Попаданец Скайрима

      Под утро, когда я уже вошел в дом, оказалось, что Гердур уже собрала мои манатки в небольшой наплечный рюкзак. Запасная мантия, еда, еда, еда, запасная одежда, еда, шапочка и пара зелий. Это так мило с её стороны. Так, раз она не проснулась, а это значит, что шести часов еще нет, и спешить мне некуда. Я достал из своего рюкзака яблоко, сев на скамейку. Послышался скрип, и шорох идущих по полу ног. Гердур даже не удивилась, что я проснулся так рано. — Герои встают самыми первыми, да? – Тихо произнесла она, улыбнувшись. Я лишь отмахнулся. — Какие герои? — Твой крик вчера. Фроднар о нем все уши прожужжал. А потом еще рассказал, как ты внезапно исчез. – Улыбнулась Гердур. — Магия. – Пожал плечами я, доедая свое яблоко. — Который час? Гердур выглянула в окно. — Если… ага, сейчас пятый час, Перси. — Мне нужно идти. – Хозяйка тут же зашевелилась, принявшись мне объяснять ТПП (Типичные Правила Поведения), курс молодого бойца, или «Как остаться в живых», вручила книгу « Как убить прежде, чем убьют тебя», и попросила вести себя хорошо, регулярно кушая, и засыпая не позже десяти, иначе меня заберет Ворожея. Я кивал, и кивал, и кивал, пока, наконец, этот кошмар не кончился. Напоследок, Гердур зачесала мне челку, поцеловала в обе щеки и отправила в путь. Бог мой, Шеогората мне в отцы, что же будет, если я когда-нибудь потом, против Алдуина пойду?       «Потом» - очень коварная штука, оно имеет обыкновение не наступать…Я закинул рюкзак за спину, и направился к конюшням Вайтрана. Птицы уже начали просыпаться, щебеча свои песни, прямо над моей головой. Бабочки пролетали мимо, и нет, я не ел их, будьте уверенны. Словно Леонардо ДиКаприо, я шел по тропинкам, радуясь такому чудесному дню. Я издалека увидел конюшни Вайтрана, и с удовольствием приметил, что Соратников там еще нет. Ну, хоть не опаздываю, и то хорошо. Конюх любезно поделился со мной рулетом. Пока я ел его, сидя на плетеном заборчике, подошли мои «братья и сестры» по оружию. Присутствовали Фаркас, Рия и Вилкас. Видимо Эйлу они за старшую оставили. — Хей, хей, котаны! – Поздоровался я. — То есть… эм… Доброе утро, короче.       Вилкас протянул руку в кованой перчатке (!!!) для рукопожатия. Я опасливо покосился на закованную в латы ладонь. — Приветствую, Предвестник. — Ты, наверное, руку мне хочешь сломать? – Я отодвинул его клешню от себя. — Хоть бы перчатку снял, ради приличия.       Через час, с горем пополам, мы наконец, умостились в телегу, попутно поругавшись из-за того, что Вилкас такой му…я хотел сказать, из-за того, что Вилкас не хотел пересаживаться. Это мое место, у изголовья извозчика, слева, Алдуина тебе в жены, упрямый норд! Он упрямо сидел на том месте, сложив руки на груди и задрав подбородок, пока, наконец, Рия, его не образумила. О, слава тебе женщина, единственная нормальная из рода Соратников! Умостившись на своем законном месте, я блаженно вздохнул и решил почитать книгу. Книжку, которую мне выдала «мамахен» я оставил на потом, взявшись за магический трактат.       Это была книга Колдовства, где описывалось, как вызвать ледяного атронаха (в отличие от Варамира я этого не умел) из плана Обливиона. После нудного часа зубрежки, я попытался произнести заклинание, направив его на обочину дороги. Когда льдистая дымка развеялась, я смог разглядеть какой-то ледяной обрубок. Так как мы ехали довольно медленно, я смог рассмотреть «это» очень хорошо. Обрубок льда был похож на ногу атронаха, которая прыгала вслед за телегой. Сделав эпичный жест, типа, «челодлань», я попробовал снова. И опять с тем же эффектом. Бросив это занятие, я принялся слушать истории Вилкаса, с поправками Рии. Так и не заметил, как уснул.       