Танец для дракона

— Виктор? Он замер, так и не закончив элемент, и мысленно усмехнулся, представив: сейчас он наверняка похож на странное дерево, наклонившееся вбок, будто мечтающее дотянуться своими ветвями до земли. Землю заменял дощатый пол, а в роли дерева выступал Виктор Никифоров, некогда знаменитый танцор, а теперь… Виктор плавно выпрямился, еще раз усмехнулся своим мыслям и только затем медленно повернулся к терпеливо ожидающему Лойи. Дракон на этот раз принял полностью человеческое обличье и оделся в просторную белую рубашку и белые брюки. Виктору всегда нравилось, как золотистая кожа Лойи на фоне белой ткани приобретает медовый оттенок, а волосы пылают алым светом, словно закат, предвещающий бурю на следующий день, но сейчас его облик не вызвал никаких эмоций, кроме раздражения на самого себя: позабыть о том, что о малой пещере знают два дракона и один человек, не считая Юри, — непростительная оплошность. Впрочем, на этом острове Виктор только и делал, что совершал их. Видимо, прав был Яков, когда вдалбливал в его голову, что из него никогда ничего путевого не выйдет. То, что у Виктора должно было стать сродни инстинктам, отвалилось, как ненужная чешуя, стоило ему решить, что больше никогда не увидит ни Якова, ни императора Адмара, ни вальдийскую правящую чету. Кристофф всегда стоял для Виктора особняком, как бы он ни пытался напомнить себе, что принц когда-нибудь непременно станет королем. Крис рядом с Виктором не хотел думать о власти, и Виктор почти не вспоминал, что он имеет к ней хоть какое-то отношение. Возможно, он начал ошибаться и сбрасывать шкуру уже тогда… Не важно. Виктор подошел к Лойи, остановившись на расстоянии пары шагов, чтобы у того не возникло мысли притянуть наложника к себе и поцеловать. Либо план сработал, либо Лойи чувствовал его настроение или просто догадался, что сейчас лучше не приближаться, а потому не сдвинулся с места и лишь изучающе смотрел на Виктора, прислонившись к стене рядом со входом в пещеру. Прежде Виктор не считал, что драконы обладают чуткостью и способны понимать своих наложников, но в последнее время Лойи проводил больше времени с ним и с Юри, нежели с другими драконами, и вполне мог чему-то научиться. Впрочем, доподлинно узнать, как именно он воспринимает Виктора, выражение его лица, положение тела, тон голоса, можно было лишь обсудив эти вопросы, чем Виктор в ближайшее время заниматься не собирался. В голове мелькнула мысль, что он упускает возможность стать знатоком драконьей сущности, единственным и неповторимым, и Виктору пришлось подавить совсем неуместную улыбку. Да и если он воспользуется шансом и напишет некий труд (Виктор Никифоров — ученый! Неслыханно!), его работу все равно за пределами острова никто не прочтет, а веселить драконов и их наложников Виктор не собирался. — Ты скучаешь по всему этому? — спросил Лойи негромко. Он даже не шелохнулся, но Виктор почти физически ощутил, как горячая рука невесомо прошлась по его волосам и коснулась скулы. И в тот же миг Виктор почувствовал непреодолимое желание приблизиться к дракону, прижаться к нему всем телом, вдавить в стену. Он уже сделал шаг, когда поймал себя на этих ощущениях и скривился. На лице Лойи промелькнуло удивление, затем понимание случившегося и чувство вины. Дракон улыбнулся непривычно смущенной улыбкой и качнул головой — наваждение исчезло. — Ты про танцы? — решил уточнить Виктор, хотя и было очевидно, что ничего другого Лойи и не мог иметь в виду. После мимолетного вожделения мысли отказывались собираться в нечто цельное, поэтому Виктор прилагал все усилия, чтобы вернуться к разговору. Лойи вместо ответа просто кивнул. Виктор пожал плечами и покачал головой. — Нет. Танцы для меня никогда не были тем же, что песни для Хельги и даже Саймона, и тем более они не имели такое же значение, что для Юри — его выступления. Виктор старался говорить равнодушно, даже холодно, чтобы Лойи и не подумал продолжать этот разговор, но на имени Юри к горлу подкатил ком, и конец фразы прозвучал сдавленно. Виктор хмыкнул, стараясь прогнать воспоминание. Тот яростный взгляд и сердитые слова: «Никто меня не заставлял, Виктор. Я сам хотел сделать этот прыжок и я его сделал». Виктор, искренне веривший в тот момент, что заботится о Юри, остолбенел и так и не смог подобрать слова для ответа. А затем Юри попросил Лойи отнести его в спальню, отведенную для наложника короля, и дракон, с болью посмотрев на Виктора, исполнил эту просьбу. Виктор не разозлился на Лойи ни в тот момент — тогда его голова была настолько пуста, что он не мог понять, что же на самом деле произошло, — ни тем более позже, когда наконец-то смог разобраться в случившемся. Он даже был рад, что Лойи предпочел исполнить пожелание Юри, хотя и подозревал, что тем самым причинит Виктору боль. Лойи услышал Юри, Виктор же — нет. И понимание этого выбило Виктора из равновесия. Не дракон, а он должен был чувствовать Юри и знать, что тому на самом деле нужно, но Виктор предпочел увидеть не настоящего Юри, а паренька, которому необходим блистательный герой, и Виктор с радостью стал этим героем и поспешил отстоять честь, которая на деле не была замарана. Виктор ни на мгновение не почувствовал, что что-то сделал не так, пока Юри не сказал об этом прямо. С того дня они не виделись. Возможно, Юри просто не мог встать с постели, чтобы прийти к Виктору и поговорить с ним, а сам же Виктор не спешил появляться на половине короля, пытаясь убедить себя в том, что его туда не пустят. На деле же он боялся услышать, что Юри не хочет его видеть. В последнем Виктор не сомневался: если бы Юри хотел иметь с ним дело, давно бы передал весточку через Хельгу или Кьяртана. Но он не звал к себе свою музу и не сообщал ему, как его здоровье, и Виктор постарался сделать все, чтобы не думать о маге с Золотых Островов. — Не много ли ты времени тратишь на несущественное? — тихо спросил Лойи, и вместо ожидаемой иронии в его голосе прозвучала грусть. Виктор бы предпочел, чтобы Лойи разозлился на него, на что дракон имел полное право: Виктор не помнил, когда в последний раз был в его комнатах, проводя практически все время в малой пещере для тренировок и выбираясь из нее только ради еды. Он даже спал здесь же, на полу, разложив на досках плащ: сначала он боялся возвращаться в спальню Лойи, ожидая, что при виде его постели будет вспоминать последний разговор с Юри, а затем просто перестал думать, почему предпочитает жесткий пол мягким матрасам и пуфам. Лойи не видел своего наложника со дня, когда отнес Юри в его спальню, и сколько суток назад это было, Виктор не знал. Да, ему было бы значительно легче, если бы дракон поступил так, как полагалось драконам: взял бы непутевого любовника за шкирку и затащил в свои комнаты, не обращая внимание на его сопротивление или попытки объясниться. Но Лойи продолжал стоять, прислонившись к стене, и с грустью смотреть на Виктора. Наверное, Виктор сейчас представлял из себя жалкое зрелище, но он догадывался, что Лойи этого не замечал. Лойи скучал по нему и только поэтому не сдержался и использовал очарование, к которому они договорились никогда не прибегать. И он не собирался предъявлять на Виктора права, а терпеливо ждал, когда тот вернется. Понимать это было так же больно, как и осознать, что он позабыл о чувствах настоящего Юри, стремясь защитить выдуманный образ. Виктор попытался беззаботно улыбнуться, убирая челку с лица, и ответил: — Да, ты совершенно прав! Я немного потерялся во времени. Но свободного времени у меня теперь достаточно. Однако Лойи даже не улыбнулся в ответ, отчего Виктор понял, что его уловка не удалась. Дракон еще какое-то время молча рассматривал его, а затем уточнил: — И потому ты решил сам выступать? — О, нет, конечно же, нет! Раньше я танцами зарабатывал на жизнь, теперь же мне это без надобности, — поспешил запротестовать Виктор, красноречиво замахав руками, но снова взглянул в серьезное лицо Лойи и замер, поймав себя на мысли, которая не приходила к нему ранее. Он думал о себе и о том, что дадут выступления лично ему. Но ведь они имели значение не только для Виктора. И уже серьезно он продолжил: — Если бы я и правда хотел выступать, то показал, на что способен, Кьяртану во время отбора. Так что не сунусь на сцену, если, конечно, ты не попросишь. — Я? — искренне удивился Лойи. — Зачем мне этого хотеть? — Если я буду выступать, ты сможешь приходить и смотреть выступления других. Дракон мелодично рассмеялся и чуть наклонил голову набок. Прищурившись, он взглянул на Виктора и уточнил: — Ты же помнишь, что я не питаюсь таким образом? Так что у меня нет надобности искать способ, чтобы попасть на выступления наложников. — В этом смысле, конечно, — кивнул Виктор и чуть улыбнулся в ответ. — Но ты можешь оказаться в числе приближенных, приглашенных на мероприятие, устроенное для самого короля. Не знаю, имеет ли это для драконов особое значение… Ну а что касается самих выступлений, то ты можешь смотреть на них, как простой зритель, и уверен, тебе многое понравится. — Не сомневаюсь, что понравится, — кивнул Лойи и ненадолго задумался. — И ты прав насчет приближенного круга. Звучит заманчиво. Но это значит, что я должен преподнести им тебя на блюдечке, что наверняка закончится плохо. — Как знать, — пожал плечами Виктор. — К тому же ты не обязан предоставлять меня каждый раз, а будешь приводить только тогда, когда захочешь, не так ли? — Не обязан, — опять подтвердил Лойи, и Виктор всерьез задумался об иерархии драконьего общества. Он не имел ни малейшего представления, чем занимается Лойи и как именно служит своему королю. Об этом было бы интересно поговорить, но Виктор не считал, что имеет право задавать подобные вопросы, да и к тому же не был готов разоткровенничаться в ответ, и потому лишь улыбнулся, надеясь, что Лойи сам захочет увести разговор в сторону. И Лойи словно прочел его мысли, отошел от стены и протянул Виктору руку: — Пойдем прогуляемся? Потом, если захочешь, вернешься