Si diligitis me potes

Я внимательно следила за папой, который разливал по чашкам чёрный чай с ароматом бергамота. Шикарная вещь, особенно, когда пьёшь его несладким. Папа так же молча пододвинул ко мне мою чашечку и присел в широкое кожаное кресло. — Лера, послушай меня. — спустя пару минут напряжённого молчания и игры в гляделки начинает он. — Ты моя единственная дочка и я просто поинтересовался, что за молодой человек у тебя появился. — папа ставит чай на столик и пододвигается ко мне. — Я не хочу потерять моё единственное сокровище. — Я не знаю даже почему, но после этих слов, мои глаза наполняются слезами и ничего не хочется возражать. Я порывисто обнимаю его, прижавшись к широкому плечу и папа с щемящей душу нежностью целует меня в висок. Именно в этот момент я чётко осознаю, чего мне так не хватало, что я искала в Серёже и, возможно, нашла в Валерии Сергеевиче: заботу, внимание и нежность. Я выключаю звук на своём мобильном и весь вечер повожу с отцом и Оксаной. Мы играем в приставку, как в далёком детстве, смотрим сватов и устраиваем бой подушками. Ну и пускай, что мне восемнадцать и я должна вести себя прилично — плевать. В такие дни можно забыться и представить, что я маленькая. В воскресенье я просыпаюсь ближе к обеду, долго нежусь под тёплыми лучиками солнца и встаю только тогда, когда ко мне заглядывает папина возлюбленная. — Я тут тебе кое-что принесла, от чего, я уверена, ты будешь в восторге, — она достаёт из-за спины компактную коробочку кремового цвета и протягивает мне. Я чувствую нежный запах ванили, с примесями горьковатой корицы. Неверяще смотрю на женщину, не до конца веря в происходящее, и с воплями кидаюсь обнимать за шею. — Я знала, что тебе понравится… — Спасибо, но… — Я раскрываю коробочку и вдыхаю аромат парфюма. — Откуда? Как ты угадала? — А ты думаешь, откуда у тебя такая любовь к сладкому? — она широко улыбается, видя моё растерянное выражение лица. — Ваниль — мой любимый запах, я пользуюсь им с юности, а о корице догадаться было несложно, учитывая, в каких количествах и куда ты её добавляешь. — Она желает мне доброго утра и отправляет умываться, а сама упархивает на кухню. А я задаюсь единственным вопросом: «Как связана моя любовь к ванили и тётя Оксана?»

***

Вечером за мной заезжает Валерий Сергеевич, официально забирая от отца и привезя цветы Оксане. Женщина любезно одалживает мне нежное кремовое платьице и я с удивлением отмечаю, что наши размеры и даже типы фигур совпадают. При встрече мой парень (а могу ли я его так называть?) крепко прижимает меня к себе, заставив ноги подкоситься от переизбытка чувств. Если бы он поцеловал меня, я бы точно потеряла сознание.

Смотри, не потеки от него… А то будет как минимум неловко.