Во сне, я был в лесу, темном, как мантия Ноктюрнал. Гнетущая и мрачная атмосфера словно сжала меня в тисках, затрудняя дыхание. Так же я чувствовал холод. Мои пальцы словно онемели, но вдруг, меня пронзила боль. Та самая боль, которую я ощущаю, когда превращаюсь в зверя. Взвыв, от очередной вспышки боли, я открыл глаза. Теперь лес не казался мне таким темным. Откуда-то послышался голос, зовущий меня. Тело не слушалось меня, и, внемля голосу, зовущему меня, я побежал на источник шума. Звериное чутье подсказывало куда бежать, а зрение – как не напороться на очередное дерево. С помощью волчьего зрения, я издалека завидел фигуру зовущую меня.        Цицерон (которого я узнал по характерному костюму) застыл без движения, словно ища меня во тьме. Я слишком поздно понял, что тело я не контролирую совсем. Когда я хотел развернуться, было уже поздно. Зверь во мне атаковал мгновенно, когтями разрывая плоть и одежду. Я закричал, но из горла вырвался лишь сиплый рык, который эхом раздался по мрачному лесу. Когда зверь отошел от Цицерона, я зажмурился, чтобы не видеть этого. Кто-то дотронулся до моего плеча, и тело развернулось, автоматически падая на колени. Хирсин, Охотник Князей, стоял передо мною, сжимая в руке копье. Склонив рогатую маску, он засмеялся, и смех этот, словно раскатистый гром. Я слышал в каждой клеточке своего тела. — Персиэль, просыпайся. Персиэль! – Я открыл глаза, пытаясь, стать на ноги, но меня прижали обратно. Вилкас, сидевший напротив меня, прижимал меня к месту, нависнув надо мной. Боковым зрением, я заметил, как свободно вздохнула Рия, откинувшись на бортик телеги. — Что... что такое? – Наконец выдавил я, все еще отходя от такого, словно настоящего, сна. — Ты кричал. – Вилкас наконец отпустил меня садясь обратно. — Что тебе снилось, Предвестник? — Я не хочу об этом говорить. – Уклончиво ответил я, глядя на местность. — Знаешь, сны Кодлака были вещими. – Задумчиво произнесла Рия, отчего все моё нутро сжалось в один ком. Но увидав мою реакцию, она добавила. – Не всегда конечно.       Сглотнув, я внутренне подобрался, глядя на темнеющее небо и мало-помалу светлеющую луну. Или что у них там. Оставшийся путь я читал книгу, стараясь не обращать внимания на сумерки вокруг. Повозка остановилась у селения – Камень Шора, так как лошади нужен был отдых. Соратники решили идти дальше. — Нам стоит попрощаться. – ко мне подошли Рия, Фаркас и Вилкас. — А вы разве не в Рифтен? — Нет, Предвестник, нам в Пещеру Крейстлин. — А, ну, ладно. Удачи вам тогда. — Приходи в Йоррваскр! – Рия подмигнула. — Будь спокоен, Фаркас уже нашел себе новую пассию. — Слава Ситису!- Словив неодобрительные взгляды Соратников, я поежился. — Эм, я хотел сказать, слава Исграмору, вот.       