Убей своих героев | Kill Your Heroes

      homecoming (англ.) - возвращение домой

      В детстве, охваченная порывом первой влюблённости, Сакура мечтала о доме, очень похожем на тот, в котором она выросла, но в котором было бы тепло и уютно благодаря живущей в нём семье. Она сама, Саске и ребёнок, чьё присутствие в её воображении было расплывчатым. Целый мир, достаточно маленький, чтобы держать его в своих объятиях, мирный, милый и спокойный, защищённый от всего, что может причинить боль во внешнем мире.       Открыв дверь и сняв беретку, она уже слышала шум из столовой.       А тот тихий дом? Тот тихий дом казался нонсенсом, за исключением случаев, когда все спали.       Сакура вздохнула, но при этом с нежностью улыбнулась.       Она поднялась наверх в спальню, чтобы переодеться в домашнюю одежду, бросив взгляд в зеркало — старая привычка со времён, когда она носила форму. Длинные волосы, которыми она — и Итачи — так дорожили, когда только поженились, в конце концов уступили место каре, чуть удлинённому спереди, для удобства ухода, но она давно научилась правильно одеваться, чтобы сбалансировать свою фигуру, выбирая одежду, которая добавляла объёма верхней части тела. К её смущению, именно увидев, как хорошо она выглядит в чёрной официальной форме с накидкой, она по-настоящему осознала необходимость в этом, и с тех пор это отражалось в её повседневной одежде.       В качестве базового слоя на ней был бадлон без рукавов, демонстрирующий её подтянутые плечи, поверх которого был накинут свободный свитер с открытым воротом, ниспадающий ниже бёдер. Упругие и стройные мышцы ног подчёркивались спортивными штанами с карманами, внутренность которых была сделана таким же образом, как и свитки призыва, так что они не портили её фигуру, оставаясь при этом очень практичными.       Это было бы весьма затратно, если бы Итачи не увлёкся запечатыванием в качестве хобби, как только все их дети закончили Академию, но у неё был безумно любящий домохозяин, который не очернял её самолюбие.       На самом деле, большинство лучших советов и хитростей по уходу за волосами она получена благодаря впечатляющим секретным рецептам семьи Учиха — дело было не только в генетике. Только по большей части.       К тому времени, как она спустилась вниз, толпа подростков и других разнообразных получленов семьи, которые теперь в основном жили в её доме, помогли Итачи закончить накрывать на столы и принести еду с кухни.       Какаши-семпай, как обычно, «помогал», читая в уголке, где, по общему признанию, он не мешался под ногами, хотя, также надо признать, когда Сора была маленькой, его очень-очень часто вынуждали помогать из-за лекций Югао «не будь такой, как твой отец». Чаще всего он проводил «тренировку на ловкость», пытаясь сбить с ног кого-нибудь, кто нёс что-то горячее или на хорошем фарфоре Итачи.       Неджи, конечно, по-прежнему жил в районе Учиха, и они с Тентен настолько не любили готовить, что предпочитали отдавать Итачи что-то вроде «платы за столовую», а не готовить самим, как это было в случае с Саем и Реном, последними оставшимися членами Корня.       После первой предсмертной записки, в которой выражалась благодарность за то, что к нему относились как к личности, а не как к инструменту, потому что инструмент не имел права сам распоряжаться своей жизнью, но человек мог выбрать отдых, когда устал, Сакура немедленно перевезла всю программу из квартир, которые были им предоставлены, и организовала в отстроенном районе Учиха жильё в стиле общежития. Многие в конце концов приспособились и переехали, часто небольшими группами поддержки, а некоторые даже восстановили достаточную социальную стабильность и создали семьи, но большая часть из них ушла по приказу Сакуры во время операции «Последний луч» и больше никогда не вернулась домой.       Сакура и сама почти не вернулась домой.       Сай так и не въехал в квартиру, настаивая на том, что она может относиться к нему как к кошке, и просто осел в одном из домов особняка и появлялся на ужине, и Сакура действительно сомневалась, что он когда-нибудь уйдёт. То же самое можно было сказать и о Рене, хотя он и участвовал в массовом переселении, но, выслушав объяснения Сая, кивнул и сказал, что теперь он тоже питомец. Так что у её детей было много дядей. Они были по-разному полезны, когда дело касалось эмоций, это верно, но разве не таким было большинство шиноби?       Даже её любимый Итачи был… под вопросом, когда дело касалось некоторых вещей, но ей нравилось купаться в этой одержимости Учиха, так что она была не в том положении, чтобы бросать камни. Он нежно улыбнулся ей, выходя из кухни с последним из основных блюд.       Хотя после их женитьбы и когда они только-только усыновили Шуджи, он был морально устойчив, справляясь с трудностями Шуджи с его способностями — мальчику было опасно прикасаться к кому-то, кто не обладал сильным контролем чакры, как у Сакуры, которая могла манипулировать её частотой и противостоять его врождённому поглощению чакры, когда он был расстроен или в стрессе, — и в то же время проживание в отстроенном заново клановом районе приводило к тому, что он периодически впадал в состояние психического саморазрушения.       