Model

После того инцидента в Таиланде прошло уже более двух недель. Лицо Чонгука уже не выглядело таким устрашающим — ссадины на лице практически исчезли, синяки стали менее заметны, а ребро почти срослось и уже не доставляло столько мучений и неудобств. Но если ссадины на лице обычно заживают быстро, с ссадинами внутри тела дело обстоит иначе. Для таких ссадин нужны месяцы и годы, чтобы они полностью исчезли. Поэтому Чимин, в отличие от быстро выздоровевшего Чонгука, чувствовал себя ужасно и до сих пор не мог прийти в себя. Теперь они с Чоном будто поменялись местами, ведь угрызения совести мучили уже Пака. Ему было сложно осознать то, что он избил человека. Поэтому после той ночи в больнице Таиланда он с Чонгуком больше не контактировал. Избегал любой ценой, лишь бы не смотреть ему в подбитые глаза. Он понимал, что это выглядит очень глупо, но не мог поступать иначе, потому что их взаимоотношения с Чоном были слишком сложными и требовали расставить все точки над «і». Но Чимин категорически не хотел ставить никаких точек. Блондин догадывался, что нормальные взрослые люди не избегают проблем, а решают их. Правда, для Пака сейчас даже банальный разговор был слишком сложным, поскольку для того, чтобы поговорить, нужно хотя бы знать, о чём вы будете говорить. А Чимин и приблизительно не знал, что он может сказать Чонгуку. Извиниться он уже успел ещё спустя несколько часов после самого акта избиения, а что дальше делать он попросту не понимал, потому что Чонгук действительно простил его. И как бы странно это ни было, но именно в этом и заключалась проблема внутренних терзаний Чимина. Ему в принципе было тяжело осознать то, что существует некий процент того, что его отношения с Чонгуком могут наладиться, поэтому сейчас Пак чувствовал себя потерянным. К счастью, очередную внутреннюю коллизию сумел заметить Хосок, которого столь радикальные способы Чимина, помогавшие ему выпустить пар, тоже напрягли не меньше, чем и всех остальных прознавших об этой ситуации. — У вас скоро новая совместная фотосессия для I-Magazine. Хочешь не хочешь, а пересечься с ним тебе всё равно придётся, как бы ты не старался избегать Чонгука, — произнёс Хосок, крутясь в своём кресле то вправо, то влево. — Я знаю, — фыркнул Пак, отпивая кофе из небольшой белой чашки. — Но не могу я его видеть, не могу и всё. А после того, как узнал, что у него ещё и ребро сломано, так тем более. — Чимин, ты взрослый мужчина, ты не можешь поддаваться своему чувству вины, да и чёрт возьми, откуда оно вообще у тебя? — спросил Хосок, разводя руками. — Вот чем дольше я тут сижу, тем больше мне хочется ещё и тебе лицо разукрасить, — ответил Чимин, вставая с дивана и ставя чашку на стол, собираясь уходить. — Чимин, подожди, — окликнул уже развернувшегося Пака Хосок. Чимин нехотя развернулся и бросил взгляд на Хосока, который что-то быстро чёркал на небольшом листке. — Вот, — произнёс Чон, протягивая Чимину этот же листок. — Что это? — недоумевая, спросил Чимин. — Адрес Чонгука. — Ну и зачем он мне? — вмиг встрепенулся Чимин. — Затем, — начал Хосок, вставая из-за стола и подходя к Паку, — затем, что ты съёздишь к нему и нормально с ним поговоришь, а не будешь ходить и мучить себя, — Хосок серьёзно посмотрел на поникшего Чимина. — Но… — Никаких «но», — Чон выставил указательный палец вперёд. — Не будь тряпкой в моих глазах, Чимин. Помни, твоей главной проблемой был Чонгук. Так реши её наконец и заживи спокойно. Пак помялся несколько мгновений, а затем неуверенно кивнул и, попрощавшись, вышел из кабинета Хосока, теребя в руках несчастный кусочек листка с написанным адресом. Ему