Танец для дракона

— Так вот, значит, где творятся чудеса! — восхищенно прошептал Лойи, оглядывая пещеру. Виктор не удержался и тоже проскользил взглядом по голубым искрящимся стенам. Солнечные лучи проникали через множество отверстий-оконец в потолке пещеры, отчего ее чрево становилось действительно похожим на выдолбленный изнутри гигантский драгоценный камень. Пещерой и правда можно было любоваться часами, но Виктор все равно покачал головой и с легкомысленной улыбкой поправил дракона: — Они только начнут рождаться здесь. Мы в начале пути, Лойи. Прав ты лишь в том, что декорации Юри нашел отменные. Лойи улыбнулся ему и опустил рядом со льдом два пуфа, которые принес по просьбе Виктора. Хотя какая там просьба! Виктору было достаточно утром пару раз вздохнуть и, поймав взгляд Лойи, простонать, что снова придется весь день стоять в ледяной пещере, где холодно всем, кто не является магом с Золотых Островов. На самом деле он хотел намекнуть на обновление своего гардероба, но выводы Лойи ему тоже понравились. Опустив на пуфы пледы с грелками, Виктор устроился на одном из них и блаженно улыбнулся: об одежде они успеют договориться, а возможность присесть во время тренировок да еще на теплое сиденье — дорогого стоит! Юри еще не было, так что Лойи присел на второй пуф и вернулся к созерцанию пещеры. Виктор же обратил особое внимание на «оконца». Человеку к ним подобраться не было ни малейшей возможности: большей частью они располагались вдали от стен, да и карабкаться по пробирающему до костей и скользкому льду не возникало особого желания, хотя Виктор и отметил заступы и наросты, которые вполне могли этому помочь. Отверстия были хороши еще и тем, что драконы в них не могли протиснуться. Итак, выходило, что если Юри в состоянии создать ледяной столб, поднимающий тех, кто на нем стоит (а заодно и выстроить ледяную тропу до берега), то они вполне могут сбежать от драконов через пещеру — те ни за что не заподозрят, что наложники воспользуются «оконцами», а если и застанут их в момент побега, то будут вынуждены сначала вернуться в замок, а уж потом пускаться в погоню. Хотя лучше бы, чтобы не заметили: Виктор прекрасно видел, как драконы летают над морем, а значит, там они с Юри станут легкой добычей. В его плане имелся и другой недочет: Виктор не знал, куда именно выведут их «оконца». То, что пещера не таяла даже летом, намекало на ее нахождение высоко в горах — если Виктор ничего не путал. Но как бы там ни было, уже одну возможность сбежать он нашел, что грело не меньше грелки под задницей. Внезапно вспомнив, что он здесь не один, а в компании дракона, Виктор окинул Лойи сочувствующим взглядом. Сейчас тот находился в полудраконьей форме и был облачен в доспех, который вряд ли согревал. У Лойи даже не нашлось плаща, чтобы в него закутаться, а потому он наверняка мерз, даже несмотря на грелку. Точнее, должен был бы мерзнуть, но Виктор так и не нашел признаков дискомфорта. Склонив голову на бок, он поинтересовался: — Тебе совсем не холодно? — Немного прохладно, — признался Лойи с улыбкой, — но терпимо. Думаю, полдня я бы здесь просидел. — Тебя не волнует, что ты — очень странный дракон? — улыбнулся Виктор, пряча за смешинками в глазах внимательный взгляд. — Разве я странный? — промурлыкал Лойи, подался в сторону Виктора и выдохнул. Эффект, конечно, был не такой, как если бы он сделал подобное в полностью драконьем облике, но Виктор вспомнил тот момент на пляже, и по коже побежали мурашки. «Ты очень странный, Лойи, начиная с того, что не трахаешь своего наложника, которого взял исключительно для этой цели. И не питаешься никаким иным способом, но и еле волочащим ноги не выглядишь. А еще выполняешь все мои прихоти, будто это я тебе не даю, а не ты — мне. И это я молчу о коллекции полупрозрачных халатиков у тебя в шкафу», — мысленно начал перебирать Виктор, но вслух остановился лишь на пятом аргументе: — Остальные твои собратья не особо любят пещеру потому, что им здесь дико холодно. — «Остальные»? — нахмурился Лойи. — Вряд ли о ней знает так уж много драконов. Но ты имел в виду Кьяртана? — Его, — кивнул Виктор, — и короля с принцем. — Так то старые драконы! Я же из выводка, отложенного уже здесь, на острове, и потому к холоду более привычен. — Если Кьяртана и можно отнести к старому легиону, — с сомнение протянул Виктор, — то короля вряд ли, а уж принца —- и подавно. Он, конечно, старше тебя, но не намного. — Так только кажется, — рассмеялся Лойи и томно продолжил: — Сколько лет им — доподлинно неизвестно, но совершенно точно они родились не здесь. — А где? — Где-то… И явно там, где теплее, намного теплее. Виктор уселся поудобнее, готовый слушать, но Лойи как-то не спешил продолжать: его взгляд скользил мимо фигуры Виктора, брови сдвинулись, а зрачки расширились почти до предела. Неужели он взвешивал, не слишком ли много сболтнул наложнику и можно ли продолжать этот разговор? Виктор уже приготовился состроить самое обворожительное из выражений лиц, что имел в своем арсенале, и даже пододвинулся чуть ближе, отчего его сапог чиркнул по камню. Зрачки Лойи вмиг стали узкими и сфокусировались на Викторе, а тот, не готовый к внезапному вниманию, лишь смотрел с изумленно поднятыми бровями. Улыбнуться он не успел: получил улыбку от дракона, а за ней и продолжение разговора. — У нас есть легенда, что его величество Греттир и несколько его приближенных (в том числе принц Рёнгвальд и лорд Кьяртан) покинули нашу прежнюю родину. Из-за чего? Тут имеются разночтения, но большинству нравятся варианты, по которым либо она стала непригодной для жизни, либо случилась война. Или оба варианта сразу. В любом случае, драконы перебрались на остров, значительно севернее прежних земель, и