Попаданец Скайрима

      О то чувство, когда ты лежишь в ванной, наполненной теплой водой, и чувствуешь, как наступает то самое чувство долгожданной чистоты. И когда тебе трут спинку, хочется заурчать. Эх, родится мне каджитом, я бы заурчал. Чистый и накормленный, я сидел на коленях у Цицерона и ел яблоко, то и дело, переворачивая страницу Варамировской книги.       Стена Слов бла-бла-бла, Драконьи Жрицы бла-бла-бла. Тут есть хоть что-то интересное? Нет? Я так и думал. Встав с шута и закрыв книгу, я прошел пару кругов по комнате, думая, что же мне надеть, в конце концов. Эй! Я знаю ваши извращенные умишки, и знаю, о чем вы подумали. Я сейчас одет в обычную домашнюю одежду, совершенно не подходящую для моего рода деятельности.       Почесав подбородок, я уставился в отполированное блюдо. На меня смотрело челкастое, рыжее создание, с тремя полосками шрамов на лице. Поколдовав пару минут с ножницами, я соорудил на голове более-менее приличный вид, да такой, что даже Цицеро одобрил. Во всяком случае, он не пел о крысином яде. Я открыл свою сумку и решил поискать в ней. Мой рюкзак зачарован таки образом, что он как бы…бездонный я думаю. Проверять, загружая туда что-либо тяжелое, я не собираюсь. Все что я смог найти это легкие эльфийские сапоги, обруч разрушения и перчатки. На кой черт мне тут перчатки, даэдра раздери? Весь мой наряд заслужил эпичный фейспалм. Поэтому, я решил дождаться, когда придет Варамир.        Он умный, подскажет, что да как. Данмер пришел как раз тогда, когда я уплетал второй по счету сладкий рулет. Увы, он пришел не один. За ним, словно тень плелся Ондолемар, и мне пришлось поплотнее укутаться в одеяло и прижаться к Цицерону, надеясь, что он меня не заметит. Хищный взгляд скользнул по мне, и я разочарованно вздохнул. — Давно не виделись, – протянул я, натягивая одеяло на подбородок. — Проблемы? Или амулет Талоса прячешь? Могу найти… – тут же поинтересовался высокий эльф, обнажая белоснежные зубы в ухмылке. Варамир закатил глаза. — Персиэль, подъем, Колсельмо ждет. — Доспехи мне найди, умник, – огрызнулся я. — Боюсь даже представить, что ты делал, чтобы искалечить свою мантию, – фыркнул Ондолемар. — И все же, могу помочь, коль изволишь пройти в Подкаменную Крепость. — Каким образом? — У меня есть комплект легких эльфийских доспехов. Не подошел одному из солдат, а продавать – жалко. — Где подвох? - Я подозрительно прищурился, а Ондолемар сразу же поднял на меня свои раскосые глаза. — Что ты, какой подвох? Посмотри в эти честные, добрые глаза и скажи что за подвох?       Через тридцать минут долгих сборов и взаимных перепалок, мы, наконец, добрались до Подкаменной Крепости. Спор, в основном, заключался в том, кто из нас будет нести ту – самую – штуку – для – Колсельмо - которая – очень – тяжелая – и – большая. Естественно, Цицерона я отгородил сразу. Выбор пал на Варамира, но тот, изобразив снисходительную ухмылку, вызвал ледяного атронаха. Осторожно ступая по каменной мостовой, я рискнул поинтересоваться, что же это все-таки такое. — Это, - данмер указал на махину – двигатель науки! С ним, я, наконец, смогу понять, как запрограммированы двемеровы машины, и смогу сделать так, чтобы они служили мне. – похвалился он, стуча кулаком в грудь. — А зачем ты вообще это все делаешь? Жил бы себе спокойно, никого не трогал… — Эй, аккуратнее неси, глыба! – прикрикнул на атронаха ученый.       