Танец для дракона

Для Виктора единственной причиной не спать всю ночь, находясь в постели, был секс. Он еще мог понять, когда бессонница появлялась из-за сильных потрясений, но нынче они явно были ни при чем. Подушка, как Виктор ее ни сбивал и ни переворачивал, оставалась жутко неудобной, одеяло (вернее, его стоило бы назвать «покрывало») было жарким, но стоило его скинуть, как сквозняк заставлял волоски на руках и ногах Виктора встать дыбом, и ко всем этим мукам добавлялось присутствие рядом очень горячего тела, которое в полусне пыталось утихомирить беспокойного наложника поглаживаниями. Вконец разозлившись на подушку, одеяло, Лойи и, конечно, себя самого, Виктор перебрался в гостиную, где из пуфов устроил себе нечто вроде постели. Разумеется, не помогло. Виктор никогда не волновался перед важными событиями, потому что успех любого дела зависел от его состояния на следующее утро, а подобные бестолковые ночи могли только помешать. Еще глупее было беспокоиться о том, к чему Виктор уже не мог приложить никаких усилий. В таком случае оставалось только подождать, чем все закончится, и попытаться исправить ситуацию, если такое возможно, и для этого тем более следовало быть выспавшимся и свежим. Конечно, когда-то давно Виктор отзывался на имя «Витя» и тогда он мог себе позволить даже такую нелепость, как бессонная ночь из-за волнений, но его быстро научили, чем она может закончиться, и этот урок Виктор усвоил очень прочно. Он вообще был способным учеником, чем спас себя от многих неприятностей. Возвращения вредных привычек он, конечно, не ожидал. И что ему теперь делать? Хельга выгнала его из пещеры, потому Виктор так и не смог узнать, как прошел последний день тренировки. Последний день! И Юри поменял номер! Тут не нужно быть пророком, чтобы предсказать: завтра их ожидает самый позорный крах из всех возможных. «Ладно, ладно, — тут же успокаивал он себя, — ты же сам хотел, чтобы король отослал Юри к стражникам и больше не заставлял выступать перед ненасытной толпой аристократов». Но в том-то и дело, что не хотел. То есть он желал, чтобы Юри выступал перед ограниченным числом драконов, был личной «закуской» для пары-тройки из них, но не кормом для грубых стражников, которых удовлетворяют только повиливания бедер и грязные утехи. Юри вилять бедрами не умел… И Виктор снова завозился, проклиная пуфы: вот кому нужно такое их большое количество, если все они неудобные?! И еще один хороший вопрос: с чего это Виктор доверился словам Лойи? Почему он так уверен, что после провального выступления Греттир просто не разорвет в клочья и нерадивого мага, и его наглую музу? О вспыльчивости драконов и их реакции на «несытное» блюдо Виктор ничего не знал, и предпочел бы выяснить эти детали не на своей шкуре и не жертвуя Юри. Нет, лучшим вариантом для Юри оставалось сбежать с проклятого острова и забыть о драконах как о страшном сне. Но бежать они не могут: Виктор не успел ничего толком узнать, чтобы начать планировать побег. Что же говорить об реализации? В гостиной Виктору стало слишком зябко, и он вернулся в спальню, забрался на кровать и придвинулся вплотную к Лойи. Сегодня тот не вызывал никаких желаний и даже раздражал своим присутствием, но его горячая кожа и равномерное дыхание показались достаточно умиротворяющими, чтобы прижаться к нему и попытаться заснуть. Закрыв глаза, Виктор вспомнил, как давным давно мечтал о собаке, в шерсть которой он смог бы зарыться и, обняв ее руками и ногами, уснуть. Жизнь ему не позволила завести такого зверя, а у Лойи не было шерсти, и все-таки… Он заснул не сразу же, но дыхание Лойи и правда разогнало роящиеся в голове страхи. Уже проваливаясь в сон, Виктор подумал, что те походили на облака, которые большой и гордый золотистый дракон