Глава 8. Сияние
14 декабря 2017 г., 22:46
В один из дней зимних каникул я лежала на кровати. Скоро Рождество, а я даже весточки не получила от родителей. Я рассказала им о своей травме, но они ничего не написали в ответ, и это начинало меня беспокоить. Я рассказала об этом декану, и он пообещал разобраться. Кстати о декане… Я 100 раз пожалела о том, что согласилась ему рассказать о встрече с основателем нашего факультета.
Снегг внимательно меня выслушал, даже не перебивал, лишь изредка задавал вопросы. Когда я закончила рассказ, он позвал директора. Да, встречи с директором я не ждала и желания особого не было. Но благодаря Дамблдору я посмотрела на свой, с одной стороны, черный дар и поняла, что его можно обернуть во благо.
*Разговор месяц назад*
Я шла за деканом, который в свою очередь шёл следом за директором. Меня это волновало, потому что я не знала, что меня ожидает в кабинете Дамблдора. Блейз ничего не понял, ведь меня увели прямо у него перед носом. С Панси и Драко я поссорилась после того, как они забросали гриффиндорцев яйцами, и спихнули все на меня. Тогда мы хорошенько подрались с Паркинсон, у неё даже шрам на шее останется. Дойдя до горгульи, которая открывала проход в кабинет директора, Дамблдор назвал пароль: «Лимонный щербет», горгулья пропустила нас, и мы поднялись по ступенькам в кабинет. Мне никогда не представлялась возможность побывать в этом кабинете, обычно сюда попадали Кребб и Гойл, которые вытворяли все, что им вздумается. Сам кабинет представлял собой просторную круглую комнату со множеством окон, по стенам которой развешены многочисленные портреты, судя по всему — бывших директоров и директрис школы. Кстати, портрет с изображением предшественника Дамблдора висит позади его рабочего стола. Этот портрет является самым большим в помещении. Дамблдор сел за стол и рукой показал мне сесть в кресло напротив. Я сглотнула и села. — Не стоит бояться, мисс Грейнджер, — спокойно сказал Дамблдор. — Вы читаете мысли? — С вашими возможностями вы тоже сможете этому научиться, — улыбнулся директор, — итак, Северус мне рассказал о вашей проблеме. Но есть то, что беспокоит лично вас? — Да, — кивнула я, — почему, когда я назвала Слизерину свое происхождение, он сказал: «Из-за тебя я изменяю своим принципам!»? — Ну, здесь все довольно просто, — сказал Дамблдор, — Салазар Слизерин хотел, чтобы лишь чистокровные волшебники учились в Хогвартсе. Скорее всего, это и есть его основной принцип. — То есть мое появление на факультете — это казус? — Для него — да, — согласился Дамблдор, — ваш дар достаточно редкий. Правда, нельзя исключать того, что он поможет вам в дальнейшем. — И чем же он полезен? — Он может видеть темную магию, как рентген, то есть последователя Волан-Де-Морта вы увидите сразу, если будете использовать ваше зрение, также и магические силы увеличиваются. — Но… Откуда у меня такие способности?.. — прошептала я. — Не понятно, — вздохнул Дамблдор, — я постараюсь выяснить, а пока никому не говорите об этом. — Почему? — удивилась я. — Если недоброжелатели узнают об этом, даже не могу представить, чем это обернется для вас, — сказал Дамблдор.***
Тот разговор никак не выходил у меня из головы, и я, как обычно, пошла в библиотеку, чтобы все выяснить. Задав вопрос мадам Пинс о том, что я хочу почитать об основателях школы, она любезно дала мне четыре книги о каждом, но я остановилась на Слизерине. Дамблдор и Снегг были правы, Слизерин действительно имел необычные изумрудные глаза, а когда он злился, то зрачки становились похожие на змеиные. Не знаю, сколько именно я сидела в библиотеке, но там меня нашел Блейз и позвал на обед. За обедом я не разговаривала и не встречалась взглядом с Драко и Панси, так как мы до сих пор были в ссоре. Единственное, что меня настораживало, это какие-то странные разговоры Золотого трио об Оборотном зелье. Я мало знала о нем, но понимала, что эти гриффиндорцы зря не будут разговаривать о таком. Заострять внимание на этом не стала, так как кое-что случилось после ужина.***
Я спокойно шла в подземелья, как вдруг меня кто-то толкнул. Из-за моей травмы я бываю слегка неповоротливой, поэтому не сразу сообразила, кто меня задел. Блейз поддержал меня, так что упасть я не упала. Обернувшись, я увидела удаляющуюся фигуру Уизела и Патил. Блин, меня это достает! Несмотря на уговоры Блейза, я постаралась как можно быстрее нагнать трех ненавистных мною гриффиндорцев. — УИЗЕЛ! — крикнула я. Вместе с бестией обернулись и остальные идущие в гостиную гриффиндорцы. Я подошла к подножию лестницы, так как выше забраться было бы затруднительно. — Зачем ты толкнул меня? — Из-за тебя на Гарри косо смотрят, — спокойно сказал Уизел, — тебе просто нужно умерить свой пыл. — С каких пор ты заделался его телохранителем? — С тех пор, когда ты ударила Парвати, — сказал Уизел. Я взбесилась и рискнула подняться на несколько ступенек, чтобы поравняться с троицей. — Она заслужила ту пощечину, — сказала я, — если бы держала язык за зубами, то и не получила бы! — Парвати сказала правду, — заступился за подругу Поттер, — кто ты такая, чтобы судить нашу сборную? — А кто ты такой, Поттер, чтобы учить меня? — возмутилась я. Все студенты, включая слизеринцев, остановились, чтобы посмотреть на нашу перепалку. — Тебя просто бесит то, что я победила тебя в дуэли. — ВО-ПЕРВЫХ, Я ПОЛУКРОВКА, ВО-ВТОРЫХ, ЕСЛИ НАДО, БУДУ УЧИТЬ, И В-ТРЕТЬИХ, Я НЕ СОБИРАЮСЬ ВЫСЛУШИВАТЬ ГЛУПЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ ОТ ТАКОЙ ЛИЦЕМЕРНОЙ ГРЯЗНОКРОВКИ, КАК ТЫ! Его слова эхом отразились у меня в ушах. Трость чуть не выпала из рук. Услышанное заставило всех притихнуть, потому что впервые гриффиндорец осмелился произнести это оскорбительное слово. Я еле сдерживала эмоции. Дамблдор предупредил, что нужно держать их под контролем, если я не хочу никому навредить. Правая рука, в которой я держала трость, начала слегка трястись от всполохнувшей меня ярости и обиды. Меня даже на факультете уже так не называют. — Гарри, ты… — Уизел хотел что-то сказать, но увидел, что я еле начинаю спускаться. — Грейнджер, давай помогу! — но я ударила его по руке. — Гриффиндорец слизеринцу не помощник, Уизли, — сквозь пелену слез сказала я. Затем повернулась и посмотрела на Поттера, — я предпочту быть лицемерной грязнокровкой, чем высокомерной полукровкой, как ты! — слеза капнула мне на руку, и я, повернувшись, побрела в подземелье, оставляя в вестибюле тяжелую тишину.*Спальня*
