Убей своих героев | Kill Your Heroes

отвращение к работе.

      Сакура смотрела на Какаши-сенсея, молча умоляя его передумать, но его улыбка сияла безжалостно, словно летнее солнце. Наруто бросал взгляд то на нее, то на сенсея, очевидно сбитый с толку, и Саске-кун неловко заерзал, но все ее внимание было приковано к Какаши-сенсею.       — Я говорил тебе, что обычно шиноби не любят использовать огонь, — сказал он ей непринужденно, — но Учиха не относятся к их числу. Техники Катона Саске удивительно развиты для его возраста, и было бы жаль просить его перестать их использовать, не так ли?       Сакура дрожала, обхватив себя обеими руками за плечи.       — …что за упражнение? — спросила она сдавленным голосом.       — Сакура-чан? Какаши-сенсей? Что происходит, черт побери? — требовательно спросил Наруто. Но был проигнорирован.       Ей стало хуже, когда Какаши-сенсей сформировал знакомые печати, достаточно медленно, чтобы она могла легко понять их. Рядом с ним появились трое свирепых, смеющихся шиноби, и ее горло сжалось, руки потянулись за кунаем, хотя она знала, что это всего лишь иллюзия. Саске был быстрее, его руки так стремительно сформировали печати, что она не смогла уловить их, но когда он соединил ладони в знакомой печати тигра, она знала, что сейчас произойдет.       Он глубоко вдохнул, его глаза потемнели и сосредоточились, и когда он выдохнул, с ревом появилось огромное, трепыхающееся солнце в миниатюре, чтобы неизбежно столкнуться с вражескими ниндзя. Она понимала, что если бы эти ниндзя были достаточно быстрыми, они бы убрались с пути огненного шара, который был так же предсказуем, как и брошенный кунай.       Но они этого не сделали.       Какая-то ее часть осознавала, что это всего лишь гендзюцу, даже не слишком сильное, но память подсунула запах и звуки, и она в немом ужасе могла только смотреть, как они горят заживо. И иллюзорный Саске-кун совсем не был так же испуган, как она. Он удовлетворенно смотрел на нее, словно кот поймавший мышь, и в его темных глазах блестел огонь.       Она закричала, когда кто-то схватил ее руки так сильно, что должны были остаться синяки, и в ее кожу вонзились ногти.       — Прекрати это, Какаши! — потребовал Саске, хотя его сильная хватка уже разрушила иллюзию. — Что бы ты ни показывал ей, прекрати это.       Голос Какаши-сенсея прозвучал в ответ, но Сакура вывернулась из хватки Саске и упала на колени, схватившись руками за голову, словно пытаясь извлечь оттуда воспоминание, он мог даже кричать, но она бы не обратила никакого внимания. Она продолжала видеть иллюзорную улыбку Саске-куна, полную триумфа, такую похожую на ту, которая появлялась после тренировочных схваток в Академии.       — Я делаю это не из-за жестокости. На ее пути однозначно будут моменты, когда ей придется взаимодействовать с твоим ниндзюцу. Лучше здесь и сейчас, без настоящих врагов, для которых ее состояние будет преимуществом, чем потом. Хотя я верю в способность Сакуры преодолевать страх в реальном бою.       Ее не тронул комплимент, потому что она не находила ничего удивительного в стремлении жить, и ей не нравилось происходящее, в котором не было места для ее тщеславия.       — Сакура…       Она уклонилась от протянутой руки Саске-куна, продолжая делать глубокие, нервные вдохи и выдохи.       — Все в порядке, — уверенно сказала она. — Я в порядке, — на ее лице появилась улыбка, но она повторила это как мантру еще раз: — Я в порядке.       Саске-кун нахмурился, но она не думала, что он будет спорить.       — Нет, — сказал он, к ее удивлению. — Ты не в порядке. Но я не думаю, что то, что показал Какаши, помогло. Зачем это? — требовательно спросил он у Какаши-сенсея.       — Дело в следующем: после того, как Сакура увидела это, насколько хорошо вы двое сможете работать вместе? Настолько вы двое действительно доверяете друг другу? Ты и Наруто спорили и дрались, но все еще могли работать вместе эффективно, когда это было важно. Сможете ли вы с Сакурой работать так же хорошо?       Саске-кун выглядел так, словно хотел резко возразить, но промолчал, глянув на Сакуру.       — Что мы должны делать? — хрипло спросил он.       — Сакура, ты правша, а Саске предпочитает левую руку, если у него есть выбор, так что давайте сделаем вот что: возьмитесь за руки.       — …что? — резко спросил Саске. — Зачем?       — Давайте-давайте, — поторопил их Какаши-сенсей.       