играючи раздувал по небу. …И в итоге Виктор чуть не проспал самое важное выступление Юри! Когда Лойи растолкал его и нежно напомнил, что сам король позволил музе присутствовать при выступлении мага, и негоже менять первое же выступление на сон, Виктор чуть не свалился с кровати и, кленя все, что только приходило на ум, на исконном адмарском, который вроде бы среди аристократов не был в ходу, принялся приводить себя в порядок. Вода, приготовленная заботливым Лойи, почти остыла, но такая бодрящая ванна пришлась как нельзя кстати. Перехватив кое-что из приготовленного для него завтрака, Виктор оделся и оглядел себя в зеркало. Он скрыл шарфом нижнюю часть лица, и потому зеркальный двойник, хоть и бледный, выглядел вполне прилично, а после уверенного подмигивания Виктор окончательно убедился, что готов работать музой. Выйдя в гостиную, Виктор увидел Лойи в полудраконьем виде и светло-коричневом, с золотой тесьмой, мундире. Лойи зачесал волосы в несколько хвостов, расположенных один под другим и выглядел так, что в любой другой момент Виктор пустил бы слюну. Но не сейчас. Усмехнувшись, он поинтересовался: — Тебя все-таки пустили на королевский пир? Он старался не выдать горечь, пришедшую с осознанием: все те ласки и заботы, которыми окружил его Лойи — всего лишь плата за возможность оказаться среди избранных. Теперь ему стало понятно, почему Лойи не использовал самого Виктора в качестве пропитания. Зачем, если ему был обещан изысканный стол? Виктор же, какого бы мнения о себе он ни был, сомневался, что мог сравниться хоть с одним выступлением самых лучших наложников. И уж конечно ему не тягаться с Юри, если, конечно, продолжать скрывать свои иные способности. Лойи — из утонченных драконов, ему нужно в первую очередь зрелище, и Виктор обеспечил ему доступ к нему. «Вот ублюдок! А я ведь думал кормить тебя на тренировках, чтобы Юри привык к ощущениям и уже не так сильно реагировал на них во время выступлений. Хорошо же, что я не успел предложить. Представляю твою морду, с которой ты бы отверг мою подачку!» Виктор злился, причем на себя в большей степени: с чего он вообще поверил, будто успел выстроить с Лойи доверительные отношения, основанные на уважении и полные благородства? Перед ним был дракон, видящий в людях исключительно способ пропитания. Все, вопрос закрыт. И нечего искать близости с ним, к тому же, если хорошо подумать, долг он свой выполнил даже лучше, чем мог. Так что хватит валять дурака и можно начинать использовать Лойи по-полной. Свои чувства он спрятал за беззаботной улыбкой и даже не думал ждать ответа, потому развернулся, взял со стола яблоко и откусил приличный кусок. Ему следовало поспешить, чтобы переговорить с Юри перед выступлением: узнать, как прошла тренировка, сказать пару воодушевляющих слов. Однако Лойи ответил. — Только на одно выступление, — промурчал он, внезапно оказавшись непосредственно за спиной Виктора. — О, значит, закусишь моим магом! — воскликнул Виктор, оглянувшись. Он умудрился почти спрятать стальные нотки, однако с нажимом произнес слово «моим». Он не хотел демонстрировать собственничество, но, услышав скрежет зубов, порадовался, что так вышло. Мелкая и глупая шпилька, недостойная Виктора, но сейчас ему было на это плевать. — Хочу посмотреть на невероятное выступление, — беспечно откликнулся Лойи, моментально взяв себя в руки, и чуть пожал плечами. «Нет уж, подонок, пожрать ты хочешь, да еще и самое экзотическое блюдо испробовать! Но контролируешь себя, молодец. А теперь помолись своим богам, чтобы Юри понравился королю, а не отправился к стражникам». К залу для выступлений они шли, старательно делая вид, будто все в порядке. Впрочем, Виктор недолго размышлял о сущности Лойи, о смысле его слов и действий и о ловушке, в