на вид, и нежные на ощупь. Страсть испаряется, уступая место какому-то восторженному упоению. Упоению от сознания, что она сейчас находится в его власти более, чем когда бы то ни было, и только от него зависит конец этой сладостной развязки. Наконец, она мелко-мелко дрожит, сдавленно дыша и умолкая, пока он мнёт губами её клитор - обмякает в кресле. Снова ёрзает – боль в затёкших конечностях тут же даёт о себе знать. Влад развязывает её и обнимает – усталую, льнущую к нему в поисках покоя – и он ей его даёт.