Танец для дракона

Какое бы событие на самом деле ни отмечали драконы (Виктору так и не удалось понять, почему оно связано в первую очередь с леди Раннвейг, но речь совершенно точно шла не о ее дне рождения), делали они это с размахом. И по-драконьему. То есть совсем не так, как делали бы люди. В этот день в королевскую часть замка, кажется, допускались все драконы и все наложники, что жили на острове. Драконы, на взгляд Виктора, выглядели точно так же, как и в любой другой день, если не считать алчного блеска в глазах. Никаких украшений он не заметил ни в одежде короля, ни в костюме его брата, ни даже в наряде виновницы торжества. Да если бы он не знал, кому посвящен подарок Юри, он бы ни за что не поверил, что вся суматоха устроена из-за Раннвейг! Да и с поздравлениями к ней никто не подходил, предпочитая общаться со своими приятелями. Стены замка тоже остались серыми и непримечательными. Виктор ожидал, что на них появятся шикарные гобелены, изображающие сцены сражений, в которых участвовала Раннвейг — после песни Хельги его воображение с легкостью представило их с десяток, но в реальности он не увидел ни одного. Драконы даже не удосужились развесить яркие праздничные ткани или флаги, не постелили на пол ковры и не зажгли множество светильников. Менее торжественных помещений Виктору еще никогда не приходилось видеть, а учитывая, что они принадлежали королю, а праздник был связан с его близкой подругой, Виктор тут же понял, что столкнулся с еще одной особенностью драконов. Совсем иное впечатление производили люди: все наложники нарядились так, будто их позвали на королевский бал в качестве гостей. Виктор, по настоянию Лойи облаченный в специально сшитый для него белый мундир с серебристой отделкой, на фоне остальных выглядел даже скромно. С интересом разглядывая окружающих его пленников, он вскоре заметил, что вел себя почти как дракон, чуть ли не с жадностью пожирая присутствующих взглядом, с той только разницей, что его действия не выкачивали из людей силы. Его самого тоже «надкусывали», но без особого энтузиазма — к моменту, как король объявил начало празднества и большинство драконов устремилось в зал, предназначенный для выступлений, Виктор ощущал лишь легкую усталость, в то время как некоторые из особо затейливо одетых людей уже еле стояли на ногах. В происходящем имелась некая странность: люди в коридорах, гостиных и прочих залах не демонстрировали свои умения, а просто прохаживались, общались друг с другом, ели и пили специально приготовленную для них еду — и все равно драконы ими питались. Виктор был уверен, что и одежда на многих из них сшита не ими самими, хотя и не исключал, что по предоставленным ими эскизам, поэтому не могла являться воплощением их таланта, но драконам для питания этого вполне хватало. Или же они научились просто поглощать жизненные силы людей? Может, и всегда умели, но одно дело заявлять, что питаешься творческими способностями (это объяснение звучало почти возвышенно, и Виктору оно не казалось особо омерзительным), и другое — на самом деле выкачивать силы из людей, просто глядя на них, без каких-либо ритуалов, условий и тому подобного. От этой мысли Виктору стало жутко и тут же захотелось забиться в угол, слиться с каменной стеной, раз уж убежать не имелось никакой возможности. Виктор издали наблюдал за тем, как драконы и люди проходят в главный зал. Сам он, разумеется, мог войти лишь на время выступления Юри, и потому у него было время обдумать увиденное. За последний месяц Виктор ни разу не вспомнил о своем желании сбежать с острова, и даже теперь, несколько ошарашенный пониманием, на что на самом деле способны драконы, он все равно не слишком хотел возвращаться в Адмар. Откровенно говоря, он здесь вполне хорошо устроился: у него были Юри, Лойи и любимое занятие, при всем этом ему не приходилось думать ни о еде, ни о крыше над головой, ну а если он вдруг соскучится по зрителям, он всегда мог показать Лойи свои способности и предложить отвести его на одно из выступлений для короля Греттира. Да и по родине Виктор особо не скучал, так что если не считать, что его здесь удерживают насильно, он бы назвал свое пребывание в замке драконов вполне приемлемым. Но не теперь. Конечно, драконы только сегодня сбросили маски и показали, на что на самом деле способны, и в последующие дни вернутся к своему осторожному поведению или игре по зачем-то выдуманным ими правилам. Интересно, кто-нибудь из наложников понял то же, что и Виктор? Возбужденные праздником и ближайшими выступлениями, они вполне могли списать свои ощущения на волнение из-за особо торжественного дня, так ничего толком не осознав. И хорошо, что Юри остался в пещере тренироваться и подойдет к залу позже, когда драконы будут увлеченно наблюдать за представлениями: если бы эти твари понадкусывали мага уже сейчас, он бы вряд ли смог исполнить два номера подряд, даже отказавшись от сложного прыжка. Что ж, теперь Виктору было что обсудить и с Лойи, и с Юри. Хотя самые важные вопросы стоило задать Кьяртану, Виктор этого делать не хотел, испытывая злость на лживого дракона и раздражение из-за чувств, вызванных обманом. Виктор понимал, что ощущать себя преданным в данной ситуации по меньшей мере глупо, однако ничего с собой поделать не мог. Тем временем все приглашенные зашли в зал, и на этот раз их было явно больше, чем обычно, причем среди зрителей числились не только драконы, но и их наложники. Прежде выступающие ожидали своей очереди либо в коридоре, либо в соседней комнате, но сегодня они могли посмотреть чужие выступления и получить от них удовольствие. Виктор бы тоже хотел оказаться среди них (и может, чей-то номер вдохновил бы его на следующий танец, который он собирался поставить для Юри), но Греттир был неумолим. Впрочем, и Виктор не сильно старался. Хельга, заходившая среди первых гостей, заметила, что Виктор стоит в стороне, помахала ему рукой и подала знак, мол, она может договориться со своей госпожой, но Виктор отрицательно покачал головой, уверенный, что у девушки ничего не получится. Так зачем ей унижаться? Таким образом Виктор остался в коридоре практически один: драконы зачем-то оставили на входе охранников, будто кто-то всерьез собирался поднять восстание и уничтожить своих угнетателей, захватив их врасплох. Впрочем, если бы такие безумцы и нашлись, стоящие на входе драконы вряд ли им помешали: Виктор, сидя на полу и разглядывая молчаливую стражу, представил до пяти вариантов развития событий с захватом зала, и ни в одном из них охранники не смогли нанести бунтующим серьезный ущерб. Он, конечно, прежде не видел драконов в сражении, но за дверями явно оставили неопытных юнцов. Возможно, позже они с гордостью будут рассказывать, что и им довелось присутствовать на столь великом торжестве, умолчав, что ничего не видели, поскольку охраняли зал снаружи, а может, придумают красочные подробности (Виктор был уверен, что с фантазией у драконов получше, чем у большинства людей, что бы они там ни говорили) и возвысятся в глазах дружков. Виктор улыбался стражникам и те, в отличие от прежних знакомцев, старались сохранить лицо, но нет-нет, да выдавали полуулыбки в ответ. Довольно скоро появился Юри. Лучезарно улыбаясь, он заверил Виктора, что готов выйти на лед, а потом, смутившись, добавил, что очень хотел посмотреть на другие выступления, поэтому и пришел раньше. Виктор тут же признался, что с удовольствием выслушает мнение об остальных исполнителях и от Хельги, и от Юри и будет только рад, если маг вдохновится чьим-то выступлением или хотя бы хорошо проведет время. Успокоенный этими словами, Юри засиял. — Меня впустят перед твоим выступлением, — тихо напомнил Виктор, держа его за руки и глядя в глаза. — Но если вдруг этого не случится, если мне придется остаться здесь, не теряйся. Вторая маска у Хельги, так что возьмешь у ее ног. Ничего, ты вполне сможешь сделать это и без меня, если понадобится. В карих глазах Юри тут же отразился страх, и пальцы почти перестали сжимать пальцы Виктора. Тот сжал его ладони сильнее и наклонился почти к самому лицу. — Ты сможешь, — настойчиво повторил он. — И выступишь великолепно, даже без меня. Если меня не пустят, я просто дождусь тебя здесь. Пообещай, что не будешь ни о чем думать, кроме как о выступлении для Раннвейг. Юри судорожно сглотнул, кивнул, взял себя в руки и решительно уставился на Виктора. — Обещаю. — Вот таким ты и должен будешь выйти из зала, а не как побитая собака, — распорядился Виктор, а затем притянул к себе Юри и крепко обнял. «Мысленно я все равно буду рядом, — пообещал он про себя. — Ни охранники, ни двери, ни стены не помешают мне. И ты это прекрасно знаешь, поэтому все будет отлично, что бы ни случилось». Он отпустил Юри и еще раз ему подбадривающе улыбнулся. Маг кивнул и пошел к дверям с видом, будто от этого выступления зависела их свобода, и он не собирался отдавать ее без боя. Виктор проследил, как его, завернутого в длинный плащ и с мешком с коньками и маской через плечо, обыскали и пропустили внутрь, и представил, как бы разочаровались приглашенные драконы, если бы Юри пришел со всеми исполнителями раньше времени и ждал бы начало концерта в залах. Юри вне сцены старался быть самым незаметным существом в мире, и часто ему удавалось обвести всех вокруг пальца. Точнее, почти всех: Виктор не собирался попадаться на его маленькую уловку. Какое-то время Виктор продолжал безропотно сидеть на полу, изредка поглядывая на стражников, но вскоре понял, что не представляет, сколько исполнителей уже преподнесли свои подарки, и когда наступит черед Юри. Поэтому он поднялся и подошел к драконам. — Вы сообщите мне, когда будет выступать Юри? Маг, который зашел после всех? — А зачем? — осклабился один из стражников. — Меня должны впустить на его выступление. — Нам запретили тебя пускать. Вообще. — Его величество король Греттир сказал мне, что я смогу присутствовать на выступлении Юри, как обычно. — Нам он этого не говорил. А его высочество принц Рёнгвальд сообщил, что ты никакого подарка не приготовил, а потому и входить не имеешь права. Твое слово против слова принца? Виктор спорить не стал и вернулся к противоположной стене. Он предчувствовал, что именно так все и закончится, так что не видел смысла пробиваться внутрь. Еще собьет настрой Юри! Нет уж, скандалов они не дождутся. Виктор не был уверен, что все подстроил Греттир: возможно, слишком увлеченный Раннвейг и праздником, он забыл предупредить стражников о Викторе или не подумал, что им следует отдать определенный приказ, и Рёнгвальд этим воспользовался. А может, король уже наслушался речей брата и согласился с его правотой, потому и ничего не сделал, чтобы дать Виктору возможность попасть внутрь. Как бы там ни было, охранники наказание не понесут: они не ослушались приказа короля, поскольку того не последовало, и выполнили приказ второго по положению дракона, который прозвучал довольно четко и не нес в себе разночтений. С монаршими братьями Виктор разберется потом. Если сможет. Виктор задумался, что будет, если Греттир наотрез откажется впускать музу Юри в зал. Сам по себе Виктор им нисколько не мешал, но тот факт, что он пытается навязать свои условия, вполне мог раздражать не только Рёнгвальда, но и короля, и он наконец нашел способ поставить наглеца на место. Если дела обстояли именно так, то спорить с королем не имело смысла, как и пытаться снова убедить