которую имел глупость угодить. Будто влюбился, честное слово! Нет, с Лойи он разберется позже, а пока он должен удостовериться, что с Юри все в относительном порядке. Юри он нашел перед входом в зал. Лойи окинул парня оценивающим взглядом и кивнул на дверь, мол, я уже пойду — и ты догоняй. Юри же выглядел великолепно! Если не считать мелкую дрожь в руках и откровенную панику во взгляде. Виктор немного помедлил, любуясь, как черный с блестками костюм обтягивает тело Юри. Он и раньше замечал, насколько прекрасен Юри, выходящий на лед, но проскользить взглядом по всем его изгибам прежде не представлялось возможным, да и сейчас не выйдет: когда Юри будет выступать, Виктору придется наблюдать за драконами, их реакцией, что очень жаль, ведь номер он так и не видел. — Мне нравится этот костюм, — наконец, признал он вслух. — Он не очень подходит под это выступление, — вздохнул Юри. — Раньше у меня был другой. Но нам было не до костюмов, не так ли? Он попытался улыбнуться, и Виктор показал ему, как это делается. — Конечно! Но если хочешь, в следующий раз мы позаботимся и о костюме! — В следующий раз? — понуро переспросил Юри. — Нам бы сейчас выступить… — Выступишь! Ты же говорил, что отлично знаешь этот номер, и он подходит под твое настроение. Или возникли проблемы с Хельгой? — О нет! — на этот раз на губах Юри засветилась естественная улыбка, и он буквально расцвел, чем вызвал у Виктора неясное смущение. — Она прекрасна! Мы с ней с легкостью нашли общий язык. А как она поет!.. Ну, скоро услышишь. Нет, если проблемы и возникнут, то не из-за нее. — Но я буду в зале, Юри, — вкрадчиво произнес Виктор и взял дрожащие руки мага в свои ладони. На них были тончайшие перчатки без пальцев, на которые Виктор только сейчас обратил внимание. Они совсем не напоминали полупрозрачные халаты Лойи и скорее казались тончайшей защитой, обманчиво хрупкой, как и тот, на чьи руки они были надеты. — И будешь на меня смотреть? — спросил Юри с вызовом. И куда только делся его страх? Теперь он стал воплощением уверенности. — Мне нужен хотя бы один неголодный взгляд, не выпускающий меня из вида, — напомнил он. — Да, буду, — кивнул Виктор и мысленно отругал себя за обещание, которое теперь придется выполнять. Из-за двери выглянула Хельга и недовольно фыркнула: — Юри, ты собираешься идти выступать, или мне сказать всем расходиться, поскольку их лучший артист занят милованием со своей музой? Юри тут же выдернул ладони из пальцев Виктора и серьезно кивнул, готовый выйти на сцену. Хельга криво ухмыльнулась и исчезла за дверью. Юри, не оглядываясь на Виктора, вошел в зал вслед за ней. Виктор проводил их мрачным взглядом. Он, конечно, мог обмануть Юри и все выступление смотреть на Греттира, ловя каждую его реакцию, но чутье ему подсказывало, что с Юри так поступать нельзя. А если он действительно заметит, что Виктор не смотрит на него, и завалит все выступление? Видимо, на этот раз Виктору придется загнать профессионализм, успевший стать его второй личностью, и побыть простым Виктором. Так что, улыбнувшись, как и следовало простому Виктору, он вошел в зал. Часть зала, отведенная под сцену, оказалась размерами с бальный зал императора Адмара, что по мнению Виктора было более чем странно: одно дело, если бы драконы сами танцевали, и тогда им действительно потребовалось столько свободного пространства, сколько они отвели для выступающих наложников. Юри, конечно, такие просторы были на руку, но остальные выступающие наверняка терялись и казались зрителям незначительными. Виктор поежился, представив, как ему пришлось бы выступать на такой сцене. Хорошо, что он сохранил свой талант в тайне. Сидения для драконов шли вдоль той стены, в которой располагался вход. Три ряда поднимались высокими