Не представляю, с какой скоростью я залетела в спальню, меня даже боль в ноге не затормозила. Мне было так больно и обидно, что это и словами выразить невозможно. Внутри все сжималось, а сердце разбилось на миллионы осколков. Драко и Панси даже не называли меня так, предпочитали другие фразы, ведь, несмотря на ссору, у нас был нерушимый договор. Я упала на колени и разрыдалась. Впервые за долгое время я дала волю чувствам. Все вокруг стало изумрудного цвета, и я поняла, что мои глаза изменились. Сейчас меня это волновало меньше всего. Я рыдала, била по коленям, по полу, стараясь с помощью физической боли заглушить крик души. Я бы плакала и дальше, если бы в комнату не зашла Панси. Она склонилась надо мной и положила руку на плечо. — Успокойся… — сказала она. — Все будет хорошо. — Я убираю её руку и резко поворачиваюсь. — ЧТО ВО МНЕ НЕ ТАК, ПАРКИНСОН? — кричала я, что есть силы. — ЧЕМ Я НЕ УСТРАИВАЮ ВАС? ОСТАЛЬНЫХ? СВОИМ ПРОИСХОЖДЕНИЕМ? РАЗНИЦЕЙ В КАПИТАЛАХ? ЧЕМ, ОБЪЯСНИ! — слезы лились градом, я даже сдерживать их не могла. — Ты… — МОЖЕТ, КРОВЬ У НАС РАЗНАЯ? — поискав взглядом перо, я острым концом порезала себе ладонь и показала кровь своей соседке по комнате. — ОНА РОЗОВАЯ ИЛИ ЧЕРНАЯ? ОНА ГРЯЗНАЯ? КАКОГО ОНА ЦВЕТА, ПАРКИНСОН? — Бордового, — сказала она. — ВОТ ИМЕННО! — крикнула я, — ПРИЧЕМ ТОГДА ТУТ… Грязнокровка…. Причем… — я выронила перо и облокотилась на кровать. Панси подошла, но я оттолкнула её. — УЙДИ! ОСТАВЬ МЕНЯ! — Панси выскочила из комнаты. Я взяла палочку и направила её на дверь. — Коллопортус! — дверь замкнулась. Я ударила кулаком в зеркало, которое висело на стене, и вновь рухнула на пол, облокотившись на кровать. Мне было очень плохо. Судя по часам, я просидела так весь день, даже немного задремала. Видимо, начав волноваться за меня, Блейз решил проверить, что со мной. — Гермиона, — он постучался в дверь, — я знаю, что ты там, открой! — мне никого не хотелось видеть, особенно после той стычки с Поттером. Я же расплакалась перед всеми, опозорила факультет… — Открой, или я выломаю её! — Иди на ужин без меня! — крикнула я. — Я не хочу… — Открой! — уже стукнул кулаком в дверь Блейз. Зная его, он выломает. Чтобы не отвечать за выломанную дверь, я направила на неё палочку. — Алохомора, — сказала я. Дверь открылась, и в комнату зашел Блейз. Да, мое состояние было неидеальным, и, увидев меня в таком состоянии, Блейз провел руками по своему лицу, будто обвиняя себя во всем. — Ты себя в зеркало… — но потом заметил, что зеркала больше нет, — … не видела. Ты что, разбила его заклинанием? — я поправила правой рукой упавшие на глаза пряди, и Блейз схватил меня за руку. — Рукой разбила? — Отстань… — шикнула я, выхватывая руку. — Я же сказала, что не пойду на ужин! — Ты сделаешь это на руку всем гриффиндорцам! — возразил Блейз. — Разве слизеринцы поступают так? — Слизеринцы атакуют, а не плачут из-за оскорбления в свой адрес! — ответно крикнула я. — Я опозорила факультет. — Нет, ты задела самолюбие Поттера, когда назвала его высокомерной полукровкой. — Не вижу ничего… — А ничего, что он мальчик? — В смысле? — Ты его женским родом назвала, — усмехнулся Блейз. Вспомнив свои слова, я улыбнулась, потому что действительно назвала Поттера женским родом. В трудную минуту Блейз всегда найдет ниточку, за которую можно будет потянуть. — А теперь пойдем! — Я же сказала нет, — ответила я, — ты не слышал? — Я слышал, что ты зла, как черт, — заметил Блейз, садясь рядом, — то, что ты порезала обе руки, доказывает, что ты не просто рыдала, а злилась на них. — На себя. — Тебе не зачем на себя злиться, потому что своими словами ты утерла им нос, — сказал Блейз, — видела бы ты лицо Панси и Драко, когда они услышали твои слова. — Смеялись? — Гордились!*Большой зал*
Не знаю, как я выглядела со стороны: одна рука побита, вторая перебинтована, волосы слегка растрепаны, хромаю из-за опоры на трость. Единственное, что я чувствовала — это силу, которая била через край. Ни капли сомнений, ни страха, ни чего-то ещё. Я шла к своему столу, и меня встречали сокурсники искрами в глазах, они будто приветствовали меня. — Грейнджер! — я остановилась. Повернувшись, я увидела Золотое трио, позвал меня Поттер. — Чего тебе? — В общем… Я не хотел говорить всего того, что сказал днем, это было… — Бестактно, — сказал за меня Блейз. Я вздернула руку, чтобы он замолчал. — Да, бестактно и грубо, — согласился Поттер, — я бы никогда не осмелился такого сказать. — Знаешь, что я поняла, Поттер? — Что же? — Ты умный парень, однако в тот момент твой разум был затуманен злостью и ненавистью ко мне из-за факультета или из-за других неизвестных мне причин. Единственное, что я скажу тебе: одного ума мало. Ясность разума тоже необходима. Её, к сожалению, у тебя нет! Развернувшись на 30 градусов, я направилась к своему «пригретому» месту. Напротив сидели Драко и Панси, которые пожали мне руку. — Только не надо извиняться, — спокойно сказала я, накладывая себе жаркое. — Почему? — Потому что это свойственно гриффиндорцам, — улыбнулась я.***
Наступил сочельник. Несколько дней назад было совершено нападение на приведение Гриффиндора и Джастина — полукровки. Из-за этого известия отменили занятия до Рождества, так что праздничного ужина толком не было. Это огорчало, но всё-таки после вручения подарков нам позволили сделать настоящий праздник. Каждый дарил сокурсникам то, чего те хотели. Мне Блейз подарил учебник по трансфигурационным заклинаниям, ведь обычно я спрашивала советы у него. От меня Блейз получил волшебное зеркало, через которое мы могли бы общаться. Правда, пришлось его немного разбить, Блейз не боялся суеверий, так что отдал мне осколок. С Панси и Драко мы не так дружны, но я положила им под елку по 10 штук шоколадных лягушек. Конечно, они сразу поняли, что это моих рук дело. Да, кстати, товарищи по квиддичу подарили мне новую трость, с позолоченной головой кобры вместо ручки, а сама трость была зеленого цвета. Под стать мне. По их словам, я змееуст. С Парвати мы так и не помирились, да и она не шла на контакт, я её только поздравила с Рождеством.*Гостиная*