Раздраженный вздох Саске-куна был признаком его капитуляции, но Сакура не почувствовала никакой головокружительной радости, когда он взял ее за руку. Его ладонь была теплой и сухой, а ее — липкой. Ей казалось это неловким, но в большей степени это было, скорее, некомфортным, какая-то часть ее осознавала, что это было что-то, что ей должно нравиться, в то время как другая ее часть сдерживалась, чтобы не отодвинуться. Было ли увлечение им настолько слабым, что почти исчезло, стоило появиться гендзюцу, в котором он сжигает людей?       Она знала, что его стихия огонь. Она слышала про ниндзюцу Учиха, видела, как он использует техники. Но она не понимала, что это означало.       Таким образом ее быстрое сердцебиение, когда Какаши-сенсей связал их руки полосой темной ткани, было связано, скорее, с ощущением, что ее загнали в угол, чем с предвкушением.       — Упражнение простое. Или могло бы быть таковым, если бы вы работали поодиночке или были способны слаженно работать вместе. Мы делали это раньше, Сакура. Я даю вам цель в виде пункта назначения. Вы двое должны работать вместе, чтобы добраться до нее «живыми». Если я попаду в вас этим, — он подошел к столбам, к которым когда-то привязал Наруто, и поднял сумку, — вы мертвы, и вам придется попробовать снова. Умираете пять раз, и задание провалено.       — Что значит «этим»? — с подозрением спросил Саске.       — В этот раз это резиновые шарики, покрытые красным мелом, — радостно ответил Какаши-сенсей. — Не волнуйтесь. Они оставят несколько неприятных синяков, но, возможно, ничего не сломают. Правила — ну, я не должен говорить вам, что никакого ниндзюцу. Никакого оружия. Цель в том, чтобы увернуться, а не отразить. Вопросы? Нет? Тогда ваша цель — северо-восточная граница полигона, где есть раздвоенный вяз с розовой лентой, привязанной к одному стволу, и голубой лентой, привязанной к другому стволу. Когда у вас будут обе ленты, вы будете в безопасности.       Теоретически это не сильно отличалось от упражнений, которые она делала по утрам в стране Волн.       На практике это было совершенно другое испытание.       Сакура тренировалась несколько недель, убегая от преследования, стараясь предвидеть моменты, когда Какаши-сенсей будет атаковать, и училась правильно и безопасно прыгать на длинные дистанции. Ее выносливость и умение уклоняться были на самом высоком уровне, чем когда-либо еще. А Саске-кун, ну, это Саске-кун. Это должно было быть легко.       Но это оказалось не так.       Они быстро умерли два раза подряд, причем не по вине одного из них, а просто потому что работали отдельно, а не вместе. Один раз, когда они все еще пытались приноровиться к бегу вместе — хотя они были почти одного роста, длина шага была меньшей проблемой, чем инстинкт Сакуры продолжать в том же темпе, в котором она обучалась, и желание Саске двигаться быстрее — и второй раз потому, что они пытались уворачиваться в разные стороны, что привело к падению, и это могло было быть даже смешным, если бы она была наблюдателем.       Как бы то ни было, ее плечо все еще болело.       — Это не работает, — пробормотал Саске-кун, затащив их обоих в укрытие в виде массивного дерева. — Когда мы замечаем Какаши, нам стоит… обозначать это или что-то вроде того.       Сакура не привыкла к неуверенности Саске-куна, но она кивнула, не глядя на него. Она понимала, что не особо-то помогает тем, что держится на большем расстоянии, чем обычно, но каждый раз когда она приближалась, ей слышался запах гари. Был ли он настоящим или плодом её воображения — не имело значения. Это просто все усложняло.       Поэтому она позволила Саске-куну взять инициативу, хотя он был настроен серьезно, его шаринган был активирован, и Сакура использовала все свои навыки после обучения с Какаши-сенсеем, чтобы быть максимально полезной — в конце концов, он не пытался их убить на самом деле, он почти всегда выдавал свое местонахождение так, чтобы они замечали, если были достаточно внимательными — и хотя они продвинулись дальше, чем при предыдущих попытках, Саске-кун все равно оказался повержен, заполучив еще одно красное пятно, размазанное по его футболке.       — Вы же знаете, я не глухой, — сухо крикнул Какаши-сенсей с дерева.       Саске-кун нахмурился в ответ, и они молча поплелись к исходной точке.       Если бы это происходило до страны Волн, Сакура была уверена, что к этому моменту она была бы уже изнуренной. Дистанция, которую Какаши-сенсей им определил, не была длинной, и лишь если собрать все их попытки в одну — они, вероятно, уже пробежали ее. Но сейчас она едва ли устала и была готова к следующей попытке. Наконец она бросила взгляд на Саске-куна, отмечая его подавленность, а затем на их связанные руки.       