его, что Юри без Виктора не сможет выступать. Сегодня маг докажет ложность этого заявления. И что потом? Сможет ли Юри и дальше выступать без Виктора? Вообще должен. Да и Виктор не собирался его бросать: он в любом случае будет помогать ставить номера и доводить их до блеска, даже если разделять триумф вместе с ним он не сможет. И все-таки сначала Виктор попытается поговорить с Греттиром. Ему непременно нужно выяснить, был ли ему запрещен вход в зал с молчаливого согласия короля или же из-за его невнимательности, и Греттир по-прежнему не против присутствия Виктора на выступлениях Юри. Когда двери открылись и драконы начали выходить, Виктор встрепенулся и хотел было встать, но тут же понял, что сейчас не сможет поговорить с королем: тот был слишком увлечен беседой с виновницей торжества и своим вторым советником. Виктор все равно встал, ожидая появления Юри и Хельги, и только сейчас подумал, что до сих пор не выяснил, кто же является первым советником короля. Он настолько увлекся Юри, его номерами и подготовкой к выступлению, что так и не разобрался в иерархии драконов, не изучил этот народ, не нашел его слабых мест. Если бы Яков увидел его сейчас… Виктор усмехнулся. Он уже давно вырос, а все равно боялся Якова, словно так и остался тем же мальчишкой, который когда-то оказался в большой гостиной этого человека. Яков стал не только его попечителем, но и во многом наставником, и Виктор в целом был ему даже благодарен, но встречаться с ним снова не хотел. Особенно сейчас, когда… Виктор даже рассмеялся, когда понял простую истину: сейчас он счастлив. Вслед за драконами начали выходить и люди, также возбужденно болтающие друг с другом, как и их хозяева, и в этот момент Виктору показалось, что он смотрит не на пленников, а на обычных людей, которых видел множество раз и в тавернах, и на ярмарках, и на выходе из театра. Театр, конечно, могли посещать только богачи, но после завершения спектакля они выглядели точно так же, как и бедняки, расходящиеся после представления на ярмарочной площади. И эти люди, только что выступившие в роли корма для драконов, также являлись зрителями, и им было что обсудить. Юри и Хельга шли вместе, и девушка что-то рассказывала парню. Она несла его маску лисицы, а Юри держал в руках маску дракона. В его позе не было ни намека на поражение или скованность, и Виктор вздохнул с облегчением: значит, он справился. Виктор уже направился к друзьям, а Юри, подняв голову от маски, которую изучал, слушая Хельгу, заметил его и улыбнулся, как в следующий момент им преградил дорогу какой-то мужчина в лиловом костюме, а затем совсем бесцеремонно толкнул Хельгу в плечо. Он явно не пытался рассчитать силу, и девушка чуть не упала. Виктор быстро пересек коридор и застал конец обвинения: — … Вот, значит, какое выступление ты себе устроила! — Что здесь происходит? — тут же спросил Виктор, готовый защищать Хельгу. — Виктор, не надо, — холодно ответила та. — Я сама с ним разберусь. Мужчина, успевший оглянуться, окинул Виктора презрительным взглядом и криво усмехнулся. Виктор узнал его сразу: Саймон, тот самый бард, считающий себя лучшим певцом во всем мире. А еще уверенный, что женщин-бардов не бывает. У них с Хельгой, похоже, старые счеты, так что Виктор согласился остаться в стороне, но отходить он все равно не собирался: доверив Хельге словесные баталии, он намеревался проследить, чтобы Саймон не накинулся на девушку, которая по-прежнему держала в руках хрупкую маску Юри и несла за плечом любимую лютню. Возможно, она была так же искусна в драке, как и в спорах, но проверять это ценой редких вещей Виктор не собирался. Вокруг уже собирались люди, еще не понимающие, что именно произошло, а потому от любопытства вытягивающие шеи и напрягающие слух. Юри, заметив привлеченное внимание, начал заметно нервничать и кидать то на Хельгу, то на Виктора умоляющие взгляды. Он бы предпочел скрыться, но бросать подругу не хотел и потому лишь сильнее сжимал в руках маску. Саймон ждал, скрестив руки на груди. Хельга спокойно выдержала его взгляд, а затем качнула головой в сторону особенно заинтересованной публики, уже начавшей шепотом строить свои предположения о причине конфликта и его развитии. Она не посмотрела на них, но ее чуткий слух отлично определил их местоположение. Саймон не шелохнулся. Виктор не видел его лица, но по его хмыканью догадался, что тот скривился, прекрасно поняв намек. — Хочешь устроить еще одно выступление? — прошептала Хельга так, чтобы ее услышали только Саймон, Юри и Виктор. — Или у тебя ко мне серьезные претензии? Саймон снова не ответил — только сильнее скрестил руки. Виктора так и подмывало встать рядом с Блуждающим Огоньком, чтобы разглядеть выражение лица ее соперника. Но он не успел сделать шаг, как девушка накинулась на Саймона с горячими объятиями. Тот не сопротивлялся и даже неуклюже приобнял ее в ответ. Хельга со звонким смехом отстранилась и поцеловала его в щеку. Виктор нахмурился: ему показалось, что девушка успела что-то прошептать барду, но сам он не разобрал ни слова. Хельга тем временем похлопала Саймона по плечу, подмигнула Виктору, взяла Юри за руку и повела прочь от зала. Виктор задержался, чтобы убедиться, что Саймон не кинется за ней следом, но тот лишь оглянулся и проводил ее взглядом, полным презрения. Оглянувшись, он заметил Виктора, странно хохотнул и, горделиво расправив плечи и задрав подбородок, пошел прочь, будто случившееся прошло исключительно по его плану, и результатами столкновения он был вполне доволен. Виктору ничего не осталось, только попытаться догнать Юри и Хельгу. *** Виктор не успел за друзьями и отправился искать их на кухне, но и там не получил желаемого и лишь немного перекусил: повара были заняты приготовлением праздничного обеда для всех, кто преподнес подарок Раннвейг, так что Виктор не был на него приглашен. Ему пришлось пустить в дело все свое обаяние, чтобы получить кусок пирога и грушу. Расправившись с нехитрой добычей и решив, что Юри и Хельга будут заняты обедом, отправился прогуляться по замку. Он мог бы вернуться к Лойи: тот наверняка не был ничем занят и даже ждал его, но Виктор не мог ему ничего рассказать о сегодняшнем дне, разве только обсудить недавно открытые им драконьи умения. Но Лойи наверняка захочет узнать, как прошло выступление Юри, а Виктора мутило от мысли, что придется признаваться, как с ним поступили Греттир и Рёнгвальд. Нет, сначала он должен разобраться с этой ситуацией до конца, хотя вряд ли сможет поговорить с королем сегодня. Виктор внезапно понял, что ему просто не хочется ни с кем ничего обсуждать. Он бы с удовольствием выслушал рассказ Юри о выступлении или объяснение Хельги о проблеме с Саймоном. Он бы послушал и рассказы Лойи, хотя сейчас ему казалось, что все россказни о драконах — не более чем сказка. О драконах есть только сказки и легенды, но ни одной правдивой истории, а Виктор же устал от выдумок и перевераний. Недолго думая, он отправился в тренировочную пещеру. В сущности, ему там нечего было делать — если только достать из ящика в малой пещере коньки и попробовать исполнить что-нибудь из репертуара Юри. Виктор уже чувствовал себя вполне уверенно во вращениях (хотя они и уступали по зрелищности и мощности тем, что исполнял Юри), но больше всего ему хотелось научиться делать прыжки. Хотя бы в один или два оборота! Вот Юри удивится, когда Виктор покажет ему такой прыжок! Конечно, за день он вряд ли сможет научиться исполнять его гладко, а не приземляясь на задницу, но Виктор для себя решил, что станет тренировать прыжок в тайне от мага, чтобы однажды преподнести ему сюрприз. Сюрприз же ему преподнес сам маг. — Что ты здесь делаешь? — воскликнул Виктор, зайдя в малую пещеру и обнаружив, как Юри, уже переодевшийся в костюм для репетиций, исполняет какой-то танец, придирчиво следя за своим отражением в зеркале. Наряд дракона, аккуратно свернутый, и обе маски лежали рядом с сундуком Виктора и мешком с коньками Юри. Подойдя к ним, Виктор сел на сундук, взял лисью маску и, рассматривая ее, заметил: — Для вас приготовили шикарный обед. — Знаю, — отозвался Юри, не прекращая свое занятие. Какое-то время он продолжал танцевать под слышимую только ему музыку, вращаясь и делая сногсшибательные прыжки, а затем замер в нелепой позе, показавшейся Виктору совсем неудобной, выдохнул и направился к нему. — Я туда не пойду, — сообщил юноша, подойдя к ящику, возле которого стояла еще и фляга с водой. Сделав большой глоток и поставив флягу обратно на пол, он пояснил: — Не хочу. Виктор, зачарованно следивший за ним, понимающе кивнул. Ему очень хотелось спросить Юри, как прошло выступление, но нахмуренные брови намекали, что пока с этим вопросом лучше не лезть. — Потанцуешь со мной? — вместо этого предложил Виктор. — П… потанцуем?.. — смутился Юри и залился краской. Сейчас он был без маски и очков, и Виктору стало интересно, насколько четко он видит мир и его самого. Юри уже как-то признавался ему, что без очков он видит лишь расплывчатые пятна, и может быть в данный момент Виктор казался ему сном, в который страшно поверить? — Да, — кивнул Виктор, легко поднялся на ноги, оказавшись почти вплотную с Юри, и взял его за руку. Юри медленно перевел взгляд на свою ладонь и будто только теперь убедился, что не спит: резко поднял голову и улыбнулся, как умел только он — солнечно и открыто. Виктор не удержался и улыбнулся в ответ. — А что будем танцевать? — спросил Юри, переплетая свои пальцы с пальцами Виктора. — Что захочешь! — рассмеялся тот. — Можем сочинять танец по ходу дела. Нужно только определиться с песней. — Мне кажется, я знаю, под какую хотел бы станцевать, — снова краснея, но не пряча взгляд, сообщил Юри, потянул Виктора за собой в центр пещеры, да так внезапно, что тот еле успел положить маску на сундук. А потом Юри запел, и Виктор отдал бы все, лишь бы продолжать стоять и слушать его. Он пел какую-то песню с Золотых Островов, и пускай Виктор не имел представления, о чем она, он не сомневался, что смысл песни столько же невероятен, как и звучание. Виктор давно уже понял, что все, что появляется на Золотых Островах, неповторимо и прекрасно. Но его желанию не суждено было сбыться: Юри, продолжая петь, тянул его за собой. Ощутив явное сопротивление, маг прервал пение и звонко рассмеялся: — Ну же, Виктор! Мы будем танцевать? На этот вопрос явно подразумевался только один ответ: Юри тут же начал песню заново и опять потянул Виктора за собой. Теперь Виктор не сопротивлялся, с готовностью пошел следом, а вскоре даже взял на себя ведущую роль. Юри, пусть и отлично танцующий не только на льду и знающий песню лучше Виктора, беспрекословно сдался. Виктора немного смущала безропотность Юри, с которой он позволял ему творить с собой все, что вздумается, но он быстро вспомнил, в какого деспота превращался этот паренек, стоило Виктору встать на коньки рядом с ним. И все равно он не позволял себе лишнего и совсем невинно касался Юри во время танца. На самом деле он и не испытывал особых потребностей в прикосновениях к нему, с большим удовольствием любуясь движениями Юри, тем, как они переплетались с его собственными и складывались в мелодию. Внезапно Виктор понял, что Юри перестал петь, а они все еще танцевали, будто музыка продолжала звучать в их головах. Неожиданно Юри замер рядом с Виктором, и тот с горечью понял, что танец закончился. Юри смотрел в его глаза с такой