74. Kintsugi (Part II)
18 июня 2024 г., 12:11
склеивание разбитого.
Несмотря на заверения Цунаде-сама в том, что Итачи больше не разыгрывает благородного мученика, Сакура всё равно прислушивалась к ощущению его чакры всё то время, что Наруто болтал — до тех пор, пока солнце не опустилось низко. Когда и Сакура, и Хината не могли больше игнорировать красноречивые взгляды официанта, они втроём оказались на тренировочном полигоне, где когда-то в общей неудаче родилась Седьмая команда, и теперь Сакура сидела одна на перилах красного моста, наблюдая за красным же небом в текущей под её ногами воде. Она не удивилась, когда позади неё устроился Какаши-семпай. Бросив взгляд через плечо, она увидела знакомые страницы романа с загнутыми уголками, в то время как его владелец сидел, прислонившись спиной к перилам. — Удивлён, что ты не гоняешься за своим Учиха, — сказал он. — Итачи — не Саске. Мне не нужно за ним гоняться, потому что он не убегает, — язвительно ответила она. — Звучит так, будто тебе может это наскучить. Уверена, что не передумаешь? — Когда женятся два мастера гендзюцу, «скука» — это не то, о чём нужно беспокоиться. Разве ваши романы не должны были уже научить вас этому? — поддразнила Сакура. — …и до этого момента я получал от их чтения удовольствие. Некоторые вещи семпаю знать не обязательно. Сакура закатила глаза, затем посерьёзнела, обдумывая, что именно она хотела сказать Какаши-семпаю — должна ли она вообще что-либо говорить. — Итачи… я не знаю, как он горюет, — тихо призналась она. — Я имею в виду, когда он не такой готовый принести себя в жертву идиот. Я не знаю, нужно ли ему пространство, или компания, или, не знаю, торт. И Саске — это единственное, в чём мы, похоже, не можем прийти к согласию, так что я не уверена, захочет ли он меня видеть. И смогу ли я удержаться от «я же тебе говорила», что было бы не особо полезно. Какаши-семпай хмыкнул в знак согласия. — Ну хоть Наруто на этот раз воспринял всё лучше. — Он настойчивый, что сделает его фантастическим учителем, но он не идиот, — призналась Сакура. — Ему просто трудно отпускать. Но я думаю, что на этот раз он понял, что цепляться за мысль о Саске как о ком-то, кого он мог бы спасти, если бы только достаточно сильно постарался, приносило всем лишь вред. Он сказал мне, что часть обучения тому, как быть взрослым, — это научиться тому, когда нужно прекращать и отпускать. — Похоже, пока нас не было, он вырос в прекрасного взрослого. Ну хоть одному из вас это удалось. — Вы хотели сказать: «Ну хоть одному из нас это удалось»?-х-
— Вы понимаете, что взлом и проникновение в дом — это преступление? — спросила Югао, запирая за собой дверь на задвижку. Какаши лениво отмахнулся от обвинения, лежа на кровати, задвинутой в угол крошечной квартиры-студии. — Я не то чтобы вламывался, — ответил он. — Даже вернул на место все твои ловушки и печати. — У вас должна быть своя кровать где-нибудь в другом месте. И если есть причина, по которой вы не можете туда вернуться, есть другие кровати, помимо моей. — Учиха Итачи будет тусоваться с нами до тех пор, пока Сакура не выйдет за него замуж и они не съедут. Я не готов к тому виду возлияний, который, по мнению Генмы, может заменить скорбь, я не хочу говорить об этом, и я не особенно хочу иметь дело с тем взглядом, которым на меня будут смотреть после секса. Словно я какая-то побитая собака, и со мной сделали это из жалости. И раз уж на данный момент только АНБУ предоставляет одноместные апартаменты, я здесь. — А если у меня были планы на эту кровать? Какаши уронил книгу на живот, чтобы встретиться с мрачным взглядом Югао. — АНБУ примерно поровну делятся на тех, кто всегда ведёт себя непринуждённо, и тех, кто никогда не ведёт себя непринуждённо. А ты никогда не была из последних. Если бы ты с кем-то встречалась, я бы об этом слышал. У меня есть теория, что из-за того, что АНБУ так многое обязаны скрывать, они очень заинтересованы в сплетнях, которыми могут обмениваться. Кроме того, — произнёс он, поднимая книгу так, чтобы его взгляд был направлен на страницы, — если ты вдруг решила пригласить домой тёплое тело, то можешь отослать его прочь, я-то лучше. Это вызвало у Югао удивлённый смешок, а затем она вздохнула. — Вы, наверное, ждёте, что я вас накормлю. — Как я уже сказал, могу заплатить своим телом. — Отлично. Тогда уберите ваше тело с моей кровати и идите на кухню. Я собираюсь принять душ, и к тому времени, как я выйду, у вас должно быть что-нибудь приготовлено, если хотите, чтобы я разрешила остаться здесь на ночь. Какаши опустил свою книгу настолько, чтобы взглянуть поверх неё. — Уверена, что не предпочла бы, чтобы вместо кухни тебе помогли в душе? Скомканный фартук ударил его в грудь за мгновение до того, как дверь ванной плотно закрылась за Югао.-х-