поселившись здесь, встретились с людьми. Так что все драконы, что не появились на свет уже здесь, считаются «старыми». — А Кьяртан утверждал, что драконам чуждо искусство! — присвистнул Виктор. — Что вы не способны ничего создавать. — Поймав вопросительный взгляд Лойи, он вздохнул и пояснил: — Легенда — это же не историческая хроника. — Нет, — рассмеялся тот. — Это ложь. — Не ложь, но… Это такой же рассказ, как тот, что пишет один из наложников короля! Только сочинил его не один человек, а целый народ. Это — творчество. — Да нет, Виктор, это просто вранье. Как и вся история драконов. Виктор удивленно уставился на Лойи: его поразили не столько слова дракона, а то, как они были сказаны — ни сожаления, ни иронии, ни злости в его тоне Виктор не услышал. Лойи просто рассказывал, как обстоят дела на самом деле, и его, похоже, не волновало, сможет ли Виктор использовать полученные знания против него или нет. Верить, что Лойи — настолько наивный (или потерял от Виктора голову), что не видит в нем угрозу, он не собирался, да и пока не представлял, что даст ему этот разговор. Поэтому Виктор лишь всем своим видом показал, что готов слушать дальше. Правда ли сказанные Лойи слова или ложь, он разберется позже. — Мне, например, трудно поверить, что раньше мы не имели контакт с людьми. Если это так, то почему нам настолько легко удается принимать человеческую форму? Именно человеческую, а не какую иную. И о том, что кормиться можно через эмоции людей, возникающие во время творчества и секса, мы наверняка знали еще до того, как поселились на острове, иначе бы нам приходилось учиться такому способу питания, не правда ли? Виктор задумчиво кивнул, предположив, что здесь можно провести аналогию с питанием с помощью столовых приборов. Просто есть — что-то жевать, а потом глотать — вполне естественная вещь, и ей учиться не приходится. А вот использование вилки и ножа — нововведение человеческого общества, которому в целом обучаешься быстро, но все-таки нужно приложить усилия. — Даже моего беглого знакомства с вами достаточно, чтобы прийти к выводу, что вы тут живете давно и хорошо обустроились, — кивнул Виктор. — И уж тем более мне сложно поверить, будто поселение основал Греттир. — Недостаточно могущественный? — щелкнул зубами Лойи, но в его взгляде промелькнула не угроза, а скорее насмешка, причем не над Виктором, а над королем. — Недостаточно старый, — простовато улыбнулся Виктор. — Я же удивился, когда ты назвал его «старым». С другой стороны, они явно знают незнакомый тебе язык. Это изначальный язык драконов или какого-то другого народа? Мне он тоже неизвестен. — Вопросы, на которые никто тебе не даст ответов! Ты найдешь множество противоречивых версий легенд о нашем появлении здесь, а Кьяртан тебе никогда не расскажет, как все было на самом деле. — Даже если я его очень сильно попрошу? Кажется, на этот раз Виктор перестарался, изображая милейшее существо на свете: Лойи резко выпрямился и словно окаменел, и эмоция, которая совершенно четко отразилась на его лице, Виктору совсем не понравилась. Злость. Виктор не собирался выводить Лойи из себя и не хотел, чтобы на него злились. Чтобы на него злился этот золотой дракон. Но сказанного назад не вернешь, а извиняться Виктор не любил и делал это редко даже тогда, когда стоило бы. — Даже если сильно попросишь, — ледяным тоном отрезал Лойи и поднялся на ноги. — Потому что драконы не любят проигрывать, и если они где-то проиграли, то либо находят в случившемся положительную сторону и выворачивают все так, будто случилось только это положительное, либо просто забывают о случившемся. Именно потому у нас нет ни одной правдивой легенды, а от Кьяртана ты услышишь лишь еще один вариант лжи. Больше Лойи ничего не сказал: развернулся и медленно пошел из пещеры. Виктор провожал его хмурым взглядом. «Лойи странный, но все-таки дракон, — звучало у него в голове, — а значит, тоже не любит проигрывать». От этой мысли ему стало не по себе. Он, конечно, уже заметил, что Лойи — ужасный собственник, но только теперь задумался, какими серьезными последствиями может обернуться его ревность. И хуже того, теперь Виктор понял, что у него даже не получится представить, как изощренная драконья логика вывернет ситуацию, чтобы Лойи вышел из нее победителем. Мрачное настроение не рассеялось, даже когда в проходе показался огонек. Впрочем у Виктора было достаточно времени, чтобы взять себя в руки и настроиться на работу, так что когда Юри вошел в пещеру, Виктор уже стоял на ногах и встречал его приветливой улыбкой. — О, ты приготовился! — заметил парнишка, кивнув на пуфы. Сам он тоже был во всеоружии: из под плаща проглядывалась одежда для тренировок, под мышкой он нес коньки, а в руке держал маску, которая должна была заменить ему очки. — А ты как думал! — воскликнул Виктор, пылая энтузиазмом. — Игры закончились и начались серьезные дела, так что поблажек не жди. Перерыв на обед и только. — Надеюсь, ты шутишь, Виктор, — заулыбался Юри. Скинув плащ, он присел на пуф и отложил маску на второй, коньки же — на пол рядом с ногами. — А здесь тепло и хорошо, — оценил он и даже развалился в расслабленной позе, пока снова не взглянул на Виктора. — Шучу я, конечно! — улыбался тот, отвечая на вопрос парня, но вместо ответной улыбки получил, как и расчитывал, вытянувшееся бледное лицо и панику во взгляде. Виктор знал, какие его улыбки и взгляды производят определенный эффект, и был доволен убедиться, что смена обстоятельств не повлияла на его мастерство. Давить, однако, на Юри он пока не хотел, поэтому тут же сделал безмятежное выражение лица и добавил: — Так что надевай коньки и на лед. В нашем распоряжении… — Неделя, — с явным облегчением сообщил