решительностью, будто собирался бросить вызов всему миру, только само послание Виктор так и не мог понять. Он все еще сжимал руку мага, вторую держа на его пояснице, и голос внутри подсказывал, что следовало отпустить Юри и отступить на приличное расстояние, но Виктор не мог так поступить. Он чувствовал, как сильно Юри сжимает его пальцы, явно не собираясь позволить ему вырваться. Или просто сам не хотел разрушать этот момент? — Кто тебя не пустил в зал? — негромко, но отчетливо спросил Юри, и Виктор удивленно моргнул. Он ожидал совсем иных действий и разговоров после их танца, и вспоминать о драконах сейчас было кощунственно. Но, похоже, Юри о них не забывал ни на минуту, а этот вопрос хотел задать чуть ли не с того момента, как вышел со всеми остальными исполнителями в коридор. Вздохнув, Виктор ответил: — Рёнгвальд. Возможно, с молчаливого согласия Греттира. — Я с ним поговорю, — заявил Юри тоном, который Виктор у него прежде никогда не слышал: тоном, с которым сложно спорить. И все же он попытался. — С принцем? — чуть улыбнувшись, уточнил он, пытаясь голосом передать, насколько наивно звучит решение мага. — Нет, с королем — у него власти больше. Да и я — его наложник. Какой сердитый! Виктору тут же захотелось поднять руку, все еще лежащую на пояснице Юри, к его лицу, провести ладонью по скулам, коснуться пальцами подбородка, дотронуться до губ, чтобы запомнить это выражение лица, не только разглядеть его, но и почувствовать, какие мышцы напряглись, чтобы оно проявилось на лице Юри, но он побоялся, что тем самым смутит парня или вызовет у него раздражение, а потому не воплотил желание и лишь продолжал смотреть на удивительно грозное, но все равно прекрасное лицо. — И что ты ему скажешь? — вздохнул он наконец. — Что больше не стану выступать, если тебя не будет в зале. — Как прошло это выступление? — Великолепно. Ни одной помарки. И драконы были в восторге. А люди… Они даже повскакивали с мест, хлопая мне. Виктор улыбнулся, ничуть не удивленный такой реакцией. И все-таки он почувствовал грусть: не потому, что сам не видел этого выступления и не слышал аплодисментов, в которых купался Юри, а потому что понял, что после такого Греттир ни за что не поверит, что Юри нуждается в присутствии музы, чтобы сотворить на льду очередное чудо. Отпустив руку Юри, он поднес ладонь к его волосам и легонько коснулся их, озвучивая свое опасение. — Я и не собирался говорить, что не могу без тебя, — все с той же настойчивостью возразил Юри. Он лишь на мгновение прикрыл глаза, когда только почувствовал ладонь Виктора, но не отстранился, не скинул его руку. Лицо Юри осталось таким же суровым, будто ничто в этом мире не было в силах его смягчить. — Я собирался просто выдвинуть требование, что хочу видеть тебя на своих выступлениях. Всегда. — И ты считаешь, что тебе позволят требовать что-либо? Юри, я для них не просто исключение из правил, я одним своим появлением в том зале растаптываю их, так что они с радостью ухватятся за возможность избавиться от меня. А если ты откажешься выступать… Что ж, они найдут тебе другое применение. — Не думаю, — ухмыльнулся Юри, и Виктору было так непривычно видеть нечто подобное на его лице, что он даже перестал гладить его волосы и опустил руку. — Может, сначала они и попытаются, но вскоре вернут меня. Когда я не увидел тебя в зале, мне захотелось завалить первый же прыжок и сделать вид, будто я сломал ногу. Но я не мог так поступить. Не из-за того, что представлял подарок самого короля, и не из-за Хельги, которая спела бы свою песню и без меня. Просто не мог. Да и к тому же обещал тебе, что выступлю так, будто ты в зале. И я выполнил обещание, хотя было и сложнее, чем обычно. Я не знаю… это ощущение не походило на те, когда они просто питались мной. Может, они питались и сейчас, но сильнее было другое чувство: я ощущал, как они следят за каждым, абсолютно каждым моим движением и … оценивают его. Будто в их головах мелькают некие цифры: «Это движение рук наиболее удачно, поставим ему пять баллов, а вот это не попало в мелодию, хотя и было сложным, поставим ему четыре». Виктор тихо рассмеялся и попытался успокаивающе возразить: — Не думаю, что… — Я сам так подсчитываю свои выступления, Виктор, и на тренировках я просил так поступать своего друга, так что знаю, о чем говорю. Когда это делает один человек по твоей просьбе или ты сам, уже тяжело, но терпимо, но когда так поступают десятки существ, от которых, возможно, зависит твоя жизнь!.. Но я получил высокий балл, а потому уверен: я заплатил за возможность немного… покапризничать. — И я — твой каприз? — шутливо произнес Виктор, совсем не ожидая, что эти слова настолько смутят Юри, что тот, покраснев, тут же опустит глаза и еле заметно кивнет. Он даже отпустил руку Виктора и сделал несколько шагов назад, потом почти в панике огляделся и с нескрываемым облегчением нашел нечто взглядом, к чему и направился. Спасением для Юри оказались фляга с водой и лисья маска. Попив, он надел маску и вновь повернулся к Виктору. Теперь он не только видел Виктора четко и ясно, но и мог спрятать от него свои эмоции. Виктору оставалось с этим только смириться. — Что ж, у тебя и правда может все получиться, — улыбаясь, признал он, подходя к сундуку, на который уселся Юри. — К тому же, возможно, Греттир и не собирался прогонять меня. Ну а если он посчитает, что ты не заслужил права диктовать свои условия… Мы можем сбежать! — Сбежать? — выдохнул Юри так, будто слова Виктора ударили его в солнечное сплетение. — Ну да. Пока наша жизнь была вполне сносной, мы ничего и не предпринимали, но если тебе начнет угрожать опасность, если тебя отдадут на растерзание охранникам… — Виктор передернул плечом, снова представив картину, которую он впервые вообразил, казалось, несколько лет назад. Нет, этого он точно не допустит! — Не уверен, что мы сможем сбежать, — нервно расхохотался Юри. — Либо сбежим, либо найду способ, как тебя спрятать, — пожал плечами Виктор. — И этот человек обвиняет меня в излишней самоуверенности! — мягко пожурил маг. Его рука взметнулась в сторону Виктора, но прежде, чем Юри успел осуществить задуманное, Виктор перехватил ладонь и стянул парня с сундука. — Как бы то ни было, давай не будем тратить время зря и научим меня еще каким-нибудь элементам? Подмигнув ему, Виктор достал из сундука свои коньки и многозначительно кивнул на мешок, где лежали коньки Юри. *** Хельгу они снова увидели только на следующий день: она пришла в тренировочную пещеру, злая, как дракон, и без приветствий предложила начать придумывать новый номер. Юри, не поговоривший еще с королем и потому не знавший, будет ли вообще выступать, планировал провести день, обучая Виктора новым элементам. Собственно, за этим занятием их и застала Блуждающий Огонек. Впрочем, ее совершенно не смутил вид Виктора на коньках. Усевшись на пуф, она принялась настраивать лютню. Юри, успев к этому времени войти во вкус, не хотел так просто отпускать ученика и потому вместо того, чтобы выбирать песню, завел разговор о Саймоне. Сначала Хельга не желала отвечать, но стоило Юри понимающе кивнуть и мягко произнести: «Да, конечно, это дело твое, и если не хочешь говорить, мы не будем настаивать» — она сдалась. — Он обвинил меня в том, что для представления своей новой песни я использовала номер Юри, — устало призналась Хельга. — Вроде как из-за этого моя песня запомнится больше. Я попыталась объяснить ему, что драконы вряд ли обратили на вторую песню больше внимания, чем на первую… Виктор не удержался и усмехнулся: конечно, он не присутствовал на выступлении, но ему было сложно поверить, что драконы остались равнодушны к «Твоим победам». Юри тоже покачал головой, явно не соглашаясь со словами подруги. — Ну ладно, обратили, но из-за текста песни, а не потому что Юри под нее так шикарно выступил… хотя, конечно, выступление было ошеломительно! Ох, вот говорю это и понимаю, что претензии Саймона вполне обоснованы. — И вы это обсуждали с глазу на глаз? — удивился Виктор. — Ну да, я позвала его в свой дворик, чтобы поговорить. Правда, ни к чему толковому мы не пришли. — Странно, — протянул Виктор, постучав указательным пальцем по губам, — мне казалось, куда выгоднее было бы обвинить тебя на глазах людей, а лучше даже драконов. — Нет, Виктор, — покачала девушка головой, — Саймон не такой. Он, конечно, производит впечатление знатного скандалиста, но он хочет, чтобы его имя связывали именно с его песнями, а не неприятными сценами. Именно поэтому я с легкостью убедила его поговорить со мной наедине. — И что он хотел? — спросил Юри и кинул взгляд на Виктора, то ли зачем-то ища у него поддержки, то ли веря, будто тот знает ответ на вопрос. — Он сказал, что нечестно, что только я использую Юри для представления своих песен. Хотя это не так! И «Твои победы» была первой моей песней, под которую он выступил! Но Саймона это не интересовало. Он заявил, что хочет, чтобы Юри выступил и под его песню. Юри закашлялся, услышав внезапное требование, а Виктор, оперевшись о его плечо, расхохотался. — Юри — не занавеска и не картонная статуэтка, чтобы его перетаскивать с одного выступления на другое! — со злостью заметил он. — И он выступает только под те песни, которые ему нравятся, какие он чувствует. — Виктор! — взмолилась Хельга. — Я все это объяснила Саймону! Он, конечно, тут же взъелся, мол, его песни ничуть не хуже моих и не менее достойны, чтобы под них делали номера, но таков Саймон! Виктор… Юри… давайте забудем, а? Я ему сказала, что от меня ничего не зависит, а вы с ним разговаривать не станете, так что лучше ему забыть об этой затее. Откупилась обещанием, что больше никогда не исполню под выступление Юри своих песен. Ну ничего, переживу! Тем более что я и не хотела злоупотреблять своим положением… В общем, можем считать этот эпизод делом прошлым, и мне очень жаль, что вам пришлось стать его свидетелями. А теперь давайте займемся делом! *** Но от Саймона они так и не избавились. Хельга, выдав ему свое убежище, превратилась в его постоянную жертву: упрямый бард хотел, чтобы она свела его с Юри, и не собирался отступать. Спрятаться от него Хельга могла только в ледяной пещере, но чтобы не выдать ее местонахождение, девушке приходилось долго блуждать по замку и путать следы. И после подобных приключений она приходила разозленная и не готовая работать. Однажды Саймон выследил самого Юри, но тот с легкостью ушел от преследования. — Я умею прятаться от поклонников, — смущенно пояснил он, рассказав о случившемся. Свое обещание Юри уже исполнил и поговорил с Греттиром. Тот, как и полагал Виктор, изобразил изумление и невинно заявил, будто думал, что Виктор сам не пожелал посетить праздник. И разумеется, он по-прежнему не против видеть белобрысого наглеца во время выступлений Юри, тем более что в этот момент он неотрывно смотрит на лед. Слушая рассказ мага, Виктор пожалел, что не был его свидетелем: грозный и решительный, Юри в тот момент наверняка был невероятно прекрасен! Только улаженная ситуация не возвращала Юри вдохновение: более того, дорвавшись до Виктора и получив его в полное распоряжение в качестве ученика, Юри с головой уходил в придумывание связок для него и никак не мог настроиться на собственный танец. В конце концов, Юри предложил прибегнуть к испробованному методу и вспомнить один из старых танцев, но он не шел ни в какое сравнение с тем, что маг исполнял на празднике: в нем не