совершенно не хотелось говорить с Чонгуком. Да и вообще он не понимал, зачем обязательно обговаривать проблему, если можно успешно её игнорировать. Но, наверное, понимали все кроме Чимина, что просто так такое не оставляют, и будь Чонгук в действительности столь мерзким типом, коим Чимин рисовал его у себя в голове, то он бы не сделал вид, что всё просто отлично, когда его хорошенько поколотили, словно боксёрскую грушу, а воспользовался бы возможностью и устроил Чимину самые настоящие проблемы. Понимали все. Вот только Чимин упорно прятался от этого осознания, считая, что не стоит этого понимать. Хотя в глубине души он всё же догадывался об этом, но продолжал врать даже себе, боясь нарушить привычный жизненный уклад. Проще ведь снова проигнорировать всё вокруг, как и раньше. Для этого не нужно прикладывать усилия — просто плыть по течению и дело с концом. Но, похоже, что сама судьба не хотела позволять Паку просто плыть по течению, вынуждая его всё-таки поговорить с идущим прямо навстречу Чонгуком. — Привет, — Чонгук остановился аккурат возле Чимина и протянул ему руку. Чимин смерил взглядом вытянутую ладонь Чона и проигнорировал этот жест, даже не шевельнувшись. — Здравствуй, — голос Пака вновь был прежним. — Выглядишь гораздо лучше, — Чимин дежурно улыбнулся и сделал шаг в сторону, пытаясь уйти. — Чимин, погоди, — за последние несколько минут Чимина уже дважды останавливали, поэтому неудивительно, что он в этот раз закатил глаза и сделал большое усилие над собой, поворачиваясь обратно к собеседнику. — Подожди, я думал, что… — Думал что? — Чимин выгнул бровь. — Что мы уже друзья? Будем здороваться и прощаться с радостными улыбками на лице? Или, может, обниматься при встрече? Что ты думал? — спросил Чимин, разводя руками. — Запомни, — Пак сделал шаг вперёд, вплотную подходя к Чонгуку, — то, что мы один раз за всё наше знакомство мило поболтали, ничего не значит. Да, я чувствую вину из-за того, что избил тебя. Но на этом всё. Я не собираюсь пытаться наладить с тобой отношения только потому, что я виноват. А знаешь почему? — блондин широко распахнул глаза. — Потому что виноваты мы оба, и я не собираюсь забывать всё просто так, лишь потому, что моё терпение тогда лопнуло, — Чимин смерил Чона взглядом и развернулся, уходя прочь и оставляя последнее слово за собой. Спустя несколько мгновений Пак уже громко хлопал дверью собственного автомобиля и так же громко ударился головой о руль, пытаясь понять, что вообще только что произошло. Он тяжело вздохнул и достал телефон из кармана, просматривая только что пришедшее оповещение о новом сообщении. Хосок Нужно было громче выяснять отношения, а то, боюсь, второй половине здания было немного плохо слышно. Чимин недовольно фыркнул и спрятал телефон обратно, устало откидывая голову на спинку сидения. — Да чёрт побери! Что с ними не так? — воскликнул Чимин с закрытыми глазами, но не успел он толком произнести все свои возражения в слух, как правая дверца автомобиля отворилась и через мгновение в авто забрался никто иной, как Чонгук. — Ничего не перепутал? — Чимин поднял брови, удивляясь наглости младшего. — Нет, — выдохнул Чон, усаживаясь. — Я не договорил, — произнёс он, бросая взгляд на Пака. — Зато договорил я. Так что вылезай отсюда, пока я добрый, — угрюмо произнёс Чимин, глядя Чону в бесстыжие глаза. — А то что? Ещё раз изобьешь до полусмерти? — выгнул бровь шатен, ухмыляясь. Чимин сжал кулаки и заскрипел зубами при виде самодовольного лица перед собой. — Если надо, то изобью. — Мне уже страшно, — равнодушно произнёс младший, выводя Пака из себя ещё больше. — Ладно, давай заканчивать наш