Model

Когда Чимин позволил Хосоку оклеветать Чонгука, то думал, что таким образом Чон лишится работы и предложений участвовать в показах и фотосессиях. Но всё произошло с точностью до наоборот. Различные журналы, издательства просто заваливали обоих предложениями сняться в фотосессии и дать интервью, поскольку после столь громкого заявления обе модели просто молчали, никак не комментируя происходящее, чем заставляли понервничать и журналистов, которые хотели поживиться новыми сплетнями, и поклонников, которые заволновались, услышав подобное. Поэтому за ними неустанно следили папарацци, стараясь подловить их вместе, а некоторые в открытую строили догадки, предполагая, что на самом деле они состоят в отношениях, но в последнее время у них всё не так гладко. В общем, Чимину удалось привлечь внимание и к себе, и к Чонгуку, который не был рад такому раскладу, ведь он считал это ещё одной вещью, которая усложнит ему жизнь. Первым же в списке, конечно, был Пак. Совместной работы в последнее время прибавилось, поскольку некоторые дизайнеры и журналы не придумали ничего лучше, чтобы привлечь внимание к своей одежде, и просто приглашали и Чона, и Пака на свои показы и фотосессии, надеясь, что такой ход поможет выгодно продать новую коллекцию. И оба, конечно же, соглашались, ведь Мин хорошо запомнил тот момент, когда его назвали некомпетентным руководителем, поэтому с едва заметной улыбкой на губах взялся превращать жизнь Чона и Пака в ад, контролируя все их предложения работы. Поэтому обе модели были уже на грани, работая сутками по отдельности и почти через каждые два дня — вместе. Поэтому оба парня сейчас снова находились вместе в студии, отдыхая после двухчасовой съёмки для очередной рекламной кампании известного бренда спортивной одежды, который предложил им обоим принять участие в съёмке их новой продукции. Фотосессия проходила относительно спокойно, оба парня позировали перед фотокамерой с совершенно расслабленными лицами, и складывалось впечатление, что совместная работа приносит им удовольствие. Но как только выключалась камера, лица у обоих моделей снова приобретали оттенок враждебности и агрессивности, которая проскакивала в их взглядах. И совсем неудивительно, что сейчас они исподтишка смотрели друг на друга, пытаясь испепелить друг друга взглядом, поскольку оба только и мечтали о том, чтобы на его партнёра по съёмке что-нибудь да свалилось с неба и раздавило к чёртям. Но ничего не сваливалось, и фотосессия продолжалась, сменяясь с дружественной обстановки на враждебную и наоборот. Обстановка в гримёрке так и была бы молчаливо-напряжённой, если бы у Пака не зазвонил телефон. Чимин взглянул на дисплей и принял вызов, всё так же оставаясь сидеть в своём кресле и нежиться под прохладным воздухом из кондиционера, предоставляя Чонгуку возможность слышать весь разговор. — Да, Тэхён-и, — чуть ли не пропел Чимин, бросив на Чона заинтересованный взгляд, чтобы увидеть его реакцию, ведь после того случая в доме Кима Тэхён с ним так и не общался, сказав, что не желает даже находиться в одном помещении с такими людьми, как Чон. — Нет, не занят, у меня сейчас пятнадцатиминутный перерыв. Чонгук тихо фыркнул, думая, что Чимин двуличная сволочь, которой с лёгкостью удаётся прятать свою настоящую натуру, которую видит лишь Чонгук. — Да, потом на репетицию показа, угу, — говорил Чимин, водя указательным пальцем по подлокотнику кресла. — Да, опять с этим. Не беспокойся, он в последнее время на удивление мил со мной. Чон заскрипел зубами, прекрасно понимая, что речь о нём. Ему хотелось смеяться из-за такого детского поведения Чимина, но сделать ему это мешала злость, которая появилась после чиминовой фразы: — Ну, не стоит так его называть. Он глупый, но разве он виноват, что таким родился? Чон подорвался со своего кресла и вылетел из гримёрки, громко хлопая дверью. Сейчас было бесполезно что-либо говорить или делать, поэтому Чонгук решил просто от греха подальше уйти, чтобы не оставаться с Паком наедине, ведь вполне возможно, что Чонгук опять не сдержится и познакомит затылок Пака