было ни сложных элементов, ни особых эмоций, пробирающих до дрожи. Виктору не нравился откровенно пресный номер, и тогда Юри предложил как-нибудь изменить его. По мнению Виктора танец спасла бы лишь иная подача мелодии, переосмысление песни, но тут возникли уже проблемы с Хельгой: постоянно нервничая и злясь, она не могла даже понять, что именно от нее хотят, и уж тем более заиграть песню в новом ключе. Своих песен она тоже не пела: то лютня оказывалась недостаточно хорошо настроенной (хотя Виктору казалось, что она звучит идеально), то голос подводил барда, то внезапно она забывала часть мелодии или слов, и последнее особенно ударяло по ней, и девушка какое-то время сидела, вперив непонимающий взгляд в инструмент, будто не верила, что такое вообще могло с ней произойти. Отчаявшись, Виктор предложил ей немного отдохнуть и приходить в пещеру только для того, чтобы спрятаться от Саймона. Он бы сам с радостью давно нашел этого несносного барда и поговорил с ним начистоту, но он не мог оставить Юри на целый день одного, да и где именно обитал Саймон, Виктор не знал. Не удавалось ему и настроить Юри на рабочий лад, и в какой-то момент Виктору начало казаться, что он просто отвлекает парня, но исчезнуть из его поля зрения на время или поставить ультиматум по его мнению было неверным решением, и Виктор пытался понять, как изменить ситуацию. — Ты слишком много на себя берешь, небесный мальчик, — шептал ему на ночь Лойи, играя с его волосами. — Ты можешь многое, но не все. И позволь своему магу самому разобраться, что для него важнее. В иных обстоятельствах Виктор так бы и поступил, спокойно позволив Юри наиграться в роль наставника, но сейчас от его выступления зависела его же дальнейшая жизнь на острове, но Юри будто бы не хотел этого понимать. А значит, Лойи был прав. И потому их дни вошли в странную колею, против которой выступало все существо Виктора, но которой он подчинялся без остатка. Их утро начиналось с пробежки на пляже в компании Лойи — тот, конечно, заверял, что без его присутствия людей просто не выпустили бы из замка, но Виктор отчетливо видел, что тот получает от подобного времяпрепровождения особое удовольствие. Сам Лойи не бегал, по крайней мере не в том же смысле, что и Виктор с Юри: он всегда принимал полностью драконье обличье и либо парил над ними, либо бежал рядом легкой рысью, то и дело обгоняя людей и возвращаясь к ним с игривым возмущением, что те ужасно медлительны. Затем, после купания в море, они шли завтракать — Лойи кормил их с таким удовольствием, с каким кормят только пресловутые бабушки в историях, и как Виктора не кормил никто прежде. Оставшуюся половину дня они тратили либо на тренировки в малой пещере, либо на обучение Виктора, и длились они, пока Лойи не приносил им обед. Перекусив и немного отдохнув в компании дракона, Виктор выгонял на лед самого Юри, и тот пытался сделать что-то со своим номером, но по большей части просто катался, тренируя те или иные элементы. Вечером из пещеры их забирал Лойи, хотя и не всегда заставал Юри на коньках: зачастую тот заканчивал репетиции раньше и потом просто сидел на пуфах с Виктором, болтая о разных пустяках. Шли дни, и как бы Виктору ни нравился устоявшийся ритм жизни, он не забывал о словах Греттира. Их не ограничивали во времени, полагаясь на их совесть, и та уже сильно покусывала Виктора, день ото дня предполагая, что вот-вот нагрянет приглашение от короля. Но Хельга почти перестала приходить, да и Юри каждый раз с раздражением прекращал разговор, если Виктор начинал напоминать об их долге перед драконами. Отказаться же от уроков полностью Виктор не мог: ему и прежде нравилось кататься на льду, но теперь открывая новые возможности собственного тела, он уже не представлял и дня без тренировок, пусть и коротких. Требовательный и напористый Юри-наставник являлся приятным дополнением, заставляющим совесть ненадолго замолкать. И все-таки Виктор сумел взять себя в руки и настоять, чтобы сначала Юри репетировал номер, а уж потом получал ученика в полное свое распоряжение. И номер, не такой шикарный и завораживающий, но исполняемый гладко, на одном дыхании, был практически готов — осталось провести пару репетиций под музыку. Виктор полагал, что Юри подгоняло желание поставить Виктора на лед, и поэтому он старался как можно быстрее довести танец до идеала, но все эти тонкости не имели никакого значения, а даже наоборот играли Виктору на руку: если Юри думал, что чем скорее он исполнит танец перед Греттиром, тем скорее Виктор успокоится и какое-то время не будет напоминать о необходимости репетировать номер, то он был полностью прав, и Виктор считал такую мотивацию вполне достойной. Юри завершил номер и, откинув маску, подкатился к Виктору. Тот хотел похвалить парня и сказать, что сегодня у него даже волосы поднялись от энергии Юри, и это без музыкального сопровождения (для чего Виктор засучил рукав рубашки, готовый продемонстрировать еще оставшиеся на руке мурашки), но только открыл рот и приподнял руку, как его отвлек нахальный голос. — О, так вот какой тайничок ты себе заграбастал! Лихо! Виктор повернулся и с изумлением уставился на Саймона. Юри, потерявший дар речи, схватился за рукав Виктора, будто у него земля уходила из-под ног. — Откуда ты узнал про пещеру? — холодно спросил Виктор, придержав Юри за предплечье. — Послушай, маг с Золотых Островов, — проигнорировал его бард и скрестил руки на груди. — У меня к тебе дело, и будет лучше, если мы уладим его между собой. — Ответь Виктору, пожалуйста, — тихо попросил Юри, положив ладонь на руку Виктора, а затем аккуратно освободился от его поддержки и выпрямился. Оглянувшийся, Виктор с изумлением заметил сердитый взгляд Юри. Он ожидал прочесть на его лице растерянность или же панику, но никак не готовность дать отпор. — Ответить? Кому? — захохотал Саймон, принципиально не смотря на Виктора. Тот подозревал, что тем самым бард хочет вывести его из себя, и вестись на столь дешевую уловку не собирался. Юри, на радость Виктора, тоже не вскипел и продолжил молчать, пока Саймон не успокоился. Постояв немного в тишине и начиная нервничать, тот недовольно скривился и напустил на себя важный вид. — Я хочу… — начал было он, но Виктор его резко прервал: — Мы знаем, что ты хочешь, но ты этого не получишь. Юри ставит танцы только под те песни, которые ему нравятся. Саймон скорчил рожу, не сумев продолжать делать вид, будто не слышит Виктора, хотя по-прежнему буравил взглядом исключительно Юри. Виктор, теперь не ощущая на своей руке пальцев парня, боролся с сильным желанием повернуться и посмотреть, как он. Юри не любил прямых взглядов и тем более конфронтации, и Виктор даже не мог представить, что парень испытывал сейчас. Но он держался, совершенно точно держался, иначе бы на лице Саймона уже появилось победоносное выражение, но тот явно ощущал себя неуютно и не знал, как изменить сложившееся положение. — Маг, — с нажимом процедил Саймон, когда молчание затянулось, — твоя шавка протявкала, что мои песни не достойны, в то время, как песни какой-то девки… — Хельга — не девка, а Виктор — не шавка, — внезапно холодно оборвал его Юри и сделал шаг вперед. Он произнес эти слова очень тихо, и Саймон, замолкший сразу же, как только понял, что Юри собирается что-то сказать, выдал, насколько сильно на самом деле нуждается в нем. Или он и правда уважал Юри? Как бы там ни было, знаменитый маг с Золотых Островов оказывал сильное влияние на наглого барда, и тот наверняка не собирался сдаваться. Интересно, на что он пойдет, чтобы заполучить Юри? Саймон медленно закрыл рот и моргнул. Тихие слова Юри прозвучали слишком громко в воцарившейся тишине и походили на пощечину. Виктору очень не хотелось оказаться на месте барда в данный момент. Юри же не собирался останавливаться: сделав еще шаг вперед, он продолжил: — И я не буду с тобой ни о чем говорить, если продолжишь обзывать их. — Если… если ты не собираешься принять мое предложение, — воинственно ответил тот, побледнев от злости, — я найду способ тебя убедить. — Юри ясно сказал, что не хочет иметь с тобой дела, — вновь взял слово Виктор, борясь с желанием сделать шаг вперед и спрятать за собой Юри, который наверняка держался из последних сил. — И ты никак не сможешь его убедить. — Ты не такой могущественный, маг, чтобы иметь право издеваться над моим бардом. Услышав этот голос, Виктор вздрогнул, а Юри отступил на несколько шагов назад и снова оказался рядом с Виктором. Тот чуть придвинулся и постарался незаметно сжать руку Юри в знак поддержки, но тот слишком ошалел, чтобы хоть как-то среагировать. Рёнгвальд же тем временем царственно выступил из тени прохода, самодовольно улыбаясь. — Значит, вот кто за тебя вступится? — хмыкнул Виктор, глядя на Саймона, который вместо того, чтобы испытать уверенность от подоспевшей подмоги, выглядел смущенно. — Драконьей подстилке слова не давали, — оскалился принц. — Так что, маг, что скажешь? — Юри ничего вам не скажет, — раздалось мурлыканье за его спиной, и на свет выплыл Лойи, неся в руках мешок. — Он ясно сказал, что не собирается говорить с теми, кто оскорбляет Виктора, — пояснил он, подойдя к Виктору и Юри. Дракон задержал на Викторе взгляд, тепло улыбнулся ему и легонько выдохнул жаркий воздух, а затем повернулся к Юри и подарил ему подбадривающую улыбку, протягивая мешок: — Обед? — Безродный ублюдок, как?.. — прошипел Рёнгвальд и подавился словами, не сумев от злости сформулировать вопрос, но Лойи, похоже, и без того его понял. — В этом и есть преимущество безродных ублюдков — чтобы заслужить титул, нам приходилось за него бороться и демонстрировать навыки, о которых вы давно позабыли за ненадобностью. Тебе давно не нужно бесшумно передвигаться, принц Рёнгвальд, да и прислушиваться к каждому шороху не приходится, ведь здесь тебя не поджидает опасность. А я все еще помню об этих навыках и не собираюсь от них отказываться. Рёнгвальд зарычал, а Юри, воспользовавшись моментом, подошел к пуфику, сел на него и принялся возиться со свертками, доставая их из мешка и разворачивая. Виктор не сдержал улыбку, восхищаясь, с какой легкостью Юри сбежал от неприятного разговора, и от души благодаря Лойи за подаренную парню эту возможность. Напряженность, воцарившаяся было в пещере, пропала — по крайней мере, Виктор больше ее не ощущал, и если кто-то чувствовал себя не в своей тарелке, то только Саймон и Рёнгвальд. Принца подобное положение, конечно, не устраивало. — Я буду говорить с тем, с кем посчитаю нужным, и так, как посчитаю, — рявкнул он. — И всякая молодь мне не указ! Ты не участвовал ни в одном настоящем сражении, чтобы похваляться своими умениями. — Предлагаешь проверить их? — мырлыкнул Лойи, отойдя от Юри и делая шаг вперед. Его шаг был значительно больше человеческого, так что дракон почти приблизился к сопернику, а Рёнгвальд в свою очередь отставил ногу назад, но в этом движении Виктор не заметил отступление, а скорее занятие более удобной позиции, чтобы нанести удар. Виктор сжал кулаки, чувствуя, что ссора закончится дракой, которой никак помешать не сможет, и что бы ни говорил Лойи, уверенности, что однозначно победит он, не возникало. Как-то изменить ситуацию не получалось, и как бы Виктор ни пытался найти решение, ничего не выходило. — А может, вы не будете мериться размахом крыльев и длиной пламени здесь? Этот вопрос прозвучал внезапно, и все повернулись к тихо обедающему