Мы с Панси и Блейзом сидели на диване, разговаривали о предстоящем семестре. Этот семестр закончился для них плачевно, потому что провалили ЗОТИ, впрочем я вообще еле получила «П». Снегг разобрался, ведь портить мне табель — это ужасно. Флинт куда-то ушел с Венди, якобы в библиотеку, но мы понимали, что явно не для этого. Удивительно, что Драко куда-то ушел час назад и до сих пор не вернулся. Гойла и Кребба тоже нигде нет. Прошло полчаса, как послышался звук открывающегося входа в гостиную. Я посмотрела туда и увидела зашедшего Драко, а за ним ковыляли Гойл и Кребб. — Заждались? — усмехнулся Драко, подходя к камину, чтобы погреть руки. — Ты где был так долго? — удивился Блейз. — Этих двух олухов искал, — сквозь зубы сказал Драко, — они со старостой Гриффиндора столкнулись. — С Перси? — удивился сидящий в кресле Джастин. — Что он делает на наших этажах? — У него и спроси. — Потом повернулся к Гойлу и Креббу. — Ждите здесь, — распорядился Драко, махнув рукой в сторону пары свободных кресел в отдалении от камина. — Сейчас пойду принесу — отец мне кое-что сегодня прислал. - Гойл и Кребб как-то неуверенно сели в кресло, я даже удивилась, что они начали переглядываться и чувствовать себя неуютно. Драко появился через минуту, держа в руке газетную вырезку. — Обхохочетесь! — сказал он и сунул ее Креббу под нос. Я отпила глоток чая, который стоял на столике, и подошла к двум великанам. — Что там? — посмотрев в газету, я не могла поверить своим глазам. — Уизли старшего оштрафовали за нарушения с магловским автомобилем? — удивилась я. — Ага, где это видано, чтобы Артур Уизли получал штраф, да ещё и на 50 галлеонов, — усмехнулся Драко. — Блейз, ты ведь знаком с ним? — Пару раз мой отец пересекался с ним в Министерстве, — ответил Блейз. — И что говорит? — Говорит, что слегка странный, — сказал Блейз, — его младший сын страннее любой странности. — Как остроумно, — усмехнулась я, — так всё-таки пострадал он из-за Уизли-младшего? — Получается, что так, — сказал Драко, — Артур Уизли обожает маглов, готов сломать волшебную палочку и перенять у них все, что можно, — заметил Драко с презрением. — Глядя на всех этих Уизли в жизни, не скажешь, что они чистокровные! — я заметила, что Кребб изменился в лице, у него было написано: бешеный пес. Это меня удивило. Я села на рукоять кресла, где сидел Гойл. — Винс, с тобой все нормально? — спросила я. — Желудок схватило, — пробурчал Кребб. — Не удивительно, — рассмеялась Панси, садясь рядом с Драко, — даю 100 галлеонов, что вы пирожные ели по дороге. — Что-то вроде того… — промямлил Гойл. Их поведение какое-то странное. То бешенство, когда пошел разговор о семействе Уизли… То еще что-то, не свойственное им… Странно все это. — Я не понимаю, почему «Ежедневный пророк» еще не накатал репортажа о нападениях в школе. — Наверное, Дамблдор хочет замять эту историю, — предположила Панси. — Точно, — согласился Драко, — если нападения в ближайшее время не прекратятся, его уволят, как пить дать. Отец всегда говорил: Дамблдор — худшая из напастей. — Давай закроем тему про Дамблдора, — сказала я в грубой форме. — Брось, — усмехнулся Драко. — Ты знаешь мое мнение по этому поводу, Драко, — огрызнулась я, — лучше скажи: наши до сих пор думают, что Поттер — наследник Слизерина? — Да, до сих пор… — вздохнул Драко. — Мы с Блейзом сегодня утром наткнулись на младшую Уизли. Она, услышав, что мы говорим о наследнике Слизерина и тайной комнате, побледнела, как рожа Уизли во время допроса у Снегга. — Я думал, что у тебя есть предположения на этот счет, — вдруг сказал Гойл. — Мне только об этом думать не хватало, — сказал Драко, — мало того, что дома проблемы, так ещё и о наследнике Слизерина думать… Мерлин с ним. — Если бы ты уроками занимался, цены тебе не было бы, — сказала я, — наследник Слизерина должен знать вход в Тайную комнату, но её открывали в последний раз пятьдесят лет назад, задолго до учебы предыдущего поколения. — Пятьдесят лет? — удивился Кребб. — Да, — кивнула я. — Мой отец много про нее знает, — сказал Драко, — но это очень большая тайна. И он боится, если я буду много знать, то могу нечаянно проболтаться. — У тебя язык без костей, брат, — усмехнулся Блейз, подходя ко мне. — Кто бы говорил, Блейз, — усмехнулся Драко, — одно я точно знаю: когда комнату в последний раз открыли, был убит кто-то из маглорожденных волшебников. — Его поймали? — спросил Гойл. — Да, но его исключили. Может, он до сих пор в Азкабане. — В Азкабане? — недоуменно переспросил Гойл. — Ты что, с луны свалился? — удивилась Панси. — Забыл, что такое Азкабан? — Это же Гойл, Панси, чему ты удивляешься? — рассмеялась я. — Азкабан — это тюрьма для волшебников, дубина ты стоеросовая. Честное слово, может, ты и бывал тупее, но сегодня побил все рекорды. — Отец не велит мне в это впутываться. Пусть наследник делает свое дело. — Ты не забываешь, что я тоже маглорожденная? — удивилась я. Драко усмехнулся. — Ты же на Слизерине учишься, не думаю, что он тебя тронет. Самим лучше держаться подальше от всего этого. Отцу тоже сейчас несладко приходится. Вы ведь знаете, на той неделе Министерство магии устроило обыск у нас в замке. — Да? — удивился Гойл. — Ничего особенного не нашли. У отца есть очень ценные штуки для ритуалов черной магии. Они хранятся под полом большой гостиной. — Здорово! — воскликнул Кребб. Я удивленно посмотрела на него, Гойл тоже. Кребб побагровел. Его волосы почему-то тоже стали краснеть. — Что с твоими волосами, Винс? — удивилась Панси, заметив изменения. — Я, наверное, пойду… Гойл, проведешь меня до крыла? — Да, конечно! — они убежали, и только мы их видели. — Что это с ними? — не понял Драко. — Странные какие-то. — Я сейчас вернусь!***