Когда я пошел переодеваться, следуя за хитрым альтмером, Цицеро ни на шаг не отставал от меня, за что я был ему жутко благодарен. Сомневаюсь, что смог бы выдержать с Ондолемаром хотя бы пять минут наедине. Шлем, я попросил запихнуть куда подальше, ибо и так выгляжу, как клоун на выгуле. Альтмер проводил меня до лаборатории Колсельмо, где сам маг и Варамир уже ужесточено спорили. — Я говорю тебе, шестеренку номер три, надо, а не номер пять! – кричал Колсельмо. — Свою номер три можешь хоть на лоб приклеить, а сюда нужно номер пять! – не оставался в долгу данмер.        Я неловко покашлял, и взгляды обратились на меня. Колсельмо тут же ухватил меня за локоть, притягивая к ужасающего вида махине и тыча в неё пальцем. От обилия шестеренок, рычажков и другой груды металла рябило в глазах. Айкантар, племянник мага, тихо сползал по стенке, стараясь остаться не втянутым в этот спор. — Так, смотри, тут нужна деталька номер пять, или номер три? – поинтересовался данмер. — Эээ… четыре? – предположил я. Альтмер деликатно отодвинул меня, с видом « Иди-ка ты лучше». Я пожал плечами и отстранился. Спорили они долго и красочно, в цветастых выражениях не уступая пьяным оркам в крепостях. В конце концов, я не выдержал. Миазмы зелий Айкантара, спор этих двоих и песни Цицерона сводили меня с ума. Я использовал крик. — Так все, вы меня задолбали. Или вы сейчас же говорите что хотели, или я ухожу домой: спать. – Я стрельнул глазами в сторону шута. Варамир облокотился на стол зачарования, слегка наклонив голову, а Колсельмо принялся рассказывать, в чем собственно, проблема. — Пропала наша экспедиция. Они собирались выяснить, что происходит в Нчуанд-Зел. Так и не вернулись. Один из… сторонних людей, который был там и вернулся, рассказал нам, что город весь захвачен фалмерами, а по непонятной причине автоматическая защита (механические пауки, сферы и центурионы) этого двемерского города бездействуют. Рабочие пауки кое-как сдерживают многочисленные фалмерские набеги, и лишь поэтому они ещё не вырвались на поверхность и не устроили резню в Маркарте. Вам нужно попасть в Зал Управления и активировать защиту. Я поднял руку. — А почему этот "сторонний человек" не сделал этого? — Ты просто не видел, сколько там фалмеров, Дова, – раздался бархатистый голос рядом со мной. Я покрылся мурашками, медленно повернув голову к тому, кто это сказал, едва успев остановить обнажившего клинки Цицеро.       Напротив меня стоял высокий, накачанный каджит, за плечом, которого весел тяжелый двемерский двуручник. Сглотнув, я поднял на него глаза. На меня уставились хитрые, с искоркой лукавости огромные зеленые глаза-прожекторы. Варамир сориентировался первым. — Имя скажешь, уважаемый? — Ри’ман. – расплылся в улыбке кот, звякнув серьгами в ухе. Я сразу полез в рюкзак, искать Варамирову книжку. Выкинув на пол половину содержимого, я таки нашел желаемое, и подсунул каджиту. — Читай. Кот сузил зрачки, вчитываясь в текст. — Не существует также подтверждений, что Реман Сиродил происходил от Алессии, хотя об этом гласят многие легенды, большая часть которых возникла в эпоху Ремана - скорее всего, как попытка узаконить его правление. Нам известно, что Клинки, которых принято считать телохранителями Императора, происходят от акавирских крестоносцев, по непонятной причине вторгшихся в Тамриэль в конце Первой эры. — Наконец то. – Выдохнул я, спрятав книгу обратно в рюкзак. Ри’ман кажется, даже не понял что происходит. Он нахмурился. Колсельмо, до этого молча наблюдавший, вклинился в наш разговор. — Так что, вы идете или как? — Идем! – почти заорал данмер, хватая меня и каджита. Пока шли к этому городу, Ри’ман решил все таки узнать в чем дело. — Не придуривайся. Ты же из наших. Как давно здесь? — Каких наших? — Нда… ты конечно, еще тот слоупок… Из другого мира, блин – шепнул ему я, поднявшись на мыски, чем заслужил