В этот путь он вложил много труда, и Сакура гордилась им за это, но она убедилась в том, что родословная Учиха, возможно, не должна продолжаться. Или, по крайней мере, не от Итачи.       Детей им хватало. В зависимости от того, как считать, их было пятеро или шестеро. И обычно за её столом было как минимум вдвое больше народу.       Итачи устроился справа от неё, ненадолго вернувшись на кухню, чтобы сменить фартук на лёгкий кардиган — недостатком традиционных домов в холодную погоду было то, что они не подходили для центрального отопления, и, хотя циркуляцию чакры можно было использовать для регулирования температуры тела, иногда было приятно просто носить свитер.       Остальные заняли за столом свои привычные места. Поскольку Узумаки оба были увлечёнными учителями, а Хината вернулась на работу после родов, их дети присутствовали здесь с младенчества, так как Наруто не особо хотел доверять их клану Хьюга, в котором положение Хинаты всё ещё было шатким, а ответом Конохи на большинство потребностей в няньках были генины, если у вас не было свободных бабушки и дедушки. Сакура сильно подозревала, что их старшая дочь собирается остаться здесь постоянным жителем, если только что-то не пойдёт совсем не так.       Из-за сочетания трудностей с контролем своей способности и личностных проблем, которые возникали из-за этого, Шуджи поступил в Академию одновременно с не по годам развитой Акари, у которой было много чакры в запасе, и потому она была бесстрашна перед лицом своих неудач. Теперь ему не нужны были перчатки, но он всё равно носил модную пару, в которой половина ладони оставалась открытой, потому что «Акари считает, что круто смотрится, когда я их снимаю». Шуджи полностью унаследовал джентльменский характер своего отца — и по счастливому генетическому совпадению, он также был похож на Итачи, имея чёрные волосы и красные глаза — до такой степени, что ему было забавно играть роль дворецкого при госпоже Акари, — а Акари была яркой, воспитанной и умной, что, по-видимому, унаследовала от матери, как и внешность, до тех пор, пока не выходила из себя. Благодаря огромным запасам чакры её отца и преимуществам родословной Хьюга, она сделала ещё один шаг вперёд в технике Цунаде, способной разрушать что угодно, включая людей, с невероятной точностью, всего лишь кажущимся нежным прикосновением.       Парочка, тихо обсуждавшая следующую миссию, сидела рядом со их «сыном Хьюга», как Итачи в шутку называл Йори. Йори уже присоединился к Сакуре в полиции, где неуклонно и самоотверженно продвигался по карьерной лестнице, надеясь в будущем занять ту же должность, что и Сакура. Шуджи, который решил сначала получить опыт работы за пределами полиции, был несколько недоволен этим фактом, и это было незначительным поводом для разногласий между ними.       Учитывая, как часто Сакура видела дочь Ино и её серебристого волка, она была почти уверена, что у Йори есть поклонница, но для кого-то обладающего таким замечательно развитым Бьякуганом, он был удивительно недальновиден, когда дело касалось романтики.       Сакура посмотрела дальше по столу, где Томоко, их единственная дочь, деловито и настойчиво пыталась заигрывать с сыном Неджи, который, как ни странно, был ещё жестче и претенциознее, чем его отец в этом возрасте. «Это из-за разницы», — терпеливо объяснила она, когда Сакура спросила. После дальнейших расспросов выяснилось, что Какаши познакомил её дочь с «любимой серией книг твоей мамы в твоем возрасте» во время их занятий по изучению чакры Молнии Томоко.       Во всяком случае, Томоко стала ещё более заядлой читательницей, чем раньше, вероятно, отчасти потому, что не стеснялась этого. Сакура умерла бы от смущения, если бы её поймали с непристойной литературой, и первые несколько лет ей нравилось, если кто-то дразнил Томоко по этому поводу, но она, совершенно невозмутимая, закатывала глаза и насмехалась над ними.       Сакура должна была признать, что Хьюга Коичи был красив в своём снобистском стиле и благодаря своей матери, соперничавшей с Сакурой за звание самой известной куноичи Конохи, хорошо владел любым обычным оружием. Кроме того — и было странно думать об этом с такой точки зрения, — это существенно «повысило бы его статус» в том смысле, что после женитьбы на Сакуре ему больше не пришлось бы обращать внимание на вассальные отношения.       В центре стола собралась шумная компания, состоящая из её второго сына, Тацуи, рыжеволосого и огненного, и близнецов Узумаки, Хару и Хироми, которые были светловолосой грозой деревни, но в основном выросли из этого.       