Убей своих героев | Kill Your Heroes

страх тестов.

      Пока она боролась с мотивом Саске поймать её за руку, время на то, чтобы сдаться, кончилось почти незаметно, и презрительное: «Хорошо, личинки, освободите место», — от Анко окатило её словно ледяной водой.       Сакура хотела крикнуть: «Подождите!» — но социальная обусловленность давила почти так же сильно, как хватка её товарища по команде. Её ждали стыд и смущение, тогда как раньше это было бы тактическим отступлением. И её прежней гордости, которую она считала раздавленной усталостью, болью и реальностью, оказалось всё же достаточно, чтобы она не смогла набраться смелости и потребовать, чтобы Анко позволила ей уйти, отправиться домой, вздремнуть и предоставить её товарищам по команде возможность справиться с остальной частью экзамена самостоятельно.       Она не знала, был ли Саске действительно храбрым или просто был забывчивым, но что бы это ни было, о ней этого сказать было нельзя. И скоро появится ещё один шанс. Проиграть бой было нетрудно.       Тем не менее, она вырвала руку из хватки Саске и направилась вверх по одной из лестниц туда, где ранее заметила Какаши-сенсея. Сакура старалась даже не поглядывать в сторону Орочимару, хотя у неё было тревожное ощущение, что за ней наблюдают — тонкие волоски на её шее встали дыбом. «Просто паранойя», — сказала она себе. Если бы он смотрел в их сторону, то пялился бы на Саске. Она была просто мусором.       Какаши-сенсей взглянул на неё и поднял бровь, но больше он никак не отреагировал. Она не знала, почему ожидала чего-то другого — у него было достаточно времени, чтобы полюбоваться её забрызганным кровью видом. Наруто и его потребность во внимании вскоре переключили взгляд Какаши-сенсея на себя, и Сакура в мрачном молчании слушала, как Анко радостно излагала правила, почти такие же, как в Лесу.       Не нойте, если умрёте.       Если бы она ещё крепче стиснула челюсти, её зубы треснули бы. Сакура позволила своим плотно скрещенным на груди рукам безвольно упасть по бокам. Она придвинулась ближе к Какаши-сенсею, игнорируя наблюдателя, объявляющего первый матч. Тентен — куноичи из команды Рока Ли — и Ёрой Акадо. Ей не нужно было смотреть. У неё не было намерения соперничать в третьей части экзамена, и она сполна поборолась в Лесу.       Привлекая внимание Какаши-сенсея, она одними губами произнесла: «Уборная?» — и он наклонил голову в сторону одной из дверей.       — На развилке поверни налево. И не покидай этот этаж.       Его тон был серьёзным, и Сакура кивнула, принимая это за предупреждение. Башню посреди смертоносного леса построили не для декорации: какой бы цели она ни служила, когда не использовалась на экзаменах, она нуждалась в защите, которую обеспечивал Лес Смерти и его обитатели.       Большинство зрителей, сосредоточенных на бое, даже не заметили, как она выскользнула за дверь. И её не особо волновали те, кто всё же заметил.       Она нашла уборную именно там, где сказал Какаши-сенсей, и, сделав свои дела, провела долгие минуты у раковины, оттирая с кожи кровь и грязь. Сакура чувствовала гнев, свернувшийся тугим твёрдый узлом за грудиной, пока смотрела, как вода стекает в канализацию — такая же грязная, какой она себя ощущала. Вода поразительно холодила её раскрасневшееся лицо, и когда она приподняла безрукавку, чтобы проверить то, что уже начало ощущаться как второе сердцебиение, она вздрогнула, потянув за угол повязки. «Лучше не будить лихо, пока оно тихо», — решила она через мгновение. Она ничего не смогла поделать со своими волосами — кровь застыла на них так же жёстко и малопривлекательно, как щедро нанесённый гель. Одежда тоже представляла собой ужасное зрелище — ей придётся либо сжечь её, либо потратить много усилий, чтобы привести её в порядок.       Было очень жаль, что она была такой дорогой, потому что Сакура точно предпочла бы вариант с сожжением.       «Если я переживу этот матч, — подумала она, теребя испачканную ткань своей безрукавки, — то поблагодарю маму за то, что она столько лет стирала мою одежду».       Когда не осталось ничего, что можно было бы разгладить или привести в порядок, и Сакура лишь зря тратила воду, она глубоко вздохнула, расправила плечи и собралась вернуться на арену. И чуть не сбила кого-то, когда распахнула дверь и шагнула в неё с уверенностью, которой совсем не чувствовала. К счастью, пострадавший быстро вскочил на ноги, отступая в сторону в движении, которое показалось каким-то игривым, подняв руки в притворной капитуляции.       — А, — сказал он, и на его лице отразилось узнавание. — Сестрёнка-сан. Ты всё-таки пришла на вечеринку.       Сакура прикусила губу, чтобы сдержать едкий комментарий по поводу его понимания вечеринок.       — Ещё раз спасибо за то, что ты там сделал, — сказала она вместо этого, потому что это был мальчик из леса. Вышло немного натянуто, потому что она была измучена и окровавлена, а на нём были эти заколки в форме звёздочек, а ещё эти его слишком длинные рукава, и выглядел он так, как будто вышел из Академии после занятия с лектором с чувством юмора.       Он пожал плечами.       — Просто воспользовался преимуществом, вот и всё. Возвращаешься, чтобы посмотреть бои?       Сакура кивнула.       — Не возражаешь, если я пойду с тобой? Джонин, заполнявший бумаги на моих сокомандников, рекомендовал посмотреть. Очевидно, с поиском и уборкой тел связана тонна документов, — сказал он небрежно. — Хотя, судя по тому, что я видел, Песчаный Человек оставил, скорее, кусочки,  — в его глазах снова появился тот же жёсткий взгляд, что противоречил лёгкости его голоса. — Знаешь ли, глупо было с их стороны пытаться сделать что-то подобное, пока я был на разведке. Но я вернулся как раз вовремя, чтобы посмотреть кульминацию шоу. Немного более кровавого, чем твоё, сестрёнка-сан. Кстати, ты воспользовалась моим подарком?       Сакура почти забыла о маленьком контейнере, который припрятала ради того, чтобы разобраться с Саске, и о котором у неё с тех пор не было времени подумать. Она выудила его из рюкзака и с облегчением обнаружила, что он не сломался и не протекает, янтарная субстанция по-прежнему находилась в безопасности стенок контейнера.       — Я даже не знаю, что это такое, — призналась она. — Или твоего имени, — сказала она, нахмурившись.       — Умехара Фуу. А твоё, сестрёнка-сан?       — Харуно Сакура.       Он ухмыльнулся.       — Видишь ли, есть такая вещь, как интуиция. То, что я тебе дал, — это яд. Чёрная мамба. Иногда ты выбираешь вещи, которые, по твоему мнению, подходят людям, а в мире существуют всевозможные способы убийства, поэтому я подумал, что дам тебе что-то, что соответствует твоему стилю. Ты наносишь удары чисто. Ты не играешь, не режешь только для того, чтобы увидеть, как кто-то истекает кровью. Поэтому я подумал, что тебе это подходит, — Фуу выхватил свой нож и рассмеялся, когда Сакура напряглась. — Не нужно бояться, сестрёнка-сан. Просто посмотри.       И Сакура сделала это, потому что вблизи его нож был таким же грубым и странным, как и тогда, когда она увидела его впервые. Длинный, широкий, с теми глубокими крючковатыми зазубринами, которые она заметила раньше, он был больше предназначен для того, чтобы разрывать, нежели резать.       Она невольно придвинулась чуть ближе.       — Что это за бороздки? — спросила она. Они прослеживались от рукояти до кончика каждого зазубренного края, почти как…       Почти как змеиные клыки.       — Через них проходит яд, — объяснил он, подтверждая её подозрения. — Он подействует, если попадёт в кровь. Это вещество можно пить, при условии, что во рту нет язв или открытых ран. Но свойства теряются, если смазывать ядом лезвие. Так что на металле вырезаны каналы, которые запечатаны очень тонким слоем прозрачного полимера. Я бы объяснил систему подачи яда, но это секрет, — поддразнил он. — Я назвал его Взаимностью. А у твоих есть имя?       Положив руку на рукоять повреждённого ножа, Сакура медленно покачала головой.       — Нет. Они… они лишь инструменты. Как лезвия, которыми пожинают рис или режут ветки, только вместо этого… людей.       Фуу задумчиво промычал.       — Равнодушно, — сказал он, — очень равнодушно. Так они могут почувствовать себя нелюбимыми.       Сакура не собиралась давать имена ножам, которые вытащила из мёртвых тел.       — Яд, который ты использовал, — что это?       Он обезоруживающе улыбнулся, снова выглядя поразительно молодо.       — Секрет, стоящий за именем Взаимность. Яд, который я тебе дал, чрезвычайно смертелен, однако почти безболезнен. Нейротоксин, кардиотоксин. В основном заставляет чувствовать покалывание в пальцах и вызывает прогрессивный паралич, пока сердце не перестаёт биться. Эффективно, но не очень весело. То, что использую я — не убивает, а просто вызывает настолько сильную боль, что она доводит до истощения. Боль ради боли. Признаю, что происхождение яда чуть менее эффектно — бородавчатка выглядит безобидно, но если наступить на эту рыбу, то это станет не той ошибкой, которую совершают больше одного раза. Разве если только ты не слишком глуп, чтобы жить. На сегодня это всё «расскажи да покажи», что я могу предложить, сестрёнка-сан.       Фуу плавно вложил нож в ножны, затем обошел Сакуру сзади, чтобы подгонять её вперед, обратно к боям. Сакура возражала против того, чтобы её гнали как скот, но это нисколько не разубедило Фуу, а его глаза только озорно заблестели, когда они вернулись на балкон вовремя, чтобы увидеть, как Рок Ли доказывает, что его тайдзюцу более чем соответствует жутко знакомой манипуляции телом, используемой Мисуми. Было важно не то, что генин в фиолетовой одежде был настолько гибким, что казался бескостным, а то, что Ли разогнался настолько, что наблюдение за боем стало походить на наблюдение за осой, убивающей гусеницу.       