Я побежала следом за этими двумя идиотами. Черт, ну если хотите что-то узнать, какого хрена вытворять такое? Погоня за ними привела меня на четвертый этаж, где находился туалет для девочек. Когда я вбежала туда, то увидела Поттера и Уизли в слизеринской форме. — Вы, два болвана, какого хрена… — Гарри? Рон? — я услышала голос Парвати в одной из кабинок. Растолкав пацанов в сторону, я открыла дверь и ахнула. Перед нами, рыдая, предстала Парвати с натянутой на лицо мантией. — Что случилось? — удивилась я. — Может, у тебя остался уродливый нос Милисенты? — спросил Уизли. — Причем тут она? — громко спросила я. — Объясните, что произошло? — Парвати сдернула мантию, и Уизли, попятившись, задом врезался в раковину. Я не могла поверить своим глазам. Все лицо у Парвати покрывала черная шерсть. Глаза горели желтым огнем, а голову украшали бархатистые заостренные ушки. — Это был кошачий волос! У Милисенты Булстроуд, должно быть, есть дома кошка! А зелье животных обратно в человека не превращает! — Дура, ты что, варила оборотное зелье? — воскликнула я. — Неужели нельзя было проверить волос перед тем, как бросать его в варево? — Да-а… — только и вымолвил Уизли. — Не расстраивайся, Парвати, — поспешно вмешался Поттер. — Сейчас же идем в больничное крыло. Мадам Помфри никогда не задает лишних вопросов…***
Я не стала рассказывать своим друзьям об увиденном. Мне стало жалко бывшую подругу. Рождественские каникулы закончились. Мы вернулись к занятиям. Это было худшее, что только могло быть. На уроках полета на метлах мне категорически запрещалось летать или как-либо прикасаться к метле, это было ужасно. Все летали, веселились, а я, как дура, была на земле. Месяцы проходили незаметно. На пасхальных каникулах всем второкурсникам подкинули новую тему для размышлений. Надо было выбрать предметы для третьего года обучения, к чему я отнеслась серьезнее обычного. — Самое сложное — выбор предмета, — вздохнул Блейз, когда мы вчетвером сидели за столом в Большом зале, — что выбрать: прорицания или руны? — Руны, — спокойно ответила я, ставя галочку напротив дисциплины «Руны», — Драко, а ты какие выбрал? — Пока только Прорицания, — сказал он, — может, ещё нумерологию выбрать. — Что угодно, но только не прорицания, — буркнула Панси. — Почему? — удивился Драко. — Далеко идти, — усмехнулась она.***
На этой неделе будут проходить соревнования между Пуффендуем и Гриффиндором, наши соревнования пока что закончились. Драко переживал, потому что очень хотел поучаствовать. Мы оделись потеплее и вместе пошли на трибуны, чтобы болеть за желтых, потому что за красных болеть не очень хотелось. Уже там нам сообщили, что матч отменяется. Это удивило. Лишь через час я узнала, что произошло.***
Я старалась как можно быстрее попасть в Больничное крыло. К вискам прилила кровь. Я не знала, что буду делать, и как мне поступить, но Блейз решил пойти со мной, чтобы поддержать. Новость я узнала от Поттера, с которым столкнулась через полчаса после отмены матча. Я толкнула дверь, и мы вошли. На одной из кроватей лежала когтевранка, а на соседней кровати… — Мерлинова борода… — я потеряла дар речи. Парвати лежала необычно тихая, глаза ее были открыты и словно остекленели. На тумбочке возле кровати лежало зеркальце. Это зеркальце я подарила ей на день рождения в прошлом году. — Кто мог это сделать? — Неизвестно, — сказала подошедшая мадам Помфри, — мы её вылечим, уверена, что всё наладится.***
После такого зрелища я не могла долго оправиться. На занятия ходила, будто мумия, стараясь лишний раз с гриффиндорцами не пересекаться. Было плохо, очень плохо, я даже старую обиду забыла, лишь бы Парвати вышла из этого оцепенения. Через три дня после известия о состоянии Парвати вся школа узнала, что Дамблдора отстранили от должности. Это ужаснуло всех нас. Как можно в такое время отстранять Дамблдора? Конечно, его место заняла МакГонагалл — заместитель директора, а в данный момент — временно исполняющий обязанности директора. Это никак не успокаивало, даже наоборот — заставляло подумать над нынешним положением школы. С уходом Дамблдора страх поселился почти во всех сердцах; казалось, солнце, греющее стены замка снаружи, не проникает внутрь сквозь частые оконные переплеты. Во всей школе вряд ли встретишь хоть одно безмятежное лицо, а громкий смех, звучащий порой в коридорах, казался неуместным, искусственным и скоро смолкал. По приказу МакГонагалл на каждый урок нас должен был сопровождать учитель, так как нападения были совершены днем — это было установлено ради нашей же безопасности. Было страшно даже ходить в туалет, поэтому для каждой из гостиных был выделен отдельный проход напрямую в туалет. Мы с Панси прошли через него и оказались в туалете. Я зашла в ближайшую кабинку. Вдруг, когда мы направлялись к тайному проходу, я услышала: — Убить… Убить… Я здесь… Это было шипение, но я понимала слова. Это меня пугало, и я поспешила зайти в проход, чтобы оказаться в безопасной гостиной Слизерина. — Я всегда знал, отец — единственный, кому под силу вытурить Дамблдора, — злопыхал Драко, даже не понижая голоса. — Я уже говорил вам, он считает его никуда не годным директором. Может, теперь у нас будет настоящий директор. Не испугается Тайной комнаты и не станет ее закрывать. МакГонагалл долго не просидит, она просто так, замещает… Мы сидели на Зельеварении, и только Драко осмелился сказать что-то вслух. Варя болтливое зелье, у меня чесались руки, чтобы приготовить напиток живой смерти. Снегг скользнул взглядом мимо Поттера, мимо опустевшего места Парвати, ее котла и ни слова не сказал о ее отсутствии. — Сэр, — громко обратился к нему Драко, — почему бы вам не предложить свою кандидатуру на пост директора? — Не вашего это ума дело, Малфой, — урезонил его Снегг, хотя по его тонким губам и пробежала едва заметная улыбка. — Профессор Дамблдор лишь временно отстранен попечителями. Возьму на себя смелость утверждать, что он скоро опять будет с нами. — Успокойся, Драко, — грубо сказала я, — ты лучше за огнем смотри! — Ой, черт! — его зелье выкипело. — Готовь заново, — скомандовал Снегг. Через полчаса прозвенел звонок, и мы начали собираться. Профессор впопыхах поставил всем оценки, я и Блейз заработали высший балл. — Поторопитесь! Я отведу вас на Травологию, — прокаркал Снегг. Ученики построились колонной, замыкали ее Драко, Поттер и Уизли. Снегг вывел нас из замка, повел через сады к теплицам. Профессор Стебль дала задание обрезать быстро вянущие абиссинские смоковницы. Было достаточно скучно, да и поговорить было не с кем, друзья были вовсю заняты заданием профессора.***