Я отмахиваюсь от непрошенных мыслей и целую Валеру в щёку, ведь действительно рада встрече. Всё это происходит в подъезде, пока мы ожидаем лифт, но как только его створки открываются, мужчина хватает меня за подбородок и порывисто целует в губы. Взрыв эмоций и фейверк чувств, который я испытала в тот момент не описать словами. Он нежно подтолкнул меня к лифту и, не глядя, нажал на кнопку первого этажа, не отрываясь от нашего приятного занятия. Его губы были нежными, слегка обветренными и шершавыми, но от этого не менее сладкими на вкус. Я словно попала в ту самую параллельную вселённую, в которой раздавали порции эндорфина чудесные волшебники эльфы, которые все, как один, были с лицом Корольина. Сознания я не теряю, однако то, что между нами происходит всё больше и больше затягивает меня. В машину к своему учителю я сажусь только после того, как он любезно открывает мне её дверцу. — Выглядишь просто прекрасно, — в последний момент шепчет он мне, опалив дыханием шею. — Я уверен, многие просто обзавидуются тому, какая прелестная у меня девушка. В этот раз автомобиль он ведёт спокойно, тихо и размеренно, никуда не торопясь и не тратя чьи-то нервные клетки, а я тайно любуюсь его профилем. Жилистые руки, что крепко держат руль, так и манят. — Я вот думаю, в каком моменте моя крыша поехала. — сидя за столиком в ресторане говорит он, опершись подбородком на поставленные локти. К нам подходит молоденькая девушка официантка и очень мило строит глазки Валере. Я сжимаю руку в кулак, но молчу, не желая портить настроение молодому человеку и показаться неадекватной ревнивой истеричкой. Он, кажется, замечает изменения в моём настроении и просит девушку подойти позже. Затем поднимается, переставляет стул и присаживается рядом со мной. — Всё хорошо? — я утвердительно киваю головой, а он, взяв пальцами меня за подбородок, медленно, сладко и нежно касается своими губами моих. Я тянусь за ним, и постепенно мне становится слишком жарко. — Нам нужно остановиться. Тут люди. — говорю я, отстранившись. Он понимающе кивает и откидывается на спинку стула. Мы выбираем десерт, за которым, собственно, и заехали, и продолжаем болтать ни о чём, изредка обмениваясь касаниями губ. — Моя мама очень боевая, поверь мне. — я рассказывала Валерию Сергеевичу очередной случай с участием мамы, а он смотрел на меня с шальным блеском в глазах. — В пятом классе один мальчик очень сильно толкнул меня, после того, как я отказала ему. Если ты понимаешь, о чём я. — я смешно подвигала бровями вверх-вниз. — Так вот, моя мама лично выследила его, хотя я ни слова не сказала. Не знаю, что она сделала и сказала, но после меня никто не трогал, а тот мальчик вообще перевёлся в другую школу. Напоминанием мне теперь служит лишь маленький шрамик. — я указываю на подбородок и мой спутник пробегается пальцами по этому месту. — Ты вся в неё, — он перемещается район шеи, проходится по ней пальцами и притягивает меня в объятья, кладя руки на моё бедро. — Такая же красивая. — я выворачиваюсь из кольца рук. — И недоступная. Нам приносят тирамису и два бокала мохито. За окном сгущаются сумерки, огни города переливаются множеством бликов, а город продолжает свою жизнь. — А твоя мама? — задаю вопрос я. Валера отпускает взгляд и я понимаю, что задела не ту тему, не ту струну души — теперь ему больно. — Если не хочешь — можешь не говорить. Я не настаиваю. — Да нет, Лер, я расскажу. — он переводит взор грустных глаз на окно и продолжает. — Прошлое ведь на то и прошлое, чтобы пережить его и двигаться дальше. — я накрываю его ладонь своей, пытаясь таким образом поддержать, показать, что я рядом. — Начнём с того, что мой папа не любил маму. Вообще никогда и, знаешь, частично я его понимаю. Мать заставила отца жениться на себе, она была больна им. И это было её ошибкой. Отец был ей верен, но его сердце принадлежало другой. Когда у него была свадьба, та девушка была почётным гостем, а потом она через пару лет вышла замуж и они стали очень близкими друзьями. Однако, мама видела, с какой любовью и тоской он смотрел на ту женщину, хотя они и были только друзьями. Когда мне было пятнадцать, она ушла от нас, уехала с другим мужчиной в Штаты. И знаешь, я её не виню. Она хотела любить и быть любимой. — Валера глубоко вздохнул и переплёл наши пальцы. — А я… я был ненужным ребёнком. Зачем ей тот, кто будет напоминать о мужчине, который сделал больно? — он закусил губу и грустно усмехнулся. — Ты нужен мне. — тихо и едва слышно сказала я. — Я буду рядом, обещаю. — я положила голову ему на плечо, и притихла. Корольин обнял меня свободной рукой и стал едва ощутимо поглаживать моё плечо пальцами. — С год назад я был у отца, приезжал перед последней сессией. Он же у меня в мэрии работает. И ему поступил звонок от той самой женщины. Спустя столько лет она взяла и набрала его номер телефона. Тот, который он ни в какую не хотел менять. Наверное, ждал её. Ты бы видела, как загорелись его глаза. Уж не знаю, что она ему сказала, но он