Как Сакура и предполагала, она нашла Итачи среди руин квартала Учиха. Большую часть обломков уже расчистили или встроили в новые стены, оставив обширное плоское пространство, из которого поднимались остовы нового особняка. Итачи сидел на каркасе одной из балок крыши, подтянув одну ногу вверх, а другую свесив вниз. Он выглядел измученным, бледным и осунувшимся, и он заплел свои волосы ниже по длине, чем носил обычно. Хвост был перекинут через плечо, а длина плетёной веревки белого и красного цветов резко контрастировала с темнотой его волос. Сумерки превратили его тёмно-синюю верхнюю одежду в почти чёрную, сделав его лицо на контрасте ещё более землистым, да и белизна нижней рубашки тоже играла не в его пользу. Несмотря на то, что эти цвета придавали ему болезненный вид в данный момент, они нравились ей больше, чем то, что он носил под плащом Акацуки. Белая нижняя рубашка с воротником-стойкой, заправленная в чёрные брюки, которые сочетались с высокими ботинками; тёмно-синяя верхняя рубашка с высоким воротником и широкими рукавами, доходившими до середины предплечья; и чёрные перчатки длиной до локтя, которые доходили до середины ладони, оставляя костяшки пальцев открытыми. — Ты снова заболеешь, — тихо сказала Сакура, подходя и садясь рядом с Итачи. — Я собирался скоро возвращаться, — пробормотал он. После этого они долго сидели, не прикасаясь друг к другу, и просто молчали. — Уже стемнело, — наконец произнёс Итачи. — Нам нужно домой. Завтра ты будешь занята. Сакура вздохнула, глядя туда, где свет луны пытался пробиться сквозь кроны деревьев. — Я думаю, пройдёт много времени, прежде чем я снова буду свободна. У нас здесь будут сады, Итачи? Я хотела бы увидеть тебя в саду. Может, на самом деле нужен не столько сад, сколько фон для чаепития. Мы заставим генинов заниматься садоводством. Мне говорили, что это закаляет характер, хотя Седьмой команде это никогда особо не помогало. — У нас будут сады, пруды, рокарии и всё, чего требует величие имени Учиха, — пообещал Итачи. — Я помню… когда я был очень юн, до того, как клан начал настойчиво заниматься моим обучением, мне нравилось сидеть у воды и позволять рыбе покусывать мои ноги. Было бы неплохо… — он заколебался, явно перебарывая что-то. — Твоё счастье — это не предательство Саске. Тебе больше не нужно искупать вину перед ним. Он сам по себе. Сам принимает решения. Теперь тебе нужно только наслаждаться тем, что тебе нравится, и работать ради того, что ты хочешь. Итачи взглянул на неё сверху вниз, выражение его лица на мгновение стало непроницаемым, прежде чем он переплёл их пальцы и одарил её слабой улыбкой, первой, которую она увидела от него с тех пор, как очнулась. — Всё будет не так просто, как кажется. У нас будут обязанности — нам придётся пересмотреть наше место среди кланов. Будут те, кто захочет стать нашими союзниками, и те, кто захочет подавить нас, и те, кто попытается использовать нас. Вот что значит быть Учиха Сакурой. — У меня здесь есть один союзник, — сказала она, сжимая его руку, — и пока у меня нет врагов в этом доме, я могу справиться с теми, кто за стенами.-х-
Сакура никогда не встречалась с Нара Ёшино, хотя она, конечно, достаточно часто слышала, как Шикамару бормотал о своей матери. — Мой муж будет беспокоить тебя, Сакура-чан, — проговорила она, ведя её по обширному, беспощадно ухоженному поместью. — Надеюсь, ты не возражаешь, но формальный этикет между нами скоро наскучит, так как мы будем видеться до тех пор, пока не уладится вся эта неразбериха: что между тобой и Шикаку, выступающими в качестве командующего и Хокаге, что между нами с тобой — как главами Нара и Учиха. — Я думала, Шикаку-сама глава клана Нара? — отважилась неуверенно спросить Сакура. — Хокаге не может быть одновременно и главой клана, — ответил Шикаку со своего места за столом в довольно официальной столовой, куда её привели. — Во-первых, потому что тогда он не сможет даже притворяться нейтральным, когда придётся выступать посредником между кланами, а во-вторых, потому что Хокаге тоже человек с таким же количеством часов в сутках, как и у всех остальных. Нет реалистичного способа делать и то, и другое хорошо — тебе придётся нелегко, — категорично сказал он ей. — Если бы ваш клан был больше, чем вы двое, это, вероятно, было бы невозможно, а так, Итачи-сану, вероятно, придётся часто действовать от твоего имени. В моём случае Ёшино управляла кланом практически во всём, кроме имени, на протяжении всего нашего брака, так