со стеной. Потому что именно в присутствии Чимина ему и хотелось делать такие вещи, за которые он может потом отгрести и от Юнги, и от владельца этой студии, и даже от чёртового рабочего, который эту стену штукатурил. Он изо всех сил старался вести себя адекватно и достойно — так, как он вёл себя всегда. Но почему-то именно в присутствии Пака его здравый смысл уступал место необъятной злости, распиравшей его изнутри, которая толкала его на глупые поступки, хотя он и сам не понимал почему. Он работал со многими, был не в одном агентстве, и всё протекало довольно хорошо, хоть и отношения с начальством и коллегами тоже были не всегда гладкими. Но с появлением Пака в его жизни всё просто перевернулось с ног на голову, и Чон стал точно таким же неуравновешенным идиотом, коим был Чимин. Но хоть одно радовало Чонгука — сам Чон был таким только в присутствии Пака, а Чимин же был таким всегда. Хотя от этого было не легче. Чимин почувствовал свою безнаказанность и после того случая с интервью выводил Чонгука из себя как только мог, чтобы снова сделать его виноватым. Чон же мужественно терпел, зная, что проблемы ему не нужны. Но нападки Чимина становились всё более резкими, и Чонгук уже чуть на Луну не выл от безысходности. Да он даже переступил через себя и попросил Юнги, чтобы тот оставил эту глупую затею и снова дал им работать по отдельности, отклоняя предложения любых брендов и дизайнеров, которые хотели хлеба, зрелищ и денег, поэтому приглашали на свои показы и фотосессии сразу обоих. Но, по всей видимости, Юнги доставляло удовольствие наблюдать за этими двумя, поэтому он не стал слушать Чонгука, продолжая действовать так, как ему заблагорассудится. Чонгук чувствовал себя оскорблённым и был готов согласиться со словами Чимина о том, что Юнги некомпетентен как руководитель, потому что он даже не удосужился прокомментировать то глупое интервью, чтобы хоть как-то защитить честь Чона, и просто пустил всё на самотёк, хотя до этого он вроде как дорожил Чонгуком. Правда, Чонгуку не хотелось особо думать над тем, почему Мин так себя ведёт. Возможно, он что-то задумал или же просто устал от постоянных проблем, которые устраивают ему эти двое, и просто решил наблюдать за всем этим со стороны, попутно трепля им нервы в отместку. Чонгук вообще не хотел разбираться в логике Юнги, потому что она не была ему столь интересна. Его больше интересовало то положение, в котором он оказался. Нельзя сказать, что всё обернулось против него, но всё же это было ударом по чистой репутации. Пусть это были слова довольно скандальной модели, но всё же не бывает дыма без огня, а сделанные фото не в самый удачный момент подтвердили, что этот огонь был, поэтому Чонгуку не оставалось ничего больше, чем просто ждать, пока всё это уляжется, а Пак успокоится. Но ничего не хотело затихать, потому что всем было слишком интересно, что же там творится во взаимоотношениях известных моделей, поэтому надеяться на то, что всё уляжется, было довольно глупой затеей. Надеяться на то, что Чимин сам успокоится, было даже больше, чем глупо. И Чон это осознавал и понимал, что успокаивать его придётся самостоятельно. В голове Чонгука было множество вариантов: простые, сложные, честные и не очень, поэтому выбрать было очень трудно. Но спасибо Чимину — он сам подсказал, какой вариант Чон мог бы выбрать. И Гук долго выбирал название для этого варианта, потому что это было действительно что-то необычное. Но всё же он сумел подобрать название для него. Интересный. Так бы охарактеризовал Чонгук тот вариант, на котором он остановился. Очень интересный. Немного сложный в исполнении, но зато, если он всё же сумеет воплотить его в жизнь, то последствия этого варианта могут окупить всё с лихвой. Улыбнувшись своим мыслям, Чонгук глубоко вдохнул и направился обратно на съёмочную площадку, где уже стоял Чимин, довольный тем, что его глупая шалость сумела вывести Чонгука из себя. Правда он не совсем подозревал, что именно эта маленькая шалость испортит ему завтрашний прекрасный вечер, на удачное завершение которого очень надеялся Чимин.

