Убей своих героев | Kill Your Heroes

отвращение к работе.

      Под сопровождение словно какой-то ужасной трели змеиная кожа раздулась и открыла ниндзя Травы, которая, казалось, вовсе не была расстроена таким поворотом событий.       Сакура не могла сказать то же самое о себе. Потому что она очень, очень надеялась, что огромная змея, хотя она и не узнала в ней один из местных видов, просто по случайности жила в этих исполинских деревьях. Что она не была призывным животным.       Потому что это означало, что у них не было вообще никаких шансов.       Несмотря на то, что Сакура была потной и разогретой после борьбы внутри змеи, она почувствовала, как её охватил холод.       Я не хочу умирать. Не на экзамене на чунина, не от рук этой ниндзя Травы, не раньше первого поцелуя, не раньше первого свидания, не раньше сотни других нормальных, дурацких вещей, которые она должна была успеть сделать перед смертью.       Её хватка на ноже была такой сильной, что пальцы покалывало от недостатка кровообращения, и она немного ослабила её.       Ни один ниндзя не живет вечно, но она думала, что умрёт по лучшей причине, чем эта странная стычка. Ниндзя Травы даже не дала понять, чего она хочет. И уж конечно, она не думала, что умрёт на одном из тренировочных полигонов Конохагакуре.       «Где были наблюдатели, которые должны были следить за этим экзаменом? — думала она с глубоким чувством покинутости и предательства. — Как она может запросто призвать что-то подобное здесь, и никто ничего не чувствует?» Они наверняка могли бы завербовать клан Хьюга, чтобы помочь следить за кандидатами в лесу, хотя бы для того, чтобы убедиться, что иностранные ниндзя не покинут зону и не попытаются по-настоящему проникнуть в деревню.       Повторялось то, что было на мосту. Даже Саске-кун, каким он был сейчас, не придавал ей уверенности в том, что всё разрешится должным образом.       По крайней мере, Саске-кун не выглядел таким напряжённым, как раньше. Он не выглядел нормальным даже для богатого воображения, но она верила, что он как минимум пошевелится, если ниндзя Травы нападёт.       — Я чувствую твой страх и отчаяние, — пропела женщина внизу. — Жертва никогда не должна терять бдительности в присутствии хищника, даже на мгновение. И хоть маленькие клыки твоей подруги неожиданно острые, мои ещё острее, — а потом она направилась к ним, и Сакура задвигалась активнее, потому что женщина скользила к ним быстро и ловко, словно настоящая змея, всё её тело изгибалось, приспосабливаясь к форме дерева.       Сакура присела на корточки, переложив одну руку на нож, а другую пока оставив свободной, пытаясь обнаружить в себе какую-то вспышку вдохновения, которая позволила бы ей использовать окружающую среду против противника. Вдохновение не пришло, зато пришёл Наруто.       Сакура немного успокоилась, но Саске-кун явно чувствовал, что их сокомандник — просто ещё один человек, пришедший умереть.       И когда ниндзя Травы согласилась, этого было достаточно, чтобы вывести Наруто из себя.       — Ты издеваешься над моими друзьями, и мне это не нравится, — заявил он так, будто их было шестеро и они находились на территории Академии, а не стояли над остывающим трупом одного из самых больших призывных животных, о которых Сакура когда-либо слышала. — Скользи обратно в свою нору, женщина-змея.       Сакура даже не заметила, что Шаринган Саске-куна был активирован, пока его глаза не потемнели. Сунув руку в подсумок, он вытащил свиток их команды, повернув его так, чтобы был ясно виден символ Неба.       — Вот, — предложил он твёрдым и решительным голосом, — можешь взять.       — Что ты сказал?! — возмущённо крикнул Наруто. — Мы ни за что не отдадим свиток врагу. Да что с тобой не так?!       — Не вмешивайся! — Саске-кун огрызнулся на Наруто, даже не взглянув на него.       — Очень мудро, очень разумно, — сказала ниндзя Травы, протягивая руку, когда Саске-кун бросил свиток по дуге. Дуге, которую прервал Наруто, с силой засунувший свиток в свой подсумок и повернувшийся свирепо посмотреть на Саске-куна. Он развернулся спиной к ниндзя Травы и зашагал к ним по ветке.       — Перестань изображать из себя чёртова героя, — прорычал Саске-кун, — просто не лезь и предоставь это мне.       Ответом на это стало то, что Наруто ударил его по лицу, и Саске-кун отшатнулся.       — Ты идиот, — прошипел Саске-кун, — ты не знаешь, что делаешь!       Наруто тяжело дышал, скорее от волнения, чем от усталости, и крикнул в ответ:       — Может, я и не знаю пароля, но я знаю, кто я. Это в тебе я не так уж уверен. Откуда нам знать, что ты тот, за кого себя выдаёшь? Сдался, отдал свиток… когда же Саске стал трусом?! Ты всё повторяешь, что я не понимаю, что происходит, но я понимаю. Ты сдулся, вот что.       Сакуре никогда в жизни так не хотелось ударить Наруто. Если бы она сейчас ударила его по голове, он упал бы с дерева лицом вниз и притом так сильно, что отскочил бы, настолько она была зла. Она могла бы трясти его до тех пор, пока у него не застучали бы зубы, потому что как он мог думать, что дело в одной только решимости? Будь это так, никто бы никогда не умирал.       Она так разозлилась, что, когда ниндзя Травы призвала другую змею, хотела оставить Наруто с той наедине, потому что он создал невозможную ситуацию. Если он откажется отступать, и они при этом не бросят его, никто из них не сможет убежать.       «Какаши-сенсей, должен быть подпункт, который освобождает нас от нарекания мусором, когда в деле замешаны идиоты, из-за которых мы все умрём».       — Подумай головой, Наруто! — рявкнула она, проносясь мимо него, и его глаза постепенно расширялись, пока он осмысливал её внешний вид. — Этот экзамен не стоит того, чтобы умирать! Я не умру из-за твоей гордости, или из-за дурацкого свитка, или из-за того, что ты можешь стать чёртовым героем. Выглядит она как трансвестит или нет, она не из тех, кого можно победить, просто поднимаясь, когда тебя сбивают с ног!       На этот раз, когда Сакура подбежала к змее, под ней всё ещё была ветка, и она уклонилась в сторону ровно настолько, что от поднятого движением твари ветерка шевельнулись тонкие волоски на её руке. Когда край головы змеи поравнялся с ней слева, она перекинула нож в левую руку, направив его открытым краем изгиба к спине, положила правую руку на рукоять и вонзила его так глубоко, как только могла: нож царапнул по кости черепа, изгиб лезвия не дал ему зацепиться или сломаться. Её движение вперёд и движение змеи объединились, открывая глубокую, зияющую рану, которая тянулась от ноздрей змеи и до того места, где та соскользнула с ветки, падая вниз, вниз, вниз на лесную подстилку далеко под ними.       Сакура была так зла, что дрожала, когда снова повернулась лицом к их противнику.       — Не очень-то любезно было говорить такое, — упрекнула её женщина. — Намекать на то, что я не очень симпатичная, — не похоже на способ завести друзей.       Но с Сакуры было достаточно разговоров. Женщина оказалась между ней и ее сокомандниками, что означало, что отчаянный рывок Сакуры вперед был сделан с надеждой воссоединиться с другими, схватить Наруто за воротник, если будет необходимо, и убежать настолько далеко от этой женщины, насколько это позволяли ее возможности.       Без каких-либо усилий ниндзя призвала еще одну змею, словно это было совсем не сложно и стоило ей сил ровно столько, сколько тратилось на бросок куная — и Сакуре пришлось отскочить в сторону, чтобы не быть раздавленной змеей. Прежде чем она смогла присоединиться к мальчикам, змея набросилась на них, и Наруто попытался остановить ее.       Её благодарность улетучилась, когда он стал попросту насмехаться над Саске-куном, называя его трусишкой в ответ на недавнее оскорбление Саске-куна. Часть её считала, что поделом ему, когда язык женщины высунулся так же быстро, как и змеиный, хватая Наруто и притягивая его к себе. Она не видела, какое дзюцу она использовала на Наруто, но ясно видела, как она подняла его, словно он ничего не весил, и отбросила в сторону. Когда тело безвольно отскочило от дерева и начало падать, рука Сакуры метнулась к сумке с кунаями, и ее бросок попал ровно в его куртку, пригвоздив ее к стволу дерева.       Дрожь пробежала по ее спине, когда ниндзя Травы глянула на нее.       — Оказывается, ты довольно неприятная маленькая добыча, да? Потому что вот ты, вся дрожишь, но только на тебе есть кровь твоих убитых врагов. Как интересно.       — Саске-кун! — крикнула она, игнорируя явную уловку, чтобы вовлечь ее в разговор. Она хотела дать понять, что поощряет его первоначальный план. Он был ближе к Наруто и сильнее, чем она. Он мог перебросить Наруто через плечо, бросить женщине свиток, вытащенный из сумки Узумаки, и попытаться совершить побег.       