Убей своих героев | Kill Your Heroes

боязнь открытого пространства.

      Сакура высвободила Наруто после того, как краткий осмотр немного рваных следов укусов на шее Саске-куна убедил её, что они были менее тревожными, чем тёмные вкрапления, скопившиеся под его кожей подобно чернилам, образуя что-то вроде печати. Или это, по крайней мере, было её лучшим предположением. Фуиндзюцу было далеко за пределами преподаваемого в Академии материала, поэтому ей пришлось признать, что какой бы цели это ни служило, ясно было лишь то, что Саске-кун нужен был ему живым, и всё, что она могла сделать — пережидать.       Если она и обращалась с Наруто грубее, чем требовалось, так это потому, что была более чем наполовину убеждена, что во всём этом была его вина, даже если логически Сакура понимала, что их побег был маловероятен с того самого момента, как этот человек решил, что Саске-кун — его «добыча», она всё ещё несколько злилась на него, чтобы не чувствовать ни капли вины.       Она бесцеремонно сбросила его на ветку, где оставила Саске-куна, мрачно размышляя о том, что нужно сделать и на что она способна. Ей нужно было вытащить их из этого леса. Сакуре было всё равно, завалят ли они этот экзамен. Ей было всё равно, сильно ли расстроятся её товарищи по команде. Они могут по-прежнему злиться на неё следующие полгода, пока вновь не получат право сдать экзамен.       Но она хотела лишь этого. Если только не вмешается наблюдатель или не произойдёт что-то ещё, шансы добраться до безопасного места, не столкнувшись с командой ниндзя Звука, были ничтожны. Да, это был большой лес, но такой человек не стал бы обещать появления своей команды, не будучи уверенным, что это произойдёт.       Не тогда, когда она была абсолютно убеждена, что человеком, которого они встретили, был Орочимару, так как сколько людей в мире могли бы так легко призывать гигантских змей? Какая-то часть её хотела знать, зачем ему вообще нужен Саске-кун, а другая задавалась вопросом, почему он оставил её и Наруто в живых, а не просто забрал Саске-куна, когда тот отрубился.       Но в данный момент причины не имели значения, важно было лишь их выживание, пока не наступило более безопасное время для беспокойства об этих вещах.       Поэтому ей нужно было отступить куда-нибудь в более защищённое место, где она могла бы подождать, пока Наруто придёт в себя. Их шансы по-прежнему будут невелики, но будут лучше. Она не заметила на нём крови, только там, где задела его, и температура его тела и цвет кожи были намного лучше, чем у Саске-куна, поэтому после попытки стандартного рассеивания гендзюцу на случай, если была наложена какая-то искусная иллюзия, которую она не могла почувствовать, она оставила Наруто в покое.       Сакура очень гордилась собой за то, что не пнула его в бок, чтобы проверить свою теорию.       Это напомнило ей о том, что ей всё ещё нужно было перевязать рану в боку, и это не заняло у неё много времени. Она просто промокнула ту антисептической салфеткой и плотно прижала повязку. Это был довольно аккуратный прокол, и она даже не дёрнулась: боль, по сравнению с той, что она испытала в Волне, едва ли стоила упоминания. Её руки ныли от того, что она удерживалась внутри змеи, но это также можно было игнорировать.       Закончив оказывать первую помощь, она засунула мусор обратно в подсумок и принялась обдумывать следующий насущный вопрос — транспортировку.       Мальчиков было двое, а она — одна. И она была совершенно уверена, что они оба перевешивают её. Раньше она несла Тазуну, который, вероятно, весил столько же, сколько они оба вместе взятые, но делала это на небольшое расстояние, как и тогда, когда схватила Саске-куна. И даже если она справится с самим весом, их всё равно будет двое.       Сакура разминала виски — вероятно, размазывая по лицу ещё больше крови, хоть она и вытирала руки салфеткой, — обдумывая этот вопрос. При нормальном ходе вещей одна девочка не могла нести такую ношу.       «Но, — поняла она, глядя на поле боя, — это не похоже на обычные правила. Я могу прыгнуть с места метров на шесть. Не то чтобы я не знала, как нарастить и укрепить свои мышцы и суставы с помощью чакры. Ничто не мешает мне делать это постоянно. Вот и вся теория, стоящая за Техникой телесного мерцания. Какаши-сенсей сказал, что я не готова к этому, и хотя такая скорость была бы полезна, мне просто нужно немного больше силы».       А это, как ей казалось, она могла бы сделать.       Что касается другой её проблемы, она нашла решение в том, что с большим удовольствием отрезала рукава куртки Наруто, так как он был единственным, у кого была лишняя ткань. В подсумке у неё была проволока, но никакой верёвки. Она связала получившиеся полоски в три подобия таковой разной длины.       