Ри

      — Не плачь, маленький, не плачь, мой цветочек, — нежно шептал Кар, гладя усаженного к себе на колени лицом к лицу, дрожащего от смеси стыда и желания Ри по спине своими широкими, шершавыми ладонями и покрывая легкими, едва весомыми поцелуями его лоб и виски. — Ты ни в чем не виноват… Вот поженимся, заберу тебя, будешь у меня самый любимый… Одену в шелк, пирожными закормлю… Любишь сладкое, маленький?       Пунцовый, вспотевший Ри лишь отворачивался, всхлипывал и ерзал на крепких бедрах жениха в тщетных попытках то ли освободиться, то ли прильнуть сильнее — от страха перед вожаком и за папА, которого пять минут назад увезла рожать в больницу скорая, от смущения за свой растерзанный вид и откровенно оттопыренную в паху юбку.       Прикосновения омеги отнюдь не успокаивали, еще больше раздразнили разбуженную недавними течными ароматами похоть, сладкое же он не любил, предпочитал шоколаду и тортикам мясо с кровью.       Наконец Кар понял причину беспокойства альфочки и облегченно рассмеялся.       — А ну давай помогу, — проворковал с гортанным смешком, рукой задирая юбку подростка и через тонкую ткань трусиков пальцами обхватывая его напряженную, ноющую плоть.       Ри изумленно охнул и забился, вырываясь.       «Позор!» — взвыл его неискушенный, девственный мозг. — Не надо, мэсс Кар! — вскрикнул альфочка. — Не трогайте меня там! Только после свадьбы! Нельзя!       Кар не слушал. Опрокинув подростка на пол, он прижал его к доскам и лег рядом, продолжая ласкать в запретном, по мнению Ри, месте.       — Не дергайся, — велел властным, хозяйским тоном. — Сейчас хорошо будет!       И альфочке стало и безумно приятно, и жутко стыдно сразу. Он жалобно скулил, и мотал головой в каскаде растрепанных локонов, и дергал тазом, не зная, куда деться от горячей ладони омеги и одновременно толкаясь в нее, и метался, кусая губы и захлебываясь стонами, а потом, и весьма быстро, извергся прямо в так и не снятые трусы.       Первый оргазм от чужой руки потряс подростка до глубины души. Без свадьбы, без колец, посреди вечернего парка, пусть и в беседке, далеко от посторонних взглядов… Кошмар. Если теперь Кар от него откажется, будет прав. Зачем вожаку в гареме развратный младший муж, позволяющий вести себя столь неподобающим образом?!       — Опять ревешь, что ли, глупый? — Кар, приподнявшись на локте, смотрел со светлой, белозубой улыбкой, необыкновенно красившей его вместе со шрамом, потянулся и промокнул Ри слезы рукавом. — Тебе не понравилось? Или просто стесняешься меня? Так привыкнешь, «еще» запросишь!       Похоже, омега не собирался отменять свадьбы и не считал Ри опозоренным. Наоборот, выглядел очень довольным.       Такой… воин. И пахло от него вкусно, сливочными карамельками, единственными конфетами, которые Ри признавал.       — Обожаю бергамотовый чай, — мурлыкнул Кар, наклонился и носом зарылся замершему в шоке подростку в ямочку над ключицей. — Ты потрясающе пахнешь, мой цветочек…       Плохо соображающий, что творит, Ри потерся щекой о висок омеги и вплел пальцы в его не по-военному длинноватые, густые, словно присыпанные сединой волосы. Страх перед вожаком куда-то девался, на сердце вдруг снизошел покой.       — Мэсс Кар, — позвал альфочка. — Я бы поел… Пожалуйста…       Кар встрепенулся и отодвинулся.       — Отвезу-ка я тебя к нам, цветочек, пока твой папА рожает! — заявил, вскакивая. — Мужья сто процентов ужин уже приготовили. — Ри открыл рот возражать, но омега продолжил, отмахнувшись, — за честь свою не трясись, кто-кто, а я-то правду в любом случае знаю. Ты — чистый малыш, чище не бывает, и мой целиком и полностью. Не верну тебя обратно, даже не умоляй.       Подавленный мощью жениха, Ри более не протестовал, позволил себя поднять и отвести к парковке. Здесь Кар усадил подростка на заднее сиденье своей машины, сам прыгнул на переднее и завел мотор.       