сюда. Виктор не стал раздумывать и сжал протянутую руку. Ему и правда требовался свежий воздух, но насколько сильно, он понял лишь тогда, когда Лойи отвел его к берегу моря. Они шли молча и заговорили, лишь усевшись на песок недалеко от линии прибоя. Лойи, глядя вдаль, попросил: — Спой мне, Виктор. — Но я не певец, — с улыбкой напомнил он. — А я — не ценитель. Так что спой. — На адмарском языке или вальдийском? — На каком тебе нравится. Виктор задумался и выбрал первую вспомнившуюся ему песню. Поскольку последние годы он жил в Вальде и чаще слышал песни на родном языке Криса, то и Лойи первые песни были понятны. Виктор не подбирал их по какому-то признаку, а пел все подряд, даже не заметив, как перешел на песни своей родины. И во время пения он не смотрел на дракона, а всматривался вдаль, представляя себе, что если сможет немного напрячь зрение, то непременно увидит берег Вальде или даже Адмара, отчего песни из простого набора слов превращались в нечто большее. Виктор не верил в ничего подобное, но сейчас ему казалось, что с помощью песен он вполне может притянуть к острову драконов корабль: моряки, услышав родные песни, сменят курс и направятся на звук. Его смешила эта мысль, ведь он не был ни прекрасной девицей, ни обладателем чарующего голоса, но видения ему определенно нравились. Лойи слушал молча, не перебивая, не задавая вопросов и не издавая ни звука. Виктор в какой-то момент даже позабыл о нем, пока дракон, сидевший сначала рядом, не пересел за спину Виктора и не прижался к нему, крепко обняв. Он положил подбородок Виктору на плечо и спокойно сидел, пока тот не замолк. Тогда Лойи прижался носом к щеке Виктора и сделал глубокий вдох. — Как жаль, что у драконов нет своих песен и танцев, — мурлыча, прошептал он и мягко поцеловал щеку Виктора. — Иначе бы я подарил их тебе. — Ты можешь придумать свои, став родоначальником новой традиции, — выдохнул Виктор, чувствуя, как тело отзывается на горячие объятья. Лойи не пользовался чарами, и Виктор это знал, как знал и то, что дракон не хотел вызывать у него желание, и потому подумал, что было бы разумнее выбраться из рук Лойи и окунуться в океане, но ум уже терял свою власть над телом, и потому Виктор прижался к Лойи плотнее и, мечтательно улыбаясь, прошептал: — Вышло бы красиво. — Даже не представляю, как можно такое придумать, — вздохнул Лойи и, продолжая обнимать Виктора одной рукой, второй прошелся по его волосам. — Просто… слушать себя, — задумчиво отозвался Виктор, а затем развернулся лицом к Лойи и добавил: — Когда-то вы не имели представление, как целоваться и заниматься сексом ради удовольствия, но, как вижу, с этим у вас проблем не возникло. — Но это другое, — попытался запротестовать Лойи, что вышло не слишком уверенно, поскольку стоило Виктору коснуться его губ, как тот с готовностью ответил на поцелуй, и в его ласке не было ни намека на еле сдерживаемое животное желание. — Ох, не в твоем случае, мой золотистый дракон, не в твоем,— выдохнул Виктор и оторвался от Лойи, чтобы стянуть с него рубашку. *** Виктор не вернулся в малую пещеру для тренировок, хотя все так же не знал, чем теперь будет заниматься. Они больше не заговаривали о танцах — ни о возможных выступлениях Виктора, ни о будущих танцах драконов — так что никаких планов в его голове не появилось, но теперь ему определенно хотелось хорошенько поесть, понежиться в горячей воде и привести себя в порядок, ну и выспаться. Да, выспаться было необходимо, и уже тогда можно будет решить, что делать дальше. Лойи с удовольствием принялся исполнять просьбы Виктора, все это время неотрывно глядя на него и довольно улыбаясь, хотя по мнению самого Виктора то, что было между ними на пляже, не заслуживало такого проявления заботы. Впрочем, хорошо отдохнув, он собирался отплатить Лойи сполна, даже если тот не думал предъявлять счет. Виктор не представлял, насколько сильно соскучился по мягким матрасам, пока не очутился в кровати. Сытый и чистый, он уснул почти сразу же, так и не дождавшись, пока Лойи скинет одежду и заберется к нему под одеяло. Но с ним он встретился во сне. Как и с Юри. И как и с Юри, он танцевал с драконом замысловатый танец, под мелодию, казавшуюся то до боли знакомой, то совершенно неизвестной. Виктор танцевал сначала с Лойи, а затем внезапно оказывалось, что он кружит мага с Золотых Островов, заглядывая в его темные глаза и читая в них странную мольбу, а потом ему вновь приходилось поднимать взгляд и плавно направлять Лойи, который, смущенно улыбаясь, в полудраконьем облике двигался пусть и не совсем уверенно, но внезапно мягко и даже не наступал Виктору на ноги. Но где именно они танцуют, Виктор так и не смог понять: сначала ему казалось, что под их ногами влажный песок, который лижут волны, но стоило в его объятьях очутиться Юри, как под ногами появился лед, и они скользили по нему без коньков, но так же уверенно, как если бы танцевали на дощатом полу, а когда возвращался дракон, лед оставался лишь в воспоминаниях и переливе песчинок на солнце. Но каким бы странным ни был этот сон, Виктор не хотел с ним расставаться, тем более что временами глаза Юри загорались странным огнем, и тогда уже он вел в танце, а не Виктор, да и Лойи, словно действительно освоившись, начал вносить изменения в танец, внезапные и буквально захватывающие дух. И потому ему совсем не понравилось, когда сквозь музыку начало доноситься: — Виктор Никифоров, ты идиот! Он не смог разобрать голос, решив, что он принадлежит Якову, а с Яковым встречаться он не собирался, а потому потянул за собой Юри и побежал вверх по склону. Уже через несколько шагов Юри снова стал Лойи, вырвал руку из хватки Виктора, обернулся в дракона и взмыл в небо, а Виктора кто-то сильно толкнул в спину. Тот не устоял на ногах, потерял равновесие и проснулся. Он обнаружил себя в кровати Лойи, а когда обернулся, понял, что ошибся: в его сны вторгся не Яков. Хельга «Блуждающий Огонек» стояла за его спиной, уперев кулаки в бедра, и взглядом пыталась воспламенить одеяло. Виктор не сомневался, что это она толкнула его в спину, желая разбудить, и порадовался, что не является ее супругом — такие пробуждения он вряд ли бы смог долго терпеть. — Ты нежишься тут в драконьей постели, — возмущенно воскликнула девушка, когда заметила, что Виктор вполне способен ее слушать, — а один бедный маг с Золотых Островов не находит себе места от волнения из-за тебя! — Один бедный маг с Золотых Островов? — хмыкнул Виктор. — А разве он не решил для себя, что общение со мной лучше прекратить? Хельга открыла было рот, затем резко закрыла его, задумалась и наморщила нос. — Знаю же, что связываться с двумя идиотами — себе дороже, — пробурчала она, скрестив руки на груди, — и все равно лезу. Ладно, — повысила она голос, уже обращаясь к Виктору, — не представляю, что у вас там произошло, что Юри уверял меня, что ты не хочешь его видеть, раз за это время ни разу его не навестил. И вид у него был такой!.. Не знаю, думаю, если бы сломали мою лютню и отрезали мне часть пальцев, я бы выглядела и то менее подавленной! Признавайся, все из-за прыжка, который ты запретил ему выполнять, а он все равно исполнил и упал? — Из-за прыжка?.. — задумчиво протянул Виктор. — При желании можно сказать и так. Но на мой взгляд причина не в этом. И он рассказал подруге, как видел ситуацию со своей стороны. Пока Виктор рассказывал, он заметил, что Лойи тоже находился в комнате и тихо сидел в изножье кровати, выражая скорее любопытство, чем озабоченность происходящим. Мысленно Виктор пообещал разобраться с драконом, не взявшим на себя труд объяснить Хельге, что произошло между Виктором и Юри на самом деле, и позволившим так бесцеремонно разбудить своего любовника. — О, — выдохнула Хельга, когда рассказ подошел к концу, и задумчиво кивнула: — Теперь понятно, почему он так сильно корил себя. А я еще пыталась его успокоить и говорила, что из вас двоих идиот — это ты! Прости, Виктор, за такую предвзятость. — Мне даже любопытно, почему ты решила, что вина лежит на мне, — рассмеялся Виктор в ответ. — Мои поступки выглядят настолько глупо? — Временами — очень даже. Или настолько непонятными мне, что кажется, глупее не придумаешь! Сейчас же… — она тяжело вздохнула, а затем внезапно уселась на кровать, вынудив Виктора подвинуться, и быстро заговорила: — И все-таки, Виктор! Он же не может ходить! Как он мог прийти к тебе и извиниться или сказать, что не совсем так выразился, что ты его не понял? Ты же, в свою очередь, всегда пробирался к королю, когда хотел! И раз не пришел сейчас, значит, не захотел, и получается, Юри не зря переживал. Виктор вздрогнул и сел прямо, внимательно глядя на Хельгу. — Он все еще не может ходить? — негромко переспросил он. — Лекарь, занимающийся его ногой, утверждает, что лучше пока ее не тревожить. Вот он, бедняга, и лежит один-одинешенек, не имея ни малейшего представления, что ты о нем думаешь. А ты … наслаждаешься жизнью! Конечно, он сам виноват, но если ты за него переживаешь, то почему так и не навестил? — Потому что он дал мне понять, что не хочет меня видеть, — пожал плечами Виктор и посмотрел за спину девушки на Лойи, но найти поддержку в его взгляде так и не смог. Для Лойи явно оставались загадкой человеческие взаимоотношения, а особенно такие запутанные ситуации, как эта. Впрочем, он ведь и сам был мастером устраивать препятствия собственному счастью. Виктор качнул головой и откинул ладонью длинную челку, упавшую на лицо. — Я думал, что если он захочет со мной поговорить, то передаст весточку, например, через тебя или через Кьяртана. — Про багрового лорда не знаю, я же была занята и смогла к нему зайти только сегодня, — ответила девушка смущенно и опустив глаза. — Я знала, что с ним случилось, но из-за репетиций не могла его навестить. Леди Раннвейг передавала новости, которые сообщал ей король, и я почему-то была уверена, что ты рядом, а значит, все не так плохо! — Хельга резко подняла голову, и Виктор