Формально Хироми была здесь для того, чтобы получить уроки запечатывания от Итачи, но на самом деле она — и, по умолчанию, её брат — были здесь, потому что им не разрешалось находиться дома без присмотра, несмотря на то, что они были чуунинами. Хироми никогда не встречала взрывчатых веществ, которые бы ей не нравились, и вытворяла с печатями настоящие франкенштейновские штуки, превращая обычные предметы домашнего обихода в самодельные взрывные устройства. У её брата были быстрые рефлексы, адаптированная техника защиты чакрой, заимствованная из боевых искусств стиля Хьюга и его чакры Ветра, а также умеренные способности к регенерации, которые унаследовала и его сестра.       Именно так парочка дожила до зрелого возраста, но не всему имуществу семьи Узумаки так же повезло, поэтому близнецы были переданы под опеку Итачи, даже несмотря на то, что достигли возраста, в котором обычно считаются достаточно взрослыми, чтобы оставаться дома в одиночестве. Поскольку они жили в мирное время, Хироми быстро перевели в гражданский инженерный корпус, прежде чем она случайно спровоцировала дипломатический инцидент, а её брата назначили вместе с ней, поскольку они были практически неразлучны.       Обычно брат и сестры Узумаки приходили к ней домой только на обед или если у них было задание или проект с её детьми, так как и Наруто, и Хината были активными родителями, но поскольку в Академии только что состоялся выпускной экзамен и были распределены команды генинов, все учителя проводили долгие часы, составляя планы на этот год для тех, кто не прошел, просматривая данные об успеваемости команд и помогая новому сенсею.       Почти незаметным с другой стороны был Масанори, первый ребенок, которого она усыновила сама, что однажды привело к серьёзной ссоре между ним и Тацуи, когда он в разгар спора указал на то, что именно его выбрала их мама. Он был тихим, задумчивым и прилежным, и чаще всего его сопровождала дочь Шикамару.       Первоначально их просто определили в одну команду генинов, поскольку трио Ино-Шика-Чо из этого поколения родилось не в один год, хотя они обычно тренировались вместе, её сильный характер и убеждённость в том, что метод её отца по обучению стратегии был «неубедительным и абсолютно скучным», означали, что она проводила много времени, прячась здесь и тренируясь с братьями и сестрами Учиха, придумывала сложные военные игры, от которых им, казалось, было очень весело, помимо того, что это были действительно хорошие тренировки.       Их младший ребёнок был истинной причиной того, что она обнаружила и усыновила Масанори. После долгих лет отсутствия у них биологических детей, Саске, по-видимому, разочаровался в том, что она «отказывала» в них Итачи, и внезапно в корзинке у их порога оказался чистокровный младенец Учиха, вверенный его брату.       Сакура почти не спала в тот год. И не из-за того, что ребёнок просыпался для кормления, нет, к нему вставал Итачи. Она же обшаривала все остальные известные базы Орочимару и сотрудничала с Наруто, чтобы найти ещё, копаясь в исследованиях Змеиного Саннина и исследованиях Данзо по Шарингану, чтобы узнать, есть ли способ стабилизировать его. В конце концов, ей удалось найти способ активировать его, когда ребёнок был ещё слишком мал, чтобы сформировать устойчивые воспоминания, но это не было идеальным решением.       Она нашла Масанори, измождённого и полудикого, живущего на окраине гражданской деревни недалеко от одной из баз. Очевидно, Орочимару, не совсем уверенный в том, что Саске станет сосудом, был занят клонированием Кагуи Кимимаро. Сакура выманила его, как котёнка, и привела домой.       К счастью, когда Шигеру оставили в корзине с письмом, у них дома уже был ребёнок — дочь Какаши, Сора, только что родилась, так что у них уже были готовы кое-какие запасные вещи, а остальное можно было быстро приобрести.       Шигеру был весёлым, дружелюбным, а в начале этого года демонстративно покрасил волосы в розовый цвет Харуно. В последний год обучения в Академии современная история изучалась более подробно, и некоторые особенно способные дети начали задавать вопросы. Сакура была слишком публичной фигурой, чтобы скрывать беременность, а Итачи никто не заподозрил бы в супружеской измене — как потому, что он был известен своей верностью, так и потому, что никто не думал, что он пережил бы это, поэтому их родители поделились предположениями, что он, вероятно, был ребёнком Саске.       И поскольку они были детьми, это заставило их обратиться к Шигеру напрямую, что, в свою очередь, заставило уже Шигеру задавать вопросы, ища подтверждения тому, что он на самом деле их ребёнок. Это означало, что Сакуре и Итачи пришлось подтвердить то, чем дразнили его старшие братья (в основном Тацуя) — что его действительно подкинули в корзинке, — и что, хоть он и был Учиха по происхождению, он был ребёнком любви, как и остальные его братья и сестра.       Недавно он писал доклад о вторжении Звука и нападении Акацуки и знал, кто такой Учиха Саске.       