----------

Зал наполнился прекрасной спокойной мелодией, и все зрители застыли в ожидании появления первой модели, которая откроет показ корейского дизайнера Ли Джихёна, который совсем недавно показал миру свой талант и виденье того, какой одежда должна быть. Не прошло и нескольких секунд, как на подиуме появился статный парень, сверкая своей белоснежной улыбкой и идя размеренной походкой, ровно держа спину и задрав подбородок. На нём были свободные бриджи кремового цвета, сделанные из натуральной ткани, которая хорошо смотрелась, и рубашка без рукавов — главная часть созданного образа. Рубашка, сделанная из бирюзового дамаста и прошитая серебряными нитями, которые слегка отсвечивали яркий свет прожекторов, смотрелась больше, чем безупречно, и с этой мыслью согласились все присутствующие на показе молодого дизайнера Ли. Воротник рубашки был поднят, придавая образу больше дерзости, нежели утончённости, которая больше подходила спокойному фасону и цвету одежды. Подойдя к концу подиума, парень встал в позу и окинул сидящих безразличным взглядом, а затем развернулся и такой же непринуждённой походкой пошёл обратно, делая каждый шаг уверенным и твёрдым. Но стоило ему лишь выйти за пределы подиума и оказаться за кулисами, как он тут же сменил свой уверенный и размеренный шаг на быстрые шажочки цыплёнка и, протиснувшись к вешалке сквозь огромное количество людей, начал снимать рубашку и бриджи, сменяя это всё другими предметами одежды, в которых ему ещё предстоит появиться на подиуме. Неподалёку от него стоял Пак Чимин, нервно вздыхая, пока девушка из стаффа приводила его образ в порядок, поправляя чёрный гипюровый жилет, который должен был сидеть на модели больше, чем идеально. Чимин не обращал на девушку никакого внимания, поскольку парень или девушка, которая оденет его и поправит все лишние складочки, присутствовали на показах всегда, поэтому Пак уже давно не обращал на них никакого внимания, разглядывая в это время потолок, лампу или других моделей, которых тоже одевали прямо как кукол. В этот раз Чимин остановился взглядом на Чонгуке, который сейчас стоял полуголый в нескольких метрах от него и точно так же вздыхал, задрав голову и рассматривая потолок. На нём уже были надеты классические брюки цвета шампанского, ширинка которых была ещё не застёгнута, поэтому было видно его нижнее белье. Чимин скользнул по его торсу оценивающим взглядом и невольно остановился на крепкой груди, рассматривая её будто впервые. Его кожа бронзового цвета красиво смотрелась в свете ярких ламп, а тёмные бусины сосков затвердели от прохлады, поскольку Чон стоял аккурат возле кондиционера. Пак рассматривал его торс безо всякого стеснения, не упуская ни одной детали. Вдоволь насмотревшись, Пак решил, что ничем не хуже Чонгука, но стоило ему поднять свой взгляд чуть выше, как он увидел острую ухмылку и насмешливый взгляд младшего, который будто смеялся над Паком из-за его открытого залипания на тело Чона. Пак демонстративно закатил глаза и отвернулся, чувствуя немного неприятное чувство, которое он ещё никогда не испытывал. Возможно, это было чувство стыда, на которое Чимин старался не обращать внимания, поскольку стыд и Пак — это параллельные линии, которые никогда не пересекаются. А стыд он чувствовал из-за того, что тело Чонгука ему понравилось, и будь бы это какой-то другой парень с таким же шикарным телом, как у Чона, то Чимин скорее всего с ним бы переспал, потому что ему всегда нравились подобные подкаченные парни. Он бы даже сказал, что Чонгук совершенно его типаж, но здравый смысл не позволял ему этого сделать, ведь Чимин ненавидел Чонгука каждой клеточкой своего тела ещё до того, как они познакомились лично, поэтому он просто не мог признать то, что при других обстоятельствах он бы был не прочь вступить с ним в какие-то отношения, пусть и не долгосрочные. Впрочем, сейчас