обмен любезностями. Я всё равно пришёл не за этим. — Чон развернулся корпусом к Чимину и серьёзно посмотрел на него. — Ты сказал, что виноваты мы оба, и я полностью с этим согласен. Поэтому я готов сделать шаг навстречу к примирению первым, если тебе тяжело. Чимин молча сидел и хлопал ресницами, отведя взгляд. — Просто согласись, что вся эта ситуация начинает терять всякий смысл и логику, поэтому мне кажется, что будет лучше, если мы оба наступим на горло нашим амбициям и сработаемся, оставаясь в плюсе, — Чонгук закончил свою мысль, и теперь выжидающе смотрел на старшего, пока тот сидел и напряженно обдумывал слова Чона. — Это не в моих правилах, — резко ответил Чимин, поднимая свой взгляд и вызывающе смотря на растерянного Чонгука. — Что не в твоих правилах? — непонимающе спросил Чон. — Наступать на горло своим амбициям, — холодно произнёс Чимин. — Мои желания превыше всего, понимаешь? Я не собираюсь уступать только потому, что так неудобно тебе. Если хочешь, то можешь сменить агентство или вернуться в Америку, если тебе не нравится подобный расклад. Потому что я буду идти до последнего. Чонгук выгнул бровь, стараясь скрыть своё удивление. — Даже в ущерб себе? — спросил Чон, слегка улыбаясь. Чимин нахмурился и разозлился ещё больше, понимая, что Чон пытается загнать его в тупик. — Даже в ущерб себе. Всё, выметайся из моей машины, я больше не хочу тебя слушать. Чонгук ухмыльнулся и немного наклонился вперёд, тихо произнося над ухом Чимина: — И ничто не заставит поменять тебя своё мнение? — спросил шатен, едва касаясь губами уха старшего. — Нет, не заставит, — ответил Пак, нервно ёрзая. — Что же… — начал Чон, отстраняясь. — Я запомню — твои желания превыше всего, — с ухмылкой сказал Чон и вышел из машины, возвращаясь обратно в агентство. — Да чтоб тебя черти взяли! — крикнул Пак, ощущая странное послевкусие после сказанных Чоном слов.

----------

Чимин стоял перед огромным зеркалом и рассматривал своё отражение. Иссиня-чёрный смокинг сидел просто безупречно, контрастируя со светлыми волосами и удачно подчёркивая каждую деталь фигуры мужчины. Идеально выглаженная белая рубашка почти что хрустела из-за своей новизны, а чёрные туфли от RALF RINGER прекрасно дополнили образ. Пак ещё немного покрутился у зеркала, поправляя уже надоевший галстук-бабочку и одёргивая дорогой пиджак. Решив, что с образом он не прогадал, Пак брызнул на себя несколько капель приятно пахнущего парфюма и, поправляя наручные серебристые часы, спустился вниз. Он слегка волновался, когда садился в машину на заднее сидение. Хотя его волнение было оправданно, ведь он отправлялся на ежегодный гала-вечер журнала Merrell, который организовывал главный редактор этого же журнала. Данный журнал называют корейским Vogue — что неудивительно, поскольку размах этого глянцевого издания действительно не уступает самому Vogue. И именно по этой причине Чимин нервничал, пусть он отправлялся на это событие уже во второй раз. Он прекрасно знал, что значит этот бал для моделей и талантливых дизайнеров. Для первых это гарантированные предложения работы от различных дизайнеров, как корейских, так и зарубежных, ведь мир моды тесно связан. Для вторых же это признание или негодование людей со вкусом — всё зависит от идеи и её исполнения. Чимин равнодушным взглядом смотрел на виды за окном и думал о предстоящем событии. Особенно ему нравилась первая часть — красная дорожка и куча камер, которые пристально за тобой следят. Паку это было нужнее воздуха. Но всё остальное было будто рутиной: натянутые улыбки и фальшивая радость при встрече, приставания особо наглых дизайнеров и