Юри, переобуваясь. Он время от времени поднимал голову и смотрел Виктору в глаза, что тот считал добрым знаком. — Я поговорил об этом с королем и попросил неделю. Он, конечно, хотел увидеть выступление раньше… значительно раньше, но я осторожно напомнил ему, что было в прошлый раз, когда мы поспешили, и он сдался. Не думаю, что потом он снова даст неделю… — «Потом» нас пока не интересует. Ты отвоевал неделю — это очень большое дело. Ты молодец! «Впрочем, и остальная часть дела ляжет на тебя, — мысленно добавил Виктор, сосредоточенно глядя на макушку мага. — А я фактически только и смогу разве что облегчать твою участь. И готовить наш побег… в котором тебе отведется тоже значительная роль». Виктору показалось, что на плечах Юри оказалась слишком большая ответственность, и этот хрупкий парнишка вряд ли с ней справится, но других вариантов он не видел. Юри же разобрался с коньками, поднял голову, и Виктор тут же отмел сомнения, пораженный уверенностью, читающейся на этом, минуту назад казавшемся таким нелепым и потерянном лице. — Ты прав, Виктор, — кивнул маг, поднимаясь и с помощью Виктора выходя на лед, — и мы будем дураками, если не воспользуемся этим преимуществом. Так? — Так, — согласился Виктор и подарил Юри свою самую широкую улыбку. — А потому начинай рассказывать, какой номер собираешься показать королю. И снова мгновенная перемена: Юри залился краской и отъехал на середину пещеры, будто желая скрыться из вида. Виктор терпеливо ждал, гадая, что такое мог придумать маг. Виктору казалось, что после последнего откровенного выступления Юри уже ничто не смутит. Разве что раздевание перед драконами, но даже фантазии Виктора не хватало, чтобы представить подобный номер — ни на льду, ни (тем более) в исполнении Юри. А тот, тем временем, заложил руки за спину и медленно подкатил к кромке льда. — Мой номер несколько… дерзкий, — признался Юри наконец с крайне серьезным лицом. «Точно, он решил раздеться, танцуя, — мысленно закрыл лицо ладонью Виктор. — Но кто идет на подобный шаг на первом же выступлении! Чем будет удивлять потом?» — Этот номер, — продолжал парень, — я уже продумал, но пока никому не показывал. Ну, кроме своего друга, конечно. Он… не особо сложный в плане техники, и тут очень важна подача. С ней у меня пока было не очень хорошо, но может… я уверен, ты мне поможешь! И мы сделаем его таким, каким я его представляю! Под конец речи глаза Юри снова загорелись огнем, а очки победоносно блеснули, обещая нечто грандиозное (и, возможно, даже без раздевания). Юри согнул руки в локтях и сжал кулаки в какой-то почти молитвенной позе, но на лице его сияла уверенность в том, что все будет именно так, как он сказал. Виктору нравился этот энтузиазм, и потому он даже сжал кулаки Юри и кивнул: — Разумеется. Я помогу тебе сделать номер идеальным. — Тогда, — вымолвил Юри и перевел дыхание. Он аккуратно высвободил кулаки из ладоней Виктора, снял очки, вручил их Виктору, а сам взял маску. Надев ее, он попросил: — Если ты знаешь песню «Ночь в горах», напой ее пожалуйста. — «Ночь в горах»? — опешил Виктор. — Надеюсь, ты говоришь не об адмарской песне? — О ней самой, — кивнул Юри, выкатывая в центр пещеры и занимая начальную позу. — Да, знаю, — сдавленно признался Виктор. Конечно, как ему не знать! Сколько раз он мурлыкал эту песню на ухо Крису в темноте спальни. Крис даже потребовал ее перевод, после чего выучил и подпевал с ужасным акцентом. А потом они с принцем Вальде поставили под нее танец. Разумеется, когда танец был представлен публике, никто не знал, кто именно скрывается за гримом (тем более что на одном из танцоров красовалась шикарная юбка). А танец понравился не только самим исполнителям (Виктор и Крис всегда в первую очередь устраивали представления для себя — а публика так, приятное дополнение), но и зрителями был принят на ура, так что Виктор не просто знал слова песни наизусть, но и даже ее музыкальные проигрыши. Юри ждал, и Виктор начал напевать. Он все еще не понимал, почему Юри выбрал эту песню — воспоминание любовника о ночи, проведенной в горах с подружкой. Песня, конечно, красивая — что мелодия, что стихи — но смысл ее банален и совсем не вяжется с образом ледяного мага! Начало и правда вышло тяжелым. Юри вполне мог бы вытянуть его на нежности или хрупкости, но он попытался изобразить томность, и Виктор даже порадовался, что маска скрывает его лицо, и он может судить только по ломаным движениям: сурово сведенные брови и сжатые в тонкую струнку губы окончательно разрушили бы атмосферу выступления. Дальше Юри, кажется, приноровился к пению Виктора, расслабился, и в его движениях стало появляться узнаваемое очарование. Но только Виктор успокоился мыслью, что не все для них потеряно, как чуть не поперхнулся песней: в жестах Юри он увидел нечто слишком знакомое. Нет, не может быть! Ему, должно быть, показалось! — Виктор?.. — окрикнул его Юри, замерев, когда тот окончательно замолчал. — Мне кажется… Я видел этот танец, Юри. — Да? — Юри подкатил ближе и снял маску. На его щеках появился румянец. — Да, ты прав — номер не полностью мой. Я видел танец в Вальде, и он мне очень понравился. Эта песня прекрасно подходит для моих выступлений, особенно ее звучание, и я решил… Наверное, неправильно было так поступать? Я ведь не спросил разрешения. Но здесь я почти ничего не оставил от оригинала… — Конечно, не оставил, — хмыкнул Виктор, скрестив руки на груди. — Это танец для двоих. А ты собрался исполнять его в одиночку. — Что? Совсем плохо? — глухо спросил Юри. Его пальцы нервно сжимались и разжимались на краях маски. — Изображать страсть в одиночку — очень смело, — покачал головой Виктор, потом приложил палец к губам и задумался. — Вообще номер мог бы выйти