что никто даже глазом не моргнёт на перемены, хотя, возможно, найдутся те, кто посмеётся надо мной. Но они уже сделали это, так что, на самом деле, это не имеет значения. — Я же говорила тебе, что смогу разобраться с ними, — пробормотала Ёшино-сан, усаживаясь рядом с мужем. — К чему утруждаться? Гораздо интереснее видеть выражение их лиц всякий раз, когда им в голову приходит мысль, что ты своего рода домохозяйка, а играешь с ними на семь ходов вперёд. Другие кланы поднимаются и падают, но клан Нара и наши союзники держатся стабильно не из-за меня, а потому, что моя жена — один из самых блестящих тактиков, которых когда-либо производила эта деревня. — А ещё ты ленивый, — язвительно заметила Ёшино-сан, но выражение её лица оставалось нежным. — Нет ничего плохого в том, чтобы делать что-то с наименьшими необходимыми усилиями. — Вот потому, что ты такой, у твоего сына нет амбиций. — Почему ты всегда говоришь так, будто не имеешь к этому никакого отношения? — Полагаю, что все те месяцы, что я носила его на руках, возможно, тоже сделали его ленивым, но он не должен ожидать, что его будут носить вечно. Однако тебе не стоит беспокоиться, Сакура-чан. Мой Шикаку может быть ленивым и выставлять это напоказ, но в его случае он ещё и довольно ответственный, когда соглашается что-то сделать, так что можешь на него положиться. Возможно, я лучший тактик, но у него больше терпения и проницательности в общении с людьми, так что это делает его лучшим непосредственным командиром. — …у вас двоих на самом деле хорошие отношения, — наконец выдавила Сакура. Шикаку-сама рассмеялся. — В устах Шикамару звучало, будто это не так? Что ж, парнишка порой странным образом глуп, что, вероятно, компенсирует другие его преимущества. Клан Нара всегда меньше заботился о внутренней иерархии, чем другие кланы, и в отношении чепухи о том, что мужчина всегда должен отвечать за свой дом вплоть до того, что должен делать женщину в нем несчастной. Я не уверен, откуда у него такая мысль. Возможно, откуда-то извне, потому что подобное не должно было исходить от Яманака или Акимичи. Последние считают, что мужчины и женщины должны быть подобны паре палочек для еды, одна из которых поддерживает другую, и, давайте будем честны, иногда нельзя отличить мужчин и женщин Яманака друг от друга. Он вскрикнул, когда Ёшино-сан что-то сделала: вероятно, наступила ему на ногу под столом, судя по тому, как они сдвинулись. — Он, вероятно, научился этому в Академии, — вызвалась Сакура, пытаясь сменить тему. — У них всегда было своё мнение о куноичи, — произнесла Ёшино-сан. — Но это не имеет значения. Ешь, нам сегодня многое предстоит. Не последним будет этот ублюдок Шимура: он получил приказ распустить свою маленькую теневую клику и сказал Цунаде-сама, что хочет передать Корень тебе под предлогом того, что тебе немедленно понадобятся хорошо обученные и послушные подчинённые. Палочки Сакуры упали на тарелку, но она была слишком рада тому, что это был не стакан, а потому у неё не было времени пребывать в смятении. Хотя было неловко, каким высоким стал её голос, когда она спросила: — Он хочет чего?!.. — Корень нужно куда-то пристроить, — ответила Ёшино-сама. — И ассимилировать их в военную полицию — не такая уж плохая идея, как кажется на первый взгляд. Шимура-сан проведёт остаток жизни в вынужденной отставке. АНБУ они не нужны, да никто на самом деле и не готов их реабилитировать; тем не менее они представляют собой мощную и хорошо обученную силу, от которой в данный момент Конохагакуре не может позволить себе просто отказаться. Они будут соблюдать букву закона, которую им будет легко понять, даже если на данный момент её дух может ускользать от них, и в краткосрочной перспективе они будут патологически лояльны и невосприимчивы к взяточничеству. В долгосрочной перспективе это, вероятно, будет самым простым способом ассимилировать их в общество в целом с наименьшими инвестициями со стороны деревни. — Найти достаточное количество тел для укомплектования военной полиции всегда было проблемой, — продолжил рассказ Шикаку-сама, — поскольку мы имеем дело с серьёзной нехваткой персонала, но мы также не можем позволить себе его недоукомплектовывать. Это значительно сократит количество офицеров, которых нам нужно набрать. Есть старшие офицеры АНБУ, которых мы продержали в рядах дольше, чем, вероятно, следовало бы, и которые уйдут на пенсию в военную полицию в качестве твоих старших офицеров. Остальных наберём из твоего поколения, чтобы через год или два у нас были стабильные силы, у которых впереди долгая карьера. Оставшуюся часть ужина они обсуждали другие важные