Si diligitis me potes

На широкой кровати, прижавшись друг к другу, лежали и мирно посапывали двое: миловидная блондинка и симпатичный брюнет. Было в этой паре какое-то очарование: они смотрелись гармонично, умиротворённо и как никогда счастливо. Страсть растворилась в воздухе, уступив место нежности, которой была пропитана каждая чёрточка, каждый вздох. Часы отсчитывали тридцатую минуту восьмого, когда Корольин приоткрыл свои синие, ещё подёрнутые дымкой сна глаза. Валера чувствовал тёплое дыхание и приятную тяжесть на груди. Девушка, с которой он провёл эту ночь, всё ещё была с ним, в его объятьях. Во сне она казалась хрупкой и ранимой, но молодой человек уже достаточно увидел, чтобы понять — Лера сильная. И эту силу нужно охранять от невзгод и несчастий — дарить любовь и нежность. Он станет её рыцарем, её головной болью и её спасением. Защитит даже ценой своей жизни. В коридоре послышались спешные шаги и стук каблуков. Валера не успел сориентироваться и сделал глупую, как он считал потом, вещь — закрыл глаза и притворился спящим. Женщина ворвалась в комнату, словно ураган, с криками о том, что она купит своей дочери свехзвуковой телефон, чтобы та отвечала на звонки. Однако, Валеру волновало не то, что она остановилась на полуслове и, наверняка, не из-за вида спящей дочери. Это была Наталья Николаевна собственной персоной, женщина, которая в скором времени должна была стать женой его отца.

***

Никогда не слушайте тех ванильный дурочек, которые восхищённо брешут о том, как они себя прекрасно чувствуют после жаркой ночи и нескольких часов сна, явно недостаточных для нормального восстановления организма.

Не говори глупостей, я чувствую, буквально парю и довольна.