Одобрительно кивнув, сестра и братья по оружия махнули мне рукой, и пошли к мосту. Я опасливо глянул на луну, и, затянув лямки рюкзака, направился к Рифтену. Я шел без света, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание. Но даже это не помогло мне. Когда я шел в густом подлеске, стараясь обойти то место, где кустятся разбойники, меня схватили за шиворот, оторвав от земли. В такие моменты, я чувствую себя Бильбо Беггинсом перед Смаугом. Я попытался дать ему ногой в живот, но моя попытка была осмеяна, и остановлена крепкой мужицкой рукой. Отпустив мой воротник, меня подняли за ногу, и потащили к лагерю. — Кого ты на этот раз притащил? — Надеюсь, это будет девка. — Только бы не с мордой как у ворожеи…       Со всех сторон я слышал разнообразные голоса, но не видел, так как капюшон закрыл мне обзор. И хвалил Шеогората что он переселил меня в мужское тело. Мог, конечно, посильнее сделать, но уж лучше чем, «девка с мордой ворожеи». Я замотал руками, пытаясь хоть как-то восстановить свое положение, когда мне откинули капюшон. — Тьфу, чего тебя на мужиков то тянет, а? Кинь его у дерева, потом разберемся что делать. — А может он того, богатенький сынишка, а? — Он в мантии Коллегии, придурок, там все нищеброды!       Меня связали и кинули (в прямом смысле этого слова) у дерева. Я, обуздав панический страх, принялся думать, что делать, невзирая на дурацкие песни этих ребят и потрескивание костра. Из неупоротых вариантов, было лишь два: 1)Призвать Льсьена Лашанса, чтобы он разобрался. Но его я отмел сразу, потому что Люсьен один, а разбойников человек пятнадцать. Мне еще потом пинка дадут. 2)Обратится в оборотня. Этот вариант я использовать не хотел, но другого выбора у меня не было. Серебряных мечей я у них не обнаружил, так что шансы на победу стремительно возрастают. 3)Дождаться, когда они напьются в стельку, и свалить отсюда.       Хотелось бы, чтобы они основательно напились, а там можно и убежать. Да, судя по всему, парни этот план одобряют. Иш как к бутылкам присосались. Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и ожидая подходящего момента. Мне становилось все холоднее, так как ночь вступала в свои права, покрывая землю ночной мглой. Почувствовав как меня тянут за сапог, я едва не завопил. Какой-то громила, тащил свои клешни к моим штанам, с угадайте-каким-намереньем. Я судорожно принялся шептать молитву Хирсину, пока громила отвлекся на новую бутылку. Главное что мешочек с кольцом на шее. Я почувствовал вспышку боли и победно улыбнулся, не смотря на то, что без штанов было достаточно холодно. — Ты чего смеешься? Я выгнулся от новой вспышки боли, а из моего горла вырвался гортанный рык. Бандит попятился. — Эй, эй, ты чего? — П... прости.       Я почувствовал сводящие меня с ума судороги, и, зарычав, забылся. Оборотень рвал и метал, разрывая когтями плоть бандитов, поедая сердца и заглядывая прямо в душу, своими холодными, жестокими глазами. Я перестал понимать происходящее после того, как вкусил человеческую плоть. Словно уснул, предавшись своим снам.       Я огляделся. Лес. Тот самый лес из моего сна. Лес, в котором даэдра ногу сломит. Новая вспышка боли, прокатившаяся по моему телу, новая судорога. Значит, опять этот сон. А это значит… Нет, нет, я не пойду туда!       Со всех сил сопротивляясь, я пытался, не обратится. Но острая боль, боль в глубине души, заставила меня упасть на колени. Я услышал тихий голос, вибрирующий и властный. — Не сопротивляйся своей природе…        Этот голос сломал что-то во мне, и зверь подавил мою жалкую попытку сопротивляться. Кости росли, удлинялись, причиняли невыносимую боль, и я, в безмолвном крике, мчался на голос Цицерона. Вновь и вновь я разрывал тело шута, поедая его сердце. Тоска, отвращение к себе и боль, нестерпимая боль, ранили мою душу неизлечимыми шрамами.