изумительным, если бы не одно «но». — Он сделал драматическую паузу, и Юри за это время ни вдоха ни сделал, ни моргнул. — Со страстью у тебя проблемы. Юри сначала открыл рот, но тут же закрыл, метнул взгляд в сторону, сразу вернул его Виктору и смущенно улыбнулся. — Да, пожалуй, ты прав, — рассмеялся он, ероша себе волосы на затылке, после чего надел маску и развел руки. — Но ты поможешь мне? — Конечно, ведь я здесь именно для этого! — с широкой улыбкой напомнил Виктор и подмигнул. — Итак, начнем с того, что танец, который ты решил переделать, рассказывал историю любви. Танцоры показывали ту самую ночь в горах, заставляя зрителей пережить самый чувственный момент. В одиночку сделать то же самое ты никак не сможешь. — А ты бы смог? — спросил Юри, раскатывая рядом и разминаясь. Виктор наблюдал за ним с неподдельным интересом. — Нет, и я бы не смог, — признался он. — Это танец для двоих. Чтобы изобразить страсть, нужно иметь объект страсти перед собой. Выбрать его из зрителей в данном случае — плохой вариант (если, конечно, ты хочешь передать именно тот танец). Ну а если делать что-то совсем свое, то зачем брать эту песню? — Да, ты прав, — кивнул Юри и подкатил к Виктору. — В таком случае, что ты предлагаешь? — Как насчет показать воспоминание? — Воспоминание? — О той ночи в горах, о том чувственном моменте. Объекта твоей страсти нет рядом, но он — в твоем сердце, и вспоминая его, ты воскрешаешь его образ. Да, именно таким я вижу сольный номер под эту песню. Танцевать же что-то совсем иное не вижу смысла, но ты, конечно, можешь попробовать меня переубедить. — Нет-нет, мне кажется, твой вариант правильный. Попробуем его сделать? — Что ж, в таком случае целью нашего номера станет практически овеществление твоего воспоминания. — Ове… овеществления? — Юри даже споткнулся на льду, услышав предложение Виктора. — Да, — беспечно отмахнулся тот, будто говорил о самых обыденных вещах. — Ты должен выступить так, чтобы мы увидели рядом с тобой призрак твоей возлюбленной. — В-возлюбленной? — поперхнулся Юри. — Или возлюбленного. Поскольку это призрак, его пол не имеет значения. Главное, чтобы мы чувствовали, что он здесь, на льду. — А если у меня нет возлюбленного или возлюбленной?.. — совсем потухшим голосом спросил маг. — Тогда вспомни кого-нибудь из прошлых, — попытался подбодрить его улыбкой Виктор. — Юри, у тебя получится! Ты выпустил свои чувства, когда выступал передо мной. Повтори снова. — Ну, ладно… — повел плечами тот, хотя уверенности в его голосе не прибавилось. — Покажи еще раз, что ты приготовил под припев. Припев здесь — самая чувственная часть, и думаю, нам стоит сегодня сосредоточиться на ней. Если сможешь исполнить припев, то сделаешь и все остальное. — У меня под каждый припев свои элементы. Стоило Юри вспомнить о технике, как он тут же собрался: спина выпрямилась, плечи расправились, голос перестал дрожать. Так-то лучше. — Давай тот, что попроще в исполнении. Нам нужно поймать настроение, а все остальное отработаем позже. — Ладно, хорошо. Давай попробуем. — Давай, Юри! — сжимая очки, Виктор поднял руку вверх. — Покажи мне свое воспоминание о любви! Но сколько бы они ни старались, ничего не выходило. Виктор не имел представления, сколько времени у них ушло и сколько попыток они предприняли, но голос его практически сел, и он уже перестал подпевать Юри, только снова и снова хрипел: — Нет, Юри, нет! О чем ты думаешь? Давай еще раз. В конце концов он сдался и плюхнулся на пуф. Юри старался и безропотно начинал снова и снова, но он будто не понимал, что Виктор хочет от него получить. Виктор же в свою очередь не мог понять, почему Юри, безусловно пытаясь изобразить влюбленного, снова и снова выглядел одиноким. Неужели он никогда никого не любил? Или любил, но чувство осталось неразделенным? Нет, трагедия им сейчас точно не нужна — песня совсем не об этом. — Юри, присядь, — попросил он мягко, когда маг подкатил к кромке льда. Тот слегка кивнул и примастился на край второго пуфа. Виктор протянул ему очки и улыбнулся: — Расслабься, отдохни немного. Юри повозился на пуфе, но от очков отказался. Виктор настаивать не стал: маска помогала парню скрывать смущение, а ситуация явно его вызывала. Если Юри будет ощущать себя в безопасности и сможет спокойно обсудить тренировку только в маске, то пусть сидит в ней. — Ты так и не вспомнил ничего толкового? — продолжил Виктор, крутя в озябших пальцах очки Юри. Маг сокрушенно покачал головой, но тут же встрепенулся и ударил кулаком по открытой ладони: — Но я обязательно вспомню, Виктор! — Конечно, конечно. Но учти: нам не нужны несчастные воспоминания. А если память решила отказать тебе, то попробуй представить, что возлюбленная у тебя есть. — Хорошо, попытаюсь, — выдал Юри менее уверенно. — Если хочешь, я попробую тебе показать — здесь, на земле. Без вращений и прыжков, конечно, но может, ты уловишь настроение? Юри закивал, и Виктор поднялся. Он все-таки отдал парню очки, скинул свой плащ и отошел чуть вглубь прохода. — Вообще мне понравились движения, что ты выбрал для припева, — чуть повысил он голос и сразу пожалел: горло предательски запершило. И как они будут тренироваться завтра? Снова перейдя почти на шепот, Виктор добавил: — Они прекрасны. Осталось добавить им чувственности. Мысленно подпевая себе, Виктор попытался изобразить движения Юри, представляя, что снова танцует с Крисом. Принцу Вальде эта песня очень шла: в нем идеально сочетались и страсть, и трепетность, причем все это было в шутку. Или нет? Виктор всегда считал, что их отношения из разряда чего-то особого: с одной стороны они играли в любовь, причем как на публику, так и наедине друг с другом, прекрасно зная, что их никто не видел; и в то же