Что, если…?       Она приблизилась к Саске-куну. Тот мгновенно заметил куда меньшее расстояние, его взгляд перескочил на нее, хотя он не двигал головой.       — Это просто предложение, — тихо произнесла она, — но что, если мы используем надавливание?       — Хм?       — Что, если мы возьмемся за руки так, чтобы переплести пальцы? Это даст нам пять точек. А ещё зададим направление каждому пальцу? Например, прямо — указательный палец, назад — мизинец, влево — средний палец, вправо — безымянный, и вниз — большой?       Саске-кун молчал так долго, что ей начало казаться, что ему не понравилась идея и он предпочел бы сделать вид, что они вообще не держались за руки.       — Это может сработать, — выдохнул он наконец. — Попрактикуемся? — и переплел свои пальцы с ее.       Ее сердце пропустило удар, и это было не только потому, что мальчик, который ей нравился, взял ее за руку, и это казалось куда более интимным жестом, чем их вынужденные прикосновения до этого. Это было также потому, что Учиха Саске, лучший шиноби их выпуска, согласился с ее планом.       И потому что этот запах был не только в её воображении. От Саске-куна действительно слегка пахло дымом.       Она задвинула эти мысли подальше, вместо этого сосредоточившись на сотрудничестве с Саске-куном, потому что было бы неловко, если бы она ошиблась в направлениях, учитывая, что сама их и назначила.       На этот раз, когда Какаши-сенсей подал им сигнал, они двинулись почти в унисон. Саске-кун, казалось, был немного удивлён, когда она начала увеличивать свою скорость с помощью чакры теперь, когда у них была предпоследняя «жизнь», соответствуя темпу, который он пытался установить ранее, но он довольно легко подстроился. И её система надавливаний работала, их решимость делала их обоих очень внимательными к посылаемым друг другу сигналам. Это не было красиво, ничего похожего на то, что каждый из них мог бы сделать самостоятельно, но это было действенно.       Это привело их к вязу. И это принесло им голубую ленточку, но Сакура знала всё о Какаши-сенсее и засадах в последнюю секунду. В тот момент, когда она встретилась с глазами Саске-куна, тёмными, как ночь, и сияющими триумфом, она поняла, что должно произойти.       — Нет!..       Он уже сорвал ленту, обнажив бумажную печать, которая была искусно под ней замаскирована. Та активировалась, приводя в действие близлежащие ловушки, которые были спрятаны так тщательно, что он не заметил их своим Шаринганом. А без него у Саске не было времени среагировать и избежать удара.       Но Сакура двинулась почти до того, как поперхнулась своим кратким предупреждением. Она предпочла не обращать внимания на то, что его самодовольный, самоуверенный триумфальный вид был зеркальным отражением того, что Какаши-сенсей показывал им в гендзюцу. Когда-нибудь это могло стать реальностью. И тогда ей придётся иметь с этим дело, она должна будет решить, что её больше ужасает: само это действие или то, что она это сделала, или же давнишняя травма была вызвана какой-то смесью этих факторов и чего-то другого. Но сегодня был не тот день. Сегодня Саске-кун был её товарищем по команде.       Из-за их связанных рук ей было затруднительно что-либо сделать, кроме как броситься вперёд и крепко обхватить свободной рукой торс Саске-куна. Она использовала всё, что знала о манипуляциях с чакрой, отталкиваясь с ним от дерева так быстро, что мир превратился в разноцветные разводы и одно заставившее её сжать хватку тёмное пятно, которое почти наверняка было Какаши-сенсеем. Она подбросила себя и Саске вверх по дуге, чтобы приземлиться ногами вперёд на ствол другого вяза, но в полёте она была крайне уязвима.       И когда её ноги коснулись другого ствола, и никто из них не получил удар мячиком, она поняла, что именно этого и хотел Какаши-сенсей. Они не победили. Им было позволено пройти испытание.       Она всё равно схватила ленту, отбрасывая себя и сокомандника в сторону от ещё одной череды ловушек. Может быть, в один маловероятный день она будет достаточно хороша, чтобы одержать уверенную победу над Какаши-сенсеем. Но сейчас она примет его одобрение.       При условии, подумала она с ужасом, глядя, как быстро Саске-кун отодвинулся от неё на расстояние вытянутой руки, что Саске-кун всё ещё будет разговаривать с ней после того, как она успешно уделала его.