сплетни, сплетни, сплетни. Но Пак не отчаивался — он лишь хотел в очередной раз показать миру свою красоту и сногсшибательность, пусть ему и придётся потом фальшиво улыбаться и изображать частичную радость. Блондин провёл почти всю дорогу в раздумьях, поэтому сам не заметил, как машина подъехала к огромным ступеням музея, устланным огромной красной тканью, в нескольких метрах от которой стояли десятки людей с камерами и столько же охранников. Чимин выдохнул и открыл дверь машины, эффектно выходя из автомобиля. Сразу же послышались восторженные восклицания, и десятки фотоаппаратов тут же щёлкнули вместе с ослепительной вспышкой, запечатляя каждый шаг модели. Чимин неспешно начал подниматься по ступенькам, не забывая улыбаться и махать ладонью. Поднявшись, Пак остановился и со своей фирменной ослепительной улыбкой принялся позировать фотокамерам, показывая всем свою профессиональную сторону. Он очень любил внимание камер, поэтому сейчас с нескрываемой радостью пытался взглянуть в каждый объектив. Но задерживаться на столь долгое время было бы моветоном, поэтому Пак, в последний раз улыбнувшись, принялся подниматься дальше, чуть позже оказываясь внутри роскошного музея, выставку которого он будет созерцать сегодня. Внутри уже было множество людей, которые держали в руках бокалы с вином или шампанским и любезно беседовали друг с другом. Чимин сразу же шагнул вперёд, попутно вглядываясь в нереальное количество людей, стараясь найти хотя бы одно знакомое лицо среди всей этой толпы. Он миновал взглядом огромные античные арки и большие растения, стоявшие у светлых стен. Сейчас его больше интересовала всё та же толпа. Кто-то, кто опирался спиной о толстые потёртые колонны, которым, казалось, было несколько веков. Интересовали дамы, которые елозили подолами своих роскошных платьев по дорогому мрамору, и арки поменьше, которые вели в другие залы. Взяв бокал с вином у услужливого официанта, Пак продолжил свой путь, входя в зал со скульптурами и видя не меньшее количество людей, чем у входа. Здесь всё было по-другому: колонны протягивались до самого потолка, растений было чуть меньше, а сам зал напоминал реконструкцию какой-то средневековой европейской улочки, где в самом центре виднелось двухэтажное здание-обманка, с двухстворчатыми окнами и небольшими арками над ними, служащими как украшение здания. В центре зала стояли скульптуры: различные по размеру, цвету и мотиву создания. И Чимину казалось, что здесь было бы намного лучше, если не нереальное количество людей, закрывавших произведения искусства. — Хей, Чимин! — сзади послышался добродушный голос, который заставил Пака обернуться. — Сокджин, привет, — Чимин улыбнулся, протягивая руку своему коллеге. — Ты тоже здесь? — Да. Мне прислало приглашение агентство Намджуна, — Джин засмеялся. — Тебя даже спрашивать не буду. Наверняка тебя завалили этими приглашениями. — Именно, — Пак улыбнулся. — Не знаешь, через сколько начнётся осмотр выставки? А то я тут от силы минут десять, но уже устал. — Не знаю, думаю, что скоро. Почти все уже пришли, — Сокджин оглянулся по сторонам. — А теперь пошли поболтаем с Намджуном. Не хочу его надолго одного оставлять, вдруг ещё охмурят, пока я тут с тобой болтаю, — Сокджин взял блондина под руку и направился в сторону дизайнера, параллельно здороваясь со своими знакомыми. Чимин лишь равнодушно смотрел по сторонам, следуя за Кимом. Намджун обрадовался, увидав Пака, и принялся воодушевлённо рассказывать о накрывшем его вдохновении, стоило ему увидеть эти прекрасные античные скульптуры. Пак слушал в полуха, ведь речи Кима его всегда утомляли и, увидав