Чимин пытался построить хоть что-то похожее на отношения вместе с Тэхёном, поэтому он решил не особо раздумывать по поводу Чона и его прекрасного тела, предпочитая подумать о чём-то более приземлённом. Но хвала богам или же тому серьёзному мужчине, который громко окликнул замечтавшегося Пака и сообщил ему, что скоро его очередь выходить на подиум. Чимин что-то крикнул в ответ и, протиснувшись сквозь скопление других моделей, подошёл к выходу на подиум. Бросив взгляд на большой плазменный телевизор, на экране которого транслировался показ, Пак выдохнул и ступил на дорожку подиума, даже не жмурясь от яркого света софитов, который тут же больно ударил ему по глазам. Чимин уверенным шагом двинулся вперёд, гордо смотря перед собой и не забывая нежно улыбаться. Его походка была ровной, он будто порхал над подиумом, идя совсем непринуждённо и расслабленно. Жилет из алтабастной ткани красиво отсвечивал своими серебряными нитями, создавая впечатление, будто рубашка слегка светится. Пак замечал каждый восторженный взгляд и был уверен, что это адресовано именно ему, а не вещице, которую он сейчас демонстрирует, гордо идя по подиуму, сделанному под мрамор. Дойдя до конца подиума, Чимин лишь игриво сверкнул глазами и развернулся, идя аккуратной походкой обратно к бэкстейджу. Он в последний раз окинул взглядом присутствующих гостей и отправился за кулисы, тут же начиная снимать надоедливую жилетку и давая её какой-то очередной девице из стаффа. Следом за ней последовали и штаны с белой рубашкой. Выдохнув и немного отойдя в сторону, освобождая другой модели дорогу, Пак принялся надевать новые брюки, ткань которых была трёхцветной с широкими полосками. Быстро надев новые брюки и туфли, Чимин застегнул пуговицу и снял с рядом висящей вешалки длинную рубашку из тончайшего муслина. Аккуратно надев её и позволив застегнуть пуговицы, Пак бросил свой взгляд на зеркало в полный рост, стоящее в паре метров от него. Брюки смотрелись очень выгодно и удачно, поскольку комбинация из серого, чёрного и белого не может быть плохим вариантом, пусть некоторые и посчитают такую ткань довольно скучной и незамысловатой. Рубашка же была совсем тонкой, и Чимин был рад, что Ли додумался пришить большие нагрудные карманы, иначе бы грудь модели была бы видна, предоставляя возможность всем поглазеть на его тело. Чимин ещё немного поглазел на своё отражение в зеркале и, оставшись довольным, сел в одно из кресел, стоявшее неподалёку. Бэкстейдж просто гудел как улей, и у Пака уже начинала немного побаливать голова от этой суматохи, которая происходила вокруг него. Пройдясь взглядом вокруг, Чимин не обнаружил Чонгука поблизости и сделал вывод, что тот уже на подиуме, поэтому перевёл взгляд на плазменный экран, висевший рядом с аркой, которая вела на подиум. На экране транслировался выход Чона, и Чимин тут же принялся оценивать его выход критичным взглядом. Широкие плечи, которые прикрывала немного странноватая крэш-ткань с заломами персикового цвета, которую выгодно подчеркивали светлые штаны с бежевым поясом. Чон шёл плавно, делая каждый свой шаг не спеша, будто он прогуливался. Его лицо не выражало особых эмоций, а губы лишь украшала небольшая улыбка. Дойдя до конца подиума, Чонгук сунул руку в правый карман и немного покрутился, позже разворачиваясь и идя чуть быстрее, чем до этого. Весь выход Пак наблюдал за своим соперником и пытался найти хоть какой-то изъян в его походке и манере подавать себя. Но ничего не нашёл, как бы он ни старался увидеть непрофессионализм в каждом движении Чонгука. И это его задело, потому что как бы ему не хотелось думать, что Чонгук ему не ровня в профессиональном плане, думать так он всё равно не мог, ведь его отточенные движения доказывали всем обратное. Если Чимин идя на подиуме пытался преподать в первую очередь себя, то Чонгук же точно