Кар под локоток ввел Ри в дом и обвел рукой встречающих, ярко, весьма фривольно разодетых мужей. Шестерых, возрастом примерно от тридцати до двадцати лет. Самый старший альфа, уфи*, стройненький очаровательный брюнет восточного типа, держал на плече спящего младенца, остальных буквально облепляли детишки разных возрастов — и едва научившиеся ходить, и детсадовцы, штук десять или двенадцать. За спинами мужей маячили разномастные подростки в спортивных костюмах: трое отнюдь не фиалковых, высоко держащих утяжеленные толстыми косами головы альфочек и пятеро оми, явные однопометники. Все смотрели на нового члена семьи круглыми, недоверчивыми глазами. Пахло вкусно — тушеной со специями рыбой.       — Знакомься, мой цветочек, теперь ты один из нас, — предложил омега жениху. — Мои супруги, мои дети. Я очень плодовит, могу собой гордиться по праву! Четыре помета, девятнадцать абсолютно здоровых щенков! И еще бы родил, наверное, от тебя — точно! Ты потрясающе красивый, Ри! От тебя получатся чудесные, рыженькие щеночки! — и он мечтательно причмокнул.       Плохо представляющий себя тятей Ри покраснел и уставился в пол. В принципе, альфочка знал, что после течек омеги, если не предохраняются, беременеют, но знать и нянчить собственных малышей — разные вещи.       Восторги Кара льстили подростку, но и смущали неимоверно. Чтобы вот так, в открытую… Кар уверяет, он со временем привыкнет… Хорошо мэссу Кару говорить, мэсс Кар взрослый, состоявшийся вожак, но не ему налаживать отношения с давно состоявшимся гаремом. А если супруги воина окажутся злыми и ревнивыми и начнут тиранить младшего, перетянувшего любовь и внимание их омеги? Тогда что? Жаловаться мэссу Кару и он их накажет? Или накажет самого Ри, не сумевшего найти с его семьей общего языка?       Время покажет, но страшно до холодного пота…       Не замечающий смятения жениха Кар подтолкнул Ри между лопаток внутрь дома.       — Ужин готов, мои куколки? — спросил он у супругов с воркующими нотками в голосе, и уже сыновьям-подросткам, гораздо строже: — Вы почему так одеты? С пробежки или только собираетесь? И где Валь, я не вижу? До сих пор чертит, бедный?       — Валь тоже муж, — пояснил Кар недоуменно моргающему Ри. — Над проектом впахивает, метро прокладывает. Инженер он у меня, и мозги, — омега с довольной ухмылкой поднял оттопыренный большой палец, — работают во! Считает в уме как калькулятор трехзначные числа!       Услыхав про супруга инженера, альфочка воспрянул духом. Если альфа Валь закончил омежий, связанный с математикой факультет, возможно, и ему разрешат, хотя бы попробовать поступить? Ри был очень хорош в математике, побеждал на олимпиадах…       Он подумает об этом завтра, не сейчас, иначе с ума сойдет. Да и есть хочется до тошноты — с обеда, кроме четвертинки мороженки, во рту маковой росинки не держал…       Уфи Кара ласково улыбнулся испуганно косящему альфочке и достоинством ответил сразу за всех присутствующих:       — Ужин на плите, Валь накрывает на стол в гостиной, как ты указал, господин, ребята отбегали, но еще не мылись. Мы думали, вы на полчаса позже приедете, не успели.       Альфа говорил без малейших признаков страха, неспешно укачивая дитя, и Ри приободрился окончательно.       «Вряд ли гарем мэсса Кара станет обижать новенького», — решил, прекращая трястись и отцепляясь от рукава омеги, который ранее судорожно сжимал в пальцах. Равнодушный к правилам приличия желудок подростка громко заурчал, требуя пищи.       — Господин? — уфи смотрел ясно. — Веди Ри в гостиную? Мальчик от голода падает, зачем ты его на пороге мурыжишь? Растущие организмы надо кормить минимум четыре раза в день, а то он на утренней пробежке в обморок хлопнется!       Из сказанного альфой замороченный переживаниями Ри уловил лишь слово «кормить» и благодарно закивал, согласный. Ровно через пять минут альфочка уже сидел за столом, а уфи гарема мэсса Кара, отнесший младенчика спать в соседнюю комнату, собственноручно накладывал ему на тарелку пАрящее картофельное пюре, салат и рыбу.       — Куда на ночь Ри определим? — поинтересовался он у Кара вполоборота. — В мансарду к старшим аля? Я — за, пусть перезнакомятся, они же ровесники…       Известие о смерти папА привез самолично мрачный, хуже грозовой тучи, Май — приехал, когда домашние Кара уже ложились.       — Поплачь, — разрешил он захлебнувшемуся горем племяннику, прижимая его голову к мощной груди. — Поплачь, маленький, и станет немножко легче.       Теперь вожаком клана стал он — Юли отказался от ритуальной схватки за первенство в пользу однопометника. Он же забирал себе овдовевший гарем старшего брата, состоящий из четырех альф, со щенками, пусть и без особого желания — таков был обычай. Не выбрасывать же их всех на улицу, верно? Родная кровь, та самая, которой не хватило папА Ри, чтобы выжить. Оказалось — у стареющего омеги была тяжелая анемия, о которой тот почему-то умолчал, и в родах отказало сердце.       Четверо новорожденных, три оми и один аля, чувствовали себя хорошо. Крошек усыновлял малоплодный Юли, имевший лишь — о, позор — четверых щенков.       — Мы с Каром решили перенести вашу свадьбу на завтра, Ри, — Май сдержанно вздыхал, рукавом смахивая скупые омежьи слезы — он очень любил старшего брата и уважал за силу и ум. — Вас распишут в полдень, без церемоний и гостей. Траур, ты же понимаешь, маленький… Распишетесь, сразу после похорон попрощаешься с тятями и Кар увезет тебя с семьей в горы на месяц. Обернетесь, будете охотиться, привыкать друг к другу на дикой природе…       Ри всхлипывал и кивал, не имея сил протестовать и расспрашивать о чем-либо. Свадьба так свадьба. Горы так горы. Охота так охота, кровь и свобода — хорошо. Старшие хотят — он подчинится. ПапА не вернешь, возражай не возражай, а мэсс Кар добр и внимателен, и гарем у него славный. Приняли новичка с теплом, вкусно накормили, обласкали.       Дети тоже замечательные, старшие щенки-оми не задирают, сквозь зубы не шипят, как в других кланах, альфята с готовностью поделились спальней, выдали пижаму и чистые вещи взамен изодранных о парковые кусты, и не юбки с кружевными оборочками — нормальный спортивный оми-костюм и почти новые кроссовки! Ри до сих пор невольно улыбался, вспоминая изумленно вытянувшиеся лица подростков алей, когда он брякнул про юбки и каблуки.       — Ну, есть, конечно, парадно-выходные, — озадачился темноволосый щенок. — Но висят, не носим. ПапА считает, это выпендреж и неудобно. В юбках не набегаешься, через забор не полезешь… А ты что, любишь юбки, Ри? Фиии… Фиялка…       Ри пришлось довольно долго убеждать сыновей жениха в своей полной нефиалковости и страстной ненависти к юбкам. Едва убедил, натянул пижаму и легли — приехал дядя Май, и общение закончилось. Имен алей он не запомнил.       Поутешав осиротевшего племянника с полчаса, Май передал подростка Кару и умчал улаживать похороны. Кар же увел Ри из гостиной в собственную спальню, подальше от взглядов пока посторонних ему членов его клана.       — Будешь спать здесь, мой цветочек, — велел омега, нежно чмокая альфочку в кончик распухшего, покрасневшего от слез носа.       А Ри вдруг приподнялся на цыпочки и, движимый желанием забыться, подставил ему губы. Кар, казалось, совершенно не удивился, утягивая подростка в чувственный, вполне супружеский и не целомудренный поцелуй. Вожак и подросток целовались долго, вкусно, Кар вел, слегка постанывая Ри в рот, лаская спину и бока альфочки горячими ладонями и принимая ответные, робкие ласки, потом неожиданно отстранился и потянул с торса футболку.       — Я весь мокрый, — поведал он подростку на розовеющее смущением ушко, напирая властью. — Сможешь мне вставить? Или кого из мужей позвать?       Одуревший от карамельного аромата омеги и душевной боли, возбудившийся до каменной твердости Ри лишь мотнул головой, отрицая мужей: собирался справиться сам, правда, не имел понятия как, но надеялся на опытность жениха.       — Направь меня, мэсс Кар, — прошептал, опрокинутый омегой на постель. — Я не умею, не знаю…       И тут же был оседлан. Кар обласкал Ри поощряющей улыбкой, обхватил его плотно прижатый к животу, пачкающий капельками выступившей вязкой смазки член колечком из пальцев, немного приподнялся, сладко, предвкушающе выдохнул и начал опускаться, насаживаясь…       Все, мир для Ри временно перестал существовать, утонув в ранее не ведомом ослепительном плотском наслаждении.