заметил, как предательски блестят ее глаза. — Я даже предположить не могла, что ты… и он… Что вы двое настолько дурные, что самостоятельно не разберетесь! И еще Лойи… — А что Лойи? — удивился Виктор. Дракон тоже с изумлением посмотрел на девушку, а та соскочила с постели и отошла на несколько шагов, чтобы спокойно смотреть то на одного, то на другого собеседника. — Ну ты бы мог зайти к Юри, узнать, как он там, раз этот возомнил, что его видеть не хотят, — она негодующе указала на Виктора. — Он что-то мне говорил и о тебе, и мне показалось, что ты за него переживал! — Меня бы никто не пустил в спальню наложника короля, — мягко заметил Лойи, чуть улыбнувшись. — Думаю, лорда Кьяртана тоже бы не допустили к Юри, — добавил он, посмотрев на Виктора, — хотя тот и пользуется особыми привилегиями. А его величество не из тех драконов, кому интересны человеческие драмы, так что он вряд ли интересовался настроением Юри. Короля волнуют только его нога и возможность снова встать на лед. Но слуги вполне могли бы передать послание Юри, если бы тот захотел его отправить. — Могли бы, — сдалась Хельга, — но мы выяснили, что он предпочел свалять дурака, напридумывал себе всяких ужасов. Впрочем, как и Виктор Никифоров. О, Виктор, но у тебя-то в этих делах побольше опыта! — В каких «этих»? — не понял он, уже вылезая из кровати. — О, я умоляю тебя! — воскликнула девушка и, покраснев, отвернулась, так что Виктор не понял, относилась ли эта фраза к его вопросу или к тому, что он предстал перед ней в обнаженном виде. Он перевел взгляд на Лойи, который наблюдал за происходящим с неменьшим удивлением, пожал плечами и принялся одеваться. — Я не собираюсь выступать для вас ни переводчиком, ни дипломатом, — бурчала тем временем Хельга, старательно разглядывая гобелен. — Разбирайтесь сами. Это был последний раз, когда я вправляла кому-либо мозг. И если тебе, Виктор, так ничего и не понятно, то ты еще больший дурак, чем я думала. А разговаривать с дураками так же бессмысленно, как и со стеной… — Говорят, у стен есть уши, — с улыбкой заметил Виктор, обняв ее со спины. Хельга не растерялась и легонько ударила его локтем в живот: — Лучше бы у стен были мозги! А еще лучше, если бы они работали у вас двоих, или хотя бы одного из вас. Хотя бы с Лойи ты нашел общий язык. — Да, нашел, — кивнул Виктор, хотя не понимал, при чем здесь его отношения с драконом. — Ну а теперь пойдем и поговорим с магом. Ты же составишь мне компанию? — и он подмигнул девушке, а затем взял ее под руку. — Не уверена, что она тебе нужна — моя компания, — фыркнула она и покачала головой. — Вам нужно разобраться самим, без посредником. Чтобы раз и навсегда. Понял? Виктор подарил ей ослепительную улыбку, однако руку не выпустил и увлек за собой, и что бы Хельга ни говорила и как бы ни сопротивлялась на словах, она так и не вырвалась из его хватки. Лойи нагнал их быстро, успев принять полудраконий облик и переодеться, чему Виктор был только рад: что бы ни думали Хельга и Юри о его поистине магическом влиянии на драконов, сам он отлично знал границы дозволенного. Лойи тоже имел немногим больше прав, чем те же охранники, но он хотя бы был драконом, так что шанс попасть на королевскую часть замка у него имелся. Хельга, увидев Лойи, поморщилась, но ничего не сказала, видимо, восприняв его как неизбежное зло. — Значит, ты готовила особое выступление? — спросил Виктор девушку, решив нарушить молчание. — Да, весь вечер развлекала драконов в полном одиночестве. На мою радость, круг зрителей был строго ограничен: король, его братец и тройка ближайших друзей. Виктор озадаченно присвистнул, на что Хельга пожала плечами, а Лойи улыбнулся и сказал: — Обычная практика. Если королю нравится какой-то певец, но тот не является его наложником, Греттир идет на сделку: позволяет певцу не выступать при всех драконах с одной-единственной песней взамен на редкие вечера, когда певец должен будет исполнить несколько песен сразу. Хозяин певца с радостью соглашается на подобное предложение: ему все равно позволяют присутствовать на обычных выступлениях и питаться чужими наложниками. Певцам (по мнению короля, по крайней мере) тоже замена идет на пользу: ему приходится выступать реже, кормить меньшее число драконов, а еще для таких вечеров разрешается повторять песни. Драконы могут сами сказать, какие песни им понравились и они хотят услышать их вновь, но и певец может решить добавить одну-другую на свое усмотрение. Главное, чтобы были новые песни и все вместе они переплетались в нечто единое целое. Из всех исполнителей Греттир падок именно на певцов, поэтому и старается заполучить самых лучших. Хельга только фыркнула на слова дракона и комментировать их не стала, но по суровому взгляду, каким она наградила Лойи, Виктор догадался: она не считает, что теперь находится в более выгодном положении. — И Рёнгвальд взял себе барда по этой причине? — задумчиво протянул Виктор. — Решил заполучить уважение братца? — Виктор, наложникам не стоит обсуждать своих хозяев, — мягко оборвал его Лойи, легко коснувшись плеча. — А тем более правителей острова. — Слуги только тем и занимаются, что сплетничают о господах, — невинно улыбнулся Виктор ему в ответ. — И о правителях в первую очередь. Такова человеческая натура! Радуйся, что я не задаюсь вопросом, кто из них с кем спит, и от кого рожден наследник престола. Такой вообще имеется? Лойи звонко рассмеялся, остановил Виктора и быстро поцеловал его в губы. Хельга нетерпеливо вырвала свою руку из ладони Виктора и зашагала вперед, не желая дожидаться, когда тот вспомнит о деле. Виктор, уже отстранившись от Лойи, рассмеялся, глядя ей вслед. Она не понимала, что Лойи своим поцелуем попросил Виктора закончить разговор, но и подарил надежду, что к нему еще можно будет вернуться, только наедине, в спальне. Не знала она и то, что Виктор ни на минуту не забывал о Юри и в частности размышлял, сможет ли теперь Хельга выступать вместе с Юри или придется искать другого барда. Виктор надеялся, что подруга найдет общий язык со своей леди и не оставит друзей, тем более что о ближайшем выступлении пока рано и думать. Но Хельга плохо знала Виктора, хотя и считала, что видела его насквозь, а потому сейчас злилась на его беспечность и заигрывание с драконом, ну а Виктор в свою очередь не собирался ее разубеждать. Оставшуюся часть пути они молчали. Хельга теперь шла чуть в стороне. Она вполне могла воспользоваться свободой, оставить Виктора и отправиться по своим делам, но не сделала этого — наверное, беспокоилась, что нерадивый Никифоров снова забудется и так и не дойдет до комнаты Юри. Виктора ее поведение смешило, и он даже подумал, не подтвердить ли составленное о нем мнение, и только понимание, что от этого больше всех пострадает Юри, остановило его. Стражники встретили троицу с привычными Виктору ухмылками, которые не произвели на Лойи ровным счетом никакого впечатления. Дракон остановился перед ними, не сказав ни слова, и ухмылки постепенно сползли с их лиц, они нехотя переступили с ноги на ногу, что-то пробурчали и пропустили золотистого лорда с его свитой. Виктор, стоявший все это время за его спиной, пожалел, что не видел лица Лойи: он был готов поклясться, что тот улыбнулся стражникам той невероятной улыбкой, на какую не был способен даже принц Рёнгвальд. Лойи, пожалуй, куда больше годился в родственники короля, чем его действительный братец. Виктор озадаченно уставился на затылок Лойи. Он знал, что его дракон был без рода и имени, пока не совершил некий поступок, а значит, его никто не учил, как должен вести себя истинный лорд. Так откуда же все эти манеры, взгляды и улыбки, которым так и тянет подчиняться? Мог ли Лойи быть на самом деле сыном Греттира? Это предположение казалось до смешного нелепым, однако именно оно могло объяснить, почему Лойи, целый день ничем не занимаясь, имел титул, шикарные апартаменты, наложника и возможность получать для него любую еду. Становилась понятна и ненависть Рёнгвальда, который мог видеть в племяннике главное препятствие к трону. Ну а то, что Лойи не обладал вседозволенностью, объяснялось желанием Греттира скрыть их родственную связь. Виктор усмехнулся своим фантазиям. Ему было не привыкать к разного рода интригам, так что он не удивился бы, узнав, что оказался прав. Хельга в этой части замка разбиралась лучше Виктора и Лойи, поэтому повела их за собой. Виктор хотел было заметить вслух, что без ее помощи они бы не обошлись и долго бы блуждали, ища комнату Юри, как девушка постучалась в одну из дверей, затем открыла ее и проскользнула внутрь. Юри встретил их, сидя в узкой постели и читая какую-то книгу. Его комнатка была совсем крошечной: в ней с трудом помещалась кровать, шедшая вдоль всей стены под небольшим окном, маленький стол, придвинутый к кровати вплотную, и стул да огромный ларь у противоположной стены. Когда за Лойи закрылась дверь, Виктору показалось, что в комнате не осталось свободного места вовсе. Юри успел широко улыбнуться Хельге, пока не перевел взгляд на Виктора и Лойи. Стоило ему их заметить, как в комнатке стало значительно холоднее, а сам парень побледнел настолько, что Виктор всерьез обеспокоился, не потеряет ли он сознание. Но Юри не собирался отключаться, хотя и выронил книгу из дрожащих пальцев и принялся мять край одеяла: он неотрывно смотрел в глаза Виктора и молчал. Виктор не стал стоять и ждать приглашения, а тут же ринулся к кровати Юри, чуть не уронив по пути Хельгу. Откинув его книгу, он схватил ладони парня в свои и крепко сжал: — Юри, как ты? Ты в порядке? Как твоя нога? Отпустив руки парня, Виктор откинул одеяло и внимательно осмотрел забинтованную ногу. Увы, он не мог определить ее состояние на взгляд, а ощупывать не решался, но даже он сумел понять, что с такой ногой не выйти на лед и вряд ли это положение изменится в ближайшие дни. Виктор сомневался, что Юри мог передвигаться даже по комнате, не говоря уже о прогулках по замку. — Ох, все и правда так