Юри. Тот под пристальными взглядами тут же залился краской и принялся рассматривать мыски своих коньков. — Мне показалось, что вы начали превращаться, а эта пещера слишком мала для выяснения отношений двух драконов, — негромко пояснил он и посмотрел на ледник. — И я не хочу, чтобы вы растопили весь этот лед. Мне он нужен для репетиций, да и кто знает, куда утечет вся образовавшаяся вода. В общем, сейчас не важно, кто из вас сильнее. — Юри откашлялся и поднял глаза на Рёнгвальда: — Виктор уже говорил Саймону, что не под всякую песню я ставлю номер. И что бы вы там о нем ни думали, — торопливо добавил он, заметив, как скривился принц при упоминании имени Виктора и явно собираясь возразить, — он прав. Хельга никогда не навязывала свои песни и только раз я сделал номер именно под ее балладу. Она мне понравилась, я придумал номер и поставил. Так что если мне понравится песня Саймона, я сделаю под нее номер. Юри выдохнул и кинул быстрый взгляд на Виктора. Тот подбадривающе улыбнулся, восхищаясь внутренней силой, прозвучавшей в этих негромких словах. Лойи тоже расслабился и довольно поглядывал на Юри, будто тот был его наложником или другом. В какой-то степени они и правда сдружились, хотя Виктор и считал, что они скорее терпят друг друга потому, что одинаково дороги Виктору, но в последнее время между ними явно появилось что-то новое. Лойи вполне искренне заботился о Юри на пробежках и всегда первым замечал, когда парень начинал выбиваться из сил, а на обед приносил по большей части любимые блюда именно Юри, а не Виктора. Впрочем, Виктор не испытывал к ним неприязни и потому не возмущался, да и на ужины получал именно то, что желал. Золотистый дракон так же всерьез начал переживать за номер Юри и вроде бы не только потому, что это беспокоило Виктора. Ну а Юри в свою очередь с удовольствием разговаривал с Лойи во время перерывов. Поскольку Лойи мало что рассказывал, болтать в основном приходилось Юри, но тот, похоже, не испытывал особого дискомфорта. Виктору нравились изменения в их отношениях, и сейчас Лойи был готов вступить в драку не только ради Виктора, но и ради Юри, и по просьбе того же Юри с легкостью отступился. Осознание этого вызывало легкое возбуждение до покалывания кончиков пальцев, которым Виктор теперь жаждал пройтись по чешуе дракона. Но выплеснуть свои чувства он сможет не раньше вечера, да и более важную проблему они еще не решили, так что Виктор сосредоточил свое внимание на принце и его наглом барде. Слова Юри осадили и Рёнгвальда, или же тот посчитал, что будет выглядеть слишком глупо, продолжая напирать на противника, который отступился и уже не проявлял интерес к сражению. В любом случае, вид он имел такой, будто его ради пустяка отвлекли от важного дела, и он хотел поскорее разобраться с этой чепухой, чтобы вернутся к более интересным и полезным вещам. Он посмотрел на Саймона, выглядящего сейчас совершенно растерянно, и грубо приказал: — Играй. Саймон недовольно ощерился, однако снял висевшую за спиной лютню, взял несколько нот, снова поморщился и заиграл. Виктор был уже знаком с творчеством Саймона и потому считал, что никакого дуэта у него с Юри не выйдет. Виктору довелось побывать на выступлении этого барда из-за Кристоффа, который отчего-то испытывал восторг от вызывающих песен молодого наглеца, Виктору же, пусть и оценившему его музыку, тексты казались пустыми и скучными. Саймон призывал к восстаниям, избавлению от гнета и несправедливости, но звучало все это из его уст лицемерно, как любые революционные лозунги юных дворян, которые те выкрикивают ровно до того момента, пока их родители не перестанут выдавать им деньги. Оказавшись на мели, они быстро осознают, что никакой несправедливости, в общем-то, и нет и лучших законов, что имеются сейчас, не придумать. Вот и богатенький Саймон, одетый в яркий наряд из дорогих тканей и с лютней, украшенной изумительной инкрустацией, совсем не походил на революционера, что бы ни пытался проповедовать в своих песнях. Да и тексты его, если прислушаться, содержали лишь какие-то общие слова и отличались друг от друга только мелодией. Кристофф, впрочем, как и прочие поклонники, легко различал их и знал все слова наизусть. Но не смотря на странную популярность песен Саймона, Виктор искренне полагал, что Юри они не понравятся. Первые же аккорды Саймона настроили на ожидаемый воинственный лад, и Виктор не сдержал ухмылки, но та быстро сползла с его лица: мелодия звучала мощнее тех, что помнил Виктор, и сразу приковывала к себе внимание. А затем Саймон запел, и Виктор нахмурился, не доверяя тому, что слышит. Текст в целом был близок к прежним песням Саймона, но на этот раз чувствовалось, что бард пропустил песню через себя и пел о собственных ощущениях, в которые было сложно не поверить. Он пел о плененных, но не сломленных, которые пока копят силы, но вот-вот они обрушатся волной на своих угнетателей и снесут их, не оставив камня на камне от своей тюрьмы. Виктор с интересом посмотрел на Рёнгвальда, но тот лишь довольно улыбался, явно считая песню достойной выступления Юри. Его будто бы не смущало, что прямо под его носом бард поднимает на восстание людей, а может, он прекрасно понимал, что песню услышат лишь драконы, а значит, и волноваться не о чем. Драконам, насколько смог понять Виктор, тема песни была близка и очень нравилась. А потом Виктор кинул взгляд на Юри и понял, что Саймон получит желаемое: такого блеска в глазах мага он не видел с того дня, как они подслушивали песню Хельги. Виктору не нужно было уметь читать мысли, чтобы знать, что сейчас творится в голове парня. Из любопытства Виктор посмотрел и на Лойи: тот слушал песню, чуть склонив голову на бок, но особой заинтересованности не проявлял. Взгляд его был прикован к лицу Юри, и дракон явно пытался понять реакцию мага, и этот процесс доставлял ему несказанное удовольствие. Саймон закончил играть как-то резко, чуть ли не оборвав мелодию, и, вздернув подбородок, бросил с вызовом: — Ну как? Я достоин номера? Юри все еще не пришел в себя, а может, уже во всю ушел в создание номера, а потому молчал, так что Виктору пришлось взять слово за него. — Ты хочешь выступление под эту песню? — спросил он, не до конца уверенный в верности такого выбора. Саймон бросил быстрый взгляд на Рёнгвальда, а затем буркнул: — Можно и под эту, если она вам угодила. Тон Саймона показался Виктору несколько странным, будто бы ему было неуютно обсуждать этот вопрос в присутствии драконов, или одного конкретного дракона. Что ж, его можно было понять: песня действительно была слишком провокационная, и Рёнгвальд, явно слышавший ее не впервые, похоже, руководствовался собственным планом, участвовать в котором Саймону могло и не нравиться. И все-таки песня была мощной, и в ней имелись элементы марша, которые Юри хотел как-нибудь обыграть. Вот и подходящий случай, которым непременно стоило воспользоваться. Даже если у Саймона больше нет похожих песен, они возьмут эту, осуществят желание барда, утихомирят Рёнгвальда и тем самым отвоюют еще некоторое время полной свободы. Прекрасный план! — Думаю, мы можем попытаться что-то сделать, — уклончиво произнес наконец Виктор, не глядя на Юри и мысленно умоляя его не встревать в разговор. — Только у нас имеется одна проблема: мы уже готовили номер и собирались представить его в ближайшее время. Так что придется подождать. Саймон нахмурился, поудобнее перехватывая лютню, а Рёнгвальд оскалился и сделал шаг вперед, лапой отодвигая своего наложника за спину, словно опасался, как Виктор из-за Юри, что тот влезет в переговоры и согласится на невыгодные условия. Виктора рассмешила реакция дракона: насколько он успел понять Саймона, тот был не из тех, кто согласится ждать, почти получив в руки желаемое. — А сразу приняться за этот номер вы не можете? — рыкнул принц и кинул взгляд на Юри. Виктор, по-прежнему не глядя на мага, покачал головой: — Король уже давно ждет нашего выступления, и если мы начнем все заново… Это может занять слишком много времени, а испытывать терпение короля нам не хочется. — Ничего, — самодовольно улыбнулся Рёнгвальд, — с терпением его величества я разберусь. — В таком случае мы, пожалуй, и правда можем сразу же заняться номером для Саймона, — продолжая изображать задумчивость, медленно кивнул Виктор. — М-м, да, почему бы не начать прямо сейчас? Тогда попрошу всех драконов выйти! — Это с какой стати? — снова зарычал принц, и Виктору на мгновение показалось, что он вот-вот обратится в дракона и превратит его в обгорелый кусок мяса. — Потому что мы сразу приступим к творческому процессу, — сохраняя невозмутимый вид, улыбнулся он. — И лишние присутствующие будут только смущать Юри. — Ничего страшного, — поддержал его Саймон, вышедший из-за спины своего дракона и осмелившийся даже положить руку ему на плечо. Тот обернулся, но ничего не сказал, и бард продолжил: — Если они вдруг начнут плохо себя вести, я вам вечером расскажу, и вы завтра же с ними разберетесь. Виктор услышал только лязг зубов и поспешил подавить улыбку, поскольку дракон тут же обернулся и смерил его презрительным взглядом. Похоже, что ничего хорошего он не ожидал именно от Виктора, а Юри считал лишь жертвой манипуляций несносного любовника Лойи. Что ж, так даже намного лучше, и пусть он и дальше не видит в Юри угрозу — Виктор переубеждать его был не намерен. — А это весело, — рассмеялся за его спиной Лойи. Он подошел к Виктору вплотную и положил лапу ему на плечо, почти не касаясь его. — Ты обвиняешь меня в недостойной связи с наложником, хотя и сам замешан в подобном. — Что?.. — рявкнул Рёнгвальд и тут же сообразил, что именно имел в виду Лойи: глаза его округлились, а затем сузились от ярости. Он сжал кулаки и негодующе прошипел: — Я не трахаю своего наложника — он бард! Но тебе не понять, что значит искусство. — Да, ты прав, — промурлыкал в ответ Лойи, будто не замечая, насколько сильно разозлил соперника. — Мне не понять, что значит искусство и на что способны наложники на самом деле. Виктор, — прошептал он, склонившись к его уху, — вам еще что-нибудь нужно? — Ну если Юри не съел весь обед… — протянул Виктор и наконец посмотрел на мага. Юри удивленно захлопал глазами, а затем замотал головой и показал мешок, мол, не все, там еще осталось для тебя, Виктор. Он, похоже, продолжая сочинять номер, не до конца понимал, что вообще происходит и что было произнесено всерьез, а что являлось шуткой. За разговор о еде ухватиться оказалось проще всего, чем Юри и воспользовался. — Ничего не надо, — широко улыбнулся Виктор. — Только вечером забери нас, если мы забудем про время. — Хорошо, — снова шепотом произнес Лойи и легонько дунул на волосы Виктора, после чего отступил, обошел всех присутствующих, не удостоив ни Рёнгвальда, ни его наложника взглядом, и покинул пещеру. — Мне тоже ничего не надо, — буркнул Саймон. — Теперь-то я с ними управлюсь. Принц так просто отступать не хотел, однако, проворчав что-то недовольно, все-таки кинул последний взгляд на Юри и Виктора и тоже ушел из пещеры. Что бы он там ни говорил о своих отношениях с Саймоном, у Лойи явно имелись основания подозревать, что эти двое делят постель, причем власть находится в руках совсем не дракона. Но Виктор помнил, что о Рёнгвальде говорил Кьяртан, и потому полагал, что ни секс, ни тем более влюбленность к этим двоим отношения не имеют: принц по какой-то причине тоже захотел иметь наложника, относящегося