время испытывали друг к другу что-то вроде уважения. Виктор мысленно дал себе затрещину. Нашел момент разбираться в прошлых чувствах! Если очень хочется покопаться в чем-то, можно вспомнить о Лойи. Стоило дракону промелькнуть перед мысленным взором Виктора, как тот скривился: о нем думать тем более не хотелось. Еще предстоит разбираться с его угрозами и снова выстраивать доверие. И делать это, когда голоса нет совсем. Почувствовав раздражение, Виктор прогнал образ дракона и посмотрел на Юри. — Что-то в этом роде. Понятно? — М-м, да. — Предлагаю на сегодня закончить тренировку, — вернувшись к подушкам, заявил Виктор. — Обдумаешь хорошенько, за какие образы тебе лучше зацепиться, а завтра попробуем вновь. — Виктор, у тебя голос совсем сел, — негромко заметил Юри. Надевая плащ, Виктор поморщился: будто сам он пропустил! От Юри, похоже, не укрылось его недовольство, так что парень поспешил добавить виноватым тоном: — Я просто хотел сказать: может, тебе не стоит завтра приходить? Отдохнешь в тепле, пока не простудился окончательно. От тебя больного толка не будет. — Терять день тренировок? — нахмурился Виктор, поднимая завернутую в плед грелку. — Зачем терять? — Юри начал быстро переобуваться, косясь на Виктора.—- Я буду тренироваться. Только один. Конечно, я себя со стороны не вижу, но мне все равно нужно сначала поймать настроение, не так ли? Вот и попробую. К тому же нам еще нужен певец с музыкантом. Думаешь, тот же бард согласится? — Хм-м, если честно, я не хочу его звать. Не споет он эту песню, как надо. Время, чтобы найти исполнителя, еще есть, так что я подберу тебе то, что необходимо. Не думай о сопровождении — сосредоточься на своей подаче. И хорошо, пусть будет по-твоему: завтра поработаешь один. Но если послезавтра я не увижу рядом с тобой твою возлюбленную или возлюбленного!.. Юри уже снял маску и надел очки, и потому от Виктора не спрятался румянец на его щеках. — Не волнуйся, увидишь, — смущенно смеясь, пообещал маг. *** Лойи весь день был где-то занят, и Виктор уснул, так его и не дождавшись. Сорванный голос и обдумывание других вариантов выступления, если Юри так и не удастся найти нужное настроение, не способствовали примирительному разговору с драконом, так что Виктор отчасти порадовался, что Лойи где-то загулял. Только утром он вновь вспомнил последние слова золотистого дракона и решил выяснить с ним отношения уже сегодня. Держать под боком врагов, не зная, на что они способны, было не в репертуаре Виктора. Лойи встретил своего наложника довольно холодно, но стоило ему услышать хриплый ответ Виктора на вопрос, почему тот не ушел в пещеру к своему магу, как отчужденность сменилась беспокойством. — Я еще не простыл, но вполне могу, — улыбнулся Виктор, присаживаясь напротив дракона. — И только в твоих силах меня спасти. Кроме теплой одежды мне потребуется один отвар — я расскажу тебе, как он делается. Не знаю, растут ли здесь эти растения… Лойи сузил глаза, но Виктор уже принялся рассказывать. Много говорить ему не хотелось, но его план сработал: Лойи, заметив, как сложно даются Виктору слова, нашел бумагу и карандаш, так что Виктор принялся рисовать травы и писать рецепт, а дракон наблюдал за ним, не задавая лишних вопросов. Только когда получил все списки, Лойи спросил: — А что с репетицией? — Юри справится сам. Мне еще нужно будет найти певца. Прошлый не подойдет. — С певцом сегодня не помогу. Виктор пожал плечами и качнул головой, откидывая прядь волос со лба: — Думаю, еще пару дней Юри сможет тренироваться без сопровождения. И, Лойи, — он протянул руку и коснулся запястья дракона, — спасибо. — Лучше помолчи, — фыркнул тот, но руку не отдернул. Вскоре Лойи ушел, а Виктор отправился на кухню и раздобыл себе немного еды. Вернувшись, он принялся обдумывать выступление Юри. Если бы драконы были простыми зрителями, он бы, пожалуй, не стал так сурово требовать от парня определенных эмоций. Или же нет… Если бы Юри собирался выступить, например, перед принцем Вальде или императором Адмара, Виктор бы не слезал с него, пока не получил идеального выступления, ведь люди, хоть и не питаются эмоциями, достойны не просто восхищаться причудливым пируэтам на льду, но и прожить номер, испытать все вложенные в него чувства. В этом и заключалась сила искусства! А искусство без зрителя — лишь тень себя. Но что увидят в выступлении драконий король и его свита? Закуску, не более. Так зачем в таком случае измываться над Юри? Пусть подаст просто красивое выступление, а все душевные переживания оставит для Виктора. Да, пожалуй, так им и стоит поступить. Завтра он все объяснит Юри, и они начнут отрабатывать элементы, чтобы обошлось без падений. Хотя певца все равно надо найти. В таком случае возьмут первого попавшегося — чего уж там! Мысли Виктора плавно вернулись в тот день, когда они с Лойи впервые искали певца, и Виктор попытался вспомнить каждое выступление, чтобы сказать своему дракону, кто ему нужен, а не тратить снова целый день на поиски. Лойи вернулся довольно быстро, но, увы, не принес с собой ни подноса со стаканом, ни чайника с чашками, ни какой-либо другой посуды. Виктор встретил его с тоскливым вздохом и даже не пожелал подниматься из-за стола, на котором раскидал листы бумаги со своими каракулями, в которых с трудом можно было узнать уже знакомых ему певцов. — Смотри, что я раздобыл, — сообщил Лойи, довольно улыбаясь. Он вытащил нечто из кармана плаща и протянул Виктору. — Перчатки! — хрипло изумился тот, сразу примеряя. — И почти мой размер. Прекрасный подарок! Хотя от отвара я бы тоже не отказался. — Отвар будет, — кивнул Лойи и опустился на пуф. — Его готовят. А ты пока молчи и не срывай голос окончательно. Иначе кто вместо тебя будет тренировать