вопросы: такие как-то, где будет располагаться департамент и сколько офицеров будет составлять полностью укомплектованную военную полицию, какой тип личности может стать хорошим силовиком и какого отпора Сакура может ожидать. После того, как они закончили есть, Ёшино-сан отвела её в комнату для совещаний и помогла переодеться в то, что должно было стать новой формой военной полиции. — Большая часть этого адаптирована из униформы, которую деревня уже производит для АНБУ, — объяснила Ёшино-сан. — В качестве ещё одной меры по сокращению расходов. Через несколько лет её, возможно, изменят. На данный момент форма состояла из плотно облегающей верхнюю часть тела чёрной водолазки, поверх которой надевалась чёрная версия тактического жилета АНБУ. Она сочеталась с перчатками длиной до локтя, в которых были вшитые щитков на предплечьях, и отделанной красным чёрной накидкой, ниспадавшей до локтей, с высоким воротником. Форменные штаны были заправлены в высокие ботинки, опять же со встроенными пластинами. Эмблемой недавно реформированной военной полиции являлся, помимо прочего, цветок сакуры — как у командира, у Сакура были эмалевые булавки-значки с обеих сторон, от которых каждое плечо огибали по три цепочки, обозначающие звание. Как у заместителя командира, у Какаши-семпая цепочек будет две — у всех старших офицеров будет по одной, в то время как рядовые будут носить только лишь значок. Стажёры будут надевать значок с тремя лепестками другого цвета, чтобы их можно было сразу отличить. — Это так странно, — заметила Сакура, глядя на себя в зеркало. Цвет был ей к лицу, делал её старше и суровее, но, возможно, это было не так уж плохо. Она всё ещё не подстригла волосы, которые отросли непрактично длинными, белыми у корней и розовыми на кончиках, и были заплетены в косу посередине спины и вновь распущены к бёдрам. Две пряди сдвигались вперёд, чтобы скрыть широкий лоб, а бусины, перехватывавшие их у плеч, утяжеляли их и помогали не сползать на глаза. Итачи это нравилось. Она просто стала достаточно хорошей куноичи — слишком быстрой, чтобы это можно было использовать против неё на этот раз. А если бы и можно, то на этот раз она бы не колебалась. Это всего лишь волосы. Она сможет снова их отрастить. — Ты привыкнешь, — заверила её Ёшино-сан, положив руки на плечи и встретившись взглядом с зеркалом. — Даю тебе слово, что Шикаку — лучший человек в мире для оказания поддержки. Тебе лишь нужно привыкнуть руководить публично, а не из тени, как пытается навязать тебе мир. Кроме того, у тебя есть преимущество, — сказала она с улыбкой, которая преобразила её суровое лицо, — твой мужчина дома явно не возражает.-х-
Это был день официальной передачи власти от Пятой Шестому, а также день, когда военная полиция получит всю свою прежнюю власть и станет отвечать за безопасность и порядок в деревне. — Кажется, меня сейчас стошнит. — Возможно, вам следовало меньше пить по случаю праздника перед произнесением речи, — сказал Шикаку-сама со вздохом. — Может, стоит использовать чакру? — Ты что, шутишь? Цель состояла в том, чтобы быть по большей части пьяной на этом мероприятии, — парировала Цунаде-сама. — Я не собираюсь сводить на нет все свои усилия. В противном случае всё это займёт целую вечность. Я снижу количество выпивки, когда перестану быть Хокаге, и не раньше. Сакура была занята тем, что притворялась невидимкой во время мероприятия, мрачно обдумывая объём работы, который предстоял, чтобы сделать военную полицию полностью функциональной. Корень уже перевели в её подчинение, и, хотя было трудно судить, что они думали об этой перемене, они выполняли любые её приказы с безупречной компетентностью. Старшие офицеры, которых они перевели из АНБУ, были… ну, они были чрезвычайно компетентны, до такой степени, что это пугало, и Сакура чувствовала себя очень робкой, когда дело доходило до дачи им приказов, но она ощущала уверенность, говоря, что требовалось, Какаши-семпаю и заставляя его передавать им, так что пока это не было проблемой. Набор новых офицеров шёл хорошо — некоторые из её бывших одноклассников даже приняли предложения. К её ведомству захотели присоединиться Инузука Киба и Абураме Шино, а также некоторые другие члены их кланов, поскольку оба клана являлись чрезвычайно хорошо приспособленными для выслеживания и преследования преступников, и Сакура слышала от Хинаты-сан, что Неджи тоже намеревался присоединиться, но им не было позволено видеться с тех пор, как она пришла в сознание — по словам Хинаты-сан, Неджи всё ещё не разрешали покидать территорию клана. Завтра у Сакуры была назначена официальная встреча с главой Хьюга, так