недоверчивый взгляд Цицеро. — Вы что, тоже? – каджит округлил глаза. — Ага. Меня кстати, Персиэль зовут, а его Варамир. Цицерона ты и так знаешь. — Приятно... Я уж думал, навсегда один останусь. Мне еще ничего, в гильдии всегда дела есть, да и наемники тоже всем нужны. — А у тебя уже есть задание? – поинтересовался внезапно вклинившийся данмер. — Какое задание? — Цицерон, мне кажется, я потерял свой ключ. Ты не мог бы вернуться, и посмотреть, есть ли он там? — Конечно, мой милый Слышащий! – Шут напевая, повернул обратно. Мы продолжили. — Каждого из нас сюда прислал даэдра. И у каждого из них есть задание. Мой даэдра – Шеогорат, и его задание – стать главой Гильдии Воров. Даэдра Варамира – Хермеус Мора, с заданием достать Огма Инфиниум. Твой даэдра – Сангвин, и тебе нужно найти его и перепить. Когда ты выполнишь его задание, он даст тебе подсказку что делать дальше. — И что будет, когда мы сделаем это все? — Даэдра исполнят одно наше желание, – кивнул данмер. Каджит дернул ухом. — Весело короче… Я осмотрел каджита с головы до ног. — Слушай, а как ты к хвосту, ушам и лапам привык? Удобно? А если тебя почесать, что чувствуешь? — Сначала немного путался, потом уже лучше стало. - Ри’ман наклонил голову. – А ты попробуй.       Я опустил руку за ухо каджита, почесывая мягкую шерсть. Варамир закатил очередной фейспалм, и отвернулся, роясь в книжках. Через минуту Ри’ман… замурчал? Даэдровы подштанники, он урчал! Я улыбнулся, а каджит отстранился. — Ну, хватит. А то я уже чувствую, как от Цицерона несет ревностью. – Он улыбнулся, и, поправив меч пошел дальше. — Ух, ты, а ты и такое можешь чувствовать? – я пошел рядом с ним. — Ага. Ой, это, кажется твое… - Он протянул мне мой кошель с деньгами, висевший на кончике хвоста. — Офигеееть. Я даже ничего не почувствовал! – Каджит улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. — В первый раз вижу, что бы люди так радовались, узнав, что я украл у них кошелек. — Ладно, ладно, а что ты ешь? А на шерсть как реагируешь? — А как ты на волосы реагируешь? В этом плане я ничем от тебя не отличаюсь. — Офигеееть. – вновь протянул я, еще раз оглянув Ри’мана. Издалека послышался шум боя. Скрежет металла, ударяющегося о другой металл, невероятно действовал на нервы. Каджит бесшумно обнажил клинок, аккуратно подкрадываясь к углу стены, за которой слышался шум боя. Варамир пошел за ним, а на руке его зажглись чары призыва.       Я решил стоять в сторонке, не путаясь под ногами, и любуясь как Цицерон перерабатывает двемерские машины на металлолом.        Я обыскал убитых, собирая нужные вещи. Баночки с ядом я положил в отдельный карман, потому что не хочу, чтобы случилось как в прошлый раз, когда Варамир «случайно» облил мой яблочный пирог пробным зельем, из-за которого у меня потом сыпь выскочила, и живот крутило около недели. С нашего моста был хороший обзор, так как мы видели, где и кто дерется.       Ри’ман положил меч рядом собой, подняв фалмерский лук и стрелы. Наконечник был сделан из заточенного хитина коруса, а оперенье…боюсь даже представить через что прошла та птица, чьи перья украшали стрелу. Каджит выдохнул, и стрела сразила фалмера, сражающегося с пауком. И так еще пару раз, пока мост не стали украшать лишь двемерские машины. Их Ри’ман не трогал, так как шанс пробить металл хитином коруса очень мал.       Я изредка помогал ребят то криком, то заклинанием ловким, брошенным в кучу вражин. С боем, но добрались мы до этого зала, проскочи мимо парового центуриона и двемерских сфер. Я с трудом оттащил Варамира от спящей сферы, пока он не разбудил древнюю машину. Грустный данмер пошел справляться рычагами, активирующие защитную систему города. Теперь мы уже не шли, пробиваясь сквозь толпы врагов, а просто бежали к выходу, стараясь скорее покинуть комплекс. Яростные машины вступили в бой, и шум битвы не прекращался и на минуту.        