мага? — Маг сам справится, — заверил его Виктор. — Королю ты говорил иное, — склонив голову на бок, напомнил дракон. — Так то король, ты же — дело другое. — А Кьяртан? — растянув имя багряного дракона, уточнил он. — Кьяртан уже ко всему этому отношения не имеет. Не знаешь, он получил своего писателя? Хотел спросить лично, но у меня есть более важные дела. Похоже, безразличие, с которым Виктор отзывался о втором советнике короля, было принято за чистую монету, и Лойи успокоился на сей счет. Или, по крайней мере, сделал вид, что успокоился. — Да, он получил писателя. Значит, ваш план удался? — Удался. — И Кьяртан вышел из игры? — Скорее закончилась игра. Осталось… только жизнь. — Неужели вот так просто? Виктор рассмеялся и подпер голову рукой. — Ну если считать мое желание жить здесь, получая максимум возможных удовольствий, игрой, то я еще в деле. — Если ты произнесешь еще одну фразу такой длины, я тебя!.. — Можешь попытаться меня заткнуть, — безмятежно улыбнулся Виктор, прикрыв глаза. Но Лойи намек не понял, и Виктор, мысленно обозвав его упертым бараном, скользнул взглядом по столу. — Кстати, я думал насчет певцов. — Хочешь попросить кого-то из тех, с кем мы уже общались? — Да. Зачем далеко ходить? — В прошлый раз ты отбирал более… щепетильно. — Тогда я хотел произвести впечатление на короля, — признался Виктор, немного помолчал и добавил: — Теперь этого не требуется. — Почему? — Юри уже его наложник. — Но это не значит, что качество выступлений может быть плохим. — Оно не будет плохим! Юри отменно выступит, качественно. Просто… теперь не обязательно вкладывать в выступления… всё. — Я не понимаю, о чем ты, — озадаченно покачал головой Лойи, и Виктор посмотрел на него испытующим взглядом. — Тебе сейчас не до объяснений, но давай кое-что проясню я. Король Греттир — это не я, младший лорд, который имеет одного-единственного наложника и потому может списать ему… всякое. «А мог бы не списывать», — чуть не вставил Виктор, но промолчал. Свой долг он собирался отдать уже давно, причем не из-за какой-то драконьей магии или потому что Лойи обладал соблазнительным телом (хотя и не без этого), а потому что не желал иметь долгов. Но счет ему не хотели предъявить, и это бесило. — У короля много наложников, — продолжал меж тем Лойи. — И он может их менять, когда вздумает. Ему даже не нужно ждать кораблекрушений. — О! — воскликнул (насколько позволял сорванный голос) Виктор, подняв палец вверх. — Вы все-таки воруете девственниц! — Кхм… Этот факт никто не проверяет, да и королю не важно, был ли секс у новой наложницы или наложника, или нет. Ему нужно творчество. — Кстати, а ты знал, что можно очень творчески подходить к играм в постели? — внезапно заявил Виктор и невинно улыбнулся. Его слова стали для Лойи настоящим откровением, и некоторое время тот просто недоверчиво смотрел на Виктора. Немую сцену прервал стук в дверь, и какая-то девушка внесла поднос с чайником и чашкой. Когда она ушла, у Виктора так и чесался язык спросить Лойи, кто же уходит в слуги. На распределении их поделили на творческих личностей, игрушки для плотских утех и садовников для принца Рёнгвальда. Если бы Виктор знал, что можно записаться в повара, разносчики еды наложникам или наполнители ванн горячей водой, то отправил бы Юри в такие вот чернорабочие, а не скармливал бы королю. Но Кьяртан ничего не говорил про простых слуг. Или их и без того сейчас достаточно, и потому последних пленных оставили только в качестве закуски драконов? Прояснять сейчас этот вопрос он все-таки не стал: пока наливал себе отвар, Лойи заговорил снова: — Творчество в постели обсудим в другой раз. Короля оно не интересует. А вот выступления — очень даже. И если они покажутся ему скучными, он откажется от наложника и попросит у Кьяртана замену. — И что будет с тем, от кого откажется король? — поинтересовался Виктор, подув на чашку с горячим отваром. — Отдадут стражникам, — ответил Лойи таким тоном, что по спине Виктора пробежали мурашки. — Всех наложников, от которых отказываются лорды и леди, отдают стражникам. Им свои наложники не положены, но и им хочется питаться. Конечно, чаще всего это объедки: люди, измотанные настолько, что опустошены до предела. Они практически ничего не могут дать своим хозяевам. Физически они еще не мертвы, но лучше бы умерли. Однако такие драконы, как король или его брат, могут привередничать, сколько им захочется, и выкидывать еще годных людей лишь потому, что им что-то не понравилось. Ну а стражники — драконы без изысков. Если певцы могут исполнить что-то веселое и незамысловатое, если танцовщицы могут красиво вилять бедрами и изгибаться, то они смогут прожить вполне сносную жизнь. Конечно, не будет уже таких вот комнат, не будет одежды по требованию, да и еда сменится более скудной, но все-таки… Только твой маг — он ведь не из простой категории. Не знаю, что он вытворяет на льду, но вряд ли стражники это оценят. А значат, выберут более простой прием пищи. «Грязный секс в камере на соломенном матрасе», — будто прочел во взгляде Лойи Виктор и сделал обжигающий глоток. — Впрочем, питаются они реже, чем благородные, — признал дракон, — и кто-то из их пленников счастлив новой участи. Да только стоило так стараться с первым выступлением, чтобы через неделю его величество выгнал Юри? — Мы уже победили, — прищурившись, напомнил Виктор. — Мы заставили короля признать, что Юри — алмаз, и обменяли на него писателя. Лойи рассмеялся, поняв, куда клонил Виктор. Но шутка не изменяла того факта, что по сути дракон был прав. Виктор, конечно, изложит Юри перспективы провала его следующего выступления, и если тот посчитает, что лучше жить со стражниками, чем выворачивать душу перед королем и другими