что ей нужно было посмотреть, как всё будет развиваться. Что касается других, с кем она была знакома из их поколения, Хината-сан и Наруто намеревались стать учителями, как и Рок Ли, в то время как Шикамару в конце концов появился с мрачным выражением в глазах на семейном ужине, подтвердив приверженность сохранению трио Ино-Шика-Чо важной силой в деревне теперь, когда их враги и методы ведения войны изменились по сравнению с тем, что было много поколений назад. Другой важной новостью от бывшей Десятой команды стало то, что Ино официально помолвлена с Цукигавой Каору. — Я не могу позволить тебе опередить меня в замужестве, — рассмеялась Ино, прежде чем посерьёзнеть, когда Сакура наконец нашла момент ответить на приглашение своей самой старой подруги. — Шикамару думает, что мы не продвинули клановое дзюцу настолько далеко, насколько это возможно, что мы довольствуемся теми же старыми трюками, и это удивительно слышать от него. Но он прав. У нас те же способности, что были у наших отцов, но у наших врагов появились новые и более сильные. Так что это значит, что мы должны выйти за пределы своих возможностей. Однако у нас, у всех троих, также есть обязательства перед нашими кланами. Ни у кого из нас нет братьев и сестёр, поэтому нам всегда приходилось уравновешивать риск напоминанием о том, что мы также являемся наследниками кланов. А это значит, что если мы хотим оставаться активными джонинами так, как этого хочет он, нам нужно рано жениться и оставить после себя собственных наследников. Стратегия Чоджи больше похожа на предлог для того, чтобы ходить куда-нибудь поесть каждый вечер, но он сосредоточен на ресторанах, в чьём семейном бизнесе есть дочери. Он говорит, что женщина должна выглядеть так, будто ей нравится еда, и хорошо обращаться с ножом, и уметь по вкусу определить, какие специи входят в смесь, и этого ему будет достаточно. Так что не знаю, жену он ищет или шеф-повара, но, похоже, ему весело. Шикамару просто ошивается в кабинетах аналитиков. Я не знаю, может, он надеется, что подходящая девушка просто споткнётся о него или что. Что касается Тентен-сан, девушка обратилась к Сакуре после получения письма от Неджи, в котором тот сообщал ей, что намерен поступить на службу в военную полицию. — Я здесь не чтобы присоединиться, а чтобы попросить тебя позаботиться о нём вместо меня. Если делаешь свою работу правильно, этим не станешь всемирно известной, а моей целью всегда было стать более знаменитой, чем Цунаде-сама. Но если наткнёшься на каких-нибудь высокоранговых наёмников, которым удастся пересечь границу, отправляй их ко мне! Эта церемония ощущалась как конец эпохи, признание конца детства, которое на самом деле закончилось давным-давно, на мосту в туманной стране, отмеченное болью, кровью и запахом, который Сакура помнила по сей день. Но сегодня Итачи помог ей уложить волосы, а Какаши-семпай позаботился о том, чтобы нинкены не запачкали её униформу, и даже погода была прохладной и пасмурной — идеально для мероприятия на открытом воздухе, на которое она обязана надеть чёрное. И Ёшино-сан не солгала: Шикаку, возможно, внешне казался пассивным, однако на него можно было положиться, с ним было легко разговаривать, он обладал отличным предвидением и хорошим ощущением того, сколько людей и сколько времени на самом деле требуется для выполнения той или иной задачи. Возможно, на Сакуре лежало больше ответственности, чем когда-либо, но у неё также было и больше союзников. Сегодня она нервничала, но не боялась.-х-
Сакура не знала точно, насколько традиционны вкусы Итачи в оформлении, но она надеялась, что они были менее строгими, чем в главном доме Хьюга. Хотя, возможно, это больше связано с людьми, которые в нём жили, чем с мебелью. Конечно, она видела Хьюга Хиаши раньше, но у неё никогда не было возможности встретиться с ним наедине. Сакура была не уверена относительно того, должна ли она быть в форме джонина, поскольку теоретически это могло иметь отношение к действиям, которые она предприняла в качестве командира Неджи, или же ей следует одеться так, как если бы она встречалась с ним как Харуно Сакура. В конце концов, она оделась как Харуно Сакура, потому что хотела привлечь в этом разговоре как можно меньше внимания к политике кланов и деревень, учитывая их относительное положение. Учитывая гробовое молчание, с которым её встретили, это, похоже, не сильно помогло. — Учитывая, что это касается моего клана, Цунаде-сама предоставила мне записи о встрече с Хамурой, которая, как вы утверждаете, у вас состоялась. Сакура напряглась от его формулировки, которая, казалось, ставила под сомнение