Она скрестила руки Наруто на груди и использовала самую короткую из своих верёвок, чтобы связать его предплечья вместе, образуя петлю, которую перекинула через свою голову. Наруто оказался накинутым на её спину, и она потянула его колени вперёд, привязывая его у себя на закорках, ещё сильнее закрепив мальчика последней верёвкой, которую обвила петлей под его руками, протянув перевязь между ними и над своими плечами, а затем под своими руками, и завязала ту за спиной. К тому времени, как она закончила, её плечевые суставы были слегка измотанными, но Наруто был зафиксирован настолько надёжно, насколько у неё вышло.       Она старалась делать всё это достаточно близко к Саске-куну, чтобы не пришлось опускаться на колени, а затем снова вставать с весом Наруто на спине, и она подняла Саске-куна гораздо осторожнее, чем своего белокурого товарища по команде. Когда он неподвижно лежал в её объятиях, она испытала краткую вспышку зависти. Она хотела, чтобы Саске-кун нёс её на руках и взял на себя ответственность за то, чтобы вытащить их всех из этого леса живыми.       «В этом есть лишь одна хорошая сторона», — подумала она, осторожно вставая. Вес Саске-куна уравновешивал вес Наруто, так что ей не нужно было беспокоиться о том, чтобы наклоняться вперёд или назад, чтобы уравновеситься. И они были не такими тяжёлыми, как она боялась, но она чувствовала, как это постоянно истощает её чакру.       Если в Академии и читали когда-нибудь лекцию о том, как залегать на дно, когда твои товарищи по команде без сознания, Сакура почему-то пропустила её, хотя в данный момент это казалось ужасно полезной лекцией. Но она сидела на лекциях по оборонительным позициям, и хотя практические занятия проводились не в таких лесах, как эти, она имела некоторое представление о том, что искала.       Спустя почти сорок минут пути к Башне, где наверняка были взрослые, в то время как границы зоны, вероятно, были менее хорошо патрулированы, она нашла то, что искала.       Большие ветви, сломавшиеся на верхушках деревьев и зацепившиеся на пути вниз, каким-то образом ненадежно удерживаемые на месте без всякой гарантии там и остаться, не зря назывались вдоводелами. Иногда это были целые верхушки деревьев, вырванные особенно сильными бурями. В других случаях это были целые деревья, искривлённые или сломанные посередине ствола и ещё не рухнувшие.       У этих гигантов даже ветви были размером со стволы обычных деревьев, и когда Сакура увидела огромную ветвь, подвешенную на том, что казалось очень тонким, потрёпанным маленьким кусочком, и неустойчивой опоре некоторых соседних ветвей, её озарила вспышка вдохновения.       Это была смертельная ловушка, ожидающая своего часа.       И именно это было нужно Сакуре.       Она настороженно следила за веткой, когда проходила под ней, вздрагивая каждый раз, когда ветер заставлял ту скрипеть, но у неё не было времени на страх. У одного из деревьев, почти прямо под ним, на корнях росли плотные ковры мха, и она осторожно потянула его вверх и прочь, не разрывая. Кунай не был лопатой, но ничего лучше у неё не было, и она взялась за работу с порождённым страхом усердием.       Удача в этом случае, казалось, была немного на её стороне, потому что она копала не так уж и долго, когда разрушила стену земли и обнаружила логово какого-то животного. Вход был с другой стороны корня, потому она и не заметила его с самого начала, но это значительно уменьшило необходимость копать. Нора казалась заброшенной, без свежих следов, ведущих внутрь, поэтому Сакура чувствовала себя довольно уверенно, запихивая своих товарищей по команде внутрь, как только достаточно расширила вход со своей стороны. Она запечатала его обратно, когда ей удалось запихнуть их обоих внутрь, вернув мху как можно более нетронутое положение, рассчитывая на то, что вход животного обеспечит приток свежего воздуха. Сакура надеялась, что ни один из них не проснётся и не запаникует, думая, что их похоронили заживо, но у неё не было времени, которое можно было бы уделить их чувствам.       Затем она пробралась к деревьям, используя проволоку Саске-куна и взрывной порошок, чтобы устроить обвал в масштабах, которые никогда себе не представляла. И, закончив, она наложила поверх него Демоническую иллюзию: Технику ложного окружения, так что для тех, кто не обращал особого внимания или был нечувствителен к гендзюцу, это выглядело как обычная ветвь.       Большая часть её знаний о ловушках на скорую руку основывалась на использовании молодых деревьев для метания кунаев или сюрикенов или для натягивания плотных силков, но эти деревья были настолько огромными и прочно укоренившимися, что для подлеска не хватало ни света, ни воды. Именно из-за такого окружения, или вообще из-за любого окружения, пользователи Стихии Земли считались мастерами ловушек мира ниндзя. У неё не было времени копать ловушки вручную, поэтому она вычеркнула это из своего мысленного списка, наряду со всем, что требовало сложных печатей или взрывного порошка или многого другого оборудования.       