к миру искусств, но что именно с ним делать, не знал, так что Виктора совсем не удивляло, что Саймон воспользовался смятением дракона и навязал ему выгодные для себя условия. Впрочем, судя по исполненной песне, этот талант и правда имел право немного подерзить. Только как бы эта баллада оказалась не единственным его шедевром, иначе даже Рёнгвальд быстро поймет, что оказался в дураках, и барду тогда не поздоровится. Но если быть честными, судьба Саймона мало интересовала Виктора, и он полагал, что Юри исполнит номер под его песню только один раз, и дальше их дорожки разойдутся. Виктор дождался, когда эхо шагов принца затихнет, сел на пуф напротив Юри и отобрал у него мешок с едой. Парень не соврал: хоть он и с наслаждением уплетал обед, доверив разговор Виктору, кое-что он-таки оставил, и Виктор не собирался давать этому добру залеживаться. Пока Виктор, причмокивая, жевал успевший остыть пирожок с мясом, Юри смущенно поглядывал то на него, то на Саймона, продолжающего стоять, напряженно сжимая в руках лютню. — Ну… — начал было он, но Виктор его перебил: — Сыграй другую песню. — Что? — переспросил Саймон, будто не смог понять слова жующего, но Виктор знал, что дело не в этом. — Ты не хотел играть ее перед драконами — ту песню, под которую действительно хочешь номер. — Ну… возможно. Но можно сделать номер и на эту, если она подходит. — Так ты сыграй вторую, и мы сравним, — доброжелательно улыбнулся Виктор и завозился в сумке. — Юри! — возмущенно просипел он. — Ты снова слопал почти все пирожки! Такими темпами ты потеряешь форму! — С вами потеряешь, — пробурчал маг в ответ и натянул на лицо маску, чтобы избежать отчитываний Виктора. — И почему ты думаешь, что Саймон хочет сделать номер под другую песню? — Из-за разного, — отмахнулся тот, выуживая запеченный картофель. — И в частности потому, что он хотел поскорее справадить своего дракона. Ну и насколько помню, его оскорбило, что Хельга использовала тебя именно для премьеры песни. Видимо, у него есть что-то, что еще никто не слышал, и чем он особо дорожит. — Никифоров, — процедил сквозь зубы бард, и Виктор поднял на него взгляд. В глазах Саймона плескалась холодная ненависть, которая явно появилась не в последние дни, но Виктор не помнил, чтобы когда-либо переходил ему дорогу. — Играй ту, на которую действительно хочешь поставить номер, — повторил он свое предложение и откусил от картофелины приличный кусок. Саймон одарил его негодующим взглядом, перевел его на Юри, и только после этого взял поудобнее лютню и запел. После первой песни Виктор был готов услышать еще что-то воинственное или самоуверенное, уровнем выше всех прежних сочинений Саймона, но в целом не сильно отличающееся от его обычного репертуара, поэтому он чуть не поперхнулся, столкнувшись с Саймоном-мечтателем. Он пел о далеких землях, считающихся волшебными, где водопады настолько высоки, что кажется, будто они обрушиваются прямо с небес, где трава сине-зеленая, а деревья своими макушками упираются в облака, где множество цветов небывалых форм и оттенков, и возле них порхают такие яркие и красивые птицы, что их легко спутать с цветами и бабочками. Песню же завершало клятвенное обещание, больше похожее на вызов, что вскоре Саймон окрепнет, поднимется в небо и найдет эти земли, чего бы ему это ни стоило. Возможно, в каком-то другом случае Виктор не отнесся бы к песне особо серьезно — его не интересовали подобные фантазии — но Саймон вытворял с лютней такое, что прежде Виктору не доводилось слышать: временами перезвон струн звучал точь-в-точь как веселый водопад, затем он сменялся шепотом листьев на ветру, после чего обращался в шорох птичьих перьев. Ощущение усиливалось искренностью, с которой пел Саймон, отчего Виктор решил, что он стеснялся исполнить песню перед Рёнгвальдом не только потому, что хотел, чтобы о песне никто из драконов не знал, но и потому, что сейчас открывал свою душу. Виктор посмотрел на Юри и чуть нахмурился: тот, в отличие от Саймона, прятал эмоции за маской, закрывшись ото всего мира. Это выглядело не совсем честно по отношению к барду, но Виктора не беспокоило, как тот отреагирует: его волновало, насколько сильно задела песня его мага. Конечно, он был рад оживлению Юри и возвращению его интереса к собственным номерам, но он по-прежнему рассчитывал, что дуэт с Саймоном появится лишь единожды, и дальше они снова вернутся к работе с Хельгой. Занятно! Раньше он был категорически против постоянных выступлений с Блуждающим Огоньком, а теперь надеялся, что Юри не предаст ее и не обменяет на Саймона. Если бы Саймон исполнял свои прежние песни, у Виктора бы не было причин для волнений, но в репертуаре барда имелось уже две песни, задевшие Юри за живое, и как знать, не припасено ли что-то еще. Сам Саймон его не сильно беспокоил, и даже с его вздорный характером и ненавистью к Виктору можно было бы ужиться, но он принадлежал Рёнгвальду, а принц не остановится, пока не уничтожит белобрысого наложника золотистого дракона и заодно самого безродного выскочку. Саймон снова оборвал песню и сильно поморщился, чем-то недовольный. — Значит, ты хочешь номер под эту песню? — снова первым заговорил Виктор, поглядывая на окаменевшего Юри. В том, что тот согласится, у него не было ни малейшего сомнения. — Она прозвучала не совсем так, —буркнул бард, подкручивая колки. — Лютня расстроена. — Я не заметил фальши, — пожал плечами Виктор. — Куда уж тебе, — нехорошо усмехнулся Саймон, не глядя на него. — Ты в музыке ничего не понимаешь. Виктор не стал реагировать на провокацию: если Саймон знал его фамилию, то прекрасно представлял, чем Виктор занимался до того, как попал на остров, и хотя сам он на музыкальных инструментах не играл и тем более не сочинял песни, слух он имел отменный, что Саймон должен был понимать. — Под эту песню можно поставить красивый номер, хотя у меня к ней есть один вопрос. Ты поешь, что намереваешься подняться в небо. Хочешь оседлать дракона? Не думаю, что им придется это по душе. — Идиот, драконы — не лошади! — негодующе крикнул Саймон, с яростью уставившись на Виктора. — Песня — от лица молодого дракона. Его мечта… — Это, конечно, хорошо, но что-то после слов Рёнгвальда о молоди я бы поостерегся делать отсылки к новому драконьему поколению. Да и Юри уже изображал из себя дракона. — И что же ты хочешь тогда предложить? — ощерился Саймон. Недолгая перепалка все-таки убедила его в том, что Юри-птица вполне вписывается в текст песни и передаст ее смысл ничем не хуже, чем Юри-дракон. Возможно, решающую роль в споре сыграл сам маг, согласившийся, что птичий образ будет очень кстати к тому, что уже начало вырисовываться в его голове. Саймон сопротивлялся новой идее вяло, причем скорее назло Виктору, нежели действительно считая, что она всерьез извращает изначальную идею песни. — Что ж, раз с песней мы определились, — широко улыбнулся Виктор, — пришло время выслушать правила работы с Юри. Поскольку сам Юри полностью отдается созданию номера, все прочие вопросы буду решать я, так что хочешь — не хочешь, а придется тебе общаться со мной. Саймон угрюмо уставился на Виктора, но возражать не стал. Отлично. Виктор продолжил: — Распорядок у нас такой: утром пробежка на пляже, затем легкий завтрак, и мы приходим сюда. Тебе бегать не обязательно, так что после завтрака можешь сразу идти в пещеру. Обед нам приносит Лойи. Если тебе противно брать что-либо из его лап, можешь на обед ходить на кухню, но мы с большим толком потратили бы это время на обсуждения номера. Дальше продолжаем тренировку до прихода Лойи, сообщающего, что время ужина. Может, что-то в распорядке и изменится, но пробежки должны остаться. Далее, тебе придется не единожды повторять одну и ту же часть песни без всяких возмущений и негодований и желательно сохраняя ее изначальное настроение. Да и вообще придется много времени сидеть в холодной пещере. Конечно, мы кладем на пуфы грелки, но они не сильно спасают, так что одевайся теплее. Костюмы, если захотим делать специально для номера, тоже ложатся на меня. Юри будет отвлекаться только на примерки. Твоим костюмом я тоже могу заняться, если захочешь, но если начнешь придираться ко всяким мелочам, отправлю разбираться самостоятельно. Тут Саймон не выдержал и усмехнулся: — Он полностью оставит костюм на твое усмотрение? — В прошлый раз мы обсудили эскиз, который сделал я, и в целом Юри остался доволен. Выбором мастера и разговором с ним он не занимался. Если тебя это не устраивает, повторяю: отвечай за свой костюм сам. — Это все? — Из основного… Осталось только одно: на последней репетиции, уже в костюме, будет присутствовать Лойи. — ЧТО?! Ты… Ты предлагаешь кормить эту тварь раньше, чем остальных?! Чем короля, принца и прочих? — Во-первых, не тварь, — ледяным голосом отрезал Виктор, скрестив руки на груди. — Перестань повторять за своим господином, если хочешь иметь дело с Юри. Он к Лойи относится благосклонно, если ты не успел заметить, и лишние скандалы ему не нужны. Во-вторых, питаться он нами не будет — только посмотрит номер со стороны и скажет, как он выглядит для тех, кто не присутствовал при его создании. Мы, наблюдая за Юри все это время, будем знать, на что он способен, где какой элемент заменил и почему, так что не сможем оценить выступление беспристрастно. Лойи сможет. К тому же он дракон, что бы Рёнгвальд на эту тему ни думал. Ну и в-третьих, это обязательное условие и оспариванию оно не подлежит. — А если я все расскажу принцу? — недобро улыбнулся Саймон и вздернул подбородок. — А тот передаст королю. Не думаю, что его величество будет доволен, узнав, что видит выступление не первым. — Тебе точно хочется, чтобы у Юри были проблемы? — Виктор удивленно изогнул бровь. — Только проблемы Юри будут означать, что номер под твою песню не появится. И да, Юри вполне способен диктовать подобные условия. Что будет, если он откажет тебе или впадет в немилость по другой причине? Он не будет выступать. И кто от этого пострадает? Если думаешь, что только он, то сильно ошибаешься: таких, как Юри, здесь больше нет, а мы успели влюбить драконов в его номера, так что рано или поздно они соскучатся по ним и захотят вернуть Юри, и тогда они согласятся на любые его условия. — Все это брехня! — выкрикнул Саймон, но голос его дрогнул, выдав страх: он не хотел верить в слова Виктора, но явно понимал, что в них есть разумное звено. — Хочешь проверить? — вежливо улыбнулся Виктор в ответ. — Дерзай. Но тогда забудь о мечте петь под ледяное выступление. — А ты что молчишь?! — чуть ли не в отчаянии простонал Саймон, обращаясь к Юри. — Что?.. — вздрогнул тот и пробормотал: — Я думал, как лучше начать номер… — Так это правда, что до выступления перед королем на нас будет пялиться этот?.. — Лойи? Да, он посмотрит номер и скажет, достаточно ли он хорош, — кивнул Юри и, будто не замечая побелевшее от злости лицо барда, поднялся на ноги и покатил к центру пещеры. — Саймон, сейчас я попрошу тебя сыграть несколько раз подряд песню от начала и до конца. Только мелодию, петь пока не надо. Я буду просто кататься, пока не поймаю песню. Хорошо? — Как скажешь, — пробубнил тот, опустил глаза к лютне и снова подкрутил колки. *** Юри и Саймон истово взялись за тренировки, и Виктор не скрывая любовался магом, который не просто вернулся к собственному катанию, но и будто бы расцвел. Юри на поприще учителя вызывал у него странные и противоречивые