Его долго уговаривали преодолеть кризис самоидентификации, и он принял решение, которое пришло к нему, когда он с тревогой спрашивал себя, будут ли люди ненавидеть его за то, что он сын Саске. Даже несмотря на их заверения, что все уже догадались, потому что то, что он был ребёнком Саске, было очевидным выводом — он спросил, может ли он что-то сделать, чтобы определённые люди доверяли ему в будущем.       — Никто не испытывает неприязни к военным медикам, особенно к тем, кто работает в команде эвакуации.      Именно из-за них мама сегодня здесь, — сказала она ему.       Хотя он только недавно окончил Академию и был назначен в команду генинов, у него было преимущество в том, что он имел доступ к Шизуне, которая завистливо вздыхала, что Шаринган — такой мощный инструмент для диагностики, и что жаль, что больше никто из Учиха не пошёл в медицину.       В данный момент он выглядел необычно встревоженным — Сора склонила серебристую головку набок, и они, казалось, что-то очень серьёзно обсуждали. Эти двое оказались в одной команде генинов, а их третий был членом клана Инузука, и Сакура думала, что всё шло довольно хорошо — чтобы отпраздновать создание их команды, их пригласили поиграть со щенками клана Инузука, и они болтали об этом часами.       В преддверии окончания школы и первых генинских миссий Соры, Какаши, конечно же, сводил познакомиться с различными собаками-компаньонами, и она вернулась домой с огромнейшим мастифом, которого представляла всем с гордостью, в то время как Какаши немного косился на него. Справедливости ради, несмотря на то, что Кума был очень вежлив и вёл себя наилучшим образом, он с подростковой торжественностью в голосе повсюду обещал: «Я порву врагов Соры в клочья!»       — И почему у всех вас такие странные животные, — вздохнул Какаши, и настала очередь Сакуры искоса поглядывать на него, потому что она всё ещё помнила, как Паккун критиковал её прическу и вёл себя так, будто прикосновение к подушечкам его лап было достойной наградой за то, что она не умерла во время тренировки.       Наруто и Хината пришли вместе, когда они уже почти закончили есть, и раздалось движение стульев и тарелок, чтобы освободить для них место, а близнецы ещё больше оживились при появлении родителей. Было шумно, но это был шум смеха и разговоров, и если там и было много людей, то все они были одной семьей, и Сакура подумала, что этот дом совсем не похож на тот, что был в ее воображении.       После того, как они закончили с уборкой, осуществлённой в соответствии с чередованием обязанностей, установленным Итачи — а с таким количеством людей, которые помогали, всё было быстро закончено, особенно теперь, когда Хару и Тацуя больше не вызывали небольших пожаров и полёта приборов, используя чакру, чтобы ускорить сушку посуды, — всех Узумаки проводили, а остальные разошлись по своим домам на территории клана.       Ну, кроме Какаши и, соответственно, Соры.       Югао получила повышение в АНБУ и поэтому проводила долгие часы вне дома; если бы Какаши был котом, он бы оставлял своего котёнка с чужими котятами и просто иногда возвращался, чтобы его проверить, хотя, в отличие от Сакуры, он был осторожен и никогда не оставлял своего котёнка дома одного. Сакура слышала, что люди меняются, когда становятся родителями, но обнаружила, что на самом деле это неправда. Просто их время стало распределяться иначе, но главный герой остался тем же.       Итак, дом у него был, но в основном он жил в комнате в главном доме, возвращаясь к себе только тогда, когда Югао была дома, чтобы раздражать её.       Они были чрезвычайно независимой парой, и Сакура не знала, как выглядят их отношения за закрытыми дверями, но Сора росла куда более нормальной, чем боялась Сакура — она отказывалась признавать, что её окружало так много странных людей, что её представления об этом могли ослабнуть с течением времени.       Кстати о Соре, она загоняла Шигеру в комнату.       — Как я могу спрашивать её об этом? — прошипел он, пытаясь вывернуться и убежать, но если Шигеру был достаточно одарённым ребёнком с родословной и отличным учителем, то одной из причин, по которой воспитание Какаши сработало, было то, что Сора была добродушным вундеркиндом, и не было такой техники, которую она не могла быстро освоить, и особенностью которой было никогда не уходить пораньше — чтобы успеть прочитать ещё одну главу, — но при этом злоупотреблять скоростью, чтобы никогда не опаздывать…       Если подумать, может, они просто растили проворного Какаши? Несмотря на всё это, Шигеру ни за что не собирался нарушать её сдержанность.       — Спрашивать о чём? — поинтересовалась Сакура.       Шигеру бросил на Сору испуганный взгляд, но она просто подтолкнула его дальше в комнату и закрыла за ним дверь.       Сакуру немного позабавило выражение загнанного в угол сына, но она терпеливо ждала, пока Шигеру снова пытался открыть дверь, но безуспешно.       — Можешь сказать, она всё равно тебя не выпустит, — уговаривала она.       