представителями верхушки власти, то так тому и быть. — Ты перестанешь меня любить, если король выкинет Юри? — спросил Виктор с обворожительной улыбкой и снова сделал глоток. Отвар приятно стекал по горлу, так что Виктор мысленно отдал должное и Лойи, позаботившемуся, чтобы его приготовили, и тем работникам кухни, благодаря которым отвар появился на свет, и даже той девушке, что принесла его в комнаты золотистого дракона. — Нет, — улыбнулся ему в ответ Лойи. — Ты не перестанешь быть небесным мальчиком, убедившим короля в своей необходимости присутствовать рядом с ледяным магом. И все-таки не зря же ты посадил горло и чуть не отморозил пальцы. — Может, и не зря. Посмотрим, — загадочно отозвался Виктор и налил себе еще отвара. *** На следующий день Юри сначала долго интересовался, как чувствует себя Виктор, и его беспокойство не уменьшилось даже тогда, когда были продемонстрированы перчатки и длинная теплая кофта, надетая под плащ. — У меня теперь даже шарф есть, — похвастался Виктор обновкой и плюхнулся на завернутую в плед грелку. — А днем нам принесут горячий бульон и чай. Обоим. Поэтому сосредотачиваемся на работе. — Как тебе все это удается? — рассмеялся Юри, усаживаясь на свой пуф и переобуваясь. — Может, я тоже маг? Только магия у меня не ледяная. — Магия убеждения! Очень хороший талант. — Но менее красивый, чем твой. Юри на миг смутился, а потом тихо произнес: — Я вчера весь день тренировался. Старался представить возлюбленную… — Или возлюбленного! — Ну… да… В общем, не знаю, как вышло. Сейчас покажу. Можешь не петь вслух: я все равно мысленно буду напевать себе, а ты пой так же мысленно себе. Я отсчитаю до трех, и начнем. Хорошо? Виктор кивнул и приготовился к выступлению. То, что Юри старался, он заметил сразу же. Особенно красиво у него вышли вращения и один из прыжков — на втором Юри приземлился не так хорошо и чуть не упал. Однако не это беспокоило Виктора, и потому, когда Юри закончил выступление и выжидающе уставился на него, Виктор долго ничего не говорил. — Хм-м, Юри, присядь, — наконец попросил он. — Что? Все так же плохо? — Не плохо, но… И Виктор рассказал все, что услышал от Лойи. Он не раз подчеркнул, что сам эти сведения не проверял, и, возможно, дракон, преследуя какие-то свои цели, наплел с три короба, а может, он не знал и десятой доли правды, так что на самом деле наложников, не удовлетворяющих короля, ждала более суровая расплата. И все-таки Виктор должен был рассказать о возможных вариантах развития событий, что он и сделал. — Нет, Виктор! Сдаваться я точно не буду! — оскорбился Юри. — И не потому, что боюсь описанной тобой участи. Если сдаваться, то зачем было начинать? — Но ты сам рассказывал, что испытывал, когда они смотрели твое выступление… — попытался напомнить Виктор. — Их ведь было много, а стражников… не знаю, сколько их будет… в смысле, за раз. Юри, на время разговора снявший маску, смотрел на Виктора непреклонно. — Да, это ощущение, будто тебя едят, — ужасно, но, Виктор! Они ведь меня все равно будут есть! Не одни, так другие; не так, а иначе — результат один. И ты верно заметил, что мы не знаем, что ждать от стражников (и будут ли это стражники). А что ждать от короля и его драконов я уже знаю. — И ты готов пройти через это еще раз? А потом снова, и снова? — Если раз в неделю или хотя бы в пять дней и если рядом будешь ты — да, готов. Да и… не могу я откатать номер, не выложившись. Это все равно, что… Не знаю. Все равно, что плюнуть себе же в душу. Разве ты этого не понимаешь? Увы, Виктор понимал. Юри нужно было сделать это выступление идеальным не для короля и даже не для Виктора — для себя. Это безумие, конечно, но не будь Юри таким, Виктор не обратил бы на него внимание. Да, он создавал невозможное: исполнял танцы на льду, но магия заключалась не только в этом. По крайней мере, для Виктора она была совсем в другом. «Интересно, мы с тобой одни такие безумцы?» — грустно улыбнулся он Юри, глядя на его суровое и оттого особенно прекрасное лицо. И тут же вспомнил писателя, которого так отчаянно хотел спасти Кьяртан, а затем барда, гордо заявившего на распределении, что девушки настоящими бардами быть не могут. А следом — странный выбор, который делал Кьяртан. Возможно, его взгляд вылавливал именно это желание работать с полной отдачей, что было важнее любого таланта. Виктор ничего точно сказать не мог. — Хорошо, — наконец-то произнес он. — Мы сделаем выступление в лучшем виде. И я найду подходящего под него певца. В таком случае тебе придется продолжить усердно работать. Во-первых, я все еще не верю, что ты сейчас влюблен и счастлив. «Счастлив» — это очень важное условие для нашей песни. Любовь должна быть именно ответной — помни об этом. Во-вторых, ты чуть не упал. Помню, что мы договорились сначала найти нужную эмоцию, но и падения нам не нужны. Поэтому до прихода Лойи ты со льда не сходишь! Юри решительно кивнул, надел маску и вернулся на лед. И все-таки одних желаний и стараний оказалось мало. Виктор подбадривал Юри как только мог, потом пускался в жесткую критику, после чего пытался показать, что именно Юри должен изобразить, и снова подбадривал. И Юри выкладывался, что Виктор замечал в каждом его прокате, да только что толку, если представления Юри о влюбленности были какими-то особенными. «Или он и правда никогда не ходил на свидание? Бред, конечно, но…» Виктор не знал, что делать. В голове вновь и вновь всплывал совет, которым он не собирался воспользоваться. «Если ты не в состоянии изобразить влюбленность потому, что еще девственник, сходи в бардель», — непререкаемо требовал голос, о котором Виктор не хотел вспоминать. Но он не последовал совету, когда он был адресован ему, и не собирался давать его