Я проспала бы ещё часов десять, если бы не проснулась от маминых криков. До меня не сразу дошло, что случилось и почему меня, несмотря на всё умиротворённую, за что-то отчитывают. Оказалось, что отчитывали не меня. — Чтобы через пять минут тебя не было, засранец ты такой. — мама всплеснула руками, оглянулась на дверь и заговорила чуть тише. — Значит, раз меня нет дома, ты решил воспользоваться случаем? Нет, каков нахал! — Я глянула на Валеру и прыснула со смеху. Он сидел с непробиваемым выражением лица, всё ещё одной рукой обнимая меня за пояс. Мама моего веселья, кажется, не разделяла. — А с тобой у меня будет отдельный разговор. Ты время видела? Я с ужасом поняла, что уже почти опоздала на первый урок в школе. — Ой. — Одевайтесь и выходите. — она развернулась, чтобы уйти, но в последний момент кинула через плечо. — С отцом сам будешь объясняться. Будет вам уроком — надо закрывать двери. — И, демонстративно хлопнув дверью, мама удалилась. — Вот и познакомились, — со смешком добавила я. Валера приподнялся на локтях и уставился на меня немигающим взглядом, скрестив руки на груди. Строгость в его взгляде заставила меня потерять улыбку и весь позитив ситуации. Я с ужасом вспомнила, что за вчерашней ночью не наблюдалось моего признания о том, что его будущая мачеха — моя мать. Я перевернулась на живот и протянула ладонь к его щеке. — Сильно злишься? — Я не злюсь, я поражён — ты в два счёта обвела меня вокруг пальца. — улыбка с моего лица сбежала окончательно. Он был раздражён и, как мне показалось, даже немножко зол. — О чём ты? — Я прижала одеяло к груди и села на кровати. — Я хотела тебе сказать про маму, но когда мы увиделись у твоего отца немножко ситуация не располагала. — Он поднял левую бровь. — А вчера вечером…я и сама не знаю, почему не сказала. Сначала, пыталась, а потом мы были заняты кое-чем другим. — при этом, мои щёки, я уверена, приобрели пунцовую окраску. — А мне показалось, что вы с матерью решили заполучить двух обеспеченных мужчин. — ничуть не тронуло его то, что я смутилась. По телу поползли муражки и я в удивлении распахнула глаза. Это был удар в самое сердце. — Или я не прав? Скажи мне, любимая, что я не прав и я возьму свои слова обратно. —  Сарказм и ирония в его голосе были защитной реакцией, но я всё равно не понимала, почему он так обозлился на меня. Валера щёлкнул меня по носу, как маленькую, и это был выстрел в упор. Я прикусила губу и, перевернувшись, поднялась, свесила ноги с кровати. Во мне медленно, но верно поднималась жгучая ярость, затмевая все грани разума и я несколько раз вдохнула, чувствуя поступающие слёзы. Валера не должен видеть моей слабости, не после этих слов. Я повернула голову, всё ещё сидя к нему спиной. — Если ты не забыл, то я даже связываться с тобой не хотела! — и развернулась полубоком, открывая вид на обнажённую спину. — Повёз непонятно куда, сам стал влезать в мои дела! — чувствуя, как начинает срываться голос, я замолчала, но это не помогло. — То есть, это простое стечение обстоятельств и тебе нафиг не нужно наследство моего отца? — всё ещё не веря мне и не слушая доводы разума, спокойно произнёс он. — Это всё было по-настоящему? — И это стало последней каплей. Да что же он привязался со своим наследством?! — Пошёл вон. — тихо, с полным безразличием в голосе сказала я, а внутри горел пожар и рушился островок счастья, готовый сломать сердце. — Собирай свои вещи и вали. Кажется, Корольин растерялся, но молча встал, нашёл своё бельё, брюки и рубашку. Пока он надевал всё это на себя, я не произнесла ни слова, сидя к нему спиной. Ярость стала проходить, оставляя после себя ясность ума и желание остановить его, потому как я знала, что, если он уйдёт — я потеряю любимого человека. — Я никогда не играю, Валер. — Мои плечи стали опускаться, спина уже не выглядела настолько прямой — также ломалась и моя гордость. Я запустила руки в волосы и несильно сжала их. — И я не знаю, за что ты так со мной поступаешь. — его ладонь зависла над деревянной ручкой двери, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я провела с тобой свою первую ночь, на что не решалась даже с тем, в кого когда-то была влюблена. — Я резко поднялась с кровати и, держа под грудью одеяло, подошла к окну. — И если ты не веришь мне, не веришь в мою искренность, то я тебя не держу. Уходи. По щеке одна за другой побежали росинки грусти, но я продолжила стоять, кутаясь в белоснежное одеяло. Валера не двигался и я знала, что в его душе тоже гремел ураган, шла борьба за правду. А потом он дёрнул дверь и покинул комнату. В тот момент, когда я осталась одна, струны моей души не выдержали. Я упала на пол и уже ничто не мешало мне показать свою слабость — я затряслась в тихих рыданиях, взахлёб выпуская из себя нарастающую боль. Только это могло спасти меня. Почему Валера так поступил, зачем были все те слова? Я понимала, что его не единожды обманывали и пользовались, но почему он не поверил мне? Я ведь была искренна. И эта дурацкая гордость! Столько людей остались несчастны именно из-за неё, но я не буду в их числе. Не в этот раз. Я попыталась глубоко вдохнуть и поднялась с холодной решимостью догнать его, остановить и никогда не отпускать. Я рванула к двери, и именно в тот момент, когда я открывала её, снаружи кто-то дёрнул на себя и я, потеряв равновесие, упала в объятья Корольина. Его лицо уже не выражало той злости — мужчина был совершенно спокоен, только слегка растерян. — Кажется, это становится нашей традицией. — не отпуская меня из объятий, в губы произнёс он. — Прости меня. Я… — он отвёл взгляд. — Я был неправ. И если ты меня сейчас пошлёшь — я не уйду. Итак много дров наломал, какое-то наваждение. Это