правдивость этой её встречи. — Это так, — ровным голосом выдавила она. — Да. Возможно, вы не знаете, Харуно-сан, о важности традиций в таком клане, как мой. Мы относимся к ним с большим уважением, чем наши собственные родители. Мы учим наших детей, что это то, что создает и формирует клан, и что без этого мы не Хьюга. Сакура хранила молчание, но ей показалось, что она услышала, как скрипнули её коренные зубы от усилий его сохранить. Она не думала, что он прав — не в том, как они управляли побочной ветвью клана, не тогда, когда наверняка существовали другие печати, которые могли бы обезопасить их додзюцу, не заставляя всех, кроме горстки членов клана, жить с печатями-тумблерами смерти, встроенными в лоб, — но ей также не нужно было наживать врага в лице человека из одного из самых могущественных кланов в деревне всего за несколько дней до того, как она примет мантию клана, уже находящегося в опале из-за того, что породил почти всех предателей, которые угрожали свергнуть Каге и установить собственное правление. Хьюга Хиаши, вероятно, никогда не станет её другом, но если бы она смогла как минимум привести его к позиции нейтралитета, это было бы идеально. Однако она никогда бы не извинилась за своё участие в переписывании печати Неджи — ни за что на свете. — Я говорю это не для того, чтобы принизить вашу неосведомлённость, но для того, чтобы вы поняли, как трудно нам принять новое и преодолеть страх, что любые перемены коренным образом изменят Хьюга и мы перестанем узнавать самих себя. Печать является неотъемлемой частью того, как поддерживается порядок в нашем клане. Без этого глава клана не сможет управлять своей семьёй таким образом, чтобы защитить нас от перебежчиков или эксплуатации извне. — Новая печать будет по-прежнему защищать от эксплуатации. Бьякуган не может быть удален из тела в функциональном состоянии. — Но это не создаёт никаких гарантий от тех, кто может выступить против своего клана. — Не создаёт, — тихо признала Сакура, затем не смогла больше сопротивляться, хотя и старалась говорить как можно мягче. — Это будет зависеть от клана. Относиться к другим членам клана так, чтобы они не захотели уходить, заботиться настолько, чтобы другие заметили, если кому-то приказывают или шантажируют. — Вы говорите так, будто это легко, но если бы вы выращивали птиц только в клетках и внезапно все двери открылись, была бы у вас какая-нибудь гарантия, что они не захотят летать на свободе? Возможно, они даже ополчились бы на вас. Кажется, гораздо легче продолжать идти по тому пути, по которому мы шли всегда. Сакура подняла на него взгляд от чайной чашки, которую изучала, чтобы избежать зрительного контакта, и рассмотрела выражение его бледных глаз без зрачков. — Я ничего не знаю о лёгких путях, Хьюга-сан. — Нет, не знаете, — пробормотал он. — В идеале, мои старейшины хотели, чтобы вы вышли замуж за члена клана и таким образом скрыли свои знания о печати. Я указал, что если бы вы сделали это, то, не убивая вас, не было бы никакой возможности гарантировать, что вы бы не свергли молча главную ветвь, не захватили бы власть в клане и не воплотили бы в реальность всё, чего они боятся. В конце концов, мы не до конца понимаем ваш метод преобразования печати, и если бы у вас было достаточно чакры для теневых клонов, чтобы возложить руки на каждого члена ветви этого клана, вы могли бы освободить их всех в одно мгновение. Сакура была ошарашена. Конечно, её и раньше недооценивали, но ей никогда не приписывали таких нелепых способностей, как идея массового преобразования печати, связанной с жизнями людей. — И каким же было ваше менее идеальное решение? — Вместо того чтобы распахивать дверцы каждой клетки в этом доме, мы начнём с того, что сначала сделаем это для самых старых членов клана — птиц, слишком привыкших к клетке, чтобы желать свободно её покинуть. Вы также научили бы меня самой печати, чтобы все дети, которые должны получить печать в этом году, вместо этого получали бы печать Хамуры. Затем, через несколько недель, когда первые волны от этого улягутся, мы начнём преобразовывать остальных в группы, так что к тому времени, когда беспокойные и неуправляемые больше не будут обязаны повиноваться, у меня будет достаточно глаз, чтобы убедиться, что они не смогут причинить клану никакого существенного вреда. К тому времени, когда Ханаби будет готова занять моё место, проклятая печать будет использоваться только на преступниках. Это будет моим наследием клану. Это… всё равно меньше, чем я должен своему брату. Конечно, это потребует вашего сотрудничества, особенно если я не смогу изучить ваш метод трансформации печати. В