ступенями, причем уже первый находился на возвышенности. Перед ним, ближе к двери, стоял одинокий простой стул, явно предназначавшийся для Виктора. Посередине и чуть ближе к уже залитому льдом полу вполоборота к драконам сидела Хельга, настраивая свой инструмент и о чем-то переговариваясь с Юри. Юри наклонился к ее уху и нашептывал слова, которые Виктор разобрать не мог, но судя по смеху Хельги, он шутил. Виктор напомнил себе, что они наверняка обсуждают рабочие моменты, которые важнее напутственных слов музы, и, усевшись на стул, принялся оглядывать драконов. Первое, что Виктор отметил: сидя он не будет мешать им смотреть выступление. Но как же наивны эти существа, если думают, что он просидит до конца и не вскочет от волнения! На тренировках он редко опускался на пуф, потому что переживал с Юри каждое его движение. Впрочем, нынче он не знал номер и потому не представлял, что от него ожидать. Может, ему удастся просидеть на стуле до поклона Юри, и он не загородит сцену принцу Рёнгвальду, который оказался прямо за ним. Принц встретил взгляд Виктора с мрачной ухмылкой, Виктор же в свою очередь подарил ему самую беспечную из своих. Рядом с Рёнгвальдом сидела какая-то леди, что-то оживленно рассказывающая королю. По правую руку от Греттира сидел Кьяртан. С драконом, расположившемся за ним, Виктор не был знаком. Часть скамей по бокам первого ряда пустовала: видимо, его занимали особые гости. А вот второй и третий ряд были заполнены полностью и кое-кого из занимающих второй ряд Виктор все-таки узнал — они участвовали в экспедиции по розыску коньков. Впрочем, большая часть из его знакомцев сидела на последнем ряду. Лойи тоже отправили на самый верх и усадили с краю. Заметив взгляд Виктора, тот подмигнул и с интересом посмотрел на сцену. Виктор чуть нахмурился, заметив, что у его дракона лед вызывает предчувствие чего-то невероятного, остальные же вели себя так, будто следующим должен был выступить обычный танцор. Правда, учитывая первое выступление Юри, было бы странно заметить в их взглядах хоть намек на интерес. Что ж, их ждет приятный сюрприз! Виктор цокнул языком, вспомнив, что не сможет проследить за тем, как сначала вытянутся их лица, а затем на них расцветет неподдельный восторг. И что-то подсказало ему, что на следующем выступлении Юри будет заполнено от силы два ряда. Насмотревшись на драконов, Виктор снова перевел взгляд на сцену. Юри уже вышел на лед, но не занял начальную позу, а раскатывался и разминался. Драконы не мешали ему: видимо, в прошлый раз было так же и драконы согласились пойти на уступку неповторимому исполнителю. Блуждающий Огонек тоже не тратила время и настраивала лютню. Виктор только теперь разглядел ее одежду: на Хельге красовался серебристый удлиненный камзол и брюки из бархата, вдоль бортов, воротника, на манжетах и по внешнему шву брюк шла меховая опушка. На пальцах девушки виднелись белые перчатки без пальцев, а на голове — меховая шапка. Ее наряд идеально подходил к искрящемуся рядом льду, и Виктор задумался, откуда она его взяла. Можно будет спросить после выступления. Солнечный свет, падающий из окон на боковой стене, показался Виктору не слишком подходящим для выступления Юри: более того, слишком яркое небо не напоминало о зиме, отчего и лед, и наряд Хельги выглядели неуместными. Виктор заскрежетал зубами и нахмурился. К следующему выступлению он должен будет позаботиться и о сцене: подготовить нужные декорации, свет. Выступление Юри должно быть идеальным от начала и до конца, и даже в минуту, пока тот готовится, драконы обязаны не лениво болтать друг с другом, а замирать в предвкушении… Виктор выругался сквозь зубы: он снова забыл, что драконы — не просто крылатые зрители, что Юри для них — прежде всего пища. Подавать его на