понимал, что он демонстрирует людям одежду, а не собственное прекрасное тело. Чимин поник от осознания того, что он уступает Чону в рабочем плане, ведь до этого у него подобных мыслей не возникало. Но Чимину не дал загрустить именно тот самый мужчина, который контролировал последовательность и выход моделей на подиум, поэтому и орал теперь благим матом на Чимина за то, что он снова замечтался. Чимин от неожиданности встрепенулся и мигом полетел на подиум, потому что он чуть не задержал выход и не испортил всю хронологию. Чимин вновь оказался на подиуме и, постаравшись успокоиться, пошёл ровной походкой по подиуму, чувствуя на себе заинтересованные взгляды. Карманы может и прикрывали грудь, но всё остальное было видно под тонкой чёрной тканью, которая просвечивалась, когда на неё падал яркий свет. На один миг ему даже захотелось немного скопировать Чонгука, ведь его походка и манера подавать надетый на нём наряд казались просто безупречными. Но всего лишь на долю секунды, ведь в следующий миг Чимин решил, что это совершенно глупая затея, поскольку он достиг многого просто будучи собой. Он всегда в первую очередь демонстрировал людям себя и свою сильную харизму, а уже позже — одежду, которая была на нём. И если будучи столь эгоистичной моделью, ему удалось достигнуть вершины, то зачем ему переступать через себя сейчас, если люди научились воспринимать его такого, каков он есть. Поэтому, широко улыбнувшись собственным мыслям, Чимин уверенно пошёл вперёд, позже становясь в позу и игриво пройдясь взглядом по первым рядам зала. И, радуясь восторженным взглядам, Пак развернулся и такой же походкой пошёл вперёд, наслаждаясь этими минутами всеобщего внимания. Но как только он покинул пределы подиума, то тут же метнулся за кулисы в царящий там ад. То, что творилось в бэкстейдже, действительно отдалённо напоминало ад, потому что дизайнер очень нервничал перед завершением показа, визажисты бегали из стороны в сторону, не успевая привести в порядок лица своих подопечных, а сами модели в бешенном темпе переодевались в костюмы, в которых они завершат сегодняшний показ. Кое-как протиснувшись между кучей мужских полуголых тел, Чимин принялся быстро снимать с себя наряд, принимая из рук девушки новую пару брюк и белоснежную рубашку с воротником жабо. Он буквально уже задыхался в этой комнате, пытаясь натянуть на себя новую вещь и при этом не свалиться в обморок. Вокруг действительно творился самый настоящий ужас, к которому Чимин уже успел привыкнуть за долгие годы работы. Те модели, которые уже оделись, выстраивались в очередь, стараясь соблюдать необходимую дистанцию. Некоторые только влетали за кулисы, несясь, как ошпаренные, внутрь, чтобы успеть переодеться и выйти на подиум вместе с остальными моделями для финального дефиле. Как раз дав пройти или пролететь последней модели мимо себя, Чимин поправил пиджак, который сидел на нём идеально, и встал в живую линию из таких же тяжело дышащих моделей, которым хотелось лишь просто нырнуть в холодную воду, чтобы хоть немного освежиться. По команде того же мужчины, который контролировал строгий порядок моделей, линия начала медленно двигаться, и все модели один за одним начали выходить на подиум для финального дефиле. Люди немного оживились, вновь увидав моделей перед собой, и с новым интересом начали разглядывать этот живой поток из людей, перешёптываясь между собой или снимая на телефон. Все модели единой линией шли по подиуму, не сбиваясь с ритма и позже останавливаясь в начале подиума, разделяясь на две группы, чтобы дать пройти дизайнеру коллекции, которую они только что представили на сегодняшнем показе, который уже подходил к концу. Ли Джихён вышел на подиум, немного стесняясь, а позже радуясь громким аплодисментам моделей и гостей, буквально расцветая на глазах от заслуженной похвалы и удачно проведённого показа.