свою очередь, клан Хьюга будет сотрудничать с вами как с главой Учиха и как с командующим военной полицией. И… — Хиаши-сан отставил чашку с чаем и сложил руки на груди, серьёзно глядя на Сакуру, — есть ещё кое-что, о чём я должен вас попросить. — …да? — ответила она осторожно, её разум всё ещё цеплялся за мысль о том, что через несколько лет проклятая печать выйдет из применения в клане Хьюга. — Отношения моего племянника с этим кланом… сложные, — признался он. — Он является экстраординарным примером того, что клан может породить с точки зрения способностей и таланта, но он несчастлив. Даже без печати он, вероятно, никогда по-настоящему не почувствует себя свободным в наших стенах. Так что, поскольку он попросился в военную полицию, я разрешу ему вступить в неё, и я также прошу вас принять его. Традиция наличия слуг в значительной степени вышла из моды с тех пор, как кланы впервые объединились во фракции, но он дал понять, что хочет продолжать работать с вами, и проживание в резиденции Учиха обеспечит ему почти такую же безопасность, как и проживание здесь. В конце концов, я видел, что делает Учиха Итачи ради защиты тех, кого считает «семьёй». — Подождите, — пролепетала Сакура, — вы хотите, чтобы я… вы хотите отправить Неджи жить к нам? Хиаши-сан вопросительно приподнял бровь. — У вас поместье размером с родовой дом Учиха, и вы хотели жить в нём одна? Иметь вассалов стало непопулярно, но лишь потому, что у остальных из нас уже есть верные нам семьи, которые или усыновляют или берут в супруги талантливых людей не из Хьюга, чтобы добавить их силы к нашим. Вам нужно будет окружить себя талантами, которые будут вам верны, чтобы вас воспринимали всерьёз как клан, особенно если вы не спешите заводить детей. — Можно… ничего, если я поговорю с Неджи? Я хотела бы спросить, что он думает обо всём этом. Наедине. Хиаши-сан склонил голову и поднялся. Он был почти у двери, когда оглянулся через плечо: — Спасибо, — просто произнёс он, прежде чем выйти, не оглядываясь. Несколько минут спустя, когда Сакура допивала вторую чашку чая, вошёл Неджи. — Хорошо выглядишь, — отважилась она, что не было ложью, но в то же время было разговорным приёмом, потому что она понятия не имела, как начать этот разговор. — Я и чувствую себя хорошо, — ответил он. — У меня есть некоторое представление о том, что мой дядя хотел тебе сказать. Надеюсь, он не заставил тебя чувствовать себя неловко. Скажи она «вовсе нет», она подозревала, что Неджи понял бы, что она лжёт, поэтому Сакура лишь уклончиво промычала. — Всё-таки заставил, — ровным голосом сказал Неджи. — …ну, да, — призналась Сакура. — Я не из клана. Ты и сам это знаешь. Итак, это всё… Ну, я слышала, что ты хочешь на службу в военную полицию. И мы будем рады, если ты вступишь к нам. Но твой дядя предложил, — она хотела взять это слово обратно, как только оно у неё вырвалось, — чтобы ты также покинул свой клан и жил в качестве приближённого клана Учиха? — Я сомневаюсь, что он сказал «клан Учиха», хотя, несомненно, он надеется, что я в дальнейшем буду находиться под защитой Учиха Итачи. Очень трудно получить разрешение на проживание за пределами комплекса. И дело не только в контроле со стороны основной семьи, хотя и в этом тоже. Трудно украсть Бьякуган напрямую, но если накачать наркотиками и похитить члена клана, это всё меняет. Отсюда и причина, по которой ты никогда не найдёшь членов Хьюга, живущих в гражданском жилье, и почему ты никогда не увидишь, как они работают в одиночку, даже будучи джонинами. Это означает, что единственный способ уйти — это перейти под защиту какой-то другой семьи. — И такой семьёй будем я, Итачи и Какаши-семпай. Неджи кивнул. — Ты был готов рискнуть ради меня печатью, несмотря на все причины не делать этого. Так что, если ты этого хочешь — если это единственный способ уйти, — у тебя будет защита клана Учиха.-х-
— Неужели всё прошло так плохо? Выглядишь так, словно привидение повидала, — заметил лежащий на диване Какаши-семпай, что привлекло внимание Итачи из кухни. Нинкены собрались у её коленей, подбадривая её замечаниями и предлагая ей почувствовать себя лучше, погладив их, что она и сделала оцепенело, присев на корточки и тихонько потянув за мягкие как бархат уши. — Нет, всё прошло… когда поместье будет достроено, к нам переедет жить Неджи. — …Сакура, я знаю, что ты читаешь романы, которые, вероятно, для тебя не очень полезны, и в этом вина твоего семпая, но ты должна знать, что в романах происходят вещи, которые в реальной жизни делать нехорошо. В реальной жизни, когда ты набираешь себе много людей, люди страдают, и раз уж ты утруждаешь себя