плохо! — выдохнул он, снова укрывая Юри и садясь с ним рядом, насколько это было возможно. — Если бы я знал… Если бы знал, что ты на меня не злишься! — Виктор, — выдавил тот из себя и опять сжал одеяло. Заметив это, Виктор схватил его ладони в свои и, снова посмотрев в глаза, ободряюще улыбнулся. — Ох, Виктор, прости меня! — всхлипнул Юри и опустил взгляд. — Я тогда вспылил, а когда пришел в себя… — Ничего, — Виктор, продолжая одной рукой удерживать ладонь Юри, второй провел по его плечу, — я тоже свалял дурака. Оба хороши. Но теперь это не важно. Лучше скажи, как себя чувствуешь. Тебя здесь хорошо кормят? Или мы можем забрать тебя к себе. Ведь можем? — Виктор обернулся и посмотрел на Лойи, все еще стоявшего рядом с дверью. — Я не против, — улыбнулся тот, — но боюсь, его величество не согласится расставаться со своим сокровищем. — Меня здесь хорошо кормят, — поспешил заверить Виктора Юри, — и… ухаживают. И лекарь у меня хороший. Правда, говорит, если хочу, чтобы нога полностью зажила, пока на нее не вставать. Поэтому и лежу. Ох, Виктор, я боялся!.. — Тихо, — улыбнулся ему Виктор и прижал палец к его губам. — Теперь все хорошо, а когда поправишься, будет еще лучше. А пока… Пока мы можем обсудить следующий номер. Ты ведь вернешься на лед? Юри, который все это время лишь ошарашенно хлопал глазами, тут же решительно вздернул подбородок: — Разумеется! И я выполню этот прыжок! — О прыжке мы поговорим потом, — мрачно отрезал Виктор, но в следующий миг беззаботно улыбнулся. — А пока обсудим, что возьмешь на следующее выступление! Думаю, для начала лучше выбрать что-то из старых номеров. Ты так не считаешь? Разговор о возможном номере плавно перешел в воспоминание прошлых выступлений Юри, а затем в веселую болтовню ни о чем. Хельга и Лойи не стояли в стороне, а расселись: Хельга — на стул, Лойи — на ларь. Юри окончательно пришел в себя и расслабился, звонко смеялся над шутками Виктора и Хельги и даже сам начал шутить. Он как раз вспоминал, как с другом пытался придумать трогательный номер, но на тренировках почему-то все шло не так, и они часто прерывались из-за безудержного смеха, накрывавшего обоих, как дверь в комнату открылась, и на пороге замер багряный лорд. — У тебя гости, Юри? — спросил Кьяртан, закрыв за собой дверь. — Хорошо. Лекарь сказал, что ты скорее поправишься, если будешь больше радоваться, чем грустить. — О! — воскликнул Виктор, поднимая вверх указательный палец. — В таком случае мне следует навещать его каждый день! — Уж проще будет поселить тебя в этой комнате, — усмехнулся дракон, подходя ближе к постели. — Если я буду находиться с Юри круглосуточно, это пойдет ему только на пользу, — уверенно заявил Виктор и посмотрел на парня. — Так ведь, Юри? Хельга согнулась пополам, стараясь сдержать смех, отчего сдавленно хрюкала, пока Юри, приобретший цвет лица почти такой же, как у Кьяртана, пытался найти способ сбежать от пристального взгляда Виктора. Очевидным выходом он воспользоваться не мог, поскольку Виктор, сидевший на одеяле, придавил его настолько, что даже до жути смущенный юркий мальчишка не смог бы спрятаться под ним. Юри же, похоже, утратил всю свою грацию и, неловко повернувшись, ударил Виктора локтем в лицо. — Я думаю… О, Виктор! Прости-прости-прости! Я не хотел! — Все нормально, — прогнусавил тот, растирая нос, — не все же мне носы ломать. Кьяртан усмехнулся за его спиной, и Виктор снова посмотрел на дракона, даря ему лучезарную улыбку. Багровый лорд хмыкнул: — А с тобой придется селить здесь и Лойи. — Ну я буду совсем не против, — ответил золотистый дракон. — Если его величество разрешит. Кьяртан сокрушенно покачал головой и выдохнул, затем откашлялся и серьезно посмотрел на Юри. — Я и правда рад, что тебе лучше, но зашел я не ради праздного любопытства. Лекарь сказал, что не хочет торопиться и подержал бы тебя в постели с неделю. Может, разрешит вставать и раньше, но ненадолго. Но даже когда он согласится, что ты можешь ходить, тебе придется какое-то время забыть про выступления. Лекарь не называл точных сроков, но насколько я понял, чем дольше ты не будешь нагружать ногу, тем лучше. Ну а потом тебе придется придумывать номер, чтобы снова выступить перед нами, а раз ты долго не будешь тренироваться… Ты сможешь снова выступать так же, как выступал до падения? — Смогу! — надрывно выпалил Юри. Он хотел сжать одеяло, но вместо него схватил ладонь Виктора. Виктор сделал вид, будто ничего не произошло, а Юри, ничего не заметив, продолжал: — Конечно, смогу! На это и правда потребуется время… Я не знаю, сколько, но постараюсь как можно быстрее!.. — Только без падений, договорились? — резко прервал его Кьяртан. — Да, конечно! Разумеется… без падений… — Поэтому и стоит залечить ногу как следует. Но времени на это может уйти слишком много, и пока ты не сможешь снова выступать, ты бесполезен для его величества. — Король хочет избавиться от него? — нахмурился Лойи. Его вопрос заставил Кьяртана поморщиться. — Нет, конечно, нет. Юри никто не заменит. А если есть шанс, что он снова выйдет на лед… — Есть, конечно же, есть! — снова пискнул Юри и тут же покраснел под многозначительным взглядом Кьяртана и замолчал. — Так вот, раз такой шанс есть, король не захочет его упустить. Но проблема не в нем, а в его высочестве. Принц Рёнгвальд считает себя пострадавшим из-за падения Юри, поскольку с ним смазалось и впечатление о песне его наложника. Никто его ни в чем не обвинял, что не мешает принцу бушевать. И он резонно заметил, что пока Юри поправляется и готовит новый номер, мы будем продолжать его кормить. Просто так. Ему и без того не нравится, что Юри так редко выступает… — Но и номера у него особенные, — с нажимом заметил Лойи. — И сил на них уходит больше, чем на простое исполнение песни или танца. Хельга не сдержалась и недовольно хмыкнула, но высказывать свою точку зрения вслух не стала. Драконы будто ничего и не заметили. — Так что же предлагает сделать принц, чтобы Юри не проедал наши запасы просто так? — Как только он встанет на ноги, он может заняться иной… работой. — Стать любовником Рёнгвальда? — презрительно пошипел Лойи. — Осторожно, золотистый лорд, — с нажимом ответил Кьяртан, — тебе позволено многое, но далеко не все. — Я не сказал ничего такого, о чем не думал никто из знати. Да и стражников тоже. А уж они, — Лойи кивнул на Виктора и Юри, — подумали об этом первыми. Так что, я прав? — Нет, он не собирался трахать мальчишку. Да и король ему не позволит. Но мальчишка вполне может быть слугой, приносящим еду, помогающим принимать ванну, и прочее в том же ключе. И поскольку пострадавшей стороной являются Рёнгвальд и его бард Саймон, то и слугу он хочет взять себе. — Юри — слуга? — нахмурился Виктор и резко качнул головой. — Нет. — Но я бы вполне мог, — начал сопротивляться Юри, схватив Виктора за плечо. — Мне было бы несложно подавать еду. Я мог бы даже готовить, если потребуется. Не думаю, что в этом есть что-то… унизительное. — Однако именно этого они и добиваются! — воскликнул Виктор и посмотрел в лицо мага. — Ты этого не понимаешь? Они хотят унизить тебя, отыграться за сорванный номер и мою выходку, только и всего. Нет. Нет, мы найдем другой выход. — Но какой же, Виктор? — взмолился Юри. — Да и правы они… Я ведь долгое время не смогу делать ничего полезного. И пока приду в форму… на это уйдет месяц, а то и два! Будет честно, если я немного поработаю, пока не смогу поставить номер. — Они не дадут тебе тренироваться. А как без тренировок ты вернешься к форме? Нет, Юри, нужно найти тебе другое применение. — Виктор ненадолго задумался, а потом воскликнул, ударив кулаком по раскрытой ладони: — Ну конечно! Как я раньше не додумался! Вместо тебя могу выступить я! Ну а номер, конечно, поставишь мне ты. — Виктор? — рассмеялся Юри и улыбнулся, будто услышал смешную шутку. — Ты выступишь вместо меня? — Да. — Станцуешь на коньках на льду? — Ну а как иначе? Конечно, мой номер будет не таким прекрасным, как твой, и я вряд ли смогу сделать и один прыжок из тех, что тебе даются с легкостью, но мы придумаем что-то такое, что понравится драконам. А поскольку придумывать номер и тренировать меня будешь ты, то и хлеб свой заработаешь. Я прав, Кьяртан? Дракон задумался, а затем кивнул: — Думаю, король на это согласится. Но, Виктор, я не знал, что ты тоже танцуешь! — На льду? О нет, — улыбнулся ему Виктор. — Я только учусь! Поэтому и ждать что-то вроде номеров Юри не стоит. Но знаете, как говорят в моей стране? «На безрыбье и рак рыба»! Ну а если из меня ничего не выйдет, заберете Юри в прислужники. — Ну а ты что скажешь? — задумчиво спросил Кьяртан у Юри. — Это, конечно, неожиданно, — кивнул тот, — но вполне может выйти. Да, думаю, Виктор справится! Но нам потребуется время, чтобы придумать номер для него и отработать его… — Об этом не беспокойся, — ответил дракон и хищно улыбнулся, глядя на Виктора: — Королю будет очень любопытно посмотреть, как муза встанет на коньки. А ради любопытства он готов ждать столько, сколько потребуется. *** Виктор не пожелал ждать, пока лекарь позволит Юри вставать с постели, предположив, что участвовать в обсуждениях и следить за тренировками Виктора тот вполне сможет, сидя на удобных пуфах. Вопрос состоял лишь в том, как Юри добраться до пещеры, и Лойи тут же вызвался относить парня на руках. — Он легкий, — сообщил дракон с улыбкой, будто только этого было достаточно, чтобы объяснить его внезапное желание прислуживать человеку. — Тебе придется заходить сюда каждый день, — покачал головой Кьяртан, скрестив руки на груди. — Так не пойдет. — Но о пещере никто не должен знать, — мягко напомнил ему Лойи, — кроме уже сведущих. Или ты считаешь иначе? — Не считаю, — согласился тот и внезапно выдал: — Поэтому относить Юри буду я. Виктор присвистнул и подмигнул Юри: — Тебя готовы носить на руках не только люди, но и драконы. Теперь мы просто обязаны оправдать их надежды. — Уверен, тебя бы они тоже носили на руках, — пробубнил Юри, стараясь