----------

Чимин вышел из машины, громко хлопнув дверью, и отдал ключ одному из парковщиков. После показа он чувствовал себя выжатым как лимон, поэтому не особо горел желанием отправляться на афтепати, где будет надоедливый мерцающий свет, громкая музыка и куча ненавистных лиц, на которые он бы с радостью вылил какую-нибудь кислоту, чтобы поднять себе настроение до конца жизни. Но, к сожалению, правоохранительные органы считали этот вариант снятия стресса довольно жестоким и давали за него срок, поэтому Чимин отказался от такой прекрасной затеи. Поправив свой пиджак, Чимин вошёл внутрь клуба, где его должен ожидать Тэхён, который вроде как завуалированно позвал его на свидание. Чимин не понимал, что за свидание может быть, когда вокруг так много народу и никакого уединения, ведь в первую очередь свидание — это что-то довольно интимное и волнующее, но решил особо над этим не раздумывать, поскольку он слишком устал. Чимин спустился по ступенькам вниз, и перед его взором предстала очередная картинка ночной жизни. Некоторые уже успели напиться, и теперь, шатаясь, шли в уборную, большая часть людей танцевали под клубную музыку, пару человек в открытую целовались и лапали друг друга. Стандартный вечер в клубе, от которых Чимина уже воротило, но всё же он нацепил на лицо привычную ухмылку и начал протискиваться сквозь толпу к бару, надеясь, что Тэхён именно там. И, в принципе, Чимин оказался прав, правда было одно «но». Вместе с Тэхёном за барной стойкой сидел Чонгук. Пак сначала засомневался, что это именно Чонгук, но он провёл с ним столько времени на съёмках, что теперь узнал бы его с любого ракурса и при любом освещении. Чимин поджал губы и таким же уверенным шагом подошёл к двум парням, которые о чём-то беседовали. — О, Чимин, привет! — воскликнул Тэхён, увидев подошедшего Пака, и обнял его за талию, прижав к себе, при этом оставаясь сидеть за барной стойкой. — Привет, — Чимин посмотрел Киму прямо в глаза и мило улыбнулся, полностью игнорируя присутствие Чонгука. Но Чона, похоже, это не очень устраивало, поэтому он тут же незамедлительно встрял в разговор. — Привет, Чимин, — Пак уже мысленно закатил глаза, но всё же развернулся к Чону и увидел довольно дружелюбную улыбку, которая, по всей видимости, была адресована Чимину. Чимин немного растерялся, но всё же спустя миг поздоровался с Чонгуком в ответ: — Здравствуй, Чонгук, — Чимин попытался улыбнуться в ответ, но получилось откровенно плохо. — Чонгук сказал мне, что вам наконец-то удалось поладить, — начал Тэхён, — я рад этому. Думаю, ваша вражда доставляла неудобство многим, поэтому я правда рад, что вы сумели решить свои проблемы. Чимин непонимающе скривился, не до конца понимая, что вообще говорит Тэхён. Похоже, Чимину действительно пора перестать опаздывать всегда и везде, поскольку из-за такого очередного опоздания Чонгук сумел забить Тэхёну голову своим обманом, на который Ким повёлся как глупый ребёнок. Чимин бы ещё поразмышлял над этой темой, если бы его не отвлёк ненавистный голос Чонгука. — Я тоже рад, хён. Наша враждебность действительно доставляла проблемы многим, в том числе и нам, поэтому мы решили, что лучше прекратить портить друг другу жизнь, ведь так будет лучше для нас обоих, правда, Чимин? — Чонгук перевёл взгляд на удивлённого Пака, который сейчас поражался тому, насколько хорошо умеет врать шатен. Чимин собирался процедить обозлённое «да», но в этот момент у Тэхёна зазвонил телефон, и он извинился перед парнями, удаляясь вместе с фразой «это звонок от поставщика», и оставил Чимина с Чонгуком вдвоём, чему сам Чимин был несказанно рад. — И что за хрень ты несёшь? — тут же взорвался он, стоило Тэхёну исчезнуть из поля зрения. — «Решили прекратить портить друг другу жизнь», да? Так почему я об этом ни сном, ни духом? — блондин выгнул бровь, еле сдерживаясь. — Чимин, — спокойно начал Чонгук, — я правда устал от нашей вражды. Каждый из нас не прав по-своему, поэтому давай действительно будем вести себя