шикарном блюде — какое-то совсем нездоровое желание, и все-таки… Все-таки Виктор считал, что в выступлениях Юри важна каждая мелочь, что его талант достоин блистать в идеальном обрамлении, и кто, как ни Виктор, способен его обеспечить! Его мысли рассыпались множеством ледяных осколков и голова опустела, стоило Юри замереть на середине сцены, приняв неожиданную для Виктора позу: маг словно оказался в центре ледяной глыбы, которую они не видели, но лично Виктор был готов поклясться, что ощущал исходящий от нее холод. А потом Хельга начала играть: очень тонко, едва касаясь струн — и в этот момент Юри словно пробудился от сковывающего его льда. Он выпрямился, расправил плечи и развел пальцы, будто стряхивая с себя лед, но в то же время Виктора не покинуло ощущение, что часть ледяного покрова осталась на маге, и поэтому он ничуть не удивился, что он заскользил по сцене медленно и немного сонно. Хельга запела, но как-то тихо, и пока ее голос струился по залу, Юри скользил, плавно двигая руками: он скорее рассматривал их, будто только сейчас понял, что у него есть руки. Он гладил их, поднимал вверх и любовался ими в свете солнца — и в этот момент голос Хельги усилился, а Юри закрутился вокруг своей оси, превратившись в вертикально падающий на лед луч… нет, не света — он же был полностью в черном — но чего-то схожего. У Виктора перехватило дыхание. Он никак не мог понять, о чем поет Хельга (да и на каком языке), но что-то в их дуэте цепляло и не позволяло ни о чем думать, кроме как о происходящем на сцене. Одно вращение перешло в другое, голос Хельги усилился и вдруг оборвался на высокой ноте, и Юри в этот момент замер, упершись ладонью в лед. Хельга снова заиграла на лютне, Юри поднялся и покатился по льду, непонимающе разглядывая свои руки, и когда игра Хельги стала внезапно нервной и начала набирать темп, движения Юри тут же изменились: набирая скорость, он начал словно скидывать с себя остатки льда. Хельга запела, и в ее голосе Виктор услышал ту же боль, которая сейчас исходила от Юри. Кто из них вел: она — Юри за своим голосом, или же он — Хельгу, своими движениями подсказывая темп ее пальцам? Виктор не мог сказать. Первый прыжок для Виктора оказался полной неожиданностью: в номере, что они репетировали, Юри заходил на прыжок так, что Виктор прекрасно чувствовал момент, когда тот случится. Сейчас же Юри оторвался ото льда и закружился в воздухе так неожиданно, будто и сам не был к этому готов. Но приземлился он идеально, и Виктор облегченно выдохнул. Ему показалось, или этот выдох прошелся по рядам за его спиной? Мысль о драконах не задержалась в голове, поскольку Юри, не сбавляя скорость, совершил еще один прыжок. По ощущениям Виктора они были проще тех, что Юри репетировал в пещере, но выполненные гладко и так вписавшиеся в песню, они не вызвали вопроса. Юри зашел на еще одно вращение, и теперь он скорее походил на воронку смерча, разрушающую все на своем пути. Выехав из вращения, он продолжил метаться по льду черной стрелой, и Виктору показалось, что, набрав еще немного скорости, он ворвется в ряды зрителей и поразит драконов одним за другим. Чем? Интересный вопрос, который тоже поспешил улетучиться. Виктор не хотел искать логики в своих ощущениях. А Юри тем временем снова без предупреждения взмыл в воздух и сделал каскад из трех прыжков, и такого гладкого выполнениях этих элементов Виктор не видел ни на одной из последних репетиций. Так выступал маг Золотых Островов перед правителями Вальде, так он покорил сердце императора Адмара. Таким он запомнился Виктору Никифорову. Оказавшись снова в центре сцены, Юри опять начал вращаться вокруг своей оси, а когда смерч достиг своего пика, все опять замерло, и Юри чуть ли не рухнул на лед. Казалось, на этом закончилось