Плечи Шигеру опустились, и он медленно повернулся к ней.       — Мам, можно мне… можно мне встретиться с Саске? Всего один раз? Я знаю, что его текущее местонахождение неизвестно, так что это может быть сложно, но…       — …найти его не так уж и сложно, — призналась Сакура после того, как дала себе достаточно времени, чтобы взять эмоции относительно Саске под контроль. Вопрос был ожидаемым во многих отношениях — это было его отличие от братьев и сестры, большинство из которых осиротели во время нападения Акацуки, и один из которых был выращен в рамках эксперимента с использованием новейшей технологии, которую Сакура быстро освоила и передала Цунаде. Из своей могилы Оричимару резко снизил уровень смертности недоношенных детей и младенцев из группы риска в Конохе. — Наруто знаком с его чакрой. Пока он находится в одной из приграничных стран, Наруто сможет почувствовать его даже из своего класса. Мы не предпринимали никаких усилий, чтобы найти его, потому что ваш отец принял меры к тому, чтобы его преступления были прощены.       Хотя после того, как подбросили Шигеру, Сакура спросила Наруто, не хочет ли он пойти вместе и избить Саске до полусмерти, но, к сожалению, их поймала Хината, которая рассказала Итачи, и тому удалось остановить Сакуру.       После этого она не разговаривала с ним несколько недель.       Она была занята поиском баз Оричимару, но эмоционально чувствовала, что это должно быть расценено как молчание.       Было бы плохо разбить ему лицо на глазах у Шигеру? Кстати, об Итачи…       Она присела на корточки перед Шигеру.       — Если мы всё-таки пойдём к Саске, нам придётся держать это в секрете от твоего отца.       — …папа не хочет, чтобы я с ним встречался? — тихо спросил Шигеру.       — Нет. Он не хочет, чтобы я с ним встречалась, — откровенно призналась Сакура. — Итачи, вероятно, был бы рад, если бы вы встретились с ним хотя бы раз, потому что он говорит, что ты очень напоминаешь ему Саске в детстве, до того, как… ну, до того, как он стал тем, кем является сейчас. Почему бы тебе не пойти собрать вещи для миссии? И Соре тоже, — добавила она, зная, что девушка слушает за дверью, а не ушла. — А я пойду к Наруто и узнаю, сможет ли он выдвинуться завтра, хорошо?       — Я чувствую, что это я должен узнавать, раз уж я его беспокою, — запротестовал Шигеру, и Сакура взъерошила его волосы.       — Наруто, вероятно, оценит это. Дай мне кое-что уладить, а потом мы пойдём и спросим вместе, хорошо?       Она испытывала самодовольное удовлетворение, перепоручая свою работу Какаши, отдавая инструкции Рену, который обычно выполнял функции её секретаря и который завтра всё расскажет Какаши.       Проблема заключалась в Итачи, который был женат на ней достаточно долго — их младшему сыну уже исполнилось двенадцать. Поэтому она решила солгать, что в то же время было правдой — что она берёт Шигеру и Сору в путешествие в качестве награды за получение статуса генина.       Хотя Седьмой команде не была предоставлена какая-либо передышка — потому что Какаши был особенно против того, чтобы быть их сенсеем, и не собирался их учить, Наруто и Саске были сиротами, а Сакура тогда не имела значения, — на самом деле для джоунинов-сенсеев было обычным делом предоставлять ученикам несколько дней с их семьями, чтобы отпраздновать важный обряд посвящения.       В их большой и многолюдной семье, где один за другим прибавлялись дети, обычно это был своего рода день наедине с родителем по их выбору — все мальчики из клана Учиха предпочли провести время с матерью, которая была более отдалённой фигурой, чем отец, в то время как их единственная принцесса решила устроить пикник папы и дочки. В желании Сакуры сходить в поход с сыном не было ничего странного, и Итачи только кивнул и спросил, не нужна ли ей помощь с упаковкой вещей.       Наруто сам открыл дверь, когда она постучала, двое других участников экскурсии столпились у неё за спиной, выглядывая по сторонам.       — Обычно, когда вы приходите в ночное время, то лишь потому, что уже темнеет, а один из моих детей сбежал и что-то разрушил, но я только что проверил и все уже в своих комнатах, — пошутил Наруто, прищурившись — в последнее время он улыбался так часто, что Сакура уже видела, как от уголков его глаз начинают разбегаться тонкие морщинки от смеха.       Работа с детьми действительно стала для него правильным выбором— он смог изменить ситуацию к лучшему и заслужить уважение, что на самом деле и было облачено в его мечту стать Хокаге, но он также смог соответствовать энергии детей и быть самим собой так, как никогда бы не смог бы, если бы сидел взаперти в кабинете, каждый день занимаясь бумажной работой и общаясь с Советом.       Обычный график работы преподавателей Академии также позволял им с Хинатой завтракать с детьми, прежде чем отправить их к Итачи, а затем забирать их после школы; после Академии семья, по сути, весь день проводила в одном и том же месте, хотя и в разных классах. Он имел семью, о которой мечтал.       