официанта, поставил полупустой бокал на серебристый поднос. К счастью Чимина, слушать ему пришлось не так долго, поскольку один из ведущих где-то в соседней зале начал вещать об официальном открытии сегодняшнего вечера, поэтому Пак поспешил туда, оставляя где-то позади Намджуна и Сокджина, воркующих о чём-то своём. Одной из ведущих была эффектная рэперша Сиэль, лирика которой очень нравилась Чимину, поэтому он сразу повеселел, когда увидел любимую артистку. Одета она была столь же дорого и со вкусом, как и все вокруг: чёрное длинное платье с умеренным декольте и большим разрезом внизу, обнажавшим правую ногу исполнительницы, на лодыжке которой сиял серебристый браслет с бриллиантами. Пак заинтересованно слушал приветственную речь Сиэль, которая вскоре представила главного редактора журнала Merrell. Чимин тут же уныло вздохнул и начал рассматривать всё вокруг. В конце концов, Сиэль слушать гораздо интереснее. Множество различных экспонатов чуть поубавило скуку Чимина и ускорило речь главного редактора, поэтому Пак и очнуться не успел, как всех позвали на эксклюзивный осмотр сегодняшней выставки, тематикой которой была Heavenly Bodies: Fashion and the Catholic Imagination — другими словами, взаимодействие моды и религии. Чимина это заинтересовало, пусть он был и далёк от религии, но зато был близок с историей, поэтому ожидал этой выставки, поскольку на ней должны выставить уникальные вещи давних времён. На этой выставке ожидались не только новые наряды от именитых дизайнеров, но и эксклюзивные предметы церковной одежды давних времён. Некоторые из приглашённых звёзд действительно прониклись данной тематикой, поэтому даже оделись соответственно: длинные чёрные фраки, блузы с воротником жабо и дорогие сверкающие броши, которые так и кричали о состоянии своих хозяев. Некоторые дамы тоже решили не пасти задних и нарядились в платья средневековой модели: с корсетами, пышными подолами платьев и декольте из жаккардовой ткани. Чимину же подобное было не по душе, поэтому он остался верен своим принципам и не наряжался в средневековые костюмы, чтобы не выставлять себя дураком. Выставка была довольно увлекательной и оставила массу впечатлений буквально у всех гостей. Именно потому в банкетном зале сейчас было прямо как в улье — все гудели, обсуждая только что закончившуюся выставку. Чимин тоже обменялся парой слов со своими давними знакомыми, с которыми он принимал участие в нескольких недавних показах. Особой радости на лице не было ни у кого из собеседников, поэтому разговор быстро закончился, ограничившись лишь приветствием и парой восторженных комментариев по поводу нарядов друг друга. Улыбка сползла с лица Чимина, стоило лишь его коллеге повернуться к нему спиной. Сам Пак был уверен, что его недавний собеседник поступил точно так же. Блондин сделал шаг вперёд, чтобы взять у мимо проходящего официанта бокал с алкоголем — его извечным спутником на разных ивентах, но его путь преградил Чон Чонгук, который мило улыбался и держал в руках сразу два бокала с шампанским. — Здравствуй, — Чон услужливо поклонился и протянул один из бокалов Паку. — Что за цирк? — Чимин фыркнул и выгнул бровь, вновь удивляясь идиотизму младшего. — Я просто рад тебя видеть, — совершенно непринуждённо произнёс Чон, всё ещё держа один из бокалов прямо перед Паком. — Мог бы придумать что-нибудь получше, — Чимин закатил глаза, но всё же взял протянутый бокал из рук Чона и сделал глоток. — Как тебе выставка? — спросил Чонгук, ловко меняя тему. — Вот знаешь, один плюс общения с тобой, — Пак сделал ещё один глоток, — это то, что мне не приходится делать вид, что мне нравится