выступление, но Хельга снова начала перебирать струны, и Виктор узнал начало песни. Юри поднялся вслед за ее голосом. Он снова стал медлительным и непонимающим, где он оказался и кто он есть. Он заскользил по льду, и теперь уже Виктор заметил тот самый предварительный заход, после которого последовал каскад из двух прыжков. Юри продолжил плыть по льду, собирая из воздуха либо осколки мелодии, либо снежинки — Виктор, не понимающий слова песни, не мог понять номер до конца. Единственное, что он знал точно: сейчас душа Юри слишком открыта и отзывается на любое прикосновение, и маг пытается выстроить для себя броню. Голос Хельги снова возвысился, и Юри закружился в последнем вращении. Никакого снега, конечно, не шло — откуда? они ведь находились в помещении! — но зрение сыграло над Виктором злую шутку, и он увидел Юри в столбе из снега. Запрокинув голову, маг словно ловил его на лицо. Хельга снова замолчала, когда Юри замер, но продолжала тихо наигрывать. Юри подкатил ближе к зрителям, по дороге ловя последние куски своей будущей брони, опустился на одно колено и склонил голову. Эту позу можно было принять за покорность королю Греттиру, напротив которого Юри замер, но когда маг поднял голову, бросил быстрый взгляд на Виктора и снова посмотрел на короля, Виктор прочел в парне вызов: Юри отгородился от драконов, и теперь их алчущие взгляды были ему не страшны. Так ли это на самом деле? Виктор сомневался, но само окончание представления ему понравилось. Впрочем, как и весь номер. Только теперь в полной тишине Виктор понял, что стоял на ногах, а его стул валялся у ног Рёнгвальда. Принц, однако, не выражал недовольства, слишком поглощенный увиденным. Окинув взглядом остальных драконов, Виктор чуть не присвистнул: все они были будто околдованы и не издавали ни звука, возможно, даже не дышали. Оглянувшись, Виктор увидел, что Юри поднялся на ноги. Секунда, и Юри оказался рядом с ним. Виктор хотел было заключить неподражаемого мага в объятья, но Юри в первую очередь запрокинул маску на затылок, а затем схватил Виктора за руки. На лице мага сияла почти шальная улыбка. И куда делся тот парень, что только что бросил вызов самому королю драконов? Виктор не удержался и рассмеялся. — Юри! Ты был потрясающим! — воскликнул он, позабыв обо всех, кто присутствовал в зале. Теперь-то он слышал их возню и перешептывания, но решил для себя, что их не существует. В данный момент есть только Юри и только он достоин внимания. — Я рад, что тебе понравился мой номер, — краснея, произнес Юри и попытался убрать руки, но Виктор уже плотно сжал их в своих пальцах и не собирался отпускать. — Правда, я хотел бы узнать перевод песни. Никогда ее прежде не слышал. — Не удивительно: это песня с Золотых Островов, — рассмеялся Юри и, явно отвлекаясь на пересказ песни, забыл о собственном выступлении и реакции Виктора на него. — Песня называется «Ледяной мальчик». В ней рассказывается о маге, обнаружившем в себе связь со льдом. Да, не все из нас с ним связаны, хотя и многие. Если не вдаваться в подробности, то мальчик пытается разобраться с этой силой и в конце концов принимает ее. Мда… звучит грубовато. — Надеюсь, когда-нибудь ты переведешь ее полностью, а не просто перескажешь, — прошептал Виктор, склонившись над Юри. Тот дернулся, но Виктор его не отпустил. Он наклонился еще ниже и почти коснулся губами уха мага. — Ты был действительно восхитительным, Юри. Незабываемым. Но… — тут он позволил Юри отстраниться и продолжил, стоило только тому посмотреть в глаза Виктора: — Нас ждет очень долгий путь и расслабляться рано! По телу Юри пробежала крупная дрожь, и ему было чего бояться: Виктор смотрел на него со своей профессиональной улыбкой, которая сообщала, что о легкой жизни Юри лучше позабыть.