Сакуре нравился взрослый Наруто, его раздражающие черты были стёрты временем и обществом, а её собственная работа и семья сделали её более терпимой — в какой-то степени.       Время сделало их обоих лучше.       Она притянула к себе Шигеру, который, казалось, не знал, куда девать руки, опустив подбородок. Когда тот промолчал, она объяснила:       — Шигеру попросил о встрече с Саске.       — О как, — Наруто моргнул, глядя на Шигеру, пока тот не поднял голову, чтобы встретить вопросительный взгляд Наруто собственным, полным надежды. Ободряюще улыбнувшись ему, он переключил внимание на Сакуру, вопросительно приподняв бровь. Сакура кивнула. — И-и-и я так понимаю, мы уходим тайком, раз я не вижу Итачи? Я не делал этого уже много лет. Дай-ка сообщу Хинате, что мы уходим. На этой неделе у нас в Академии нет занятий, но учителям всё равно приходится отчитываться. Она может притвориться, что я подхватил желудочный грипп или что-то типа того, на несколько дней, — весело сказал он, хлопая в ладоши. — Ах, это будет похоже на наши генинские дни.       — Очень надеюсь, что нет, — с глубоким чувством произнесла Сакура.       На следующее утро она оделась обычно — в вариацию наряда, который был на ней накануне вечером в качестве домашней одежды, только на этот раз кофта с воротником и штаны были сшиты из особого вида шёлка, что придавало им прочность и устойчивость к ударам, словно у кевлара, но не давало веса. Из-за проблем с поставками и сложности работы с этим продуктом в настоящее время он был доступен только АНБУ и определённым подразделениям военной полиции.       В надетом поверх свитере с широким воротом она выглядела безобидной, как гражданская в туристическом походе, а её ножи и другое оружие были запечатаны в тонкие чёрные узоры на штанах. Саске не стоил того, чтобы пачкать её драконьи кости.       Не то чтобы она собиралась затевать схватку.       Но она бы её закончила.       Если бы она сломала ему ноги и вернула его обратно, Итачи, вероятно, только отругал бы её, как кота. Который каким-то образом самодовольно перетащил сюда всех людей в прошлом, до того, как деревня должным образом стабилизировалась после нападения Акацуки, и те справлялись с двойным негодованием: Итачи был Учиха и строил район, пока деревня всё ещё восстанавливалась.       Когда они встретились с Наруто, он был одет так же непримечательно, в одежду спортивного вида, которая вызвала у Сакуры некоторую ностальгию. Он заметил эту ностальгию и усмехнулся.       — Я же говорил тебе, что мы снова будем генинами. Только возьмём из этого лучшую часть, а не всё остальное, — пояснил он. — Когда я в последний раз покидал деревню, мы были одеты очень серьёзно.       В последний раз, когда они вместе отбывали на миссию, это была операция «Последний Луч». После того, как они успешно разработали Печать Возрождения, и снова были в долгу перед Орочимару и его исследованиями, они использовали её, чтобы восстановить первоначальный человеческий облик Хагоромо и вырвать его бессмертие с корнем. Это делало его злом, которое можно было убить, но даже в этом случае такое древнее зло было бы не так-то просто уничтожить, не говоря уже о цене, которую они заплатили даже за то, чтобы наложить печать.       Ей порой до сих пор снились кошмары, когда она думала о той битве.       — Не так уж и плохо, да? Верный пёс, ожидающий тебя на другой стороне, — прохрипел Какаши, что-то было не так с формой его груди. Сквозь пелену слёз было трудно что-либо разглядеть, но она сморгнула их, и если её голос звучал так, будто она плакала, то в этом не было ничего страшного. Потому что клубок страха был распутан, и оставалась только одна дорога.       — Отправляйся домой, Хатаке Какаши. Твоя война окончена, — приказала она, положив руку ему на плечо и активируя его печать.       Не то чтобы я хотела умереть в этом далёком странном месте, но здесь умирают мои братья, и я не могу оставить их умирать в одиночестве.       Но они каким-то образом вернулись, не все, и её не покидало чувство вины, потому что не вернулись многие. У неё было достаточно практики, чтобы избавиться от этого чувства, и вместо этого она сосредоточилась на Шигеру, Соре и Куме, первый из них так нервничал, что чуть не извергнул всё, что съел за завтраком, — и он будет измотан к тому времени, как они доберутся до Саске, если продолжит так волноваться, — а вторая относилась к этому как к обычной прогулке.       — Мы идём в Долину Завершения, сенсей? — насмешливо спросила Сора.       — О, хорошая память, — похвалил Наруто. — В прошлом году вас водили туда на лекцию по истории, да? Видите ли, если я использую навыки Мудреца слишком близко к деревне, шансы, что Итачи заметит, намного выше. А ещё у военной полиции есть там пункт перемещения, — если я почувствую Саске, Сакура может использовать его, чтобы переместить нас всех к ближайшему к нему пункту. Сомневаюсь, что он в стране, так что после этого нам придётся идти пешком. Конечно, наши договоры с соседями не позволяют нам размещать у них пункты перемещения.       