ожил на моих глазах. — мой спутник тепло улыбнулся и я поняла, что он действительно любит своего родителя. — А потом папа накосячил и она его послала. Уж не знаю, что у них там произошло, но до того вечера, когда мы с тобой к нему поехали, я не слышал о ней больше ничего. Наталья Николаевна — та самая женщина, если ты запомнила её в тот вечер. — я широко раскрываю глаза и в моей голове один за другим начинают складываться пазлы, отрывки из моей жизни. Вот папа устраивает маме скандал, обвиняя её в чувствах к другому, собирает вещи и уходит. Вот, наш разговор с чашкой какао и мой вопрос о мамином друге, что помог нам уладить дела с учительницей по информатике и её болезненный взгляд вкупе с резким отказом отвечать и вообще вспоминать о нём. Вот, множество корзин с цветами, которые привозили к нам домой и мне приходилось принимать их, ведь мама была в отъездах. Неожиданный мамин приезд, счастливый взгляд. Всё это проносится у меня перед глазами за несколько мучительно-долгих секунд и я неверяще произношу: — Не может быть… Корольин по-своему трактует моё высказывание и, нежно поцеловав меня в щёку, говорит, что может. Мои мысли разбегаются в разные стороны и упрямо не хотят сбираться в кучу, но одну я всё-таки могу увидеть. Я должна рассказать, что это моя мама. Решаюсь я на это далеко не сразу, уже сидя в машине, на обратном пути домой. Валера расслабленно следит за дорогой, изредка посылая заинтересованные взгляды мне и, когда мы останавливаемся возле моего дома, он тягуче-медленно целует меня. Не знаю, что находит на меня, но я перебираюсь на его сидение и сажусь мужчине на колени, не отрываясь от поцелуя. Его руки скользят по моей спине, останавливаясь на талии и опускаясь чуть ниже, на ягодицы. В воздухе летают искры страсти и я думаю, что не хочу останавливаться. В какой-то момент я совершенно забываюсь, не замечая, как губы мужчины медленно спускаются поцелуями от уха по шее к ключицам. Он приспускает с моих плеч платье и по телу проходится очередной табун мурашек. Контраст прохладного воздуха и его горячих пальцев будоражит. Я обнимаю его за шею и откидываю голову назад, податливо открываясь для поцелуев. — Ещё чуть чуть и я не смогу остановиться. — в какой-то момент говорит он. Я вижу, в его глазах серьёзность, готовность взять на себя ответственность за совершённые поступки и уже заранее знаю, что хочу этого. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть вдвойне. Я беру его лицо в руки и порывисто целую. — Ты мучаешь меня, принцесса? — Пойдём в дом, у меня никого нет. — Наконец решаюсь я, и он, не говоря ни слова, накидывает мне на плечи свой пиджак, лежавший на заднем сидении. Я выхожу из машины первой, Валера следом. Он нежно касается губами моей щеки, берёт меня за руку и ведёт к калитке. Я вспоминаю, как в прошлый раз мы прощались на этом месте и на душе становится тепло. Отомкнув двери, мы следуем по уложенной плиткой дорожке к дому. Я не чувствую страха или неловкости, когда мы оказываемся в прихожей и Валера нежно целует меня в губы, скидывая пиджак на пол. Снимаю надоевшие туфли и, дождавшись, пока он разуется, тяну его за руку в сторону своей комнаты. Поцелуи забирают из лёгких весь воздух, но я всё-равно тянусь к нему. Мне мало и всегда будет мало. Мы не включаем света, оказавшись в комнате, а продолжаем своё увлекательное занятие. Собачка на молнии моего платья медленно ползёт вниз и платье падает к ногам, оставляя меня открытой для мужчины. Он с жадностью обводит взглядом каждый изгиб тела, прикрытый лишь бельём и притягивает меня ближе. Я тянусь пальцами к пуговицам на его рубашке, расстёгивая одну за другой. Валера медленно опускает меня на кровать и вновь тягуче-сладко целует. — Я влюбился в тебя, как мальчишка. Что же ты со мной делаешь? — я ничего не отвечаю, да и, тут не остаётся больше места для слов. Я отдаюсь ему, а он мне и мы как никогда чувствуем себя счастливыми. Засыпаем мы с Валерой лишь под утро в объятьях друг дурга, ловя обнажёнными телами первые лучи нового дня.

Что бы не случилось, я не ставлю его. Мы должны быть счастливы.

Последняя мысль в моей голове сверкает и взрывается, словно звезда на небе, разлетаясь тысячью осколков и я отправляюсь в сон, набираться сил перед множеством испытаний, что нам придётся пройти рука об руку.

***

В тёмном кабинете, где горела лишь настольная лампа, на кресле за широким столом сидел молодой человек. Взгляд его глаз был сосредоточен на изображении светловолосой девушки, которую он так отчаянно когда-то любил в объятьях его врага. Мужчина отметил, что они до смешного хорошо и органично смотрелись вместе. Только вот, это ненадолго. — Ты не сможешь забрать у меня и это. — он сжал в руке стакан с виски, а затем швырнул его в стену. — Не позволю. — и молодой человек отправил это фото директору школы, в котором она училась, а затем переключил своё внимание на другое изображение, сделанное несколько лет назад, когда он был с ней. Нужно бороться за своё счастье.