-х-

      У Сакуры было несколько зрителей, когда она стояла перед зеркалом, впервые надев все части своего нового наряда вместе. Она довольно неплохо разносила свои ботинки, поэтому ей пришлось отполировать их до состояния новых, чтобы добиться полного эффекта от наряда. Её верхняя юбка была короче и сделана из значительно меньшего количества ткани, чем платье; пурпурно-розовые вставки за счёт своего оттенка выглядели как квадратные лепестки цветка. Её платья сменились на жилеты без рукавов, она также надела куфию, которую, наконец, научилась завязывать.       Её волосы были зачесаны назад в свободный низкий хвост, а защитная повязка находилась на своём обычном месте, на макушке.       Как и обещал Хасекура-сан, ножи удобно располагались на внешней стороне бёдер вместе со встроенным отделением для кунаев и сюрикенов. Он добавил легкую подкладку на те части, что прилегали к ноге, для обеспечения комфорта при длительном ношении; поскольку это был полный комплект, он объяснил, что можно будет легко добавлять или же снимать крепления на поясе по мере необходимости. Всё это заставляло её чувствовать себя действительно взрослой.       В другой ситуации это было бы очень здорово и вдохновляюще. Но сейчас, при таких обстоятельствах, она сомневалась, что «быть взрослой» это то, чего она хочет. Завтра был последний день регистрации на экзамен на чунина. Это означало, что сегодня у Какаши-сенсея был последний шанс объявить ребятам, что они примут участие в экзамене, если он вдруг всё-таки решил, что они готовы.       Её пальцы вытянулись, будто она хотела коснуться зеркала, но она отдернула руку, прежде чем оставить отпечатки на поверхности.       — Итак, что думаете? — спросила она своих зрителей, поворачиваясь к ним лицом.       В знак одобрения завиляли хвосты, но из-за того, что глаза Гуруко были закрыты, она не знала, насколько искренне все это было. Её вдруг охватила ностальгия по дружбе с Ино. Когда она в первый раз надела своё новое ципао, Ино сидела на кровати и аплодировала её позированию.       Как ни странно, ей нравились нинкены, даже после всего, через что они регулярно заставляли её проходить, но это было другое.       Так что, вздохнув, она приняла их комплименты как лучшее, на что можно было рассчитывать, и вышла вместе со стаей из дома. Вскоре они разошлись каждый по своим делам. До встречи с командой Семь ещё было много времени, а соперничество с Ино оставило зияющую дыру от того времени, когда они были друзьями, так что Сакура просто бродила. Некоторое время она ходила по магазинам, но делать это самой по себе было не так весело; для приема пищи тоже было слишком рано, поэтому она действительно была рада услышать знакомый голос.       Правда, обнаружив, что Наруто играет в ниндзя с учениками Академии, она уже была не так уверена насчет правильности такой эмоциональной реакции.       А ещё намек на то, что она его девушка, был совершенно неуместен. Она бы пропустила это мимо ушей, ведь теперь она генин, а генины не ввязываются в перепалки с учениками Академии, но, когда Наруто покраснел и смущённо потер шею со словами: «Ты так думаешь?» — терпение кончилось. Ему она могла дать подзатыльник.       Пронзительного взгляда на остальных было достаточно, чтобы они разбежались, что было само по себе неплохо, пока самый громкий и шумный из них не врезался в кого-то.       Этот «кто-то» носил защитную повязку с символом, который она видела только в учебниках. Он также был весьма недоброжелателен ко всему происходящему, что Сакура в какой-то степени могла понять. Однако не до такой степени, чтобы можно было вот так просто поднять Конохамару в воздух.       Наруто принял боевую стойку, шире расставив ноги, и всем своим телом показывал, что вот-вот готов ещё больше обострить ситуацию; несмотря на то, что он ничего не сказал, незнакомец опустил Конохамару. Однако Сакура не хотела, чтобы ситуация ухудшилась, тем более она прекрасно понимала, почему ниндзя Суны было дозволено свободно передвигаться по улицам. Инциденты между представителями разных деревень не несли в себе ничего хорошего, независимо от того, какие деревни в этом участвовали.       Поэтому она поклонилась.       — Мне очень жаль, — извинилась она, её искренность подкреплялась волнением. Ведь, хоть они, скорее всего, и были одними из генинов, прибывших на экзамен, они были старше их с Наруто. Но старший мальчик, судя по всему, не собирался так быстро оставить их в покое.       Пока он насмехался над ними, Сакура пыталась подобрать правильные слова, которые смогли бы как-то исправить ситуацию, одновременно с этим стараясь держать руки подальше от ножей. Потому что, как только в дело пойдет оружие и в принципе какое-либо насилие, будет очень, очень трудно заставить любую из сторон отступить. Ну, по крайней мере, таков был её опыт с Наруто и Саске-куном. Она бы охотно решала все проблемы словами.       Однако Саске-кун вмешался прежде, чем она успела что-то придумать. И, как она и думала, незнакомец был готов ответить на брошенный Саске камень чем-то своим, а чем именно, она, к счастью, никогда не узнает.       Когда к остальным присоединился третий незнакомец, на этот раз красноволосый парень помоложе, она на мгновение засомневалась, действительно ли им повезло. Он явно контролировал своих товарищей по команде с помощью страха; она бы не хотела знать, каким бы он был, встреть они его на экзамене.       Она прикусила губу и не вмешивалась, когда он потребовал имя Саске-куна, а Саске-кун получил в ответ имя «Гаара». Пусть Наруто привлечёт их внимание. Она была бы счастлива, если бы эти напряженные, тревожные зелёные глаза никогда не смотрели на неё.       О её новом наряде никто не сказал ни слова.