После Травологии профессор Стебль повела нас на урок ЗОТИ. Локонс буквально впорхнул в аудиторию, его жизнерадостное появление приковало к нему взоры всего класса. Другие преподаватели были суровее, молчаливее, но Локонс не утратил ни говорливости, ни лучезарной улыбки. Это меня бесило до ужаса. — А вот и я! — воскликнул он. — По какому случаю постные лица? — мы мрачно переглянулись, но промолчали. — Я вижу, до вас не доходит вся важность произошедшего. — Локонс выговаривал слова слишком тщательно, как обращался бы к умственно отсталым. — Опасность миновала! Преступник найден! — Кто это вам сказал? — спросила я. — Дорогая, министр магии никогда не арестовал бы Хагрида, не будь он уверен в его виновности на все сто процентов, — ответил Локонс тоном, каким объясняют, что один плюс один равняется двум. — А вы ничего не путаете? — удивилась я. — Разве министр мог арестовать лесничего? — Льщу себя надеждой, что знаю об аресте Хагрида чуть больше, чем вы. — Самовлюбленность Локонса была безгранична. — Самовлюбленный индюк, — буркнула я. Урок прошел довольно скучно, но оригинально. Локонс, как всегда, демонстрировал свои таланты в ужасном владении примитивными заклинаниями. Сегодняшним подопытным кроликом недопрофессора стал Драко, который одной левой уложил Локонса, используя заклинание разоружения. Локонс сказал, что сделал это намеренно, но мы все знали, что он просто не знал, как уклониться от этого заклятья.***
Оставался месяц до экзаменов. Я волновалась, что из-за стресса и всего дальнейшего не смогу сдать нужные экзамены, но друзья меня старались подбодрить. Также беспокоилась о самочувствии Парвати. Панси и Драко отнеслись с пониманием, поэтому согласились что-нибудь узнать в библиотеке. Вместе мы пошли туда. Перерыв кучу книг, мы так и не нашли ничего такого, что могло бы помочь. Это было до тех пор, пока я с помощью своих глаз не обнаружила след Парвати на одной из книг. Судя по её волшебному следу, она быстро хватала книгу. Я быстро открыла её и увидела вырванную страницу. Это меня удивило, и я решила навестить Парвати в Больничном крыле.***
Я постучала в дверь и сказала в щелку мадам Помфри, что пришла навестить Парвати. Мадам Помфри пустила меня, правда с большой неохотой. — Какой смысл навещать оцепеневших, — проворчала она. И я, присев возле Парвати, признала ее правоту. Парвати не подавала ни малейших признаков жизни и, конечно, не сознавала, что у нее гости. Сказать ей, что совсем скоро все будет хорошо — все равно, что говорить с ее тумбочкой. — Если бы ты видела нападавшего… — прошептала я. — Помоги мне узнать ответ, Парвати… Ты нужна мне, нужна как никогда! Вдруг я увидела, что правая рука, которая лежала поверх одеяла была сжата в кулак, и из него что-то торчало. Я наклонилась и увидела клочок бумаги. Не сомневаясь, что мадам Помфри где-то рядом, я попыталась вытащить его. Дело оказалось довольно трудным. Пальцы Парвати крепко держали бумагу, я потянула за кончик, боясь оторвать. Отпустила, потянула одну сторону, потом другую, опять отпустила, и, наконец, после долгих усилий высвободила бумажку из окаменевших пальцев. Это была страница, вырванная из старой библиотечной книги. Судя по надрывам, Парвати вырвала её из книги, которую я обнаружила в библиотеке. — Ты никогда бы не стала портить библиотечную книгу, — прошептала я, осматривая бумажку.***
Вернувшись в библиотеку, я не застала там друзей и решила отправиться сразу в гостиную. По дороге я встретила Снегга, который провел меня в подземелья, предупредив о глазах. — Чистая кровь, — сказала я, и стена пропустила меня внутрь. На диване сидели мои друзья, я поспешила к ним. — Нашла! — прошептала я. — Что ты нашла? — удивился Блейз. — В руке Парвати была зажата бумажка, — сказала я, показывая смятую страницу. — Давай читай, — сказал Драко. — «…из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также еще именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несет путем диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, дан ему взгляд убийственный, так что если кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особенно боятся Василиска пауки, сторонятся если есть возможность, ибо он есть враг их смертельный; сам он страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…» — Что? — торопил меня Блейз. — Здесь написано «Трубы», — прошептала я. — Подожди, если она вырвала страницу с информацией о короле змей, — начал Блейз, — тогда получается… — Василиск — чудовище тайной комнаты, — сказала я, — ну, конечно. Я читала, что Салазар Слизерин был первым, кому удалось вырастить этого змея. — И что нам делать? — спросила Панси. — Поттер и Уизли 100% ищут какую-то информацию, — предположила я, — думаю, стоит отдать страницу им. — Как ты собираешься это сделать? — Понятия не имею….***
Да, самым трудным было — передать или как-то намекнуть на то, что Парвати нашла ключ к разгадке проблемы с Тайной комнатой. Блейз посоветовал вернуть страницу назад в окаменевшую руку моей подруги, я так и сделала. Правда, пришлось всё-таки намекнуть двум болванам на это. Если раньше кусочек торчал не сильно, то в этот раз я оставила больше сантиметра. Я волновалась, что гриффиндорцы без Парвати начнут тупить и не додумаются заглянуть ей в руку или как-то заметить. Моим друзьям надоело это, и они решили помочь мне в этом деле. Было решено встретиться с Поттером и Уизли, как бы нам это не нравилось.***