как взрослые люди, хорошо? Я правда больше не хочу с тобой враждовать, поскольку я осознал свои ошибки и впредь постараюсь их не повторять. Чонгук говорил так искренне и с таким чистым раскаянием, что Пак на миг потерял дар речи, не зная, что можно ответить на подобные слова. — Я знаю, что тебе сложно поверить в мои слова, — произнёс Чонгук. — Но поверь мне, я действительно хочу, чтобы вражда между нами прекратилась. После сегодняшнего разговора с Тэхёном я осознал насколько я был не прав, поэтому теперь хочу всё исправить. — Ты серьёзно? — Чимин выгнул бровь, всё ещё с подозрением смотря на Чонгука. — Вполне, — твёрдо произнёс Чонгук. — Кстати, я заказал для нас троих вип-комнату с нормальным баром и кальяном, где бы мы могли нормально посидеть и отдохнуть подальше от всего этого шума, — Чонгук дружелюбно улыбнулся, обнажая свои белые зубы. — Э… Сказать, что я удивлён подобному — не сказать ничего, — ответил Чимин. — Верю. Ладно, пойдём скорее, а то у меня сейчас голова на две половины расколется от этой музыки, — произнёс Чонгук, вставая и подталкивая Чимина вперёд. Чимин недовольно закатил глаза, но всё же сделал шаг, позже развернувшись и увидев, как Чонгук что-то говорит наклонившемуся к нему бармену. После утвердительно кивка, Чонгук отстранился от мужчины и отправился вслед за Чимином, который всё ещё был удивлён такой резкой перемене и довольно странным действиям Чона. Но от мыслей его отвлёк его же знакомый, который был слегка подвыпивший и чуть ли не упал на самого Чимина. Чимин скривился и слегка оттолкнул это пьяное тело в сторону, продолжая направляться в вип-комнату вместе с Чоном, который уже догнал его и теперь шёл рядом с ним. Оказавшись в вип-комнате, Чимин облегчённо вздохнул, поскольку тут действительно было намного тише и музыка не так била по ушам, впрочем, как и свет, которого тут было достаточно, поэтому не приходилось напрягать и без того замученное зрение. Комната была оформлена в красно-синих тонах, а на стенах висели небольшие бра, которые делали эту комнату ещё светлее. Аккурат перед диваном стоял небольшой столик, на котором стоял кальян и бутылка вина с несколькими бокалами. Чимин одобрительно кивнул, посмотрев на это всё, и направился к красному дивану, небрежно шмякаясь на него. Чонгук направился следом за Чимином и сел рядом с ним. Пак нахмурил брови от подобного жеста, считая, что Чон слишком близко сел, но последнего, похоже, это совсем не напрягало, он лишь уставился на дверь и нервно теребил край своей рубашки, будто ждал чего-то. Чимин не мог понять, почему Чон себя так ведёт, его голова просто трещала от уймы мыслей. Чонгук казался ему сегодня слишком странным, да и его слова заставляли сомневаться Чимина, поскольку он был уверен в том, что люди не меняются так быстро. Он ещё раз взглянул на сосредоточенный профиль Чонгука, который будто гипнотизировал дверь. Чимину такое поведение показалось странным, но спрашивать у Чона о его заморочках не особо хотелось, поэтому он что-то тихо пробормотал себе под нос, протягивая руку к бутылке вина. Но как только ручка двери едва-едва дёрнулась, Чонгук схватил Чимина за талию и чуть ли не вжал его в себя, падая на спину и прижимая Пака к себе. Не теряя ни секунды он надавил на шею Чимина свободной рукой и прижал свои губы к его губам, тут же проникая в открытый от удивления рот блондина своим языком. — Кхм… Что тут происходит? — в дверном проёме стоял резко побелевший Тэхён, появления которого так ждал Чон, гипнотизируя дверь и ожидая, когда она откроется. Ким смотрел на лежащих на диване Чонгука и Чимина, который буквально лежал на Чоне сверху, целуя его в губы. Сглотнув, он развернулся и громко хлопнул дверью, не дожидаясь каких-либо объяснений от Чимина, с которым он должен был провести этот прекрасный вечер, если бы двадцатью минутами ранее не появился Чонгук и не пристал к нему с разговором, пытаясь убедить Кима в том, что больше они с Чимином не враждуют. Тэхён сначала немного