Сюрприз от БОГА

Работать после бурного отпуска было тяжело. Мои мысли всё чаще возвращались ко дням проведенным с Сашей. К словам этого человека, к его страхам и мыслям. В тот день придя в себя, от своей сестры я так ничего и не добился. Давон лишь объяснила то что все её воспоминания за эти дни были словно смешаны в блендере. Сестра конечно пообещала хоть как-то из мешанины прекратить их, а точнее систематизировать во что-то внятное. Но так с тех пор и не звонила. Я же чах и даже знал из-за чего. Душила меня упорно и без жалости, любовная лихорадка. Мне не хватало подселенца, а зеленные глаза снились мне по ночам. В перемешку с дикими несчастными воплями. Благодаря этим кошмарам выгляжу я так себе и это не остается незамеченным парнями. Согруппники упорно обхаживают меня, заботливо забирая часть моей работы. Откармливая вкусняшками и главное ничего не спрашивая. Да я бы и рад им обо всём рассказать. Да вряд ли мне кто поверит. Всё что случилось со мной, сестрой и Сашей сродне мистике. Ну чем ни бред! К врачу мне всё же ни хочется отчего и молчу. Чем не оставляю выбор менеджеру. Что нагоняет меня по окончанию очередного дня и говорит аккуратно, словно я сахарный и посыплюсь от лишнего дуновения. — Хосок, ты последнее время сам не свой. Понимаю конечно что в семье у вас проблемы сейчас. Твоя сестра звонила, не удивляйся ты так! Поясняет тут же аджосси на мою реакцию, продолжая мягко высказываться: — Мы вроде неплохо попахали эти две недели, так что отдохни немного дома. Как соберешься с мыслями возвращайся, на тебя смотреть больно и мне, и ребятам, помочь же мы не в силах. Договорились? В ответ на заботу и подбадривающему похлопыванию по плечу, вяло киваю. Разворачиваясь и почему-то ускоряя шаг. Предчувствие меня не обманывает, на парковке меня встречает Давон. Что спрашивает буднично: — Паспорт с собой? — Да, а что? Переспрашиваю из-за волнения что бушует в душе. Правда сестра на него не отвечает указывая на то чтобы сел. Когда же сажусь, она быстро съезжает со стоянки на улицу, а потом и на автостраду, говоря буднично: — Я долго копалась в памяти и многое вспомнила. Возможно тебе мои воспоминания не придутся по вкусу. Но всё же выслушай. — Не тяни резину… Бубню зло на эту провокаторшу. Однако она не улыбается в ответ и чуток снижая скорость начинает свой рассказ: — Я в тот день переместилась в тело человека. Точнее подростка. Школьника, оно было в ссадинах и ушибах. На руках были шрамы явно от заживших порезов. Видимо задолго до моего появления, хозяин тела хотел покончить с собой. Уже позже проживя в шкуре этого человека несколько дней я поняла, что в школе над ним издевались, а оно, тело, боялось сказать бабушке обо всём. Мне удалось исправить ситуацию и тело перевели в новую школу на другой окраине города. Виновных в булинге наказали. Знаешь, что они сказали когда их спросили в чём причина? На этот вопрос я ответил любопытствующим взглядом, но сестра не ответила, отвлекшись на парковку. Дальше она рванула в здание аэропорта и уже там в очереди к стойке, повернулась ко мне и задала явно решающий вопрос: — Ты точно хочешь полететь со мной? — Да… Точно! Точно! Гневно буркнул я, обогнув её. Однако мою бойкость смыло от того что я услышал следом: — Ты смиришься даже если я скажу что две недели прожила в теле парня? Парня что избивали за женственную внешность, парня что просто зафанател по вашей группе, от чего и стал изгоем! Парня у которого твоих плакатов в комнате пруд пруди? Ты готов к такому повороту судьбы? Не в силах поверить в услышанное я медленно обернулся на сестру, а увидев её слёзы, проглотил горький ком. Поняв, что не знаю что должен сказать сейчас. Что должен делать дальше. Сестра же уловив мою растерянность, без раздумий купила два билета. Один протянув мне и сказав с заботой в голосе: — Хосок-и, мой братик. Нуна всё понимает. Ты можешь остаться тут, я не посчитаю тебя трусом или ещё кем-то. Но я точно полечу, чтобы встретится с этим человеком. Вылет через полчаса. Ты можешь передать через меня записку или сесть в этот же самолет и встретится с ним лицом к лицу, выбор за тобой! Её рука нежно зарылась в мои волосы, а мне руки обожгло от листа бумаги и ручки. Отдав их мне Давон ушла на другую сторону, заняв сидячее место для ожидания отлета. Я же медленно доплелся до иллюминатора и там сел лицом к стене. Мое сердце сейчас трещало по швам, а имя дорогое сердцу пульсировало в голове. Рука сжалась на ручке, а чернила запачкали бумагу в корявых от волнения иероглифах: «Дорогой друг…»