вести светскую беседу, ведь можно сразу показать, насколько сильно меня бесишь и ты, и тема разговора, — Пак улыбнулся уголками губ, продолжая опустошать бокал шампанского. — Совершенно взаимно, — произнёс Чонгук, наблюдая за тем, как Пак пьёт шампанское. — Хотя, выставкой я доволен. Довольно атмосферно. — Не могу не согласиться, — ответил Чимин, поддерживая их игру в светскую беседу. — Но от эксклюзивных экспонатов я ожидал большего. — Не стоило возлагать на это большие надежды, — сказал Чон, скользя взглядом по толпе вокруг. — Вещи пусть и старинные, что само по себе вызывает огромный интерес, но всё же крой и материал не является чем-то новым для нас, поэтому нам после такого изобилия различных тканей и фасонов, эти вещи кажутся чем-то скучным и неинтересным. — Возм… — Чимин резко глотнул воздуха, чувствуя, как огромная волна жара распространилась по телу. — Чимин? — шатен взволнованно взглянул на старшего, хватая того за локоть, будто боясь, что он упадёт. — Всё н-нормально, — Чимин тяжело дышал, не понимая, что с ним происходит. — Я… — Слушай, ты меня пугаешь, — тихо произнёс Чон, поддерживая старшего. — Давай лучше отойдём, пока ты тут в обморок не упал, — младший аккуратно взял Чимина под руку и, минуя множество уже подвыпивших дам и мужчин, направился к выходу вместе с Чимином, который всё так же судорожно хватал воздух. Спустя несколько минут, оба уже оказались возле парковки. На свежем воздухе Чимину стало чуть легче, но ненадолго, ведь вскоре его тело охватила новая волна жара и он еле устоял на трясущихся ногах. — Садись, — Чон открыл дверь автомобиля и аккуратно усадил Пака на заднее сидение, после закрывая дверцу и обходя машину, сел за руль. — Э-это тв-воё чёртово шампанское, — будто в бреду шептал Чимин, ослабляя свой галстук-бабочку и вскоре совсем снимая его и откидывая куда-то в сторону. — Это т-ты… — Чимин продолжал шептать, пока Чонгук с самодовольным лицом нажал на педаль газа и спустя несколько мгновений выехал на оживлённую дорогу. — Чимин, как ты? — невинно спросил Чон, поглядывая в зеркало заднего вида и упуская предыдущие слова старшего. — Что ты со мной сделал? — Чимин извивался на заднем сидении, чувствуя новую волну жара и тягу в паху. — Я? — удивлённым тоном спросил Чон, пытаясь подавить смешок. — Т-ты, — чуть ли не простонав, ответил Пак, расстёгивая несколько верхних пуговиц своей рубашки. — Совершенно ничего, а вот афродизиак, который я подсыпал в твой бокал… — Чонгук нагло улыбнулся, наблюдая за реакцией Пака. — Почему я н-не учусь на собственных ошибках… — тихо захныкал Пак. — Зачем ты это сделал? — тихо спросил Чимин, чувствуя себя самым настоящим дураком. — Позже узнаешь, — ответил Чон, тормозя у ворот собственного дома. — Я… я уже говорил, как с-сильно я тебя ненавижу? — произнёс Чимин, вновь извиваясь от ощущения страшной беспомощности и желания, которое он пытался подавить. — Да, что-то я такое слышал, — с ухмылкой ответил Чон, выходя из автомобиля. — Вылезай, — Чон открыл дверь и с насмешкой посмотрел на Чимина, который часто дышал от возбуждения. — Г-где я чёрт возьми? — Пак взглянул на довольного шатена. — В паре метров от моего дома, — Чонгук не церемонясь наклонился и потянул Пака на себя, заставляя его покинуть автомобиль. — Ублюдок, я… я в суд на тебя подам за это, — тихо произнёс Чимин, совершенно не сопротивляясь действиям Чона. — То есть, ты готов со мной переспать? Я ведь ничего не говорил про секс, это всего лишь твои домыслы. — А у меня есть выбор? Я умру, если сейчас же не пересплю с кем-то, — ответил Чимин, направляясь к воротам дома вместе с Чонгуком, который его