сомневался, но после увиденной картины понял, что Чонгук не соврал, когда говорил, что у них с Чимином теперь действительно тесные взаимоотношения. Пока Тэхён просто молча хлопнул дверью, решив не смотреть на эту картину дольше положенного, Чимин наконец-то вырвался из крепкой хватки Чонгука, который просто прижал его к себе и не отпускал, пока не услышал громкий хлопок дверью. — Чёрт, Тэхён! — выкрикнул Чимин, порываясь бежать следом за Кимом, но Чонгук резко схватил его за запястье, заставляя Пака не удержать равновесия и свалиться обратно на диван. — Куда спешишь? — теперь в его голосе слышались привычные грубые нотки злости и ненависти. — А как же я? — шатен улыбнулся, кладя свои руки на спинку дивана, таким образом не давая Паку ни шанса сдвинуться с места. — Ты! Сволочь! — выкрикнул Чимин, толкая Чонгука в грудь, но тот всё так же цепко держался за спинку дивана. — Я знал, что ты тварь, но что настолько подлая! Зачем?! Зачем ты это сделал? — кричал Пак, который был готов чуть ли не расплакаться из-за того, насколько ужасной выглядела ситуация в глазах Тэхёна. — Зачем? — тихо спросил Чонгук, нагло улыбаясь. — Ты думал, что сможешь безнаказанно портить мне репутацию и нервную систему, а я буду смотреть на это всё со стороны и молчать? — Чонгук выгнул бровь. — Ты правда настолько глуп? — И ты решил выставить меня изменником? — уже тише спросил Пак, смотря прямо в тёмные глаза Чонгука. — Не мог придумать что-то получше? — Зачем, если это и так идеальный вариант? Не нужно много времени, чтобы понять, как сильно ты одинок, — слова Чонгука будто резали по живому, но Чимин и дальше смотрел в глаза Чона, не прерывая зрительный контакт. — Я говорил с Тэхёном и знаешь что? Ты правда был ему дорог, но теперь… — Чон улыбнулся, — вряд ли. — Сволочь! — Чимин толкнул Чонгука так сильно, что тот почти свалился на пол, еле удержав равновесие. — А ты нет? — Чон выгнул бровь. — Думаешь, что сможешь загубить мою карьеру своими грязными сплетнями и поступками? Ну уж нет. Я скорее загублю тебя раньше, чем ты сумеешь сделать ещё одно подобное заявление. Ты же выставил себя жертвой, правда? Так будь ею. Чимина затрясло от слов Чонгука. Казалось, будто всё вокруг исчезло и остался лишь Чонгук — его личный палач, который прямо сейчас выносит Паку смертный приговор. Чимин всё так же смотрел на довольное лицо Чонгука, который расцветал с каждой секундой, а его глаза заслезились. — П-правда? — заговорил он дрожащим голосом. — Что же… Просто браво. Моя блестящая модельная карьера — это всё, что у меня есть. Что я должен был делать? Смотреть, как ты занимаешь моё место в модельном мире? Наблюдать, как каждый раз, выбирая между тобой и мной, выбирают тебя? Ты бы тоже сидел сложа руки? — по лицу Чимина покатилась слеза, а сам он дрожал с каждой секундой всё больше. — Что бы ты сделал, если бы у тебя отбирали единственное, что ты имеешь в этом мире, Чонгук, что? Чон на миг потерял дар речи, увидев Чимина, который только что показал ему все свои слабости. Во рту пересохло и язык будто прилип к нёбу, отчего Чонгук не мог вымолвить и слова. Слова Пака будто подкосили его, а искренняя слеза заставила тяжело вздохнуть и понять, что именно он сейчас сделал. — Прости… — шёпотом произнёс шатен, смотря куда-то в сторону. — Но ты должен был знать, куда ты шёл. Конкуренция — часть модельного бизнеса, не был бы я, то был бы кто другой, Чимин, — Чон посмотрел Паку прямо в его огромные влажные глаза. — Так ты оправдываешь этот бесчеловечный поступок, серьёзно? — тихим голосом спросил Чимин, опуская голову и смотря куда-то в пол. — Это не испортить наряд перед показом или заплатить папарацци, чтобы те запечатлели тебя в невыгодном свете. Это — влезть в душу и растоптать её, понимаешь? Послышался тяжёлый вздох Чонгука, а затем он сел рядом с Чимином, тоже опуская свой взгляд в пол. — Выпьем? — Только если я вино, а ты яд, — злостно произнёс Чимин, вставая с дивана и в следующий миг громко хлопая дверью, уходя прочь.