***

      Очнувшись в мягком полумраке, я резко поднялся, отчего голова закружилась, и я сразу же прикоснулся одной рукой к голове, второй ища опору на полу. Рука не нашла то, на что можно бы было опереться, заскользив куда-то вбок. Я посмотрел вниз, на пол, на жижу бурого цвета, в которой скользила моя рука. Лицо моё исказилось гримасой отвращения, и я отдернул руку, отряхиваясь. А запах то…. Как на скотобойне. Сдержав рвотный порыв, я попытался встать, но поскользнулся на этой жиже и пребольно ударился затылком о твердую поверхность пола. Глаза моментально наполнились слезами, и я, взяв себя в руки, сосредоточился на приобретении горизонтального положения. Я облокотился на стенку, приводя себя в чувство. Рука наткнулась на шероховатую ткань, и недолго думая, я сдернул её. Рассветные лучи осветили комнату, и я с безразличием всепоглощающим ужасом, увидел... Сейчас опишу вам то, что повергло меня в это состояние, когда я стоял, словно истукан, с расширенными от ужаса, глазами.       Я стоял в комнате, которую освещали лишь лучи света из окошка, которое я открыл. Дощатый пол, бревенчатые стены – это все стиль Рифтена. Под моими ногами – кровь, и кровь не моя а…а их. Люде…нет. Спокойнее думать, что эти развороченные куски мяса не меры, люди или еще кто. Так, успокойся, Персиэль, держи себя в руках. Так вот, напротив меня лежало тело, а слева: еще одно. Их развороченные животы, испещренные рваными ранами лица и кишки, лежащие на полу…все это подталкивало меня к тому, чтобы пойти за какой-нибудь куст и пообщаться с природой. Я зажал рот рукой, открывая дверь и идя вперед, туда, где виднеется вода. Я упал в неё, сразу же ощутив холод, и обнаружив, что из одежды на мне только кольцо Хирсина, и то в мешочке. Я судорожно бился в воде, пытаясь вдохнуть спасительного кислорода.        Я плыл по направлению к моему дому. «Медовик» - так называлось это поместье. Как можно быстрее, пока меня не увидели чужие глаза, я проскользнул в заднюю дверь моего дома. Для таких ситуаций как сейчас, я специально храню под ковриком ключ. Ну так, на всякий случай. Слава всем богам, мой хускарл отсутствовал, и я мог быстро переодеться во что-нибудь более-менее приличное. Я выдохнул, так как страх немного поутих. Но осознание того, что зверь с легкостью побеждает меня, и убивает невинных людей, просто так, потому что Хирсину стало скучно, было просто отвратительно. Я испытывал отвращение к самому себе, из-за своей слабости. В таком случае, Ри’ман посоветовал бы мне напиться, что я в принципе, и сделал. Кирава наливала пятую по счету кружку, принимая из моих рук очередную горсть золотых. Я не знаю, пил ли я день, или пил неделю. Я просто наблюдал, как сменяются посетители в таверне. И лишь одно оставалось неизменным. Имперец, сидящий возле двери, на небольшой лавке. Я вернулся обратно к кружкам, допивая, я даже не помню какую из них, но тут кружку отодвинули от меня, потащив куда-то. — Пожалуй, для тебя достаточно.       А вот и нет, я так может, к соревнованию с Сангвином готовлюсь, а вы мешаете. Человек, который оторвал меня от кружек оказался Маркурио, имперец, сидящий возле двери в ожидании денег. Он выволок меня на воздух, оставив здесь, и пробормотав короткую фразу: — Сейчас вернусь.       Немного постояв, я залез на перильце, чтобы сесть на него, свесив ноги вниз, а не для того чтобы покончить жизнь, захлебнувшись в канаве. Но меня грубо схватили за шиворот, стянув обратно. — Я хочу рассказать тебе мою историю, счёты с жизнью сведёшь чуть позже. – Маркурио сел рядом со мной.       