чувства, одновременно и возбуждая, и заставляя испытывать напряжение и даже грусть от неприятного предчувствия, что собственные номера перестали интересовать его и вдохновлять. Теперь же Виктор убедился, что беспокоился зря, и маг снова с обычной легкостью творил на льду что-то невероятное. Саймон тоже проявил внезапные упорство и трудолюбие. Во время самих тренировок он послушно повторял любую часть песни раз за разом, пока Юри отрабатывал ту или иную связку или элемент, и продолжал играть даже тогда, когда казалось, что его пальцы одеревенели от холода. Он оказался слишком восприимчивым к морозу и сильно мерз даже несмотря на теплую одежду, которую носил по совету Виктора, и все равно ни разу не пожаловался и не позволял проявлять к себе снисхождение. Саймон казался идеальным партнером для Юри, таким же как Хельга, но ровно до того момента, как откладывал лютню. В перерывах возвращался старый-добрый Саймон, ненавидящий Виктора до скрежета зубов и старающийся вывести его из себя, забыв про все требования Юри. Тот же, поглощенный номером даже во время отдыха, не напоминал о приличном поведении и будто бы вообще не замечал скандалов. Виктор и не ждал заступничества, однако полное игнорирование происходящего со стороны Юри разочаровывало. Виктору не хотелось верить, что тот принял скандальность Саймона как неизбежное зло, с которым приходится мириться ради возможности исполнить желаемый номер. Сам же Виктор попробовал отражать словесные атаки и тут же понял, что Саймону абсолютно плевать, что именно тот ответит, и в каждой фразе он найдет повод продолжать нападки: он словно напрашивался на хорошую драку, чего Виктор дать ему не мог, опасаясь переломать руки. Впрочем, он с легкостью мог игнорировать барда, что вовсе не отбивало у того желание снова и снова пытаться вывести Виктора из себя. К Лойи Саймон не лез, видимо, предполагая, что тот терпеть не станет, а лапа в полудраконьем обличии даже у никогда не воевавшего безродного имела устрашающий вид. За спиной он тоже не обзывал дракона, а позже даже начал принимать от него обед и пытался делать заказы, на которые Лойи не обращал внимание. Но самыми ужасными моментами стали те немногие приходы Хельги, закончившиеся все до одного громкими скандалами. Хельга хотела поболтать с Виктором и Юри, но Саймон сразу встречал ее колкими замечаниями, которые девушка не желала сносить. Замечания сменялись обзывательствами и оба быстро переходили на крик. Тут уж Юри не оставался в стороне и каждый раз прогонял обоих выяснять отношения в другом месте. Виктора не утомляли нападки Саймона, хотя ему и хотелось знать, чем он заслужил такую ненависть, но откровенно говорить с ним бард явно не был намерен. Куда сильнее Виктор чувствовал опустошение из-за потери льда. Начав заниматься с Юри ради забавы, он и не заметил, насколько важными стали для него эти уроки. Теперь Юри полностью отдавал себя предстоящему выступлению и не мог отвлекаться. Хуже было от того, что в первую неделю парень занимал лед целыми сутками и Саймон все это время присутствовал в пещере, а потому Виктор не мог кататься даже в одиночестве. Он пробовал возвращаться на ледник по ночам, но за день уставал настолько, что ничего дельного из его попыток не выходило. Впрочем, мерзлявость барда и его хрупкое здоровье сыграли Виктору на руку: за неделю Саймон простыл и хотя продолжал являться на тренировки, почти потеряв голос, Юри решил, что теперь они будут проводить на льду только полдня. По просьбе Виктора, которую Саймон не слышал, Юри использовал в номере не слишком сложные элементы, сосредоточив внимание на интересных связках и передаче песни через движения, а потому, окончательно придумав номер, он мог спокойно репетировать его лишь в первой половине дня. Саймона такой подход не устраивал и он хотел поскорее представить песню, на что Юри заявил, что либо он соглашается, либо они берут неделю перерыва, пока Саймон окончательно не поправится. Саймон выбрал первый вариант. Таким образом лед после обеда оставался на попечении Виктора, только Юри на его тренировках присутствовать не мог: желая обеспечить сохранность их тайны, свободное время он проводил в компании барда, делая вид, что зорко следит за его лечением. Виктор же посчитал, что так даже лучше: он сможет повысить свои умения и после удивить Юри. Возможно, даже поставит собственный номер. Почему нет? Требовательность Саймон начал проявлять, когда номер уже был почти готов и Виктор занялся костюмом Юри. Виктор, учитывая прошлые обсуждения, попытался совместить красоту, эффектность и удобство, отдавая приоритет последнему. Он предложил Юри несколько вариантов, и тот сразу выбрал один из них, задал несколько уточняющих вопросов и чуть ли не с влюбленной улыбкой заявил, что хочет его. На свою беду Виктор взялся за обсуждение костюма в пещере, а не в комнатах Лойи, и потому Саймон, заглянув через его плечо, увидел эскиз и тут же заявил, что для номера под его песню этот наряд выглядит слишком бледно. Не успел Виктор что-либо возразить, как Саймон принялся вносить правки в эскиз, а потом и вовсе заявил, что нарисует собственный. Юри растерянно заморгал, Виктор же решил, что мудрее сейчас не спорить с бардом и дать ему возможность продемонстрировать свое видение: если оно понравится Юри и не будет мешать ему исполнять сложные элементы, то почему бы и нет. Этот номер они делают исключительно для удовлетворения Саймона и Рёнгвальда и в разумных пределах можно потерпеть все скандальные выходки барда, а затем забыть о них, как подробности сна. Но, разумеется, думая о костюме, Саймон не учитывал нюансы выступления на льду, а потому принесенный им эскиз имел множество недостатков, на которые Юри последовательно указал и объяснил, почему он не станет соглашаться на тот или иной элемент одежды. Саймон все это слушал молча, бледнея от одного отказа к другому, а когда Юри сказал, что, пожалуй, на этом все, и если подправить указанные им моменты, получится прекрасный костюм, Саймон смял свой эскиз и ткнул пальцем в Виктора, даже не посмотрев на него: — Делай тогда его костюм, раз он тебе больше нравится! Но свой я сделаю сам! Получив официальное разрешение от обоих участников выступления, Виктор занялся костюмом. Но действительно серьезные проблемы с Саймоном ждали их впереди. Когда костюм и маска были уже готовы, Виктор зашел к Кьяртану и сказал, что хочет встретиться с королем, чтобы поговорить о выступлении Юри. Багряный лорд устроил их встречу в тот же день, и Виктор сообщил Греттиру, что его маг собирается предстать перед избранными драконами в ближайший день выступлений. Короля несказанно обрадовала эта новость, что он даже не посчитал необходимость скрывать свой восторг от человека. Ближайший концерт должен был состояться через два дня, и Греттир попросил у Кьяртана, как организатора мероприятий, отвести для номера Юри лучшее место. Покинув апартаменты короля, Виктор и Кьяртан обсудили детали, удовлетворяющие обе стороны. — Это правда, что Юри будет выступать под песню барда Рёнгвальда? — хмурясь, спросил дракон, когда Виктор думал уже уходить. — Да. Именно из-за этого мы и задержались. Король не сильно злился, когда услышал, что нам потребуется еще время? — Сообщение пришло от его брата, так что он скорее выразил любопытство, чем злость, — усмехнулся Кьяртан. — Надеюсь, с этим бардом у вас не было проблем? — У Юри — нет, — широко улыбнулся Виктор, не желая врать и в то же время демонстрируя, что в данном случае имеют значение только деловые взаимоотношения. — Номер получился изумительный, так что король не будет разочарован. — Что ж, хорошо, — кивнул дракон, внимательно глядя на Виктора, немного помолчал, а затем добавил: — Но если что, можешь обратиться ко мне: интересы принца менее важны, чем интересы короля, а Греттиру хочется, чтобы его жемчужина продолжала блистать, и он ради этого готов пойти на многое. — Учту, — качнул головой Виктор, скидывая длинную челку с лица. — Но, надеюсь, нам не придется прибегать к крайним мерам. Однако уже на следующий день он испытал предательское желание воспользоваться предложением Кьяртана. Поскольку и костюм, и номер были уже готовы, а день выступления назначен, Виктор пригласил Лойи на последнюю репетицию (за день до выступления Юри должен был отдыхать либо ото льда вообще, либо от самого номера, катаясь исключительно в свое удовольствие). Птица из Юри вышла восхитительная! Несмотря на жгучее желание Саймона обрядить мага с Золотых Островов в что-то сине-зеленое, Виктор остановился на сочетании черного и алого, отчего Юри смотрелся не пестрым фазаном, а какой-то диковинной величественной птицей, способной стать достойной спутницей любого короля. Виктор искренне сомневался, что Юри пойдут яркие цвета, в то время, как был точно уверен, что в черном этот маг выглядит ошеломительно. Черный цвет на нем не превращался в символ траура и не казался агрессивным, и мало кто мог сделать этот цвет настолько красивым. Большую часть выступления Виктор откровенно любовался Юри: нет, он уже видел этот номер полностью и не раз, но, исполненный в сером костюме для тренировок, он не выглядел так эффектно, как теперь. И как ни странно, Виктору не казалось, что перед ним неопытный птенец, который только собирается встать на крыло, покинуть гнездо и родной лес, чтобы увидеть страну из своих снов: он видел птицу, которая уже поселилась в той самой стране и стала ее повелителем. Только во второй половине песни Виктор вспомнил, что Юри ждет каскад прыжков, близкий к тому, что он так мечтал исполнить, но до сих пор не получалось. Даже этот каскад давался ему непросто и на репетициях случалось, что Юри падал. Виктор напрягся, опасаясь, что и теперь не избежать падения, но Юри исполнил его с такой легкостью, будто проще связки этих прыжком в его наборе элементов и не было. Виктор с облегчением улыбнулся и тут же вздрогнул: ему показалось, или Саймон сфальшивил? Он оглянулся на барда, но тот продолжал петь и играть на лютне, пристально следя за Юри, словно ничего не случилось. Возможно, воображение и правда сыграло с Виктором злую шутку, не более того. В любом случае разобраться, что произошло на самом деле, он сможет только после окончания выступления. Песня закончилась, и Юри замер на середине льда, расставив руки в стороны и наклонив голову, похожий на птицу, парящую над своими землями. Виктор с трудом поборол желание тут же выбежать на лед и поймать эту чудесную птицу в объятья. Лойи, в отличие от него, сдерживаться не стал: он вскочил с пуфа, громко зааплодировал и сделал несколько шагов вперед, не заметив, наступил на лед и поскользнулся. Виктор с трудом помог ему удержать равновесие. — Мне захотелось прикоснуться к тебе, Юри, — со смехом объяснил свои действия Лойи, когда тот подъехал к ним, чтобы подставить плечо и помочь вернуть дракона на каменный пол, — потому что мне показалось, что я сплю и вижу сон. Но теперь уверен, что ты реален, а значит, и номер мне не привиделся. Хотя вряд ли я был бы способен вообразить и часть того, что увидел только что. — Значит, номер удался? — тихо спросил Юри дрогнувшим голосом. — Удался?! — воскликнул за их спинами Саймон, и все тут же обернулись на барда, буквально горящего от ярости. Тот отставил лютню и от гнева вскочил на ноги, не в состоянии дальше спокойно сидеть. — Как ты можешь называть эту халатную работу «удавшейся»?! Я думал, ты профессионал, такой