была худшая версия меня и мне жаль, что ты увидела её. Прости меня. — его взгляд метался по моему лицу и я, глядя на мужчину, поняла одну важную истину — нужно слышать крики души друг друга. — Поцелуй меня, пожалуйста. — не знаю, что было в моих лазах, но он не смог отказать. Осторожное прикосновение губ к губам, совсем невинное, целомудренное. Именно так нас и застали наши родители. — Ты видишь, Серёжа? — мама сверлила нас тяжёлым взглядом, а отец Валеры задумчиво потёр подбородок. — Вижу, Наташа. Пойдём, не будем им мешать. У вас есть десять минут. — Он развернул маму, обнял за плечи и повёл в противоположную от нас сторону, напоследок подмигнув и показав большой палец вверх. Мне стало смешно и я усмехнулась. — Твой папа классный. — я отстранилась, потянула парня за руку, вглубь комнаты и посадила на кровать. Сорвала с губ поцелуй и проследовала к шкафу с вещами. Брюки, топ и огромная рубашка оверсайз — и образ был готов. — Не хочешь отвернуться? — Чего я там не видел? — с широкой улыбкой на лице, он подхватил с прикроватной тумбочки фоторамку. Я пожала плечами и отпустила руки — одеяло, прикрывавшее моё нагое тело, упало к ногам. Интерес в глазах Валеры загорелся новыми нотами, однако я быстро справилась с одеждой. Часы показывали почти восемь часов, когда мы показались на глаза моей маме и его отцу. Они готовили завтрак и, кажется, даже забыли про нас. Вот оно, истинное счастье. Мы с Валерой переглянулись и я, кивком головы указала на дверь, предлагая сбежать. Тот, кажется, моих детских помыслов не разделял и, отодвинув стул и приглашая меня присесть, негромко прокашлялся, привлекая внимание родителей. Мамино выражение лица мгновенно приобрело строгие нотки и я внутренне сжалась, готовясь к худшему. Мой парень снял пиджак, повесил его на спинку стоящего рядом с моим стула и присел, сложив руки в замок и положив их на стол. Предстоял трудный разговор. — Наталья Николаевна, — спокойно начал он. — Мы не познакомились официально, и я не представился парнем вашей дочери. — Мама махнула лопаткой, призывая его продолжать, и повернулась обратно к плите — блинчики не должны были подгореть. — Но согласитесь, в данной ситуации моей вины нет, ведь я не знал, что вы мать девушки, которую я очень давно люблю. — Я в интересе подняла брови, не понимая, как пара недель могла превратиться в пресловутое давно. — Неужели вы так давно вместе? — задала интересующий её вопрос мама. Валера усмехнулся. — Нет, мы начали встречаться не так давно, но знакомы уже достаточное время, будьте уверены. — Я нахмурилась, не понимая, о чём идёт речь. То ли он был искусным вруном, то ли я чего-то не знала. — Но давайте договоримся — вы не будете нам мешать. Я серьёзно настроен и всегда добиваюсь своего, поэтому вам, как минимум, будет глупо меня останавливать. — я ущипнула его за бок, пытаясь показать, что он перегибает палку. Мама резко развернулась и они стали сверлить друг друга взглядами. Огонь и лёд, тьма и свет, красное и синее. Сергей Андреевич, также как и я удивлённо молчал, не смея вникать в разговор. — Хорошо. — холодно и безразлично отозвалась она. Мама опять повернулась к нам спиной. — Раз ты так серьёзно настроен, то сегодня же она забирает свои вещи и переезжает к тебе. — Я посмотрела на маму, надеясь, что она пошутила, но нет — её глаза были полны решимости. И мне стало чертовски обидно. Корольины, как и младший, так и старший, кажется, офигели. — Что, испугался? Вот и все твои хвалёные серьёзные намерения. — Мама усмехнулась. — Так что, мальчик, не кидайся такими словами. — Лера, иди собирать вещи. — чуть не перебив её, сказал парень. Я отрицательно помотала головой. — Иди, раз в этом доме тебя не хотят видеть. — Я этого не говорила, глупый ты мальчишка! — перешла женщина на повышенные тона. Кажется, она блефовала, но поняла, что это зашло далеко. — Хорош, я поняла, что ты упёртый, — и, чуть тише добавила. — Это у вас семейное. Что дальше? — А дальше вы послушайте меня. — Я поднялась со стула. — Вы как два маленьких ребёнка, пытающиеся поделить игрушку. Меня никто не хотел спросить? Что хочу я? — кажется, искры из воздуха пропали. — Сейчас я еду в школу, а потом мы разберёмся. Скажу только, что я сама решаю, что делаю. — сказала я, обратившись к Валере. — И если ты, мама, только из-за того, что я переспала с парнем, отправляешь меня жить к нему — меня, школьницу, — то я уйду, но не к нему, а, например, к папе. Думаю, он не будет против. — и я, развернувшись на каблуках стремительно покинула кухню, напоследок громко хлопнув дверью.

***

Эхо от закрытой двери ещё долго отражалось от стен. Наталья Никлаевна глубоко дышала, пытаясь унять поднимающуюся с глубины души обиду. Сергей Андреевич, знающий тонкую организацию женщину, кивнул сыну на выход, а сам осторожно подошёл к ней и обнял со спины. Именно эти объятья стали тем катализатором, что запустили процесс и женщина, услышав второй хлопок двери, оповещающий об уходе молодого человека, затряслась в беззвучных рыданиях. Она понимала, что перегнула палку. — Наташа, посмотри на меня. — медленно развернул к себе лицом женщину Сергей Андреевич. — Она сказала это на эмоциях, милая, не воспринимай всё так близко к сердцу. — но Наталья ещё сильнее заплакала. — Я люблю тебя, вспомни, сколько всего мы говорили нашим родителям, не считая действительно так? — женщина прижалась к нему сильней и он стал гладить её по макушке. — Если бы мы тогда имели бы хоть каплю той упрямости и уверенности, что я видел в их глазах — всё бы сложилось иначе. — он нежно коснулся её виска поцелуем. — Будь наши родители более понимающими, мы бы были вместе. Так давай не повторять их шибок? — и этим всё было сказано.