Юри, хотя теперь-то все было намного проще: стоило попросить Лойи, и он бы вызвал в Юри необходимое желание. И все-таки Виктор не считал, что их ситуация требовала подобных поступков. Если бы Юри отчаялся, Виктор бы озвучил последний вариант, но никак не раньше. А Юри продолжал бороться с собой, но от этого страдал номер в целом: если Юри сосредотачивался на эмоциях и выдавал что-то, отдаленно похожее на счастливую влюбленность, то непременно падал после прыжков; если же он следил за прыжками, то выступление выходило холодным. Чтобы найти нечто среднее, требовалось гораздо больше времени, но его совершенно не хватало. — До выступления два дня, — напомнил Юри, когда Лойи принес им горячий обед. — Вот же! — Виктор ударил себя по лбу. — Совсем сбился со счету! — Мы не договорились с певцом, — заметил Лойи, чем вызвал панику у Юри. — Певец — это малость в сравнении со всем остальным, — сокрушался Виктор. — Какая малость, Виктор! — вскричал маг. — Я же должен с ним отрепетировать! Чтобы не спешить и не отставать! Ты же помнишь, как было в прошлый раз! — Очнулся, — хмыкнул Виктор в ответ. — А то, что все эти дни певца не было рядом, тебя не смущало! — Я думал, что ты его нашел и позовешь, когда тебя в целом устроит мой номер! — Кажется, я здесь лишний, — миролюбиво поднял руки Лойи и попытался скрыться в темноте туннеля. — Нет, погоди, — попросил Виктор, но сначала повернулся к Юри: — Извини, что сорвался, и ты, конечно, прав. Я обещал позаботиться о певце, но забыл. Слишком увлекся тренировкой. Сейчас я пойду его искать, а ты продолжай дальше. Номер еще очень сырой, даже если представить, что певец уже есть, и вы работаете слаженно. Юри не стал отпираться и лишь кивнул в ответ. Виктор доел суп и с тяжелым сердцем оставил мага одного в пещере. — Все не так хорошо, как хотелось бы? — сочувственно спросил Лойи, пока они шли по туннелю в замок. — Не совсем, — признался Виктор и тут же улыбнулся. — Но где наша не пропадала! Если найдем певца, все будет хорошо. И в эти слова он даже почти верил. *** — Виктор! — Юри встретил его так, будто не видел целый год. Конечно, они с Лойи прилично задержались, и пещера уже утопала в полумраке, и все-таки неподдельная радость в голосе Юри смущала и в то же время грела. Однако тут же она сменилась настороженностью. — Виктор, ты нашел?.. — Конечно, как и обещал! — Но ты один… — Возникла некоторая проблема с хозяйкой, но вы познакомитесь. Сегодня. Вряд ли уже порепетируете, но хотя бы обсудите важные моменты. Вам останется один день — очень мало, но ведь лучше, чем ничего? — Да, лучше. — Юри подкатил к краю льда, перешел на камень и уселся на пуф. Виктор тут же присел напротив. — Послушай… — заговорил маг после некоторого молчания. — Я долго думал насчет твоих слов, что номер сырой… Не перебивай! Ты прав, так оно и есть. Думаю, нам придется отказаться от «Ночи в горах». — Отказаться? — нахмурился Виктор. — Но что тогда? Ты повторишь прошлое выступление? — Нет, конечно! Король дал мне неделю и захочет увидеть что-то новое. Но для меня-то оно может быть и не новым, не правда ли? Возможно, сейчас я и правда не могу изобразить счастливого влюбленного, и лучше взять номер, который подходит моему нынешнему душевному состоянию. Я верно рассуждаю? — Да, верно. Но еще лучше, если номер прост в исполнении. — Конечно-конечно. Никаких падений! Это мой старый номер, и я его отлично знаю, Виктор. И по настроению он мне очень подходит. Ну… по крайней мере, я попробовал его исполнить, и никаких ошибок не совершил. Если с эмоциями не выйдет, возьмем их идеальной техникой, так? Виктор кивнул, хотя и не был до конца уверен, что благородные драконы, не имеющие недостаток в изысканных угощениях, удовлетворятся одной техникой. Но Юри был прав: идеальность исполнения им действительно необходима. — Ну вот. Значит, возьму этот номер. Только вот песня… Я не уверен, что ее сможет исполнить каждый музыкант. — «Каждый»? Нет уж, это определение точно не про меня, — раздался мелодичный женский голос, и Виктор с Юри повернулись в сторону туннеля. К ним плыл огонек фонаря, освещая миловидное лицо девушки. Подойдя к пуфам, она отпустила фонарь и протянула руку Юри. — Хельга «Блуждающий Огонек». А ты и правда тот самый маг с Золотых Островов? — Ты была на моем выступлении? — смутившись и забрав руку, спросил Юри, но тут же опомнился, подскочил, не устоял и снова плюхнулся на пуф. — Да, я тот самый маг, Юри, — неловко рассмеялся он, ероша себе затылок. — Увы, на выступление я так и не попала, но слышала о тебе очень многое, — сообщила Хельга и подмигнула Виктору. — Так что давай отпустим этого смурного парня отдыхать, а сами займемся созданием волшебства. — Но Виктор!.. — попытался возразить Юри, однако Хельга, не слушая его, вздернула Виктора с пуфа и вручила ему фонарь. — Твоя муза, да-да-да, я все знаю, — подтолкнув Виктора в спину, заявила девушка. — Но меня позвали сотворить чудо, и первым нашим шагом станет смена тактики. Ну а если у нас ничего не выйдет, и корабль пойдет ко дну, возьму всю вину на себя, и тогда с плеч полетят две головы, а не три. Скажу по секрету, — наклонилась Хельга к уху хлопающего глазами Юри, но Виктор все равно прекрасно услышал ее слова, — за моей спиной стоят более серьезные укрепления, чем за его. Так что, — она хлопнула в ладоши и дернула за ремень, перетягивая лютню со спины вперед и тут же беря аккорд, — муза нас вдохновила. Остальное — наша работа! Хельга кинула на Виктора многозначительный взгляд, дернула головой в сторону прохода и ударила по струнам. Подняв руки, Виктор сдался, поклонился бойкой девушке и оставил ее наедине с Юри. В конце концов, именно об этом они и договорились, когда Хельга согласилась ему помочь.