И тут полилась нудная история про мальчика, которого не уважали, но который хотел достичь определенных познаний и умений в области магии. — Ну-ка притормози, Дэвид Копперфильд! Если начинать настолько издалека, мне понадобится попкорн или ещё что-нибудь. – Выпалил я, но Маркурио лишь махнул руками. Потом он рассказывал про нудную учебу в Коллегии Винтерхолда, и наконец, мое терпение лопнуло, когда я протрезвел о его речи. — Зачем ты мне рассказываешь эту муть...очень увлекательную историю? — По твоему состоянию понятно, что с тобой что-то случилось. — И? — Теперь твоя очередь рассказывать. Я рассказал се…тебе, а ты мне. — Не буду я тебе ничего рассказывать. — Почему? — Это слишком…- я вспомнил, как относятся к оборотням в Скайриме. – лично. И опасно. — Хмм…ты или поссорился с родным, или чем-то болен. Верно? — Типо того. – Я неопределенно кивнул головой. — Расскажешь когда будешь готов. — Что, что, прости? – Я что, с ним контактировать еще буду? — Ой, я тебе не сказал, да? Ты со мной идешь. — Куда это? – Я отступил на шаг назад. — В Кристаллическую Пещеру. – Прочитал Маркурио, достав свой дневник. — Одному человеку нужен находящийся там посох. — А причем тут я? — Мне одному скучно. Я зайду за тобой в семь часов, и ни минутой позже. — Откуда ты знаешь, где я живу? — У каждого свои тайны. До утра.       Я проснулся из-за того, что кто-то стягивал меня с моей кровати. Вернее из-за того, что больно стукнулся подбородком, падая с вышеупомянутой кровати. Я судорожно вцепился в ножку мебели, не желая расставаться с уютной постелькой. — Помогите кто-нибудь, а? – Завопил я. Тут потянули с удвоенной силой, и я, разжав руки, буквально улетел в Маркурио и своего хускарла – Иону. — Я же говорил тебе, чтобы в семь был готов уже. — А я не готов. Можешь идти без меня. — Ну уж нет.       Через полчаса длительных переговоров и обзывательств, мы, наконец, добрались до этой самой пещеры. Вперед я послал Иону, так как не зря же у меня вообще хускарл есть, верно? Особо интересного в пещере не было, пауки, волки да тролли. Иона махали мечом и щитом, Маркурио атаковал огненными атаками, а я пнул вперед огненного атронаха и стоял в сторонке.       Вызывать ледяного я побоялся, а то как-то стрёмно, если честно. Имперец обыскал тело убитого мужика и забрал посох, едва ли не танцуя с ним. Я понадеялся, что теперь он меня отпустит, и я снова смогу начать пить в таверне, так как настроения совсем нет. Но не тут-то было. Самоуверенный маг заявил, что теперь мы идем ловить поставщиков скумы в Рифтене. Хмм…разве я не делал этого? Но грустно вздохнув, я согласился. Пока что мы шли к тому самому «человеку» которму нужен был посох. Из таверны вышел довольный Марк, подбрасывающий в руке мешочек с деньгами. — Мне не надо. — А я бы и не дал. – Притворно удивился имперец. — Мне сказали, что список поставщиков есть у торговца скумой, он в порту прячется. — У меня есть план! – Воскликнул я. — И что ты предлагаешь? — Просто идем туда, убиваем торговца и забираем список. Что тут непонятно? — А ты не подумал, что он может сжечь этот список, нет? — Тогда твой план, мистер умник.       В общем, план Марка состоял в том, чтобы очень тихо пробраться туда, украсть список, а потом уже убить Идрена. И это должен был сделать я. Ну, ледяные шипы мне уже не в новинку, переживу, если что. Я постарался как можно тише открыть дверь, чтобы проскользнуть внутрь и забрать этот чертов список. Слава Шеогорату, у меня получилось. Еще больше я радовался тому, что у меня хватило тупости прокрасться туда утром, так как Идрен спал, а его охранника не было видно. Осторожно переставляя ноги, я дополз до небольшого кабинета, взяв в руки небольшую шкатулку, где лежали эти дурацкие списки.        