не встречаться взглядом ни с Лойи, ни с Кьяртаном. — Возможно. Но проверять не станем. Что ж, сегодня ты еще можешь полениться, а я, — Виктор широко зевнул и потянулся, — высплюсь. Но уже завтра утром жду тебя в пещере! И тебя, Хельга, если, конечно, ты сможешь составить нам компанию во время выступления. — А ты уже надеялся отделаться от меня? — прищурилась она и рассмеялась. — О нет, Виктор, за вами нужен глаз да глаз. И я больше не доверю номера Юри, а теперь и твои, никому другому! Их воодушевление не прошло и на следующий день. Виктор и Лойи приготовили для Юри удобное кресло с подставкой под ноги и сложили несколько теплых пледов и одеял. По обе стороны от него расположились два пуфа: для Хельги и Виктора, если тот захочет отдохнуть. По замыслу Виктора ни Лойи, ни Кьяртан не должны были присутствовать на тренировках, и потому для них не приготовили сидений. Лойи, похоже, не возражал, что его снова оставляют в стороне, и ни словом не обмолвился, что хотел бы присутствовать на репетиции. С одной стороны, его покорность в этом вопросе многое упрощала, но с другой, Виктор чувствовал предательскую горечь: он не хотел испытывать к дракону ничего сильнее обычного влечения, но приходилось признавать, что не только Лойи перешел черту, за которой слово «любовники» не способно описать всю полноту их отношений. Хорошо выспавшийся и возбужденный, Виктор в ожидании своего учителя несколько раз придирчиво осмотрел коньки, хотя и полагал, что Юри потом придется самостоятельно их проверить, а заодно рассказать Виктору о множестве важных мелочей, на которые тот не обращал внимание. Пока они тренировались ради удовольствия, и Виктор не собирался выступать, Юри не объяснял ему, как заботиться о коньках и все делал за него. Виктор не влезал, видя, что парню это приносит особое удовольствие. Теперь же он становился таким же танцором на льду, как и Юри, и не имел права перекладывать свои обязанности на чужие плечи. — Похоже, ты рад такому повороту событий, — промурлыкал Лойи, присев на корточки напротив Виктора. Когда он поднял голову, дракон аккуратно поддел когтем челку и откинул ее с лица Виктора. Лойи улыбался с такой нежностью, что у Виктора перехватило дыхание. — Хочу попробовать себя в новой роли, — отозвался он, когда снова восстановил дыхание и смог безмятежно улыбнуться. — И да, такой поворот событий мне нравится больше, чем ссора с Юри. А ты, кстати, сможешь прийти на выступление. — Пожалуй, и правда смогу, — кинул Лойи и поднялся, — но воспользуюсь этой возможностью, только если ты меня пригласишь. — Номер ты все равно увидишь первым — на последней репетиции в костюме. Но мне будет приятно и на самом выступлении видеть среди напыщенных лордов хотя бы одного ценителя. Виктор хотел встать и притянуть Лойи к себе — даже если не ради поцелуя, от которого тот наверняка отказался бы, то для прикосновения к горячей чешуе — но в пещеру вошла Хельга, и момент был упущен. Хельга внимательно осмотрела кресло для Юри и снисходительно кивнула: сойдет. Заняв один из пуфов, девушка принялась настраивать инструмент. Вскоре появился и Кьяртан, несущий на руках смущенного Юри. Он быстро разобрался, что делать с парнем, и опустил его в приготовленное кресло. — Королю понравилось твое предложение, Виктор, — сообщил он, пока Юри устраивался поудобнее. — Ему стало любопытно, что ты покажешь, и потому он согласился засчитать твой номер, как приготовленный Юри. Только высказал желание навестить вас как-нибудь, чтобы убедиться, что Юри не просто так отдыхает, и что номер действительно без него не появился бы. — В одиночку? — нахмурившись, уточнил Виктор, прекрасно понимая, что отказать королю никак не сможет. — Возможно, с братом, — усмехнулся дракон, — но больше никого не приведет, не пугайся. Даже охранников оставит за пределами. Королю не особо нужно, чтобы другие лорды и леди узнали, что исполнять танец на льду может каждый человек. — Ну не совсем каждый, — внезапно подал голос Юри. — У Виктора может получиться потому, что он уже хорошо стоял на коньках, когда начал учиться у меня. И он танцор… — тут он замялся и смущенно оглядел драконов. — Вы ведь это уже знаете? Почему-то он не захотел платить за свою жизнь танцами и предпочел стать лю… кхм… любовником дракона, но он был потрясающим танцором до того, как попал сюда. В общем, его тело сильное, гибкое и выносливое, но даже этого может не хватить, и потому не стоит ожидать от его номера того же, что ждали от моих. Я занимался этим с детства, я этим живу. А если человек не стоял на коньках и не танцевал раньше, из него вряд ли получится что-то… вот что я хотел сказать. Окончательно испугавшись своей дерзости, Юри принялся искать взглядом что-то, что помогло бы ему сменить тему разговора. Его щеки пламенели пунцовым цветом, и Виктор подумал, что парень наверняка отчаянно жалеет, что сейчас не в маске, позволяющей скрыть его эмоции. Чтобы отвлечь от него драконов, Виктор широко улыбнулся и произнес: — Кто мы такие, чтобы противиться желанию короля? Хотя это и испортит всю магию номера. Процесс не так интересен, как результат, если ты в нем не участвуешь. А зная, как появилось на свет выступление, уже не воспримешь его как чудо. — Передам это его величеству, — усмехнулся Кьяртан, однако Виктор и на миг не подумал, что сумел избавиться от назойливого внимания короля и его брата. Мысль о появлении в пещере Рёнгвальда вызывала у него больше раздражения, чем мысль о приходе Греттира, которого он в целом не был против увидеть и во время тренировок. — Думаю, теперь мы можем идти, — предположил с улыбкой Лойи, и эта безропотная покорность заведенным людьми правилам вызвала у Виктора чувство горечи. — А?.. — начал было Кьяртан, но Виктор поспешил его успокоить: — Теперь мы справимся. Нам потребуется твоя помощь лишь вечером, чтобы отнести Юри в спальню. Я мог бы взять эту обязанность на себя, но не хочется раздражать охранников своим видом. — Ну а я зайду еще в обед, принесу перекусить, — сообщил Лойи и подарил Виктору теплую улыбку, затем кивнул Кьяртану в сторону выхода и первым исчез в туннеле. Багровый лорд задумчиво осмотрел оставшихся людей и последовал за ним. — Виктор, дай осмотреть твои коньки, — попросил Юри и тут же получил желаемое. — На мой взгляд, с ними все в порядке, — сообщил Виктор не без гордости. — Да, ты прав. Все хорошо. Надевай и иди на лед. — А мы не обсудим сначала песню, под которую Виктор будет танцевать? — спросила Хельга, с укоризной глядя то на одного, то на второго. — Ну ладно, давай начнем с песни, — согласился Юри не слишком решительно. Виктор, сев на пуфик, расположенный на границе со льдом, и уже надевая коньки, подумал, что парень прежде хотел взглянуть, в какой он форме и как держится на коньках, а уж потом думать о номере. Но кое-что о его умениях Юри уже знал, и видимо потому так легко сдался. — Мне кажется, что Виктор может взять моего «Ледяного мальчика», — предложил после некоторых раздумий Юри. — Там не очень сложные элементы, и нам не надо тратить время на придумывание чего-то нового. — О нет, Юри! — застанал Виктор. — Я не возьмусь за этот номер! — Но почему, Виктор? — непонимающе заморгал тот. — Он и правда легкий! Уверен, ты справишься. — Для меня этот номер тесно связан с тобой. Он — твое олицетворение. И какой из меня «Ледяной мальчик», если я на льду только ради забавы? — Мне не показалось, что для тебя это только забава, — пробормотал Юри и почему-то отвел глаза. — В любом случае, оно не является для меня такой же частью жизни, как для тебя. Я здесь гость, а ты — хозяин. К тому же я не умею управлять льдом. Так что давай придумаем что-то другое. У тебя ведь были еще простые номера? Какие-нибудь, которые ты исполнял в детстве? Я согласен на любую роль! — Кхм, — покашляла Хельга, и когда на нее устремились взгляды, смущенно улыбнулась. — У меня есть предложение. Оно не совсем сходится с тем, что сказал ты, Юри, поскольку придется придумывать номер, и все-таки… Виктор утверждает, что «Ледяной мальчик» ему не подходит, и он прав, потому что эта песня — твоя, Юри, и потому номер в твоем исполнении рвал душу. А если мы поставим Виктору номер, подходящий именно ему? Даже с простыми прыжками и вращениями, но с нужной эмоцией, с тем, как Виктор проживет этот номер, драконы и не почувствуют, будто перед ними всего лишь замена. А мы ведь хотим, чтобы номер Виктора был на уровне? — Не знаю, не знаю, — покачал головой Виктор. — А вдруг им понравится? — он картинно приложил ладонь ко лбу и откинулся, чуть не свалившись с пуфа. — О, если им понравится, я этого не переживу! Если они заставят меня выступать постоянно!.. — Не заставят, — успокоила его Хельга с усмешкой. — Они могут только попытаться заставить Лойи приводить тебя как можно чаще, но он в праве отказаться. Ведь до этого он не водил никого, а тебя использует в качестве любовника. — Только не питается мной при этом, — выпрямившись, заметил Виктор. — Оставь эти извращенные подробности при себе, — наморщила девушка носик. — Да и королю об этом знать не обязательно. Итак, что вы скажите насчет моего предложения? — А ты знаешь, какая песня идеально подойдет моей скромной персоне? — улыбнулся Виктор, прижав ладони к груди. — Надеюсь, что да, — хитро улыбнулась Хельга и провела пальцами по струнам. Лютня отозвалась мелодичным переливом. — Когда Юри предложил все время выступать под мои песни, ты разозлился… — О, я был таким дураком! — Не перебивай! Так вот, я хотела помириться с тобой и предложить дружбу, но не знала, как это сделать. Я видела лишь один способ: написать о тебе песню. И я пообщалась с Лойи и словно увидела тебя его глазами. По крайней мере, так мне показалось. Вот я и написала песню. Правда, мне не пришлось ее исполнить, но теперь, думаю, настал ее черед. — Песня о том, каким видит меня Лойи? — переспросил Виктор, не до конца уверенный, что готов услышать ее. — Ага. «Небесный мальчик». Он ведь так тебя называет? — К небесам я