Каджит двигался практически бесшумно, и мне казалось, что он вовсе до пола не дотрагивается. Цицерон так же бесшумно бежал сзади, прикрывая наш с данмером тыл. Ри’ман отворил двемерскую дверь, пропуская нас внутрь. Я осел на пол, пытаясь отдышаться. Варамир, не морщась, выпил бутылочку какого-то зелья, и бодро зашагал к Колсельмо. Каджит отряхнулся, и помог мне встать, а затем направился за данмером. Ученый, гордо задрав подбородок, вытащил из кармана какую-то схему, две железки и начал рассказывать о героическом спасении города. Ри’ман усмехнулся в усы, сощурившись.        Маг поблагодарил данмера, и обернулся к каджиту. — Твое. – Он кинул ему мешочек с деньгами, и тот ловко поймал его. — А нам? – возмутился я, пылая праведным гневом. — Его, - Колсельмо указал на каджита, - я нанял, а вас попросил об услуге. — То есть как? Откажешь тому, кто помог тебе с Фалин, да? – я изобразил крайне оскорбленный вид. — А то, что я Нимхе убил, а за неё ты выплатил мне сколько? 15 септимов? То же мне… — Ладно, не кипятись. – Маг примирительно поднял руки. – Этого должно хватить. – Он вручил мне небольшой кошель с септимами. — Отлично. Так, мне нужно кое-куда сходить. Варамир, ты что будешь делать? — У Айнкарта проблемы с пауком, надо помочь мальчику… — Ри’ман? — А с тобой можно? – Поинтересовался каджит, а я боковым зрением увидел, как напрягся Цицерон. — Нет. Это дело несколько… личное. – Наконец выговорил я. — Ну, я тогда пойду просто прошвырнусь по городу. — Ладушки, тогда собираемся в таверне, к пяти. – Закончил Варамир. Я взял шута за руку, потащив к выходу и в упор не замечая ухмылки Ри’мана и внезапно вышедшего Ондолемара. — Слышащий, Слышащий, куда ты тащишь бедного Цицерона? — На рынок. – Ответил я. — Мне нормальная одежда нужна, в конце концов.       Помню, был тут один магазин, а в продавщицах там – Муири, для которой я любовника убил. И сестру. Так вот, за ней небольшой должок, так что думаю, приличная мантия у неё найдется. Я поднялся по каменным ступенькам, перепрыгивая через одну. Жуткое, наверно зрелище. Бежит Довакин, обряженный в эльфийскую броню и прыгающий по ступенькам, а за ним скачет шут. Лавка встретила нас обычными, домашними звуками, знакомыми каждому. Шорох метлы, треск камина и перезвон разнообразных бутылочек. Я подошел к девушке, подметающей пол. — Муири? — Да, гос… Ой, это вы. Пройдемте, пожалуйста. – Девушка сглотнула и повела меня в комнату. – Что вам понадобилось? Вы надеюсь, не за мной пришли? – испуганно спросила та. — Если я служу Ситису, это не значит, что я прихожу к людям, лишь затем, чтобы убить. Я, как и вы человек, тьфу ты, эльф, и мне тоже нужно тратиться на одежду, еду и прочее. — Ой, простите, я не хотела вас оскорбить. — Что у тебя есть из одежды? – поинтересовался я, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Сейчас покажу. – Муири вышла из комнаты, и зашла уже со стопкой вещей. Я сразу откинул обычную одежду, ища хотя бы самую простую магическую мантию. Мои поиски были вознаграждены, и Муири дала возможность примерить обновку. Снять доспехи было так прекрасно, что я купил одежду без разговоров, а доспехи продал девушке, которая посчитала их «очень красивыми».       