же как и я, а ты!.. Да, ты под стать этой певичке Хельге, имеющей наглость называть себя бардом! — Да что, собственно, не так? — холодно осведомился Виктор. От злости он с силой вцепился в руку Лойи, и тот попытался освободиться. Почувствовав его движение, Виктор ослабил хватку и снова взглянул на барда. — Когда он исполнял тот драконий номер, он буквально летал надо льдом! — махнув рукой в сторону Юри, выплюнул Саймон. — Тогда и музыка была быстрее! — отпустив Лойи и сделав шаг вперед, заметил Виктор. Теперь его мало волновало, что послезавтра Саймону нужно петь песню и играть на лютне — больше он не будет церемониться и отвесит ему, что он так давно просит. — Я не о скорости! Я о прыжках! Для моей песни он должен был подобрать самые лучшие из своих прыжков, ведь я бард принца Рёнгвальда. Ты так не думаешь? — Но он подобрал самые лучше из прыжков, Саймон. И даже изящно исполнил тот каскад, который на тренировках не всегда удавался, а это значит, что он отработал очень сложный для него элемент. И все ради тебя! — Не самый сложный, — еле слышно произнес Юри, и Виктор резко обернулся. Маг высвободился из-под руки Лойи и покатил на центр льда. Заняв выбранную позицию он чуть громче сказал Саймону: — Я и правда могу заменить один прыжок в этом каскаде, и тогда он станет выше и красивее. — Нет! — воскликнул Виктор, сразу поняв, что именно хочет сделать Юри. — Да, Виктор, — отрезал тот. — Мы обещали ему лучший номер и должны сдержать обещание, не так ли? — Но твой номер и так прекрасен! Ты видел реакцию Лойи, и я не думаю, что король и другие высокопоставленные драконы испытают меньше эмоций. — Виктор, мы можем быть честными друг с другом? Номер хорош, но он не лучший. Если я тренировал тот прыжок еще для номера Хельги… — Ты его тогда не исполнил! — Да, тогда я поосторожничал, но я к нему уже готов. Смотри! Юри ушел на разгон, и крик Виктора, умоляющий не рисковать из-за Саймона, застрял в горле: фигура Юри, его движения говорили, что он отключился от внешнего мира и слушал сейчас только себя. И, не говоря ни слова и ничем не предвосхитив дальнейшее действие, Юри оторвался ото льда, взметнулся в воздух и закрутился вокруг себя. Виктор так и не научился считать обороты, но не заметить, что Юри прыгнул выше и дольше находился надо льдом, он не мог. Сердце замерло, когда парень не очень чисто приземлился — Виктору показалось, еще немного, и он бы упал, подломив ногу — а Юри уже снова оказался в воздухе. Приземление после второго прыжка получилось почти идеальным, и затем последовал третий прыжок, закончившийся прекрасным приземлением. — Виктор! — ликующе закричал Юри. — Ты это видел?! Виктор, я смог! У меня получилось! — Юри, — выдохнул он и почувствовал слабость в ногах. Ему, конечно, хотелось радоваться вместе с ним и кричать, что он справился и наконец добился того, о чем мечтал последнее время, но Виктор не мог: перед глазами стояло неловкое приземление, которое чуть было не закончилось катастрофой. Виктор замечал, что просто разогреваясь, время от времени Юри пробовал первый прыжок, и получался он у него далеко не каждый раз. Ему следовало тренировать его, отрабатывать снова и снова, причем без связки, но времени у них не было. Однако как объяснить эти, казалось бы, очевидные вещи Юри, только что почувствовавшему, что он может почти все, и тем более Саймону. Виктор оглянулся на барда и увидел на его лице довольную ухмылочку. — Вот о чем я говорил, — хмыкнул тот. — Теперь вижу, что ты и правда профессионал. Именно такой прыжок должен быть исполнен во время танца под мою песню. — Нет, Саймон! — выкрикнул Виктор, подскочил к барду и схватил его за руку. — Он не отработал его и потому будет исполнять тот каскад, что репетировал уже не раз. — Отпусти мою руку, Никифоров, — прошипел Саймон и резко дернулся. — Шлюхам голос не давали. И вообще, это решать ему, а не тебе. Не ты же исполняешь номер! — Саймон, я же просил не обзывать Виктора… — начал было Юри, успевший подкатить к кромке льда, но его прервал взрыв смеха барда. — Я его обзываю? О нет, только называю вещи своими именами! Всем же хорошо известно, что подстилка из тебя лучше, чем танцор, а Никифоров? И ведь именно поэтому величайший в мире артист предпочел спать с драконом вместо того, чтобы танцевать? Не прикасайся ко мне, мразь, — прорычал он и вырвал руку. — А ты, — он повернулся к Юри, указав на него пальцем, — только посмей испортить мой номер! В полной тишине Саймон подобрал лютню, повесил ее за спину и удалился. — Виктор?.. — еле слышно окликнул его Юри. — Все в порядке, — ответил он, обернувшись к магу и дракону с широкой улыбкой, но тут же сурово взглянул на Юри и сухо произнес: — Только посмей прыгнуть этот прыжок на выступлении. — Но Виктор!.. — Ты чуть не упал. И только попробуй соврать, что не был на грани. Ты исполнишь этот каскад, но в следующий раз, когда отработаешь его. Мы это уже обсуждали. Рисковать на выступлении перед драконами нет никакого резона: единственный, кто будет знать, на какие прыжки ты способен, — Саймон, но если он посмеет открыть свою пасть ради чего-то, кроме пения, то так же быстро ее и закроет. Лойи, — он повернулся к дракону и чуть смягчил голос, — если хочешь поговорить об услышанном… — Да не особо, — пожал тот плечами и посмотрел на Юри и с мягкой улыбкой произнес: — Твой номер и правда был великолепен в изначальном виде. И если второй прыжок может закончиться падением, то лучше от него отказаться — драконы и без того будут в восторге. Но Юри не внял голосу разума. Виктор это понял, как только встретился с ним перед выступлением. Накануне, когда Юри должен был отдыхать ото льда, Виктор провел весь день с Лойи. Дракон так и не спросил, почему Виктор предпочел скрывать свои таланты, и, решив, что на Юри уверения Лойи в том, что его номер потрясающий, произвели должное впечатление, Виктор бессовестно отдыхал, не вспоминая про лед и все, что с ним связано, гуляя со своим драконом по окрестностям, болтая о какой-то ерунде и целуясь. Остров накрыла ранняя осень, и скоро о ясных солнечных днях останутся лишь воспоминания, и потому Виктор не хотел портить себе настроение. Как оказалось, зря. Взглянув на сосредоточенное лицо Юри, Виктор сразу понял, что тот провел весь прошлый день на льду и сейчас собирался продемонстрировать результат своих трудов. Виктор искренне восхищался этим качеством Юри и только поэтому не схватил его за руку, не оттащил в сторону и не повторил свой запрет еще раз. В конце концов, он назвался музой Юри и потому должен вдохновлять его и поддерживать, а не обрезать крылья. С такой мыслью Виктор и зашел в зал и подбадривающе улыбнулся Юри, когда тот повернулся к нему. — Ты — самая прекрасная птица, что я видел, — прошептал Виктор, схватив Юри за руки и притянув к себе. — Так что лети! Он отпустил мага и занял отведенный ему стул. Обернувшись, он подмигнул королю Греттиру, с любопытством смотрящему на него, и кивнул Кьяртану. На Рёнгвальда и его барда Виктор даже не посмотрел. Повернувшись обратно к Юри, уже готовому начать выступление, Виктор приказал себе не думать о прыжках и просто любоваться парнем. Что ж, это обещание оказалось легко выполнить: Саймон, вдохновленный тем, что выступает перед лучшими из драконов, пел с чувством, как и в первый раз в пещере, и его песня сливалась с движениями Юри так, словно они появились одновременно и никогда не существовали друг без друга. Он не вспомнил о каскаде даже в тот момент, когда Юри зашел на прыжок. Виктор успел улыбнуться, наслаждаясь его высотой, и потому не сразу понял, что произошло дальше и было ли оно на самом деле. Юри упал. По залу прокатился удивленный вздох и голос Саймона дрогнул — значит, это не страх взял над его воображением верх и нарисовал несуществующую картинку. Юри и правда упал. Виктор вскочил, желая рвануть на лед, чтобы тут же выяснить, насколько серьезными будут последствия, но Юри уже поднялся и продолжил выступление, будто ничего и не случилось. И все-таки он повредил ногу: Виктор отчетливо видел, как изменились движения Юри. Тот, конечно, старался держаться и, возможно, драконы не заметили, как тяжело он катился и выполнял последние дорожки и вращения, но Виктора уже мало интересовало, что подумают о выступлении король, его брат и остальные. И что на это скажет Саймон. Закончив выступление, Юри совсем недолго простоял в завершающей позе и неуверенно подкатил к Виктору. Тот с готовностью подхватил мага, позволив опереться о свое плечо, собираясь взять его на руки в любой момент. — Как нога? — шепотом спросил он. — Болит, — негромко признался тот и затараторил. — Виктор, я… Виктор, прости, я не послушал тебя и, кажется… — Тише, тише, — успокаивающе прервал его Виктор и помог переобуться, а затем вывел из зала. Все это время драконы не трогали их, лишь обеспокоенно перешептываясь. Они уже видели падение Юри — Виктор знал это — но так давно, и Юри пообещал, что в присутствии Виктора будет исполнять только идеальные номера, и потому они явно не понимали, что произошло. Ничего, Виктор все объяснит Греттиру позже, когда разберется, насколько сильно Юри повредил ногу. Конечно, он не сломал ее, иначе бы не смог завершить выступление, но и подвернутая нога может восстанавливаться очень долго. Виктор злился и в первую очередь на себя: он не разбирался в медицине и не мог оказать Юри необходимую помощь. Он даже не знал, к кому следует обратиться с травмой! — Сейчас я отнесу тебя к Лойи, — прошептал он, обращаясь к Юри со всем воодушевлением, на которое только был способен, — и там мы займемся твоей ногой. Только не наступай на нее. — Не думаю, что это что-то серьезное, — попытался бодро ответить Юри и тут же вскрикнул, наступив на поврежденную ногу. — Виктор, мои коньки? — всхлипнул он. — Я их забрал, не беспокойся. И мне все-таки придется тебя нести, так что не сопротивляйся. Готов? — Эй! Виктор даже не стал оборачиваться, узнав возмущенный голос. Он хотел уже подхватить Юри на руки, когда их резко развернули. Юри снова вскрикнул, но Саймон, похоже, этого не заметил. — И что это было, маг?! Ты не просто испортил премьеру моей песни, ты унизил меня! Знаешь, что теперь с тобой будет?! — Спрашиваешь, что это было? — воскликнул Виктор, аккуратно высвободился из-под руки Юри и дал ему коньки. — Так выглядит расплата за гордыню, Саймон. — Гордыню? О чем ты? — гнусно усмехнулся бард и презрительно посмотрел на Виктора. — Он просто грохнулся! — Он просто выполнил твое требование: сделать все самое лучше для твоего номера! Ты хотел самый сложный прыжок? Вот и получил. — Я хотел высокий прыжок, а не самое унизительное падение. Виктор не стал больше тратить на недалекого барда слова и сделал то, о чем мечтал очень давно: ударил кулаком по его лицу. Саймон вскрикнул и зажал поврежденный нос. — Из-за твоего мелочного требования сделать выступление лучше, чем у Хельги, Юри нескоро сможет выйти на лед, — холодно произнес Виктор. — Думаю, будет честно, если и ты какое-то время не сможешь петь. Саймон ничего ответил: только бросил гневный взгляд на Виктора, развернулся и ушел. — В-виктор, зачем ты?.. — начал было Юри, но тот уже закинул руку мага себе на шею и распорядился: — Держись крепче и не брыкайся: пока мы ничего не сделаем с твоей ногой, ты на нее больше не наступишь. И не потеряй коньки. Юри промолчал и лишь тихо ойкнул, когда Виктор подхватил его на руки и понес в комнаты золотистого дракона.