браком, тебе следует серьёзно отнестись к своим клятвам. Серьёзные отношения лучше всего складываются между двумя людьми — а всё, что кроме, становится беспорядочным, потому что у людей не так много времени и возможностей эмоционально вкладываться в других, и если у тебя недостаточно уважения к человеку или если ты недостаточно готова выполнять данные ему клятвы, тебе вообще не следует связывать себя с ним обязательствами. Сакура пристально посмотрела на него — он сидел на диване, положив книгу лицевой стороной вниз на колено, и серьёзно смотрел на неё в ответ. — …Даже не знаю, на что из этого ответить в первую очередь, особенно когда я почти абсолютно уверена, что вы надо мной смеётесь. — Если беспокоитесь обо мне, Хатаке-семпай, то зря. Если дело дойдёт до гарема, я уверен, что останусь единственным выжившим. — Не подыгрывай ему, Итачи! — Прости, — сказал тот — хоть и совсем не звучало так, словно ему было жаль, — подойдя, он присел перед ней на корточки, угрюмые собаки неохотно расступились, — дал слабину. Но я ожидал, что они как минимум попытаются настоять на браке, хотя, поскольку наследницей станет дочь, они знают, что не смогут предложить тебе положение, равное тому, которое ты будешь иметь в клане Учиха. В противном случае им пришлось бы связать тебя каким-то другим способом, более значимым, чем просто устное соглашение о союзничестве, потому что ты — зарождающаяся сила, не связанная ни с одним кланом, и это заставило бы их нервничать. Хьюга посылают Неджи сюда в качестве своего рода слуги, я полагаю. Они знают, что он рисковал своей жизнью по твоему приказу и что он должен испытывать такую благодарность, которую редко испытываешь в жизни — они бы быстро воспользовались вашими положительными чувствами друг к другу, чтобы привязать вас обоих к клану. Его благодарность за то, что его освободили, перельётся в его негодование и сломает его, в то время как ты, получившая ценную фигуру с их доски, будешь вынуждена действовать от их имени, потому что он захочет защитить клан ради своей матери, если не по какой-либо другой причине, а ты захочешь защитить его. Всё это ты, вероятно, и сама поняла, когда они сделали это предложение. — …кажется, это очень утомительно — быть главой клана, — сказала Сакура, прижимаясь своим лбом к его. — Это не всегда будет так плохо, — пообещал он. — Как только мы определим своё положение по отношению к каждому из кланов, всё станет легче. По крайней мере, до тех пор, пока у нас не появятся дети, достаточно взрослые, чтобы вступить в брак, и запутанные переговоры о союзе не поднимут голову, чтобы проверить, позволим ли детям вступать в брак свободно или станем направлять их выбор. Сакура отстранилась и хмуро посмотрела на него. — Семпай, вроде бы, никогда не сталкивался ни с чем из этого. — Есть кланы, вроде трио Ино-Шика-Чо, которые всё ещё похожи на семьи, а есть кланы, такие как Учиха, Хьюга и Сенджу, которые почти все вымерли, — мудро сказал Какаши-семпай. — К тому времени, когда я родился, от Хатаке осталась лишь одна уцелевшая ветвь. Кроме того, у меня сложилась неприятная привычка к тому, что люди вокруг меня умирали, так что… — Я внезапно поняла, почему Шикаку-сама казался таким жизнерадостным, передавая семью Ёшино-сан, — пробормотала Сакура, затем просияла и улыбнулась Итачи. — Очень высоки шансы на то, что следующие несколько лет я буду по-настоящему занята в военной полиции. А это значит, что за большую часть социализации будешь отвечать ты. — Да, обычно это роль жены руководителя. Или мужа, в нашем случае. Сакура глубоко обрадовалась в тот момент, что ни одна из её детских грёз о возрождении клана Учиха в качестве жены Саске не осуществилась. Было уже достаточно плохо, что придётся сталкиваться с подобными вещами на рабочем месте — если бы это следовало за ней и домой, и без поддержки, которую, вероятно, не оказал бы ей Саске, она могла только представить, что блаженство вскоре превратилось бы в многострадальное терпение. Она с глухим стуком опустилась коленями на пол и заключила Итачи в объятия, уткнувшись лицом ему в плечо. Он издал тихий вопросительный звук. — Просто думаю, что сделала правильный выбор, — пробормотала она. — Я позабочусь о том, чтобы ты всегда так чувствовала. — Я тоже, — театрально прошептал Какаши-семпай оттуда, где сидел на корточках рядом с ними, и Сакура повернула голову ровно настолько, чтобы впиться в него взглядом. Он лишь широко улыбнулся под маской. — Сакуру-чан нужно обнять, — весело сказал он, что послужило сигналом для лавины из нетерпеливых собак, которые набросились на людей, извиваясь между ними и напрыгивая сверху.