Он воспринял это, как что-то другое, резко осознав себя, словно его ударили, и последовавшая за этим битва происходила с такой скоростью, что Сакура почти не могла уследить. Но она увидела момент, когда ниндзя Травы уклонилась от кунаев Саске-куна, лишь слегка повернув голову, и поняла, почему Какаши-сенсей называл ее уклонения небрежными. Они перемещались так быстро и по такой огромной территории, что она догнала их только в конце, когда они вернулись почти туда, откуда начали, где он как раз привязывал женщину к дереву. Она подозревала, что последует, когда он использует Катон.       Его цель, как смутно попыталось определить ее сознание, была неверной, огонь прожигал дыру в стволе дерева чуть выше и правее вражеского ниндзя. И она только один раз закричала, пронзительно и высоко, и ее крик быстро оборвался.       «Это было как-то, — думала она, приближаясь к Саске-куну, — слишком чисто». Поскольку это был неестественный огонь, он не сильно опалил кору за пределами цели, ее одежда не загорелась, и хотя кожа на ее лбу обвисла и растаяла, она не почернела и не обгорела.       — Назад, — рявкнула она, инстинктивно потянувшись вперед, чтобы схватить Саске-куна за воротник, но женщина была быстрее.       Саске-кун отпустил проволоку, так что ничего не могло помешать ее рукам пробиться через печати, вся ее шея вытянулась, когда она ударила Саске-куна, глубоко вонзившись зубами в его шею. Сакура превратила свой захват в удар, но женщина уже отстранилась с довольной усмешкой.       Саске-кун рухнул на колени, схватившись за шею, которая даже не кровоточила так, как должна была бы. Его слабые, приглушенные звуки боли волновали ее сильнее, чем взволновал бы крик, и она беспомощно присела рядом с ним, все еще не сводя глаз с врага. Ниндзя Травы закрыла один глаз на расплавленном лице и рукой сорвала обвисшую плоть, обнажив гораздо более бледную кожу под ней. Поразительный глаз, пугающе умный и веселый, его сверкающее золото было умело подчеркнуто темно-фиолетовым.       Пойманная в ловушку этого взгляда, она едва не упустила, что знак на повязке, которую он носил, сменился с символа Травы на единственную ноту, которую она видела лишь однажды.       — Что ты сделал с Саске-куном?       Голос, которым он ей ответил, был намного ниже и в какой-то мере даже более угрожающим из-за того, что он — а теперь это определенно был он — сохранил игривую ноту.       — Я только что подарил ему небольшой прощальный подарок. Думаю, он будет очень… полезным, когда придет время встретиться с моей командой. Уверен, что ему понравится. Очень скоро, я думаю, Саске будет искать меня. Он будет желать моей силы, — он склонил голову, будто задумавшись. — Интересно, не расскажешь ли мне, как ты узнала, что я жив, в то время как Саске явно считал, что я умер, и испытывал облегчение?       — Мне не впервой поджигать людей, — тихо ответила Сакура.        Ее расстроило то, что ответ заставил его улыбнуться.       — О. Буду иметь в виду. Я бы не стал здесь задерживаться на твоем месте. Я попросил свою команду навестить вас, а это не очень хорошее место для приема гостей, — потом он ушел, а Саске-кун всхлипнул рядом с ней, поэтому она спрятала свой нож и опустилась на колени рядом с ним, протягивая руку, чтобы проверить его рану.       Она не ожидала, что он рухнет на нее, продолжая издавать скулящие звуки, его кожа была такой горячей, что она чувствовала это даже через ткань. Хотя время было совсем неподходящим, ее сердце сжалось, особенно когда ее руки машинально поднялись, чтобы притянуть его к себе. Её рука погладила затылок, и она обнаружила, что его волосы тонкие и пушисто-мягкие; когда его тело растянулось у нее на коленях, его голова прижалась к ее груди. Это было странное, смешанное чувство, отчасти материнское, словно она прижимала к груди больного ребенка, и так же отчасти она чувствовала себя той девушкой, которая прижимала к себе объект своей любви.       Ее держал в сознании только его запах, потому что за запахом дыма, который всегда оставался после огненных техник, от него так же пахло потом и страхом.       Она беспомощно оглянулась, но Наруто остался на дереве, где она остановила его падение, его куртка все еще была закреплена кунаем.       Сакура снова была одна.