Multiversum von Übernatürliche

      Кастиэль не помнил, когда это началось.       Раньше его жизнь состояла только из безликих одинаковых будней, лет, веков на службе у Небес.       Раньше всё было иначе: он покорно выполнял приказы, не позволяя себе в них усомниться, не задавал лишних вопросов и не привязывался к людям.       Раньше он никогда не пытался посмотреть на ситуацию с другой стороны – с точки зрения людей. Казалось бы, ну что они могут понимать? Всё делается ради благой цели, и кому есть дело до того, что умрёт миллион-другой, если это осчастливит семь миллиардов? Разве ограниченный человеческий разум способен выйти за пределы своего субъективного мировосприятия и взглянуть на ситуацию шире? А самым нелогичным Кастиэль считал то, что людям по большей части было наплевать на животных и насекомых, которых те ежедневно убивали, чтобы употребить в пищу, поиздеваться над ними, а то и просто случайно, но провести аналогию они не могли.       Так продолжалось до тех пор, пока он не вытащил Диану из Ада.       После споров с ней Кастиэль подолгу думал над её словами, пытаясь понять, почему она категорически против Апокалипсиса. Однажды Диана спросила его, как бы он себя чувствовал, если бы все его братья- и сёстры-ангелы в один день умерли, и он ответил, что «это бы вызвало у него фрустрацию», а затем добавил, что долго бы о них не горевал.       Не сразу, но постепенно картина сошлась, и со временем Кастиэль осознал, что людям не нужен Рай на Земле, если ради него погибнут их близкие. Всё дело в любви, заботе и прочих человеческих чувствах, которые так сложно понять далёким (или нет?) от этих проблем ангелам.       А затем Кастиэль пал, и всё это перестало иметь значение.       Худшего наказания для гордого ангела-воина и придумать сложно – даже смерть была бы меньшим позором, нежели изгнание.       А потом он понял.       «Ты стал похож на людей».       Вновь и вновь пересматривая воспоминания (и явственно ощущая их недостаток), Кастиэль каждый раз иронично усмехался. Теперь ему можно было это делать, раз он больше не ангел, а человек.       Кастиэль не помнил, когда именно стал испытывать эмоции и чувства к людям (а если и помнил, то всё равно не мог определить точный момент), но знал, что всё началось с Дианы. Почему-то рядом с ней он чувствовал себя странно: становилось тяжело дышать, как при асфиксии, а изнутри поднималось что-то, что заставляло вздрагивать от её лёгких прикосновений, нервничать, когда она слишком близко, и трепетать от одного только взгляда.       Эти странные чувства ему не нравились. Он не понимал их, да и не хотел понимать. Не хотел даже думать о них. Он считал так – их нет, и всё тут.       «Не думай об этом».       «Не думай об этом».       «Не думай об этом».       Хотя и разобраться при всём желании не получалось, как Кастиэль ни пытался, – слишком это чувство казалось непохожим на все остальные. Ему просто было не с чем сравнивать.       И эта неспособность понять лишь больше выводила из себя. Кастиэль злился – дико, до бешенства – на Диану. Готов был разорвать на куски. Именно из-за неё он стал похож на человека и именно из-за неё он пошёл против Небес.       И ради чего?..       Кастиэль не помнил, когда это началось.       Он помнил лишь медленно угасающую жизнь в зелёных глазах, кровь на плаще и ошарашенный взгляд Сэма.       Злость после этого только усилилась, и именно тогда Кастиэль понял, что всё это время ненавидел самого себя.       «Ты – чудовище, и ты это знаешь».