Я еле убедила друзей не влезать если что с ними в драку. Самым страшным стало то, чему мы стали свидетелями. Мы решили пойти коротким путем к гостиной, ведь только там и могли встретить этих двух идиотов. Проходя по уже знакомому коридору, у меня похолодели пальцы, и всё вокруг стало изумрудного цвета. Неужели опять? Дамблдор говорил, что магия глаз реагирует на темную магию, поэтому я решила подождать, пока это пройдет. Позади шел Блейз, и когда мы проходили мимо туалета для девочек, то услышали возню. — Что это? — удивилась Панси, которая, вероятно, так же это услышала. Я покачала головой, но потом услышала чей-то разговор: — «Тащи её, пока никто не увидел!» — это был мужской голос, но я не знала его обладателя. — «Да, мой господин!» — затем какой-то писк. Мы спрятались за дверью снаружи, чтобы нас не заметили. Ребята ничего не могли понять, да и я тоже, всё произошло слишком быстро. Было решено ускорить шаг. Наш путь лежал через коридор, который вел и в учительскую, однако, проходя мимо стены, где были написаны зловещие слова, я услышала вскрик Панси. Доковыляв до неё с помощью Блейза, я остановилась. — Ты чего? — удивилась я. Она трясущимся пальцем указала на стену, посмотрев туда, я ахнула. — «Её скелет навечно будет заперт в Тайной комнате», — прочла я. Нельзя было передать словами, как я была напугана. Единственным, кто что-то знал о Тайной комнате больше нас — это недопрофессор по ЗОТИ — Локонс. — Это безумие, — шикнул Драко, — он не знает больше Трейси, которая лежит сейчас в Больничном крыле. — Затухни, Драко, — буркнула я, когда мы, обогнув лестницу к гриффиндорской гостиной, прошмыгнули в коридор, ведущий к кабинету ЗОТИ, — он хоть и болван, но старше нас на много лет. Если уж и идти к кому-то, то на данный момент только к нему. — Идея была безумной даже для меня, но иного выхода я не видела.*Кабинет ЗОТИ*
Дверь в кабинет не была закрыта, так что мы спокойно зашли туда. Странно, ведь обычно Локонс запирает её. Я предложила подождать его за портретами, которые на данный момент спали, так что лишнего шума не поднимут. Портретов было только два, поэтому я и Блейз спрятались за столом Локонса. Послышался громкий голос МакГонагалл, видимо, она усилила свой голос с помощью заклинания: — «Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее!». Что-то случилось. Я старалась не думать о плохом. Но мы все были уверены, что тот писк, который услышали из туалета Миртл, принадлежал школьнице, голос слишком тонкий. Это заставляло нас похолодеть от ужаса. Не прошло и двадцати минут, как Локонс забежал в кабинет. Да, вы не ослышались, именно забежал. Мы с Блейзом хотели выйти, чтобы всё ему рассказать, но осознали, что Локонс что-то намеревается сделать. С главного кабинета на верхнем этаже вылетели чемоданы и вещи Локонса. — «Что это?» — спросила я у видящих больше нас Драко и Панси, используя волшебный язык жестов. — «Мерлин его знает!» — ответила Панси. Что-то стучало, падало и шуршало, портреты Локонс уже собирался упаковывать, но передумал, сказал, что сделает это в последнюю очередь. В ход пошли учебники и тетради, даже свой драгоценный тест упаковал. Я выглянула слегка, чтобы видеть, что происходит, и потеряла дар речи. Кабинет был почти полностью разорен, а прошло только пятнадцать минут. Два объемистых чемодана стояли на полу, обнажив чрево: в одном наспех свалено тряпье, видимо, его мантии, другой я плохо рассмотрела, но увидела, что из него вываливаются книги. Он убегает? Вдруг хлопнула дверь, и в кабинет кто-то забежал. — Вы куда-то собираетесь? — я испуганно посмотрела на друзей. Ушам не верю — это голос младшего Уизли. Затем послышался тревожный голос недопрофессора: — Э-э-э… да, собираюсь, — ответил Локонс, послышался странный звук, будто он что-то порвал. — Срочный звонок… Вынужден уехать… — его голос сильно дрожал. Чего он так испугался? — А как же моя сестра? — воскликнул Уизли. — «Его сестра?» — спросила Панси. Я закрыла рот рукой и опустила трость. — «Видимо, это её писк мы слышали из туалета Миртл», — ответила я. — Да, конечно, такое несчастье, — пробормотал Локонс. Мы еле успели спрятаться прямо под стол, чтобы он, вытряхивая что-то из ящика, не заметил нас. — Никто сильнее меня не скорбит… — вот гад, в его голосе даже капли сожаления не слышно. — Но вы же преподаватель защиты от темных искусств! — грубо сказал Поттер. — Как вы можете все сейчас бросить и уехать отсюда?! Здесь теперь собрались самые злые темные силы! — Видите ли, должен вам сказать… Когда меня пригласили на эту должность, — продолжил Локонс, — ничто не предвещало такого поворота событий. Это для меня полная неожиданность… — Вы хотите сказать, что попросту убегаете? — возмутился Поттер. — После всех подвигов, описанных в ваших книгах? — Да, книги, конечно, в какой-то степени могут вводить в заблуждение, — с некой дипломатичностью возразил Локонс. — Но вы сами их написали! — закричал Поттер. — Мой юный друг, — сказал Локонс. — Проявите, наконец, здравый смысл. Мои книги и вполовину не продавались бы так успешно, если бы люди думали, что эти подвиги совершил не я, а кто-то другой. Ну, кто бы стал читать про старого армянского колдуна, пусть даже спасшего целую деревню от упырей? Ах, он бы своим мерзким видом испортил обложку! Да еще и одевался безо всякого вкуса! А у колдуньи, которая изгнала ирландское привидение, накликающее смерть, была, вообразите себе, заячья губа! Моя внешность, это, как бы сказать, — приманка, залог успеха… Я не могла поверить своим ушам. Совсем недавно я наткнулась на книгу про упырей и не увидела там события, которые якобы прошел Локонс. Ирландское приведение было изгнано задолго до того, как это рассказано в книге Локонса. — Получается, вы просто присвоили себе то, что совершили другие люди? — Гарри, Гарри, Гарри! — Локонс укоризненно покачал головой. — Все отнюдь не так просто, как кажется. Это труд, и труд нелегкий. Надо было найти этих волшебников, подробно обо всем расспросить. И затем подвергнуть заклинанию Забвения. Это входило в мои планы, им предстояло забыть свои подвиги. Чем я действительно горжусь, так это моими заклинаниями Забвения! Да, Гарри, да, мной был проделан огромный труд! Пойми же, автографы на книгах, рекламные фотографии — это еще не все. Хочешь добиться славы — готовься к долгой, упорной работе! — в его голосе слышался смех. Я сжала трость, и Блейз еле сдержал