аккуратно поддерживал. — Мне нравится начало предложения, — Чон ухмыльнулся, тормозя перед самыми воротами и прижимая Пака к забору. — Д-да чтоб тебя черти взяли… Пойдём скорее в дом, — захныкал Чимин, будучи полностью во власти желания. — То есть, ты действительно этого желаешь? — Чон выгнул бровь, рассматривая лицо Пака. — Да! — выкрикнул блондин. — Просто пойдём уже в дом, — Чимин захныкал, чувствуя, как теснота брюк давит на собственное возбуждение. — Тогда поцелуй меня и пойдём в дом, — Чон прошептал это на ухо старшему, и по телу второго сразу же пробежались мурашки. Пак завис всего лишь на миг, обдумывая слова младшего, а позже голодно впился в губы Чонгука, сразу же проникая горячим языком в чужой рот. Он почувствовал, как крепкие руки обвили его талию и прижали его к себе, в то время, когда Пак пробовал губы Чонгука на вкус, умещая свои ладони на затылке младшего и развязно целуя его. — Всё… всё, достаточно, — Чонгук отстранился, тяжело дыша, и посмотрел в тёмные глаза напротив. — Теперь можно идти в дом, — Чон вновь ухмыльнулся после этих слов и, чтобы не терять времени зря, взял старшего на руки и, набирая нужный код, вошёл во двор, быстрым шагом пересекая расстояние. Через несколько мгновений он уже поднимался по большой деревянной лестнице на второй этаж, держа в руках хныкающего Чимина, который изнемогал от возбуждения и желал лишь скорее снять несносное напряжение, пусть даже с Чоном. Но у Чонгука, похоже, планы были другие. Он открыл дверь гостевой спальни и вошёл в комнату, позже аккуратно укладывая блондина на большую кровать. — Спокойной ночи, прелесть, — он тихо прошептал это на ухо Паку и отстранился, насмешливо глядя на блондина. — Т-ты куда? — Чимин тут же рефлекторно потянулся за Чоном, пытаясь схватить его за руку и притянуть к себе, но тот вовремя отошёл, оставляя Пака недоумевать от происходящего. — Ты серьёзно думал, что я собираюсь с тобой спать? Не льсти себе, — Чонгук нагло улыбнулся и вытянул руку вправо. — Ванная комната там. Надеюсь, холодный душ тебе поможет остыть. Постель, так уж и быть, можешь пачкать. Обо всём остальном поговорим утром, — Чон закончил свою речь и вышел из спальни, не реагируя на красноречивое, но уже порядком надоевшее: «Я тебя ненавижу!». — «Мои желания превыше всего, понимаешь?» — Чонгук передразнил недавние слова Пака и улыбнулся сам себе. — Посмотрим, что ты будешь делать, когда твои желания откажутся исполнять.

----------

Утро для Чимина началось не самым лучшим образом. Во-первых, его разбудили солнечные лучи, которые нагло били ему в глаза, а во-вторых, всё тело до сих пор ныло из-за неудовлетворенного возбуждения, хотя Пак был готов с этим поспорить, ведь ночью ему пришлось целый час стоять под прохладными струями воды и собственноручно справляться с проблемой, которую ему устроил Чонгук. Пак планировал растерзать Чонгука сразу после того, как его стояк исчезнет и даст ему спокойно вдохнуть, но он не ожидал, что попытки избавиться от него в одиночку заберут столько сил и он еле доберётся до кровати, позже засыпая мёртвым сном. Первым делом Чимин решил найти телефон, чтобы посмотреть время, но в тот же миг так и застыл, когда увидел на экране двадцать пропущенных звонков от Хосока, семь от Юнги и три от Сокджина. — Чёрт, — Пак только и мог что пискнуть, с опаской снимая блокировку телефона и заходя в чёртов Твиттер, который он спустя несколько секунд проклял и пожелал гореть в аду его создателю, потому что, открыв приложение, он увидел красноречивый твит Диспатча, который ему до недавнего времени даже нравился. Подумав несколько секунд, он соскочил с кровати и, не