имею еще меньше отношения, чем ко льду! — усмехнулся он и вернулся к конькам. Только окончательно переобувшись, выпрямился и предложил: — Давай послушаем. Хельга сделала глубокий вдох и запела. Виктор ожидал услышать нечто мощное, почти воинственное, стремительное и яркое — такое, каким был сам Лойи, но вместо этого окунулся в лирическую балладу, которая совсем не вязалась с образом дракона. Песня сводилась к тому, что небесный мальчик всегда играл по своим правилам и не соглашался на чужие условия, а если не получалось добиться желаемого, не сдавался, а находил способ изменить окружение под себя. Небесный мальчик знал себе цену и посвятивший ему песню был готов ее заплатить. Виктор не верил своим ушам. Неужели Лойи говорил Хельге нечто подобное? Сам он не испытывал особого пренебрежения ни к подобным песням, ни к их исполнителям, ни к тем, кто в них души не чаял, но если бы ее преподнесли ему в качестве извинения или признания в любви, не сдержал бы смех, чем несомненно окончательно испортил всякие отношения. Да что там! Виктор и сейчас хотел расхохотаться и недоверчиво переспросить, действительно ли эта песня отражает мысли Лойи, но прежде, чем открыть рот, кинул взгляд на Юри и прикусил язык. Юри песня понравилась. Потому ли, что он видел в ней образ Виктора, или же потому, что был чувствительным к подобным вещам, определить было сложно, но по широко открытым глазам, смотрящим мимо Хельги и губам, шепчущим что-то беззвучно и скорее всего на незнакомом языке, Виктор догадался: Юри уже представлял будущий номер. Виктор ни при каких условиях не стал бы танцевать под что-то подобное, но сейчас ему совершенно не хотелось быть свиньей, втаптывающей в грязь нечто, что другие считали прекрасным, что прекрасным считал Юри, а потому, когда Хельга вопросительно уставилась на него, Виктор лишь мило улыбнулся: — Кажется, эта песня подходит мне больше, чем «Ледяной мальчик». По крайней мере, Юри видит, как ее превратить в номер. — А сам ты?.. — начала было девушка, но Юри заговорил вместе с ней: — Да, я уже представил кое-что. Не все пока, и надо посмотреть, как ты, Виктор, это исполнишь, но думаю, нам стоит поработать с песней Хельги. Если ты не против, конечно. Виктор, довольный тем, что не придется прямо отвечать на вопрос девушки, притворившись, что не расслышал его за словами Юри, тут же согласно кивнул. — Совсем не против. И доверяю тебе полностью. Только… — он повернулся к девушке и попросил: — Хельга, если будешь рассказывать кому-то еще историю этой песни, пожалуйста, не сообщай и даже не намекай на причастность к ней Лойи. Его и без того считают неправильным драконом, а если решат, что это его песня, посвященная мне, боюсь, уважать сильнее не станут. — Драконы не должны испытывать ничего подобного к своим наложникам, — понимающе кивнула Хельга и легонько перебрала струны. — Если хочешь, можешь сказать, что песня написана по моим словам о Викторе, — выпалил внезапно Юри и сильно покраснел. Он затравленно посмотрел сначала на Виктора, потом на Хельгу, затем опустил глаза вниз, будто пытался разглядеть, позволит ли ему нога убежать из пещеры прямо сейчас или придется сидеть здесь и нести ответственность за несдержанность. Виктор не знал, что на это сказать, да и Хельга не спешила подобрать слова, и потому Юри сбивчиво заговорил, пытаясь объясниться: — Ну песня звучит как явно написанная про Виктора. И если ты не скажешь, что ее хотел подарить Виктору кто-то другой… В общем, она выглядит как … признание. И разве хорошо, что ты посвятила песню, такую песню, кому-то? В смысле, Саймон и другие барды не начнут говорить, что это непрофессионально? Использовать свой талант, чтобы признаваться в чувствах. Другое дело, если тебя попросил написать подобное друг. Может, он даже хотел скрыть свое имя… или сам не мог подобрать слова… — Ну, я не думаю, что песня потребует каких-либо объяснений, — перебила его Хельга, невероятно смущенная, будто это она сейчас говорила какую-то чушь, стараясь скрыть смятение, но увязала еще хуже. — А я вот думаю, что мне пора выйти на лед, — сообщил Виктор, хлопнул себя по коленям и встал. — Раз мы определились с песней, осталось придумать номер, но прежде я должен показать Юри, с чем он может работать, не так ли? Юри усиленно закивал, а затем нахмурился. — Ты предлагаешь, чтобы я говорил, какие элементы показать, а ты их исполнял? — уточнил он. — Ну да, ведь так оно и делается? — широко улыбнулся Виктор, но дожидаться ответа не стал и принялся раскатывать по льду. — Нас ждет длинный день, — донесся до него вздох Юри. — И длинный месяц, — рассмеялась в ответ Хельга. — Если, конечно, вы с Виктором не планируете представить этот номер раньше. *** Чего бы там ни опасались Юри и Хельга, что бы ни говорили о тренировках, но Виктор погрузился в них с головой и наслаждался каждой минутой, проведенной в малой и ледяной пещерах. Лойи оказался прав: Виктор и правда соскучился по работе над новыми номерами, возможно, и по выступлениям тоже, но сцена, слезы и восторг зрителей были всего лишь последним этапом работы, пусть и самым сладким, но не являлись для него самоцелью. Вот и сейчас он отдавался тренировкам, будто именно в них был смысл его жизни, а появление перед королем драконом казалось событием из будущей жизни, до которой Виктор может и не дожить. Только теперь, снова вовлеченный в процесс, Виктор вспомнил все те чувства, что испытывал когда-то, и теперь отчаянно понимал желание Юри доводить номер до идеала. Надо же, сменив роль, он полностью позабыл, каково это, когда понимаешь, что можешь больше, но тебе мешают окружающие, недостаточно времени или чего-то не хватает в тебе самом. Впрочем, его это удивляло не сильно. Следя за Юри со стороны и помогая ему в постановке номеров, Виктор думал в первую очередь о том, чтобы парень не повредил ногу или руку и добрался до сцены живым и невредимым, а лучше, чтобы таким же покинул сцену и смог приступить к следующему номеру. Не полностью раскрытые возможности Юри казались Виктору дополнительным преимуществом: если тот показал не все, на что способен, то в следующий раз сможет с легкостью удивить драконов. Теперь же он не просто понимал, что Юри был должен исполнить тот прыжок, а ощущал всем телом, потому что и сам не собирался соглашаться на полумеры, и когда Юри предлагал сделать элемент проще, раз он пока не дается Виктору, сам Виктор качал головой и пытался снова и снова. — Я был не прав, когда просил поберечь себя, — признался он, поднявшись после очередного падения и подъехав к Юри, в глазах которого стояла почти физически ощущаемая боль. — Просил невозможного. И ты не проси. — И я был не прав, — вздохнул Юри и опустил глаза, — считая, будто ты не понимаешь меня и почему-то пытаешься остановить, обрывая крылья. На падения и правда тяжело смотреть. — Ну, я по крайней мере взлетаю не так высоко, чтобы сломать шею, ударившись о лед, — пошутил Виктор. — Мне даже почти не больно, хотя синяков явно прибавится. И мне нужно сделать этот прыжок хотя бы потому, что кроме вращений и шагов у нас больше ничего нет. Номер в сравнении с твоими очень скучный. — Виктор, не говори так! — Но так и есть! И драконам будет плевать, что я только недавно начал учиться прыжкам, а ты занимался этим с детства. Может, они даже подумают, что все люди от рождения умеют танцевать на льду, как они — летать, просто стесняются. Так что их будет интересовать только конечный результат. Юри был вынужден с этим согласиться. Только прыжок не исправил номер. Виктор не видел себя со стороны, но по задумчивости Юри и плохо скрываемому разочарованию на личике Хельги понял, что его выступление выглядит крайне бледно. Тогда Виктор сделал уклон на образ, отчего Юри пришел в восторг, но Хельга продолжала сомневаться. — Может, законченный номер в костюме произведет другое впечатление? — предположила она. — Нет, Виктор, ты прекрасен! И песню передаешь именно так, как я представляла, но после номеров Юри все равно чего-то не хватает. — Увы, это мой потолок, — пожал плечами Виктор, присаживаясь на пуф и снимая коньки. — Это прекрасный уровень для новичка! — запротестовал Юри. — И номер хороший. Если бы только не сравнение с моими выступлениями… — У него шикарный костюм. Давай посмотрим, насколько он исправит положение. — Даже если и нет, у нас нет другого выбора, — мягко улыбнулся Виктор. — Юри только начал вставать на ноги, так что не сможет выйти на лед, а король уже хотел бы видеть мое выступление. Может, он проявил бы терпение, если бы пришел на тренировку, как и грозился, но, видимо, у правителя драконов слишком много дел, чтобы следить за наложниками лично. — Когда будет готов костюм? — спросила Хельга, отставляя лютню в сторону. — Завтра, если на примерке не найдется каких недочетов. — Тогда предлагаю сегодня и завтра отдохнуть хорошенько, а послезавтра покажешь номер в костюме — там и будем решать, что делать дальше. Виктор не стал спорить, к тому же ему и правда стоило отдохнуть, чтобы добавить в номер огня. Пары дней, проведенных в компании Лойи, должно было для этого хватить. Совместные вечера и ночи давали не так много, целый же день в разговорах, не связанных со льдом и выступлениями, обещал стать глотком свежего воздуха. К тому же именно благодаря Лойи, если верить Хельге, появился на свет «Небесный мальчик», и если Виктор сможет уловить в его взгляде, жестах, словах, каким дракон видит своего наложника, то сможет вложить это в номер. — Лойи приглашать? — спросил он, убирая коньки в мешок. — Да, — кивнул Юри, а Хельга пожала плечами: — Не уверена, что он выкажет что-то, кроме восхищения, ведь все, что делаешь ты, прекрасно в его глазах, но… Почему бы и нет? Приглашай, конечно. Виктор только широко улыбнулся в ответ. *** День выдался снежным, но на побережье было достаточно тепло, и снежинки таяли, не успев опуститься на песок. Пляж показался Виктору особенно мрачным и неприветливым, но Лойи, одетый лишь в кожаный доспех, улыбался, видя