меня, чтобы я не выскочила из-под стола и не кинулась на этого самозванца. — Ну, кажется, все, — сказал он. — Осталось сделать последний завершающий штрих. — Судя по его словам, он собирается что-то сделать с этими двумя идиотами. — Весьма сожалею, мальчики, но мне придется прибегнуть к заклинанию Забвения, чтобы вы не разболтали моих секретов, иначе я не сумею продать ни одной книги… ЭКСПЕЛЛИАРМУС! — крикнул Локонс. Послышался хлопок. Палочки Уизли и Поттера упали прямо рядом со столом, под которым сидели мы с Блейзом. Он обезоружил их. — Вы трус! — сквозь зубы сказал Поттер. — Да, заклинание действительно полезное, — сказал Локонс, — а теперь… Я выглянула из-под стола, и подобрала палочки. На мгновение я встретилась взглядом с Уизли, который явно не ожидал моего присутствия. Я кивнула в сторону портретов, и оттуда выглянули Драко с Панси. Уизли слегка пихнул своего друга, чтобы тот обратил внимание. — Попрощайтесь с памятью! Заб…. — ЭКСПЕЛЛИАРМУС! — я мигом выскочила из-под стола и атаковала Локонса. Его палочка вылетела из рук и приземлилась в руки подоспевшего Блейза. Локонс был обескуражен этим, поэтому быстро повернулся. — В-в-в-в-вы… Что вы тут делаете? — из-за портретов вышли Драко и Панси, а мы с Блейзом отошли от стола. Я, все ещё облокачиваясь на трость, медленно подошла к Локонсу и треснула его тростью по плечу, отталкивая в сторону. — Жаль, что Парвати не услышит ваших слов, недопрофессор, — сказала я грубо, — если бы услышала, атаковала вместо меня. — И на будущее — закрывайте свои тайные места на ключ, — огрызнулась Панси, — попасть сюда легче, чем мы думали, — она перевела взгляд на гриффиндорцев, — страницу в руке Патил нашли? — Да, — кивнул Поттер, когда я бросила ему и Уизли их палочки, — давно тут? — Полчаса, — сказала я, — надо найти тайную комнату прежде, чем чудовище что-то сделает твоей сестре. Вы предполагаете, где находится вход? — Да, — сказал Уизли, — пойдем!***
Мы вывели Локонса из кабинета, спустились по ближайшей лестнице и пошли по темному коридору, где на стене горели послания наследника, судя по дороге, гриффиндорцы вели в туалет для девочек. Локонса я пустила идти первым. Миртл восседала на бачке унитаза в последней кабинке. — Это ты? — удивилась она, увидев Поттера, и с презрением посмотрела на нас. — А они что тут делают? Я ненавижу слизеринцев. — Будто тебя все любят, — огрызнулась Панси. Я пихнула её. — Расскажи, как ты умерла, — сказал Поттер. Миртл в мгновение ока преобразилась, буквально расцвела на глазах, точно еще никто никогда не задавал ей столь лестного вопроса. — О-о-о! Это был кошмар! — заговорила она, смакуя каждое слово. — Я умерла прямо здесь, вот в этой кабинке. Как сейчас помню, спряталась я сюда, потому что Оливия Хорнби смеялась над моими очками. Обидно дразнила. Я заперлась на задвижку и стала плакать. Потом услышала, что в туалет вошли и стали говорить. Я не поняла что, наверное, на другом языке. Один из говоривших был мальчик. Я, естественно, отперла дверь и сказала ему, чтобы он шел в свой туалет. Тут-то это и произошло. — Миртл надулась от важности, лицо ее просияло. — Я умерла. — Но как? — удивилась Панси. — Сама не знаю. — Миртл сбавила торжественный тон. — Помню только два огромных-преогромных желтых глаза. Все мое тело сдавило, куда-то понесло… — она туманно посмотрела на нас. — А потом… потом я снова сюда вернулась. Я решила постоянно являться Оливии Хорнби. Ну, ты понимаешь… Ох, как она жалела, что смеялась над моими очками, — тут я задумалась и, пихнув Локонса, чтобы был в поле моего зрения, убрала палочку под мантию. — Покажи точное место, — сказала я. — А-а, где-то там. — Миртл неопределенно махнула в сторону умывальника перед ее кабинкой. Мы подошли туда. Локонс с глазами, полными ужаса, благоразумно остался сзади, за ним присматривал Блейз. — Вроде самая обыкновенная раковина, — вздохнул Поттер. — В тихом омуте черти водятся, — сказала я, осматривая умывальник. На первый взгляд это были самые простые умывальники. Мы обследовали каждый сантиметр, включая уходящие в пол трубы. И тут я, просматривая одну из раковин, увидела на одном медном кране нацарапанную крохотную змейку. — Этот кран никогда не работал, — радостно сообщила Миртл, когда я попробовала его открыть. — Скажи, что ты что-то нашла, — сказал Драко. Я приподнялась, чтобы увидеть верх умывальников, но не смогла подняться. — Куда полезла? — Подсадите меня! — сказала я, поднимая ногу, чтобы встать на раковину. — Зачем? — удивились все. — Подсадите! — уже грубо сказала я. Драко и Уизли помогли мне встать на раковину. Облокотившись на сам кран, слава Богу, я была пушинкой, я на локтях поднялась чуть выше и увидела большую дыру. — Есть! — Что там? — Дыра метра три вширь, — сказала я, — думаю, что отсюда Василиск и появлялся, переходя в трубы. Думаю, что это и есть вход в Тайную комнату. — Умывальник? — удивился Поттер. Я спрыгнула и сразу почувствовала боль в ноге. — Да, Поттер, но не умывальник, а раковина, — сказала я, указывая на кран, — на нем изображена змея, значит, это знак для наследника Слизерина. Если это так, то скажи что-нибудь на змеином языке. — Поттер удивился. — Ты тоже говоришь на нем! — Но не так, как ты, — огрызнулась я. Поттер уставился на миниатюрную гравировку, силясь вообразить, что перед ним настоящая змея. — Откройся, — велел он и вопросительно взглянул на меня. Судя по спокойному взгляду Поттера, я поняла, что он ждет одобрения. — Это не змеиный язык, — сказала я, — его бы было сразу видно, да и лица у них были бы другие! — я имела в виду наших спутников, включая Локонса. Поттер снова посмотрел на змейку, замотал головой — Откройся! — опять приказал Поттер. В этот раз я не просто поняла его слова, а осознала, что, кроме меня, никто не понял его слов. Кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Еще мгновение — умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал из глаз, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск — вот только куда? Уизли и остальные судорожно вздохнули. Поттер провел по лицу ладонью, собираясь с мыслями. — Ну, я пошел, — твердо сказал