Итак, минное поле было готово. Несмотря ни на что, она не была уверена, что смогла бы переварить результаты попадания кого-то в эту ловушку. Осколочные повреждения были уродливыми, даже на фотографиях, и, видя результат повреждения огнём, она не знала, была ли она достаточно напугана, чтобы сотворить такое преднамеренно.       В данный момент, чтобы спасти себя, она могла сделать всё, что угодно, но между этим и намерением сделать что-то, что в равной степени могло покалечить или убить, лежала огромная пропасть. Что она будет делать, если враг переживёт первый взрыв? Хватит ли у неё самообладания, чтобы закончить начатое? И если ответ будет утвердительным, сколько ей придётся заплатить за это в своих ночных кошмарах?       Впрочем, ей не потребовалось много времени, чтобы обдумать «что, если». Его хватило на глубокое, пронзительное чувство сожаления о том, как ограниченно было её снаряжение. Она уже потеряла четыре куная внутри первой змеи и не смогла целиком забрать припасы своих товарищей по команде, так что даже хитроумная система спрятанных в траве растяжек, которая натягивала тугую проволоку на уровне горла, была дорогостоящей с точки зрения припасов. Она ограничилась только теми точками проникновения, которые ей было бы трудно держать под наблюдением. В других местах она установила устройства, нацеленные больше на то, чтобы предупредить её о чьём-либо приближении, чем на причинение вреда, и всё это делалось с помощью подручных средств.       А когда всё было кончено, ей оставалось лишь ждать. И беспокоиться.       Пока ожидание затягивалось, обнаружив, что вздрагивает от шума насекомых, она неожиданно поняла, почему Какаши-сенсей таскал с собой эту мерзкую книгу. Подготовка не была самой худшей частью. Ею было ожидание, когда воображение могло придумывать всевозможные ужасные вещи, и это оказалось самым тяжелым препятствием.       Потому что теперь у нее было время подумать, с чем пришлось столкнуться. Время потерять самообладание и подумать о том, чтобы бросить товарищей по команде. Если бы она была одна, она знала, что, вероятно, доберется до башни.       Она будет жить дальше, и ей не придется терпеть приближающееся болезненное сражение.       Но также, уронив голову на руки, она думала, что если она сейчас сбежит, это будет концом. Она станет тем мусором, о котором говорил Какаши-сенсей.       В то же время ей очень-очень не хотелось здесь быть.       Эти две противоречивые эмоции так давили на нее, что она была почти рада, когда что-то задело одну из ее предупреждающих ловушек, и когда она подняла голову, то увидела, как на поляну шагнули трое шиноби.       Она помнила их еще с момента регистрации, знаки на их хитай-ате подтвердили ее догадки. Сакура ничего не сказала, просто стояла и ждала, когда они зайдут дальше. Она помнила, как Кабуто справлялся с ними, поэтому не собиралась рисковать собой в лобовой атаке.       Они выглядели удивленными, заметив ее. Конечно, она знала, как выглядела — словно сбежавшая с кровавого фильма, с кровью, засохшей в волосах, превратившихся в беспорядок с красными сосульками, в провонявшей одежде, словно она была на скотобойне — ее кожа зудела, когда ткань отделялась от кожи.       Забинтованный ниндзя вышел странной походкой на поляну первым и хрипло спросил:       — Малышка, а где Саске-кун?       Сакура пожала плечами, ослабляя напряжение и скованность в плечах, которые появились, пока она сидела в ожидании этой битвы. Его единственный глаз сузился.       — Я не в настроении играть с тобой в игры. Нам нужен Саске. Он — единственная причина, по которой мы в этой деревне. Или он слишком труслив, чтобы выйти и драться?       Это заставило выругаться девушку из их команды, но Сакура признала, что если бы Наруто или Саске-кун были в сознании, то такая насмешка заставила бы Наруто выйти из укрытия и, по крайней мере, вынудила бы Саске-куна обнаружить себя.       — Не хотела вас разочаровать, — коротко ответила Сакура. — Но, очевидно, подарки Орочимару — это всегда палка о двух концах.       Ей было интересно увидеть, как видимый глаз Досу прищурился при упоминании Орочимару.       — Что ты имеешь в виду? — требовательно спросил тот, кто стоял посередине. Досу? Да, кажется, так его звали. И тот, что слева — Заку, а куноичи — Кин.       — Какая разница? Может, звуков того, как мы убиваем его подружку, будет достаточно, чтобы заставить его выйти, — усмехнулся Заку.       Учитывая то, как она их спрятала, Заку мог мучить ее несколько дней, не добившись ничего.       — Может, она будет сговорчивее, если мы её немного потреплем? — предложила Кин, и на лице Заку появилась ухмылка.       Поэтому она не удивилась, когда все трое прыгнули к ней. Ее дзюцу замены было таким же уверенным, как и осознание того, что никто не придет, чтобы помочь ей, и прежде чем они успели поднять глаза, она уже сложила последнюю печать Демонической иллюзии: Техники адского видения.