Сакура кивнула, как будто в зарубежных странах не было чёрной сети таких пунктов. Это была новая технология печати, основанная на Хирайшине Тобирамы-сама и стабилизированная с помощью сложного набора многослойных печатей, так что она питалась за счёт привлечения окружающей чакры, тем самым подготавливая её к использованию. Сакура вдохновилась способностями Мудреца Наруто и откровенно завидовала им; это стало результатом их изучения. Конохагакуре теперь могла отправлять поисковые группы за меньшее время, чем требовалось ранее, а также перехватывать убегающих подозреваемых.       Это была немного оживлённая, но довольно приятная прогулка в Долину, где дети стали восхищённо восклицать, когда Наруто активировал свои способности Мудреца. Немного покрасовавшись и объяснив нюансы такого состояния, Наруто выбрал пункт назначения.       — Готова встретиться с Саске? Это будет настоящая встреча Седьмой команды.       Сакура усмехнулась, но промолчала, когда увидела, что Шигеру снова нервничает. Она не могла не задаться вопросом, заставлял ли бы он их детей так нервничать в совершенно другом мире, где она преследовала Саске до победного конца.       Если бы слабая кровная связь была бы всем, что у них было от него, менее реальная, чем любовь и время, которые Итачи уделял каждому из своих приёмных детей. Может быть, это было из-за того, что у Сакуры была привычка плохо о нём думать, но, став взрослым, Саске, который жил в том воображаемом маленьком домике, совсем не походил на живого человека.       Хагоромо был мёртв.       А с ним и его оправдания. Не стоило ребёнку отправляться проверять это.       Саске даже не нужно было возвращаться в деревню, раз он твёрдо решил играть роль мстителя, которую сам себе назначил. Всё, что нужно было сделать, это отправить Итачи письмо, и они могли бы договориться о встрече. Сакура, конечно, была бы раздосадована, если бы он попросил её не приходить, но ни разу за двенадцать лет он не попросил даже о фотографии. Разве не странно не хотеть хотя бы знать, как выглядит твой ребёнок, всё ли у него хорошо?       Эта мысль, похоже, пришла в голову и Шигеру.       — Когда мы доберёмся туда, ничего, если я сначала пойду один? Я хочу… Думаешь, он узнает меня?       Наруто оглядел его, задержавшись взглядом на крашеных волосах.       — Волосы могут сбить его с толку, но, честно говоря, не похоже, что гены твоей мамы оказали сильное сопротивление. Ты определённо выглядишь как Учиха.       Шигеру кивнул, затем посмотрел на Сакуру, которая старалась не дать внутренней горечи выплеснуться в слова, потому что все они относились к Саске и совершенно не имели отношения к Шигеру.       — Ты чувствовал, что должен был так сделать, — мягко сказала она. — До тех пор, пока это не подвергает тебя реальному риску, я не собираюсь вмешиваться в то, как ты хочешь это сделать.       Хотя, если Саске удастся по-настоящему задеть его чувства, она разобьёт ему лицо.       У неё было много гендзюцу, которые лучше всего подходили для того, чтобы ранить его чувства в ответ, и много-много лет общения с Советом и общественностью позволили ей научиться вставлять тонкие колкости в слова, но что-то в Саске всегда вызывало у неё желание вернуться к удовлетворению от физического насилия.       Дети обычно плохо реагировали на прохождение через систему перемещения, для активации которой требовался жетон, подписанный кровью Сакуры или сама Сакура, поэтому им приходилось ждать, пока пройдёт тошнота, прежде чем они могли двигаться дальше, но особой спешки не было. Саске бродил неподалеку от границы, очевидно, разбив лагерь в пещере.       Так близко Сакура и без режима Мудреца чувствовала отчётливые признаки чакры — Саске всё ещё передвигался с командой, которую собрал, находясь в Звуке. Для самопровозглашенного волка-одиночки он, казалось, редко оставался один. Было очевидно, что в их компании он не нуждался.       Ни Наруто, ни она не потрудились скрыть чакру, что было почти равносильно стуку, если Саске не спал, хотя они и отошли в сторону, чтобы Шигеру мог встать перед входом в пещеру.       Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с духом, но к тому времени, как появился Саске, он уже твёрдо стоял на ногах.       Саске был действительно хорош собой во взрослом возрасте, и Сакура не могла этого не признать. Шигеру, вероятно, будет статным, так как он был очень похож на него. Но в нём всё ещё были эти высокомерие и безразличие, что сильно отличало его от брата.       — Наруто, — сказал он, даже не взглянув сперва на Шигеру. — Сакура. — Только тогда он опустил глаза и приподнял бровь.       — Не знаю, известно ли тебе, кто я такой, — сказал Шигеру всё ещё ровным голосом, и Сакура заметила, как Саске слегка вздрогнул — должно быть, он активировал Шаринган.       — Я знаю, кто ты… почему у тебя розовые волосы?       — У моей мамы розовые волосы, — последовал ответ.       — …волосы твоей матери красные. Настоящей матери.       — У моей настоящей матери розовые волосы, — настоял Шигеру, а Сакура смутно узнала в появившейся позади Саске женщине куноичи, которая следовала за ним со времён Звука, и выражение её лица говорило о том, что она, вероятно, и была настоящей матерью, о которой шла речь. Как они и подозревали, но у них не было доказательств. — Ты… Карин? — спросил он. Последовало сдавленное подтверждение. — Ты тоже сбежала из Конохи, верно?       — Я… м-м-м. Да.       Шигеру кивнул.       — Когда я узнал, что мои родители мне не родные, у меня возникло много вопросов. Например, почему вы отказались от меня. Но, возможно, у вас было разумное оправдание для этого, что вы не хотели растить меня в разбитых лагерях и пещерах, без друзей моего возраста. И это был бы хороший ответ. Но потом я захотел узнать, почему за всё это время вы ни разу не навестили меня. Может, со мной было что-то не так, из-за чего вам было легче от меня отказаться. Мне даже пришлось побеспокоить Наруто-сенсея, чтобы он помог мне найти вас, чтобы я смог спросить. — Он глубоко вздохнул. — Но сейчас, стоя здесь, я думаю, всё со мной было так. Так что просто сообщаю. Я закончил Академию. Моя команда, вероятно, будет специализироваться на отслеживании, поиске и эвакуации людей. Я назначен боевым медиком. Сегодня со мной пришла сокомандница. Её зовут Хатаке Сора, и она была вундеркиндом в нашем классе.       Сора небрежно поприветствовала их с нейтральным видом, хотя само существование Соры заставило Саске слегка округлить глаза — он никогда не представлял Какаши в роли родителя.       — У меня всё хорошо. Я собираюсь заставить маму и папу гордиться мной. Так что… если вы когда-нибудь беспокоились обо мне, то не стоит. И я надеюсь, что у вас тоже всё будет хорошо. Тебе следует навестить папу. Он много рассказывал о тебе, ещё до того, как я узнал, кто ты такой.       Сакура вздохнула и немного смягчилась.       — Серьёзно, Саске. Приходи повидаться с Итачи. Брат скучает по тебе.       Ками знает, почему, это было подтекстом, но это было сказано. Это было её предложение мира.       — Не похоже, что у тебя мало времени, — с иронией добавил Наруто. — Единственный, кто мешает тебе навестить его, — это ты сам. Это меньшее, что ты можешь сделать после всех уступок, на которые он пошёл ради тебя.       Губы Саске раскрылись в рефлекторном ответе, но затем он замолчал, его взгляд остановился на Шигеру.       Когда они приблизились к деревне, она отправила Итачи сообщение, в котором просила его и Какаши встретиться с ними у красного моста, где много лет назад началось их настоящее путешествие в мир шиноби, и, увидев выражение лица Итачи, когда он впервые за почти два десятилетия увидел брата, поняла, что это неприятное путешествие того стоило.       Саске всё ещё оставался Саске — даже столкнувшись лицом к лицу с двенадцатилетним ребенком, которого он помог создать, он по-прежнему держался отстранённо и говорил односложно, в то время как Карин была осторожна и полна надежд, но у Сакуры сложилось впечатление, что она в первую очередь посвятила себя Саске и, следовательно, миссии Саске, и хотя она была очень рада узнать, что у него все хорошо, она, похоже, не собиралась возвращаться в Коноху, пока этого не сделает Саске.       Стоя там, на мосту, глядя на своё отражение, со стоявшим рядом Наруто и Какаши, прислонившимся к перилам напротив и читающим, Сакура чувствовала, что почти видит в воде эхо их прошлых жизней. Тех детей, которые на самом деле понятия не имели, с чем столкнутся на своём пути шиноби.       Большая часть этого пути была сопряжена с насилием, люди жертвовали собой, становясь ступеньками в темноте, чтобы другие могли вернуться домой, и некоторые из тех, кто вернулся, оставили частички себя на полях сражений, и эти шрамы никогда по-настоящему не заживут, но, о, в некоторых частях их жизни… путь был таким светлым, что, казалось, всё это того стоило — этот маленький огонёк, который она крепко прижмёт к сердцу, когда ей снова придется погрузиться в темноту.       Может быть, однажды это она окажется той, кто не вернётся домой, и на самом деле станет одной из Племени Призраков, расплачиваясь за силу, которую позаимствовала. По крайней мере, у неё была гарантия, что она не будет там долго чувствовать себя одинокой, просто ожидая, когда к ней присоединятся остальные. Но на сегодняшний день все люди, которых она любила больше всего, были в безопасности дома, и она будет усердно трудиться, чтобы сохранить деревню могущественной и стабильной, чтобы её дети могли возвращаться в неё, выполняя собственные опасные миссии в будущем, чтобы это наследие стоило того, чтобы его унаследовать.       А пока она будет помнить, что нужно ценить пролетающие мгновения и полноценно проживать каждый свой день здесь, в её любимой деревне, скрытой в Листве.