Сакура смотрела с восхищением, смешанным с завистью, потому что в его движениях были такие плавность и грация, с которыми её не могли сравниться, даже до пятидневного теста на выживание. Идеальное равновесие, отличный контроль и немалый опыт прослеживались в каждом его ударе. Какая-то часть ее задавалась вопросом, как она выглядит, когда сражается, учитывая, что всё, что она, казалось, делала на тренировках, это убегала от нинкенов и уклонялась от атак Какаши-сенсея.       Она взглянула туда, где стояли её товарищи, и почувствовала, как на душе заскребли кошки. По вине Наруто они могли быть убиты в схватке с Орочимару. Саске перестанет уважать её, если она сдастся.       В этот момент Сакура не чувствовала ничего, кроме обиды на свою команду.       Поэтому она отвернулась, воспользовавшись возможностью мельком взглянуть на результаты боёв, которые пропустила. Тен-тен выиграла свой поединок, а Шикамару одержал победу над Кин. Затем был объявлен следующий бой, который стал определением понятия «обида». Несмотря на воодушевление Хинаты в последнюю минуту, было ясно, кто победит в этом особом поединке. Сакура чуть ли не задыхалась от злости, когда Наруто подбадривал её что есть мочи — в их общем стиле искусное и жестокое мастерство Неджи нельзя было одолеть чем-то таким банальным, как принцип Наруто «никогда не сдавайся».       Её пальцы вцепились в перила, которые, сопротивляясь, заскрипели, что заставило Фуу взглянуть на неё. Она ослабила хватку, разжала челюсти и сделала вид, что её всё чаще инстинктивное использование чакры не оставило вмятин от пальцев на стальных поручнях.       Но его любопытство переключилось, когда на дисплее высветились два новых имени. Досу больше не выглядел растерянным, хотя любые мельчайшие эмоции на его лице были скрыты за широкими бинтами. Его противником оказался красноволосый из Песка, который так нервировал во время их краткой встречи.       Не улучшило ситуацию и то, что Фуу вдохнул и пробормотал: «Ну, давай, Песчаный человек».       То, что происходило дальше, навсегда останется в её памяти, потому что если в способностях Неджи и Хинаты был дисбаланс, то между Гаарой и Досу была пропасть. Досу был способным ниндзя, неохотно признала она, наблюдая, как он стремится вперед, уверенный в своем ниндзюцу, но Гаара… Гаара был монстром. Он не двигался, казалось, не дышал, почти не моргал. Просто стоял. Песок заглушал все звуковые волны Досу, а потом, словно рука Бога, весь этот песок протянулся и раздавил Досу. Раздался вскрик, кровь просочилась через песок, толпа притихла настолько, что Сакуре показалось, будто она слышит звук ударяющихся об пол капель крови.       Гаара не гордился собой и не ликовал. Он просто отпустил. Комок из перекрученного мяса и сломанных костей с хлюпаньем упал на пол. Гаара ушёл, присоединившись к своей команде, словно это было просто очередное упражнение в Академии. Будто только что он никого не убил, даже рукой не пошевелив.       Ужасно то, что ни его сокомандники, ни его сенсей не были хоть сколько-то удивлены, хотя ей показалось это отвратительным, из-за чего её губы искривились. Но не так, как если бы кто-то увидел что-то ужасающее, а как у домохозяйки, увидевшей грязный пол.       А ещё хуже было то, что следующим на дисплее высветилось имя Сакуры. И её противником была та куноичи из деревни Скрытого Песка, которая так спокойно смотрела на то, что ещё минуту назад было человеком.       Им пришлось подождать, пока будет вымыт пол, и даже когда было объявлено, что он пригоден для использования, на нём был тонкий слой песка, который предстояло смыть с бетона позже. Какая-то часть её задавалась вопросом, были ли отводы, вделанные в этот пол, именно для таких случаев.       Остальная часть её разума размышляла о том, что будет значить проигрыш этой куноичи.       Пока она шла, чтобы занять своё место в центре зала, под её сандалиями шуршал песок, скрипел так, будто ползло что-то мерзкое. Темари, так её звали, не обладала нежной красотой куноичи Скрытого Листа. Она была жесткой, острой, колючей, как свойственная Песку растительность, возможно, это и было своего рода красотой.       Всё говорило Сакуре, что эта девушка тоже выжила, и что этот бой будет похож на битву на мосту или в Лесу. И когда Темари ухмыльнулась, Сакура специально позволила ускользнуть любой мысли о проигрыше. Она не знала, сможет ли победить, но точно не собиралась заканчивать как Досу. И если это означало, что Темари должна умереть, то она сможет это пережить.