он. — Я с тобой, — сказал Уизли. Воцарилось молчание. Поттер посмотрел на нас, но не успели мы ответить, как послышался голос недопрофессора: — Кажется, я вам тут не нужен, — робко вмешался Локонс с тенью улыбки. — Я как раз… — он уже взялся за ручку двери, но Драко и Блейз навели на него волшебные палочки. — Думаю, что Поттер уступит вам право за 50 лет стать первым, кто проникнет в Тайную комнату, — сквозь зубы сказал Драко. Бледный, лишенный оружия Локонс приблизился к зияющей дыре. — Ребятки… — простонал он умирающим голосом. — Ну что хорошего в этой затее? — Драко ткнул его в спину палочкой. Локонс свесил ноги в трубу. — Я, право, не нахожу в этом… — ДА ВАЛИ УЖЕ! — взвизгнула Панси, пихнув его ногой в спину, и белозубый недопрофессор рухнул в неведомые глубины. — Достал… — Поттер и Уизли уже собирались прыгать, как повернулись к нам. — Вы идете? — Нет уж, спасибо, — скривился Драко, — Гермиона просила вам помочь, мы помогли. Не думаю, что мы вас там не убьем, я скорее сдохну, чем прыгну в пасть короля змей, — других слов от него я не ожидала. — Прыгайте, а Гермиона закроет проход, думаю, что через трехметровое отверстие вы вылезете, — сказал Блейз. Уизли прыгнул следующий, Поттер посмотрел на меня. — Почему ты помогла мне? — Думаю, что Парвати не была бы счастлива, если бы вы целые дни проминали задницы в гостиной, разгадывая загадку Слизерина, — сказала я, — кто лучше может её знать, чем слизеринец? Прыгай давай! — Поттер кивнул и уже собирался прыгать, как я остановила его, ткнув палочкой в спину. — Это был первый и последний раз. Когда мы встретимся, то будем врагами! Поттер исчез в тоннеле.***
Я благополучно закрыла проход, и мы отправились в гостиную, правда пришлось идти через тайный проход. Мальчикам было неуютно, потому что мы вышли из комнаты для девочек. По правилам, мальчики могут зайти сюда только с разрешения девочек. Мы с Панси сразу же сказали вести себя тихо, потому что Милисента спит очень чутко, её можно разбудить, даже просто пройдя мимо. Панси помогла мальчикам выйти из комнаты, а затем вернулась. — Думаешь, у них получится? — спросила Панси, садясь напротив меня на кровать Трейси. Я положила палочку на тумбочку. — Не знаю. Будем надеяться, что получится!***
Мне снова снился сон. На этот раз самый страшный, какой только мог присниться. Я убегала от Василиска. Он пытался нагнать меня, правда, у него глаза были выцарапаны. Я слышала крик птицы, судя по звуку, это был феникс. Не знаю, сколько я бы бежала, если бы на выходе не столкнулась с Блейзом, который захлопнул дверь в Тайную комнату.***
На следующее утро нам стало известно о том, что произошло в Тайной комнате. Пришла весть от Уизли, вернувшегося оттуда. Оказалось, что Джинни была подвергнута гипнозу и действовала по указке Волан-Де-Морта. Поттер был слегка ранен, но живой. Драко снова начал ворчать и на последней учебной неделе снова подрался с ним. — ДА СКОЛЬКО МОЖНО?! — возмутилась я, таща Блейза за руку. — Надоели со своими драками! На уроке Заклинаний Поттер и Уизли накинулись на Драко и Блейза. Нам с Панси пришлось выручать друзей. Пока что всё было тихо, излишние тревоги и недомолвки, но всё было лучше, чем во время истребления полукровок. Трейси наконец пришла в себя, как и Парвати. Мы помирились с ней, правда такой же крепкой дружбы, как раньше, уже не будет. Она поблагодарила меня и моих друзей за помощь Поттеру и Уизли. И на этом спасибо. Нам подарили прекрасный подарок. Приказом вернувшегося на пост директора Дамблдора было сказано, что каждый факультет всю ночь имеет право делать все, что захочет. Да, видели бы вы глаза некоторых учеников. Впервые все студенты были заодно. Тайно мы договорились насолить профессорам так, что они на всю жизнь это запомнят. Наш факультет разнес кабинет Истории магии, когтевранцы насолили в кабинете Трансфигурации, гриффиндорцы — в кабинете Зельеварения, а Пуффендуйцы — в кабинете Астрономии. Сколько же радости эта ночь принесла нам! По случаю некоторых событий Снегг от имени директора сообщил нам, что экзамены отменены. Конечно, я долго готовилась к ним, но была искренне рада. Также Дамблдор объявил, что, к сожалению, профессор Локонс не будет больше преподавать защиту от темных сил, он потерял память и едет лечиться — я была готова расцеловать того, кто это сделал.***
В жарком солнечном мареве промелькнул остаток летнего семестра. Хогвартс вернулся к своим обычным будням, правда с небольшими изменениями. Отменили занятия по защите, исключили из Попечительского совета Люциуса Малфоя. Из-за этого Драко стал каким-то хмурым, даже Панси не могла вернуть его в прежнее состояние. Вид у него теперь всегда был обиженный и угрюмый.***
Уже в поезде, когда мы ехали на платформу 9 и ¾, я поняла, что произошло за ушедший год. Было трудно, было страшно, но я начала осознавать, что моя кровь мало кого из слизеринцев волнует. Как бы то ни было, сейчас у меня не один друг, а целых три. — Гермиона, лови! — из раздумий меня вывел голос Драко. Повернувшись, я на лету поймала две упаковки шоколадной лягушки. Рядом сидела Панси, а напротив — Драко и Блейз. — О чем задумалась? — спросила подруга. — Сделала ли я правильный выбор, попросив шляпу распределить меня на Слизерин, — сказала я, открыв первую упаковку. Друзья удивленно на меня посмотрели. — И что ты решила? — поинтересовался Блейз. Я улыбнулась и положила руку на плечо Панси. — Что ни капли не пожалела, — сказала я. Второй курс закончился. Жаль, что мои глаза не видят будущего, чтобы я посмотрела, какие трудности ждут нас впереди…Всем снова привет, с вами ваша любимая Гермиона Грейнджер. Вот я и закончила второй курс школы волшебства Хогвартс. Было трудно, правда? Как плохо, что вас там не было, с вами было бы веселее. В скором времени я перейду на третий курс, и тогда будет настоящее веселье. Кто там спросил почему? Ну, подумайте сами. За два года произошло столько всего, что перечислять долго. Я просто уверена, что третий курс будет таким же насыщенным, как и ушедший второй. Правда, я буду надеяться, чтобы на этот раз не было никаких Квирреллов или Василисков.