-х-

      Сакура держалась позади, пока мальчики требовали ответов от Какаши-сенсея. И если утвердительный ответ и вызвал у неё тревогу, она тщательно постаралась это скрыть. Потому что после всего, через что им пришлось пройти вместе, она не хотела быть той, кто тянет команду назад. Наруто бы начал ныть, что, конечно, раздражало бы, но было терпимо; но после их совместного упражнения, а может, так было бы и до него, она не вынесет разочарования Саске-куна. А он явно был настроен на участие.       Поэтому она проглотила все свои сомнения.       И если она заполнит все необходимые бумаги лишь следующим утром, вместо этого решив провести вечер, одержимо проверяя своё обмундирование, а после этого проведя несколько часов, забившись в угол своей комнаты с одеялом на плечах и размышляя о том, что преподнесет завтрашний день, дома все равно никого нет, чтобы узнать об этом.       К тому времени, когда она проснулась на следующее утро, к ней вернулось некоторое самообладание и перспективы. Это был всего лишь тест, призванный узнать об их пригодности для продвижения по службе. Их миссия в стране Волн была отклонением от нормы, и ей не следовало использовать её в качестве меры того, что от них ожидают на данном этапе карьеры. Она убедила себя в том, что это будет больше походить на их тренировки в Академии, чем на то, что она видела на мосту. Обстановка, в конце концов, будет контролироваться, и за участниками будут следить, да и нет никакого смысла в том, чтобы терять генина во время экзамена.       Особенно если это генин из другой деревни, как, например, ниндзя из Суны, с которыми они вчера столкнулись. Она могла себе представить, какая бы шумиха поднялась, если бы шиноби погибали в стенах других деревень.       Поразмыслив над этим, она рассказала о тесте Какаши-сенсея родителям, а они в свою очередь поделились историями о своих выпускных экзаменах. Её родители были чунинами, и если экзамен действительно был столь ужасен, она подумала, что сейчас было бы самое время упомянуть об этом. Да и большинство ниндзя в деревне были чунинами, даже те, кто занимал не боевые позиции.       Так что это должно быть чем-то, с чем даже те шиноби, которым суждено работать в отделе по взлому кодов или же в вольере, подобно ее матери, могли справиться.       Однако на выход её сопровождала не уверенность в том, что они получат продвижение по службе, а уверенность в характере экзамена. Независимо от того, что произошло после её выпуска, она всё ещё помнила, каково это — хорошо учиться в Академии. Если бы её попросили сделать что-то подобное, она достаточно верила в свои навыки, чтобы не быть бременем для команды.       И, судя по выражению лиц и языку тела её товарищей по команде, они оба разделяли её мнение.       Поначалу ничто не могло поколебать уверенность Сакуры. Даже если она была настолько невнимательна, что пропустила тот факт, что первый этаж был чётко обозначен, и они не поднялись на достаточное количество пролётов, чтобы добраться до третьего этажа, применение гендзюцу она почувствовала ещё до того, как поднялась по лестнице.       Последовавший за этим письменный экзамен только сильнее укрепил её уверенность, потому что, хоть она и находила вопросы сложными, они не были настолько трудны, чтобы заставлять её думать, что она ошиблась.       Даже если всё это действительно не имело никакого значения, пока они решили остаться на экзамене, как драматично заявил Наруто, чьи слова задели её гордость, это было ничто, по сравнению с тем, что случилось дальше.       Лес Смерти был плох сам по себе.       Но то, с чем им пришлось там столкнуться, изменило их навсегда.