в тоскливом пейзаже особую красоту. Снег, таявший на его коже, оставался в виде капель, и его чешуя поблескивала. Движения его стали плавными, почти ленивыми. — А в глубине острова уже давно лежит снег, — почти мечтательно сообщил дракон. — Вы зимой не впадаете в спячку? — поинтересовался Виктор, не особо рассчитывая получить положительный ответ. Если бы драконам и правда приходилось пересыпать холода, их наложники всегда бы разбегались, но Виктор знал, что многие из них живут здесь уже не первый год. Не могли же драконы поймать их снова и опять сделать своими наложниками! Или же оставались те, кто боялся перебраться через море без настоящего корабля и решил для себя, что его участь не столь ужасна и точно лучше ужасной смерти в бушующей пучине? Виктор на мгновение задумался, какой вариант выберет он, если выдастся возможность бежать. Когда-то он без промедления бы возглавил побег, но теперь… — А почему ты решил, что мы должны спать целую зиму? — спросил Лойи после недолгого молчания. — Змеи и ящерицы впадают в спячку, а вы похожи на них, — пожал плечами Виктор. — И не помню, видел ли драконов зимой. То есть рассказывали об их зимних похождениях или нет. — Но мы все-таки не змеи и не ящерицы — в нас горит свой огонь. И все-таки в холод он греет слабее, поэтому нам надо больше греться и питаться. Когда гаснет огонь, мы не засыпаем полностью — просто становимся медлительнее. От этого спасают прогретые комнаты и гейзеры — они недалеко. Могу тебя туда сводить, если не испугаешься множества драконов в истинном обличии. А для короля и приближенных есть специально обустроенная ванная около такого же гейзера. — Ты был там? — Нет, я не так давно получил титул. Может, этой зимой увижу ее. Но меня и простые гейзеры устраивают. К тому же мой огонь не так сильно гаснет. — Но гулять так же часто, как прежде, мы уже не сможем? — Почему? Разве что не так долго… Но мне нравится гулять в снег. Он красивый. А когда покрывает собой землю, то очень похож на облака. И тебе идет снег. — Я из снежной страны, — улыбнулся Виктор, — так что он для меня — почти родная стихия. — Значит, и на льду ты будешь смотреться так же прекрасно, как и Юри? — О, вот на это я бы не надеялся! Однако уже завтра вечером ты сам все увидишь. Наберись терпения. — Конечно, я подожду, — улыбнулся Лойи и легонько подул на Виктора. Его дыхание было привычно горячим. Вернувшись, они обнаружили в комнатах Лойи Юри. Тот, смущаясь, признался, что не знал, чем себя занять, а особо разгуливать на костылях не получалось — слишком утомительно — так что вечер он предпочел провести в теплой компании. Виктор опасался, что все разговоры сведутся к предстоящему номеру или обсуждению костюма, который он не хотел никому показывать, хотя тот и был готов и по его мнению выглядел великолепно. Но страхи оказались напрасны: Лойи, рассказав, что еще ни разу не был на континенте, потребовал с Виктора и Юри множество историй, особенно интересуясь традициями их стран. Как ни удивительно, но вспоминались в основном веселые моменты, и особенно смешными выходили рассказы Юри: тот вспоминал, как знакомился с чужими обычаями и из-за них попадал в нелепые ситуации. Лойи многие из людских традиций показались интересными, но больше всего его заинтересовали свадьбы. — Почем у вас не случаются свадьбы между двумя мужчинами, если они могут полюбить друг друга? — спросил он наконец, наслушавшись, как происходят разные обряды. — Потому что двое мужчин не могут родить ребенка, — пожал плечами Виктор, пока Юри активно боролся со смущением, поглядывая то на него, то на дракона. — Но разве свадьба — не обряд, связывающий любящие сердца? — Свадьба нужна для создания семьи, а семья включает в себя ребенка. — Ребенка можно украсть, — внезапно предложил Лойи. — За-зачем? — выдавил из себя Юри, часто моргая. — Чтобы была семья. У кого-то есть несколько детей. Зачем им лишние? — Обычно родители любят своих детей, — улыбнулся Виктор. — Можно найти тех, кого не любят, — не растерялся Лойи. — Или сирот, — подхватил Юри. — Не потакай ему, — нахмурился Виктор. — Но что в этом плохого? — принялся оправдываться тот. — Сироты живут без семей, часто на улицах. А так у них будет и дом, и любящая семья, пусть и странная… — Собираешься помочь ему с кражей? — А я тут при чем? Этим должны заниматься будущие родители. А я просто подсказал… — Как по мне, мы сейчас похожи на заговорщиков, обсуждающих, как уговорить короля согласиться заключить наш брак, — хмыкнул Виктор, отчего-то чувствуя смущение, а потому злясь на себя. В сердцах он отшвырнул яблоко, которым хотел перекусить. — Все трое? — вздрогнул Юри. — Да, все трое. Так что, боюсь, кражей одного ребенка мы не обойдемся. — Можно украсть двух или даже трех, — не унимался Лойи. — Один из которых будет драконом, — язвительно уточнил Виктор. — Не уверен, что за кражу яйца нам не отрубят руки, — покачал головой его любовник. — Да и драконы воспитываются не в семьях. У нас ведь и свадеб нет. В редких случаях драконы узнают, кто является их братьями или сестрами, еще реже — кто их мать и отец. — То есть король не знает, есть ли у него наследник? — с удовольствием сменил тему разговора Виктор. — Нет. И не узнает. О его наследнике объявят, только когда король Греттир погибнет. Хотя в его случае трон скорее всего займет Рёнгвальд. И только если Рёнгвальда тоже не станет, мы узнаем, кто является ребенком короля. — Им вполне можешь оказаться и ты? — Могу, но вряд ли. Потомки лордов воспитываются как лорды, хотя и не знают, кто их родители, и титулы должны заслужить самостоятельно. Я же, как помнишь, из безродных. — А может, это такая хитрость, чтобы отвести от тебя подозрение? — Виктор, если ты хочешь быть наложником принца, могу уступить тебя Рёнгвальду, — улыбнулся Лойи, легонько коснувшись его волос. — Так просто? — откинулся он, чтобы дракон его не доставал. — Не просто, — со вздохом признался тот. — Но если такова твоя мечта… — Боюсь, если буду принадлежать Рёнгвальду, о нашей свадьбе придется позабыть, сколько бы детей мы ни украли, — расплылся в улыбке Виктор, а затем вспомнил забавную историю с перепутанными невестами-близнецами и невыполненном договоре, и больше к обсуждению о похищении детей и о наследниках Греттира не возвращались. *** Виктор, скрывая костюм под безликим плащом-накидкой, надевал коньки и с изумлением наблюдал, как мелко дрожат его пальцы. Он уже отрепетировал номер и отдельные его элементы несколько раз, пока не пришли остальные, так что знал: он справится. Да и собственно, чего ему волноваться, если сейчас не выступление, а просто очередная тренировка? Да, в костюме и с еще одним зрителем, но в остальном… Виктор вздохнул. Дело было в зрителе и только в нем. Он еще никогда не танцевал перед Лойи и, конечно же, хотел, чтобы тот остался от его выступления в не меньшем восторге, чем от выступления Юри. Если бы речь шла об обычном танце, сомнений у Виктора не возникало бы. Но на льду он был еще чужаком. Важность этого выступления заключалась еще и в песне: что бы ни думал о ней сам Виктор, ее слова имели для Лойи большое значение, так что Виктор чувствовал ответственность за образ, который собирался преподнести. Не хотел Виктор подвести и Юри, который не только научил его исполнять на льду некоторые элементы: этот номер был полностью придуман Юри, маг вложил в него свою историю, и Виктор хотел как можно точнее передать ее. Удастся ли ему это? Конечно, удастся, иначе и быть не может! И все-таки… — Виктор, ты готов? — поторопила его Хельга, уже занявшая свой пуф. Юри и Лойи пока стояли, но стоило Виктору подняться, как и они устроились поудобнее. Виктор скинул плащ и улыбнулся. Голубой костюм с белыми вставками, переливающийся узором серебряных нитей, никто из присутствующих не видел: он придумал его сам, опираясь на все, что прежде рассказывал Юри о костюмах для выступлений, и собственный вкус. Поскольку у него со зрением было все в порядке, Виктор не стал делать маску, но не удержался и добавил к костюму атласные перчатки, в которых его и без того тонкие и длинные пальцы казались еще длиннее. Первое впечатление он оставил именно такое, какое и хотел: Лойи и Юри смотрели на него, открыв рты, один — чуть ли не глотая слюну, второй — отчаянно краснея. Слова нашлись только у Хельги: — Вот это Виктор Никифоров, по которому я успела соскучиться! Покажешь им, на что ты на самом деле способен? — Покажу, — рассмеялся он. — Но помни, это все-таки лед, а не твердая земля, и у него свои законы. — Хватит болтать! За разговоры тебе никто не заплатит. И думаю, тебе следует приступить к номеру прежде, чем кое-кто лишиться самообладания от твоего внешнего вида. Виктор спорить не стал, тем более что ему самому не терпелось исполнить номер. Немного размявшись, как учил его Юри, он занял начальную позу в центре льда и кивнул девушке. Хельга, кивнув в ответ, взяла первые аккорды. В тот же миг внешний мир для Виктора потерял значение, из него приходили лишь пение барда и мелодия ее лютни, но и они казались порождением внутреннего мира, в котором теперь проживал Виктор. Этот мир он соткал из воспоминаний о первом знакомстве с Лойи и о поведении дракона, сводящем Виктора с ума и только теперь получившем объяснение. Но одними воспоминаниями он не ограничился, а погрузил себя в шкуру Лойи и сам пережил все те метания, что выворачивали дракона наизнанку, сбивали с толку, брали над ним верх, хотя он раз за разом пытался с ними бороться, и скользя по льду, Виктор передавал все их зрителю, умудряясь оставаться и самим собой — тем идолом, к ногам которого были брошены эти чувства, холодным и далеким, как небо, с которым его сравнивали. Именно раздвоение позволяло ему сохранять голову и не погрузиться полностью в пучину эмоций. Виктор вполне мог раствориться в них без остатка, но полагал, что это не пойдет номеру на пользу, ведь песня была посвящена ему, а не его чувствам, и потому следовало сохранять грань. Вместе с