Едва не зацепившись за ногу спящего торговца я пулей вылетел отсюда, уже не думаю о тишине. Иона и Маркурио уже стали в боевую стойку, приготовившись к атаке. Орини Дрел лежал рядом, но так как крови видно не было, я предположил, что он всего лишь оглушен. Пока мои напарники с боевым кличем врывались к дилеру, я принялся вскрывать замок сундучка. Попытавшись сделать все в точности, как в игре, я сломал отмычек семь – восемь, а потом плюнул, разнервничался, и принялся просто вертеть в замке отмычкой, пытаясь услышать «тот самый» щелчок. Промучившись еще минуту, я, наконец, открыл его. В руке мне выпал листочек, а с ним еще и мешочек с деньгами, к которому запиской было приложено: "Взнос за первый ящик. Боли."       Горько вздохнув, я покачал головой. Куда мир катится, а? Впочем, теперь ясно. Почему он даже имя своей «женушки Дривы», не запоминает (хотя его жену зовут Нивенор). Список я решил оставить Маркурио, пускай сам разбирается. Вот как раз и он. Мешочек с деньгами и список я отдал ему, заботливо вложив в его руки и похлопав по ним для надежности. Развернувшись и направившись бодрым шагом, аки ДиКаприо к своему дому, я был остановлен имперцем, который театрально закашлялся. — Что такое? – Заныл я. — Я тебя не отпускал. — Можно я уйду? — Мамочка Маркурио говорит нет. — Мааарк... — Что? Я не собираюсь разрешать тебе напиваться до потери пульса, так что мы сегодня идем…на охоту! Говорят, на Осенней Поляне развелось много опасных тварей! – заявил он, а съежился в комок. — Никуда я не пойду. – Буркнул я. — Почему? Страшно? – хмыкнул маг. «Вовсе нет, просто, скорее всего, этой добычей на охоте, станешь ты» — Просто не пойду и все тут. – Я опасливо глянул в небо, а Марк задумчиво прищурился. — Знаешь… у меня есть предположение… что ты… — Иона, а кто это у моего поместья? – Я сделал вид, будто увидел возле своей двери преступника, и пока хускарл погнала проверять, так ли это, я повернулся к имперцу, который победно улыбался. — Ты чего? — Я так и знал. — Что знал? – Я прикинулся дурачком. — Ладно, вечером расскажу. Кстати, можно я у тебя поживу? — Нет, товарищ, ты что, совсем обнаглел? У аргониан уже, не комильфо что ли? – Не выдержал я. — Я бы там и оставался, но меня оттуда выперли. А собирать клещей и клопов у Хельги мне не хочется. – Буркнул он. — И еще. Я умею готовить. — Хм… С Варамиром вряд ли сравнишься…но уж получше Ионы точн… Ладно, так и быть, будешь спать в подвале.       Снова и снова этот сон, словно кто-то перематывает кассетную пленку, выбирая самый любимый момент. Но теперь еще хуже. Теперь я все понимаю. Не просто забылся, а потом проснулся, нет. Теперь все еще хуже. Я понимаю что делаю, но не контролирую движения. Я запоминаю их лица, их крики. И да, ИХ лица. Цицерон и …Маркурио.       И воспоминание из «Веселой Фермы», где я в беспамятстве вырезал семью. Я помнил стеклянные глаза, развороченные животы и растерзанные глотки. Помнил все так, словно пережил это минуту назад. И тут, словно лучик света, донесся до меня голос, голос Маркурио. — Персиэль! Персиэль! – Словно сквозь вату он достигал моего слуха, пока я не проснулся, едва ли не рыдая. Имперец прижимал меня к себе, обнимая и нашептывая что-то успокаивающее. Моя голова лежала у него на груди, пока я рассказывал ему бессвязные отрывки снов, и воспоминаний. Словесный поток лился рекой, так как мой разум уже не контролировал то, что я говорю. Я рассказывал это все так, словно это была моя последняя исповедь в жизни. Маг сидел со мной долго, пока я не выговорился и уснул, на этот раз, спокойно.       Я проснулся, как положено, в восемь часов, сделал себя чай, пока Марк что-то куховарил, не разрешая подойти и поговорить(даже посмотреть). На вопрос «Почему?», он упрямо отвечал «Потому». Мне пришлось долго и нудно сидеть на стуле, пока он завершал свои кулинарные шедевры. И знаете что? Он подсунул мне мясной пирог, с выложенной на ней тестом луной. Тонкий намек, ага. Любопытно, что будет дальше, а?