Надеюсь, Ондолемар не обидется. Я и Цицерон вышли из магазинчика, направившись на самое высокое место в Маркарте. Классно было сидеть там, болтая ногами и глядя на снующих туда-сюда людей. Цицерон поначалу возмущался, что мы не пошли «свернуть кому-нибудь шею», но потом успокоился, принявшись напевать свои песенки. И не было песни чудеснее этой. Пусть все это и выглядит до жути ванильно, не «по-скайримовски», но даэдра меня раздери, это все чертовски приятно.        Просто сидеть, не гонятся за кем-то, не убивать драконов или бандитов, а просто сидеть. Сидеть и ничего не делать. Сумрак опустился на город, и мы шутом решили вернуться в таверну. Наши уже сидели за столом. Ри’ман пил что-то, поедая оленью отбивную, а Варамир читал книгу, то и дело что-то записывая. Каджит увидел нас первым, и приветливо махнул кончиком хвоста. Я опустился за стол, а паяц умостился рядом. Мы завели разговор о Гильдии Воров, потом плавно перешли на Сагвина, а дальше на Хермеус Мору. Пока, из них троих я единственный выполнил задание даэдра, чем очень гордился. Потом мы стал говорить на обычные темы, как например, что Ульфрик самовлюбленный эгоист, а Туллий просто мудак. Потом слово за слово, разговор зашел о эльфах. — Мне вот всегда было любопытно…- Ри’ман сощурился, и покосился на мои уши. — Что именно? — Что ты чувствуешь, когда их кто-нибудь касается? – Не дождавшись ответа, каджит потянулся к моим ушам. А я помнил одну штуку, которую мне показал Цицерон еще в Вайтране. Внезапное прикосновение заставило меня покраснеть. Раздался возмущенный голос Цицерона. — Не трогай Слышащего! – предупредил шут, глядя на каджита. Опаньки, у кого-то проснулось чувство собственности? Да, Хранитель? А ведь бывали такие моменты, когда от прежнего Цицерона не оставалось и следа. Его глаза менялись, теряя азарт, и приобретая более осмысленное выражение. Словно дух шута покидал его, но, к сожалению, ненадолго. Проходил недолгий отрезок времени, и все возвращалось вспять.        Я решил забрать шута куда подальше, так как разборки мне ни к чему. Вздохнув, я побрел в сторону своей комнаты, зная, что Цицерон тенью последует за мной. Я придержал дверь, ожидая, когда Цицеро проследует вперед, бормоча под нос что-то о «несносном клубке шерсти». Я прикрыл дверь и стал напротив шута. — Цицеро, ты можешь меня не понять, но, я надеюсь, что ты хотя бы проникнешься. – Я сделал шаг вперед. — Есть такое чувство как «симпатия», а есть «влечение» или даже «любовь». Если бы не последнее чувство, я бы тебя убил. Еще давно, в Данстаре, помнишь? Да, я знаю, что ты помнишь. Но я не убил, а оставил в живых, и сам зарубил твоего обидчика. – "Да, когда в Убежище ворвались Пенитус Околатус (бог мой, всегда смеюсь), я устранил их, чтобы самому убить Арнбьорна." — Ты знаешь Цицерон, что я тебя никогда не предам. – Закончил я, глядя в лицо гаера. В глазах вновь потух безумный блеск. — Слышащий не оставит бедного Цицерона наедине с хохотом? Не оставит в Тишине? О, глупый Слышащий, никогда не обещай того, чего не знаешь! – Паяц засмеялся. — Но Слышащему нужен отдых. – Цицеро помог мне с мантией, потому что я запутался в многочисленных застежках и начал гневно дергать дурацкие тесемки. Шут аккуратно расстегнул их, а я не удержался и уткнулся ему в ключицу. — Слышащий? – удивился тот, а я просто стоял уткнувшись в него. Спустя минуту я его обнял. (Господи, почему, когда описываю это, все кажется до невозможности ванильным, а? ) — Цицеро… - протянул я, дернув кончиками ушей. Шут по-свойски улыбнулся, а я притянул его к себе, целуя. Два часа спустя. — Слышащий, почему ты не спишь? – поинтересовался сонный Цицерон, заметив, что я не сплю. — Таким как я, сон не несет отдыха… Забыл? - Я дождался пока Цицерон уснет, и вновь посмотрел на затянутую тучами луну, вертя на пальце кольцо Хирсина.