песней закончился и маленький отрезок жизни, насыщенный до предела, и Виктор сначала замер, тяжело дыша, а затем опустился на колени. Он не мог сказать, насколько чисто выполнил все элементы — более того, он не был уверен, что сделал их всех. Он не следил за элементами, помня только, что именно они подчеркивали в его истории, и внезапно понял, что готов услышать от Юри поток замечаний, как он запорол весь номер, растерял нужные связки и тому подобное. Плевать. На прошлых тренировках все было иначе: там он не погружался настолько в образ и даже следил за элементами, но сегодня не они стали его самоцелью, а история в целом, и с ней Виктор справился — это он знал точно. Подняв голову, Виктор вздрогнул: Лойи, так и не поднявшись с пуфа, смотрел на него со странным смешением чувств, и самыми ясно читаемыми из них были растерянность и боль. Юри тоже не спешил комментировать выступление и только недоверчиво глядел на Виктора. Хельга же хмурилась. «Интересно, что я не выполнил? Прыжок? Нет, по-моему, были оба. И вращение тоже. Или мне только кажется?» — попытался вспомнить последовательность исполненных элементов Виктор, поднимаясь со льда. Подъехав почти к самому его краю, он состроил, на сколько мог, безоблачную улыбку и подумал, стоит ли прервать тишину подталкивающим вопросом, но Лойи опередил его. — Мне кажется, или эта песня является образом Виктора, — начал дракон и запутался в словах. Немного помолчав, он посмотрел на Хельгу и закончил вопрос: — Это ведь то, что я тебе рассказывал? — Да, — отозвалась та, неожиданно заливаясь краской. — Это было… — выдохнул Лойи и кинул взгляд на Виктора, — не знаю… Похоже, словно окунулся в ледяную бурную реку. Прекрасно и… больно. — Словно вытащили твои чувства и выставили на всеобщее обозрение? — подсказала Хельга, но Лойи неопределенно качнул головой, либо не до конца осознавая произошедшее, либо не желая в этом признаваться. — Мы предполагали, что это будет выглядеть так, — покашляв, сказал Юри, — и потому решили сказать, если понадобится, что это мое видение Виктора. Виктор так решил, потому что для драконов это слишком… Хотя не знаю, попросит ли кто объяснение. — Юри, лучше скажи, как номер, — попросил Виктор, чувствуя, что его улыбка не походит на безмятежную. — Я ничего не упустил? — Нет-нет, ты был великолепен, Виктор! О, просто невероятен! Прости, что сразу не сказал этого: я сидел и представлял, как ты выполняешь более сложные элементы. — Более сложные? Юри, у тебя хорошая фантазия! Впрочем, меня это не удивляет. — А у тебя хороший потенциал. Виктор, не смейся, я серьезно! Мне было несложно представить более сложным первый прыжок, и вращения. Думаю, немного тренировок… — Но это дело будущего, — спешно прервал его Виктор и посмотрел на дракона: — А ты что скажешь, Лойи? Как тебе мое выступление? — По-моему, он уже все сказал, — фыркнула Хельга. — И он предвзят. Как и Юри. — Что же скажешь ты? — обратился тогда Виктор к ней, внутренне напрягшись. — Кажется, ты не в таком восторге, как они. — Виктор Никифоров, ты демон! Когда я смотрела на твои прыжки, то с горечью вспоминала, насколько зрелищнее выглядят прыжки Юри, но в следующее мгновение я об этом забывала. Как можно из невзрачного номера сделать такое, из-за чего почти хочется плакать? Виктор не стал ей отвечать, посчитав, что выразится слишком цинично. Он по-прежнему считал песню излишне плаксивой, и она такой бы и осталась, если бы он не смог наполнить ее жизнью, а для этого он распотрошил чувства Лойи и, похоже, даже Юри, возможно, взял что-то и от самой Хельги. Они сами дали ему ключи от своих душ, так что Виктор не считал себя вором, но и в том, что он выставил их переживания настолько открыто, не было чести. В другом случае его это мало бы волновало, сейчас же он чувствовал некую долю вины. Впрочем, она не помешает ему завтра повторить номер в том же виде. — И все-таки, — покачала головой девушка, — будет ли этого достаточно для драконов? Я к тому, что они видели Юри, и то, что он вытворял, ни в какое сравнение не шло с тем, что делаешь ты, Виктор. Не в обиду, конечно. От его прыжков захватывало дух!.. — Но, Хельга, Виктор только недавно начал выполнять эти элементы, — подал голос Юри. — То, что он сделал сейчас, на пределе его возможностей, равно как и был для меня номер Саймона. Нельзя упрекать его в том, что он не выложился до конца, поскольку он выложился. Ни одного смазанного элемента! — Я знаю, знаю! И не говорю, что он не молодец. Просто… Станут ли об этом думать драконы? Ты летал надо льдом, а Виктор … больше скользил. Он был красив и, будь он проклят, выворачивал душу, но… — Эмоции для драконов важнее, — напомнил Лойи, кинув на Виктора быстрый взгляд. — Но разве они будут переживать то же, что пережил ты? — не успокаивалась Хельга. — Ты увидел себя со стороны, поэтому тебя так поразило выступление. Но они никогда не испытывали ничего подобного, так что… — Им и не надо, — отрезал дракон и скрестил руки на груди. — Главное, чтобы Виктор прожил эмоции во время выступления, а он их явно проживал. Или я ошибаюсь? — он замолк, ожидая ответа, но никто не возразил. Тогда Лойи кивнул и продолжил: — Драконы считают его эмоции и проглотят их. Им самим испытывать их не обязательно — выступление делается не для того. И да, Виктор, — тут он, наконец, снова посмотрел на него и горько улыбнулся, — тебе нужно помнить, что они будут тебя есть. Юри и Хельга к этому привыкли и почти не замечают, ты же испытаешь впервые. Прости, что не подготовил тебя к этому. — Мне потребуется пережить всего лишь несколько минут, — усмехнулся Виктор. — И то один-единственный раз. Так что справлюсь. К тому же если король позволит прийти тебе и Юри, вы станете моими маяками. И Хельга, не думаю, что стоит волноваться, покажется ли мое выступление королю и его приближенным скучным или нет: я всего лишь заменяю Юри, пока он не сможет вернуться на лед. Не понравится им мой номер? Что ж, они с радостью воспримут любой номер Юри, даже не такой сложный, как тот, что он сделал под песню Саймона. Так что все будет хорошо. — В таком случае, мое последнее наставление, — улыбнулся Юри: — выспись сегодня хорошенько. Обещаешь? Виктор пообещал. Правда, выполнить это обещание оказалось несколько труднее, чем он думал. Оставшись с ним наедине, Лойи тут же принял человеческое обличье, заключил Виктора в объятья и принялся осыпать поцелуями. Он даже предложил попробовать показать Виктору, что тот будет ощущать, когда драконы начнут его есть. В его глазах Виктор заметил шальной блеск, а в голосе скорее отчаяние, нежели истинное желание, а потому только порадовался, что смог отказаться от внезапного предложения, сославшись на сомнения, что успеет восстановить силы к выступлению. Лойи с легкостью согласился с резонностью этого замечания и не настаивал больше. На утро дракон ухаживал за Виктором трепетнее, чем обычно, так что тот не удержался и заметил: — Ты все время будешь рядом со мной, так что никому не удастся меня увести. Ну а если боишься, что я не переживу выступления… Юри пережил, как и множество других наложников. Чем я хуже? — Ничем, — покачал головой Лойи и поймал губами его губы. — Но оказалось, я не хочу тебя ни с кем делить. Так что надеюсь, тебе не понравится перед ними выступать, и если захочешь снова танцевать на льду, то будешь делать это только передо мной и Юри. — Я устал от зрителей, — отмахнулся Виктор, — так что тебе нечего бояться. Однако оказалось, что он соврал, причем в первую очередь себе. Он искренне верил, что танцы для него не больше, чем прикрытие или отдушина, без которых он сможет обойтись на острове драконов, но уже подходя к залу, в который он должен был войти не в качестве зрителя, а выступающего, Виктор почувствовал хорошо знакомое приятное волнение. Это чувство лишь усилилось, когда настала его очередь выйти на сцену, которую Юри покрыл льдом, а поймав внимательные взгляды, полные предвкушения, Виктор занял начальную позу и расплылся в улыбке. Ему все-таки нравилось поражать людей и вынуждать их испытывать чувства, которые они не ожидали испытать, когда шли на его выступления. Теперь ему хотелось проделать нечто подобное и с драконами. «Один раз, только один раз, — попытался Виктор мысленно пообещать Лойи и тут же добавил: — Но почему при этом я не могу получить удовольствие?» А когда Хельга запела, он снова забыл обо всех обещаниях и клятвах и остался наедине с чувствами, которые не должен был испытывать дракон, и которые он не хотел замечать во взглядах и действиях мага с Золотых Островов. Рассказать их историю на этот раз оказалось сложнее: слишком остро Виктор чувствовал их, слишком больно было обнажаться, слишком сложно выстраивать границу и оставаться далеким идолом, которому поклонялась в песне Хельга. Все, что он хотел показать, буквально выплескивалось из него, и Виктору показалось, что он вот-вот задохнется от этих чувств, так что первый прыжок вышел не таким гладким, как хотелось бы, но приземлившись, он встретился сначала с испуганным взглядом Юри, а затем с внимательным — Лойи, и последний будто бы не заметил оплошность, а видел лишь эмоции Виктора. Этого вполне хватило, чтобы Виктор понял, куда направить излишек. Дальше Виктор танцевал только для Лойи и Юри, ведя с ними диалог на понятном лишь им языке. О других драконах он вспомнил лишь в конце, рухнув обессиленно на лед. Тогда Виктор подумал, что накануне и в половину не устал настолько, насколько сегодня. И еще решил, что не поднимется со льда, и пусть его вынесут отсюда драконы, неважно кто, куда и зачем. А потом он услышал восторженные разговоры и поднял голову, чтобы посмотреть на зрителей. Да, драконы отличались от людей — они не сопереживали исполнителю, не выворачивали душу вместе с ним, а вынуждали его разорвать свою душу на мелкие кусочки и раздать им, ничего не оставив себе, однако и они сейчас были в восторге. В восторге от Виктора Никифорова. И будь он проклят, но ему это нравилось.