обращая внимания на то, что он в одних трусах, побежал в коридор, попутно крича любимое имя. — Чёртов Чон Чонгук! — Пак заорал, наверное, на весь дом. Оглянувшись по сторонам, он увидел лестницу и, не раздумывая, ураганом понёсся вниз. — Ты меня звал? — сбоку показался довольный Чонгук, держа в руках небольшую чашечку с кофе. — Сволочь! Что это?! — буквально через миг Пак уже тыкал в лицо Чонгука телефон с фотографиями, на которых они оба целуются. — Это? Это маленькая месть и гарантия того, что ты наконец-то заткнёшься, — Чон всё так же мило улыбался, смотря, как чуть ли не самовозгорается из-за переполняющей его ненависти. — Обычно я пою людей афродизиаком с определённой целью. В нашем же случае, это явно не огромное желание с тобой переспать, а способ показать тебе, что тебе явно будет тяжело «идти до последнего», как ты выразился. Я предлагал тебе мир, но, поскольку ты отказался со мной дружить, я готов вновь начать враждовать, — Чонгук с упоением смотрел за сменой эмоций на лице Пака. — И кстати, не зря я заплатил фотографу такие деньги. Фото, на удивление, качественные. — Качественные? — воскликнул Пак, выбивая из рук Чона чашку с кофе, которая с громким звуком упала на пол. — И чего ты хочешь этим добиться? — кричал Пак, с вызовом глядя в глаза Чону. — Ты всегда такой дурной или только по утрам? — Чонгук в насмешке выгнул бровь. — Чего я хочу этим добиться? Чтобы ты заткнулся. Понимаешь, глупенький ты мой, — Чон внутренне засмеялся, увидев, как Пака передёрнуло от этого обращения, — благодаря этим фото, на которых ты меня настойчиво целуешь, ты не сможешь что-то заявить против меня, потому что люди будут думать, что мы, если не встречаемся, то хотя бы спим вместе. И ты покажешься крайне нелогичным, например, тому же Юнги, который звонил мне утром и спрашивал в отношениях ли мы. Чимин молча сжал кулаки, умоляя себя не бить самодовольную рожу Чонгука, который надменно смотрел на Пака. — Дай угадаю, — ломанным голосом начал старший. — Ты сказал ему, что мы встречаемся? — Именно. — Удивительно, — произнёс Пак. — И как долго ты слушал оскорбления в свой адрес? Надеюсь, он выгнал тебя из агентства? — Разве что в твоих мечтах, — улыбнулся Чон. — Юнги это очень и очень обрадовало, поскольку наши «отношения» позволят продвигать нас обоих в Америке, которая отличается прогрессивными взглядами, от имени его же агентства, поэтому за мою небольшую вчерашнюю «шалость» он готов просто носить меня на руках. — Т-ты, — процедил Пак, занося руку для удара, — ты ненормальный! — выкрикнул Пак, не выдерживая и ударяя кулаком стену в паре сантиметров от головы Чона. — Ненормальный? — шатен выгнул бровь и оттолкнул Пака в сторону. — Я вполне адекватный, а вот ты, Чимин, нет. Стоило мне использовать тот же метод, что и ты, так сразу же я оказался подонком, хотя, я уверен, что ты сам так себя назвать не можешь, ведь так? — Чонгук вопросительно взглянул на старшего, который то белел, то краснел от различных эмоций, бушующих в нём. — Так что, — Чон подошёл ближе к Паку и пальцами обвил его подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, — не дуйся на меня. Ведь это всё равно бесполезно. Пока ты истеришь и бесишься, я делаю всё так, как нужно мне, поэтому хочешь ты или не хочешь, но работать вместе мы будем, пусть для этого нам и придётся играть роль, — Чонгук сделал паузу всматриваясь в перепуганные глаза Чимина. — Хотя тебе ведь к этому не привыкать. Чонгук отпустил подбородок старшего и развернулся, оставляя того стоять в растерянности. — Ах да, — младший развернулся и посмотрел на бледного Чимина. — Целуешься ты просто отвратно.